>>

§ I. ИНСТИТУТ ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА В РОССИЙСКОМ ПРАВЕ

Признаки юридического лица Категория юридического лица является одной из самых проблемных в цивилистической науке. Почти каждый ученый с известным именем разработал собственную теорию юридических лиц18.
Между тем исчерпывающий ответ на вопрос, что такое юридическое лицо, пока не найден. Трудность определения природы юридического лица связана с необходимостью уяснения таких фундаментальных понятий гражданского права, как лицо, субъект, субъективное право, право собственности, которые существующие теории также определяют довольно противоречиво19. Институт юридического лица как совокупность правовых норм, регулирующих процесс возникновения, функционирования и прекращения юридических лиц, сформировался в западноевропейском праве во второй половине XIX столетия. Становление и развитие этого института происходило под влиянием отчасти римского права, отчасти христианской теологии, а позднее - немецкой классической философии, с учетом объективно складывающейся экономической и политической ситуации. Общепризнанно, что юридическое лицо есть субъект права, как и лицо физическое20. Ho можно ли утверждать, что юридическое лицо есть реально существующий субъект, самостоятельный участник правоотношений, обладающий собственной волей? Сама терминология, которая используется для обозначения юри- i, дического лица в разных правовых системах, дает повод усомниться в ' этом: мистическое лицо, фиктивное лицо, искусственное лицо (artifi- 1 cial person), моральное лицо (personne morale, persona moralis), но чаще I* всего - юридическое лицо (legal person, juridical person, Juristische Per- f son, personne juridique, personne civile and etc.). В странах англо- ( американского права приняты термины компания (company), корпорация (corporation)21. Русский термин юридическое лицо заимствован из германского права. Многие исследователи считают, что субъектами юридических отношений являются прежде всего люди, поскольку право - это явление общественное и установлено для удовлетворения потребностей составляющих общество людей22.
Человек есть субъект права, поскольку он создан из плоти и крови, имеет интересы и стремления, наделен сознанием и волей, необходимыми для осуществления фактических и юридических действий. Юридическое лицо живым существом не является, в правоотношениях его представляют конкретные люди, действия которых порождают правовые последствия непосредственно для юридического лица. He случайно до сих пор философы и правоведы спорят, обладает ли юридическое лицо самостоятельными интересами и волей, или же оно только ширма, за которой стоят реальные люди со своими собственными стремлениями? Возникает другой вопрос: кого считать юридическим лицом? С развитием товарно-денежных отношений в имущественном обороте появляются все новые виды организаций с правами юридического лица. Они создаются разными способами, имеют своеобразную внутреннюю структуру, правовой режим имущества, неодинаковый объем правоспособности, но в гражданском обороте все выступают как равноправные субъекты - юридические лица. Науке надлежит выработать такое определение юридического лица, которое подходило бы для всех этих субъектов, но при этом не умаляло своеобразия каждой юридической личности. Ученые-правоведы выявили основные признаки и черты юридического лица как субъекта права: 1) организационное единство, т.е. независимость существования юридического лица от его учредителей или входящих в его состав членов (участников). Юридическое лицо есть особое образование, ведущее самостоятельную бессрочную жизнь, которая в первую очередь определяется его внутренним регламентом - уставом или положением, устанавливающим правовой статус данного юридического лица; 2) наличие самостоятельных интересов и воли, не совпадающих с интересами и волей учредителей, участников (членов) или управляющих юридического лица; 3) самостоятельное участие в правоотношениях (совершение сделок, заключение договоров и пр.); 4) наличие собственного имени (фирменного наименования), под которым юридическое лицо участвует в правоотношениях; 5) имущественная обособленность, т.е.
обладание имуществом, обособленным от имущества участников (членов), управляющих или пользователей услугами юридического лица, что проявляется как наличие самостоятельного бухгалтерского баланса или сметы; 6) самостоятельная имущественная ответственность по своим обязательствам принадлежащим ему имуществом; 7) процессуальная правоспособность, т.е. возможность выступать в суде в качестве истца, ответчика или третьего лица и т.п.1 Трудности, с которыми столкнулась российская правовая наука в поисках определения понятия юридического лица, были вызваны не только сложностью самой проблемы или несовершенством законодательства, но также своеобразием политического и экономического развития России. На протяжении всего XX столетия в советской России господствующей организационно-правовой формой юридического лица стали государственные организации (предприятия и учреждения), статус которых не всегда был достаточно определен и вызывал многочисленные споры. Сразу после Октябрьской революции (1917-1919 гг.) государственные предприятия были переведены на сметное финансирование, а все их обязательства были аннулированы. Отсутствие хозяйственного расчета и твердой денежной единицы, обезличенность доходов и расходов предприятия означали, что предприятие не имело имущественной самостоятельности и не могло нести самостоятельную имущественную ответственность. Поэтому государственные предприятия и учреждения эпохи «военного коммунизма» вряд ли можно вообще признать юридическими лицами. С переходом к новой экономической политике хозяйственная самостоятельность государственных предприятий была расширена, и они начали выступать по отношению к государственным органам и государству в целом в качестве самостоятельных в имущественном отношении хозяйственных единиц. По мнению С.Н. Братуся, правоспособность государственных предприятий не ставила под сомнение их юридическую личность, хотя еще в 1921 г. официально они юридическими лицами не именовались23. В российском гражданском законодательстве термин юридическое лицо впервые встречается в декрете ВЦИК и CHK РСФСР от 22 мая 1922 г.
«Об основных частных имущественных правах», который включил государственные учреждения, предприятия и их объединения в пределах, указанных их уставами или положениями, в состав «признаваемых законом юридических лиц»24. Легальное определение юридического лица появилось в ГК РСФСР, принятом ВЦИК РСФСР 31 октября 1922 г. и введенном в действие с I января 1923 г.25 Согласно норме ст. 13 ГК РСФСР 1922 г. юридическими лицами признаются объединения лиц, учреждения или организации, которые могут, как таковые, приобретать права по имуществу, вступать в обязательства, искать и отвечать в суде. Законодатель не предлагает четкого определения юридического лица, но его логика прослеживается достаточно ясно: юридическое лицо ,есть то, что, не будучи лицом физическим, признается субъектом права. Была сделана попытка точно установить момент возникновения юридического лица. В соответствии с нормами ст. 14 ГК РСФСР 1922 г. юридическое лицо должно иметь утвержденные, а в надлежащих случаях зарегистрированные уполномоченным на то органом устав или положение. Правоспособность юридического лица возникает с момента утверждения устава (положения), а в тех случаях, когда закон требует регистрации юридического лица - с момента такой регистрации. В 1925 г. Гражданская кассационная коллегия Верховного Суда РСФСР заняла твердую позицию, указав, что правами юридического лица пользуются только такие объединения и организации, которым эти права предоставлены по закону или уставом, или положением, определяющим круг их деятельности26. Однако утвержденное постановлением Совета Народных Комиссаров СССР от 20 октября 1925 г. Положение о торговой регистрации27 распространялось только на юридические лица, занимающиеся промышленной и торговой деятельностью. Причем большинство юридических лиц того времени, как правило, подпадали под действие специаль ных законов, на основании которых они учреждались и в которых был установлен иной порядок их создания и функционирования. При отсутствии факта государственной регистрации судьи нередко попадали в тупик, когда в ходе рассмотрения конкретного спора не могли 'определить наличие или отсутствие у того или иного предприятия либо у той или иной организации прав юридического лица.
Более того, приспосабливаясь к потребностям социалистического строительства, судебная практика тех лет по сути признала фактические юридические лица. Обобщив практику по гражданским делам за 1925 г., Верховный Суд РСФСР признал, что принципиально правильное положение ст. 14 ГК РСФСР 1922 г. не может быть выдержано до конца: «...наш суд и наше право не придают форме чрезмерного значения при правильности материальной стороны дела. Жизнь заставила отступить от этой позиции и делать исключения из общего правила», ибо «нельзя закрывать глаза на факты жизни». Например, самостоятельными участниками гражданского оборота были признаны фабричные (заводские) комитеты профсоюзов (фабзавкомы), которые в процессе реализации широко распространенного в то время «рабочего кредита» самостоятельно выступали в интересах рабочих и служащих. В одном из своих решений Гражданская кассационная коллегия Верховного Суда РСФСР признала ответственным за совершение сделки фабричный заводской комитет (фабзавком), сославшись на тот факт, что в обороте он выступил как самостоятельный участник, хотя и не являлся юридическим лицом28. Вопрос о статусе государственных предприятий был запутан еще больше, когда в середине 20-х гг. XX столетия в имущественном обороте советской России появились так называемые трестированные предприятия, т.е. заводы и фабрики, которые входили в состав крупных объединений на правах структурных подразделений29. Первоначально юридическим лицом признавалось только само объединение, но не входящие в его состав предприятия. В Положении о государственных промышленных трестах, утвержденном декретом ВЦИК и CHK РСФСР от 10 апреля 1923 г. юридическим лицом был назван лишь государственный промышленный трест, который обычно являлся объединением целого ряда производственных единиц - заводов, фабрик и т.п. (ст. I)30. И хотя вопрос о статусе предприятия, входящего в состав треста, стал предметом научных дискуссий31, судебная практика строго придерживалась буквы закона, отклоняя все попытки рассматривать трестированные предприятия как самостоятельные субъекты гражданского права32.
Новое Положение о трестах от 29 июня 1927 г. хотя и укрепило хозяйственную самостоятельность (внутренний хозрасчет) производственного предприятия, входящего в состав треста, однако не признало трестированное предприятие юридическим лицом, закрепив правило, что при совершении сделок и иных юридически значимых действий директор предприятия может действовать только от имени треста на основании доверенности33. Между тем в судебной практике 20-х и 30-х гг. XX столетия нередко встречались случаи, когда сделка, заключенная директором трестированного предприятия от имени треста, признавалась сделкой самого предприятия, чтобы исключить ответственность треста по обязательствам предприятия34. В дальнейшем, после некоторых колебаний, судебная практика окончательно признала трестированные предприятия юридическими лицами, полностью исключив тем самым ответственность треста по долгам входящего в него предприятия35. Постановление ВЦИК и CHK РСФСР от 27 сентября 1926 г. «О хозяйственных операциях учреждений, состоящих на государственном бюджете»36 не называло госбюджетные учреждения юридическими лицами. Однако анализ его содержания позволяет сделать однозначный вывод о признании этих учреждений субъектами гражданского права. Серьезные сомнения возникали по поводу правового статуса подразделений, составляющих часть или отдел другого государственного учреждения. Например, в одном из постановлений 1926 г. Гражданская кассационная коллегия Верховного Суда РСФСР указала, что Отдел местного хозяйства Исполнительного комитета Таганрогского Совета депутатов трудящихся не имел права выдавать векселя, поскольку «отделам исполкомов не присвоены права юридического лица». Однако в разъяснении от 28 июня 1926 г. (протокол № 10) «О правоспособности государственных учреждений в связи с вопросом об их участии в гражданском обороте в качестве фактических юридических лиц» Пленум Верховного Суда РСФСР указал, что отсутствие государственной регистрации в качестве юридического лица не запрещает признавать, в частности, отделы исполкомов Советов депутатов трудящихся фактическими юридическими лицами в связи с совершением ими юридических сделок, направленных на выполнение возложенных на них задач37. Таким образом, с конца 20-х до начала 60-х гг. XX в. наши государственные организации (предприятия и учреждения) по сути не имели законодательно признанных прав юридического лица и тем более каких* либо вещных прав на закрепленное за ними государственное имущество38. Утвержденные Верховным Советом СССР 8 декабря 1961 г. (введены в действие с I мая 1962 г.) Основы гражданского законодательства Союза CCP и союзных республик39 (далее - Основы); принятый Верховным Советом РСФСР 11 июня 1964 г. (вступил в силу I октября 1964 г.) ГК РСФСР40 также дали определение юридического лица путем перечисления его отличительных признаков и свойств. Согласно ст. 11 Основ и ст. 23 ГК РСФСР юридическими лицами признаются организации, которые обладают обособленным имуществом, могут от своего имени приобретать имущественные и личные неимущественные права и нести обязанности, быть истцами и ответчиками в суде, арбитраже или третейском суде. В ст. 24 ГК РСФСР 1964 г. содержался перечень юридических лиц, среди которых были названы государственные предприятия, «состоящие на хозяйственном расчете, имеющие закрепленные за ними основные и оборотные средства и самостоятельный баланс». Законодатель пытался определить правовой статус государственных предприятий и момент возникновения у них прав юридического лица. Положение о социалистическом государственном производственном предприятии, утвержденное постановлением Совета Министров СССР от 4 октября 1965 г. № 731, содержало прямое указание на то, что предприятие является юридическим лицом (п. 2)41. Согласно норме ст. 26 ГК РСФСР 1964 г. правоспособность юридического лица возникает с момента утверждения его устава или положения (как правило, вышестоящим органом управления - министерством, ведомством и т.п.). Между тем в результате регулярно проводимых реформ управления экономикой, направленных на «укрепление хозяйственной самостоятельности предприятий», повсеместное внедрение принципа «хозяйственного расчета», в том числе в отношениях между отдельными звеньями внутри «производственно-хозяйственных комплексов», в имущественном обороте СССР и России появилось множество государственных предприятий, которые, не являясь юридическими лицами, имели при этом все атрибуты юридического лица. Они могли от своего имени заключать договоры, несли по ним самостоятельную имущественную ответственность, выступали от собственного имени в суде с правами соответствующей стороны по спору, возникшему из этого договора. Как правило, такое предприятие имело самостоятельный (отдельный) баланс, да еще гербовую печать, наличие которой на практике считалось едва ли не исключительным признаком юридического лица. Таким образом, относительно устойчивое понятие юридическое лицо вновь оказалось размытым, а определение статуса государственного предприятия по-прежнему оставалось проблемой не только для ци- вилистической науки, но и в правоприменительной практике. В качестве доказательства достаточно привести норму Положения о предприятии 1965 г., согласно которой «комбинат, трест, фирма или иная хозяйственная организация, в состав которой входят производственные единицы, не являющиеся самостоятельными предприятиями, действуют в соответствии с настоящим Положением как производственные предприятия. Комбинат, трест или иная хозяйственная организация, которой подчинены самостоятельные предприятия, действует по отношению к ним как орган хозяйственного управления. Комбинат, трест фирма или иная хозяйственная организация, в состав которой входят производственные единицы, не являющиеся самостоятельными предприятиями, и которой вместе с тем подчинены самостоятельные предприятия, осуществляет в отношении первых и в отношении выполняемой непосредственно самой организацией производственной деятельности права и обязанности производственного предприятия в соответствии с настоящим Положением, а в отношении подчиненных ей самостоятельных предприятий действует в качестве органа хозяйственного управления» (п. 10). Как видим, законодатель оперирует понятием «самостоятельное предприятие», не раскрывая его смысл и не указывая прямо, что речь идет о юридических лицах. Анализируя нормативные акты того периода, советская цивили- стическая наука пыталась выявить сущность юридического лица. Исхо дя из буквального толкования правовых норм, получалось, что юридическим лицом признается организация, обладающая признаками, указанными в законе (ст. 11 Основ ГЗ 1961 г., ст. 23 ГК РСФСР 1964 г.). Следовательно, достаточно найти у какой-либо организации все эти признаки и можно утверждать, что она является юридическим лицом. По мнению С.Н. Братуся, признание или непризнание данного общественного образования юридическим лицом зависит не столько от наличия или отсутствия в законе, конкретном уставе или положении формулы «пользуется всеми правами юридического лица» либо «является юридическим лицом», сколько от существа дела, т.е. от того, обладает или не обладает данное общественное образование той очерченной точными признаками мерой имущественной и оперативной самостоятельности, которая составляет содержание понятия юридического лица42. Подобные рассуждения мы находим у многих авторитетных цивилистов: А.А. Пушкина', Б.И. Пугинскогоъ, М.И. Брагинского43 и др. Некоторые правоведы даже выделили особый, признаковый, способ образования юридических лиц, который характеризуется тем, что статус юридического лица определяется только исходя из наличия у конкретной организации признаков, характерных для юридического лица . К сожалению, данный способ определения понятия юридического лица оказался непригодным для правоприменительной практики. При заключении договора или возникновении конкретного спора с участием какого-либо предприятия (организации) его контрагентам, суду или органам арбитража, иным заинтересованным лицам приходилось внимательно анализировать содержание устава (положения), регламентирующего правовой статус данного предприятия (организации). Как правило, в уставах (положениях) большинства предприятий (организаций) прямо указывалось, что данное предприятие (организация) «имеет права юридического лица» либо «не является юридическим лицом». Ho встречались уставы (положения), в которых не было прямых записей о наличии или отсутствии у данного предприятия (организации) прав юридического лица. В этих случаях вывод о том, является ли конкретное предприятие (организация) юридическим лицом, мог быть сделан после выявления у него указанных в законе признаков юридического лица. Очевидно, что при таком подходе ошибки были неизбежны. Например, почти три года длился спор по иску прокуратуры г. Москвы к ТОО «Жилтоварищество «Наш Дом»» и Дирекции № 7 Московского муниципального предприятия по эксплуатации высотных административных и жилых домов о признании недействительным договора аренды. Дело прошло все инстанции, решения и постановления Госарбитража г. Москвы несколько раз отменялись вышестоящими инстанциями. Конфликт освещался в печати, вызвал широкий отклик среди москвичей, поскольку речь шла о законности передачи большого жилого дома на ул. Солянка в аренду и эксплуатацию его жильцам, проживающим преимущественно в коммунальных квартирах и пытавшихся самостоятельно улучшить свои жилищные условия. В итоге исход спора был сведен к получению ответа на единственный вопрос: являлась ли на момент заключения договора Дирекция № 7 названного предприятия юридическим лицом или не являлась? Казалось, что достоверно установить это практически невозможно, учитывая, что она была создана в 30-е гг. Получалось, что от субъективной оценки судом содержания с трудом найденного в архивах Положения об этой Дирекции зависит судьба сотен людей - коренных москвичей, жителей старого дома. Поскольку в данном Положении имелась запись, что Дирекция № 7 является юридическим лицом, в иске прокуратуре было отказано. Правоприменительная практика советского периода наглядно доказала, что с точки зрения цивилистической науки простое перечисление в законе признаков юридического лица не может быть признано удовлетворительным в качестве критерия для определения правосубъектности конкретной организации. Особенно наглядно это можно увидеть на примере анализа правового положения структурных подразделений государственных строительных трестов, производственных и научно-производственных объединений (ПО, НПО), которые начиная с середины 70-х и до начала 90-х гг. XX века являлись наиболее распространенной формой юридического лица44. В соответствии с Положением о производственном объединении (ПО), утвержденным постановлением CM СССР от 27 марта 1974 г. №212 , Положением о научно-производственном объединении (НПО), утвержденным Постановлением CM СССР от 30 декабря 1975 г. № 106245, а впоследствии - согласно Закону СССР от 30 июня 1987 г. «О государственном предприятии (объединении)»46 в состав производственного или научно-производственного объединения входили структурные (производственные) единицы, действующие на основе положений, утверждаемых самим объединением. Структурная (производственная) единица осуществляла промышленную, торговую и другую деятельность на началах хозяйственного расчета, могла иметь отдельный баланс и счета в учреждениях банков, была вправе заключать от своего имени хозяйственные договоры и несла по ним ответственность закрепленным за ней имуществом (ст. 5). На основании норм ст. 15 Закона СССР от 30 ноября 1979 г. «О Государственном арбитраже в СССР»47 и ст. 16 Правил рассмотрения хозяйственных споров государственными арбитражами, утвержденных постановлением Совета Министров СССР от 5 июня 1980 г. №440 (в редакции постановления CM СССР от 16 апреля 1988 г. № 490)48 такая структурная (производственная) единица могла от собственного имени участвовать в арбитражном процессе со всеми правами и обязанностями соответствующей стороны, поскольку это было прямо предусмотрено законодательством. Между тем арбитражные суды не признавали указанные структурные (производственные) единицы юридическими лицами. В Информационном письме Высшего Арбитражного Суда РФ от 30 июня 1993 г. № С-13/ОП-2Ю «Об отдельных рекомендациях, принятых на совещаниях по судебно-арбитражной практике»49, дословно сказано, что «наделение правами юридического лица не означает создание Юридического лица». При решении вопроса о том, является ли структурная единица юридическим лицом, суд обязан проверить, вправе ли был орган, который наделил структурную единицу правами юридического лица, учреждать предприятие. Помимо этого, нужно выяснить, обладает ли созданное предприятие всеми правами юридического лица и какое законодательство об учреждении предприятия действовало в тот период. В условиях социалистического планового хозяйства само по себе наличие или отсутствие у конкретного предприятия прав юридического лица мало влияло на его статус как участника имущественных отношений. Так, в положениях о заводах, входящих в состав ПО «АЗЛК», содержалась запись, что заводы являются юридическими лицами. Hanpo- тив, в положениях о заводах в составе ПО «ЗИЛ» говорилось, что они не имеют прав юридического лица. По сути разница сводилась к тому, что директор, например, Московского автоагрегатного завода ПО «ЗИЛ» заключал договоры от имени объединения, а не от имени самого завода, и в случае возникновения спора в качестве ответчика привлекалось само объединение. Между тем согласно Положению о Московском автоагрегатном заводе ПО «ЗИЛ», утвержденному генеральным директором объединения в 1985 г., завод «самостоятельно распоряжается закрепленными за ним основными и оборотными средствами, трудовыми и материальными ресурсами», осуществляет свою деятельность на основе хозрасчета (п. 1.5.1), несет ответственность по заключенным договорам, имеет расчетный счет (п. 1.5.2), печать со своим наименованием и наименованием объединения (п. 1.9) и т.д.50 В советский период хозяйственные договоры заключались предприятиями (организациями) по прямому указанию вышестоящих планирующих и снабженческо-сбытовых органов, на основании планов прикрепления и заказ-нарядов. Контракты носили схематичный характер, поскольку их содержание определялось нормативными актами51 либо типовыми договорами, имеющими силу обязательного для сторон нормативного акта52. В случае невыполнения обязательств предприятие несло ограниченную ответственность, а нередко просто освобождалось от нее по решению Совета Министров СССР. Даже вынесение государственным или ведомственным арбитражем решения о взыскании некой суммы с одного предприятия в пользу другого не имело для ответчика большого значения, поскольку фактически сводилось к перекладыванию денег из одного государственного кармана в другой. Обращение взыскания на иное имущество предприятия, тем более привлечение к дополнительной ответственности его руководителей было принципиально невозможно. При всех вариантах предприятие оставалось полностью подчиненным государственной власти. Суть научной дискуссии, которая разгорелась среди российских цивилистов по поводу правового статуса структурных подразделений с правами юридического лица и самих понятий юридическое лицо, субъект права, была кратко и остроумно сформулирована профессором МГУ им. М.В. Ломоносова CM. Корнеевым после доклада профессора А.А. Пушкина на Всесоюзной научной конференции 3-6 октября 1978 г., утверждавшего, что производственные единицы объединений хотя и не юридические лица, но все же выступают в обороте, они - «почти юридические лица»: Смешались в кучу лица и не лица, И это — Пушкина дерзанъе. Субъектом стала единица? Иль юридическому лицу он сделал обрезание?53 Очевидно, что только установление процедуры обязательной государственной регистрации для всех видов юридических лиц поможет избежать ошибок при определении правового статуса конкретной организации. Включение юридического лица в единый государственный реестр придает факту его существования публичную достоверность, устраняя на этот счет всякие сомнения. Требование государственной регистрации предприятий было установлено ст. 33 Закона РСФСР от 25 декабря 1990 г. «О предприятиях и предпринимательской деятельности»54, где было сказано, что предприятие может быть учреждено либо по решению собственника имущества или уполномоченного им органа, либо по решению трудового коллектива государственного или муниципального предприятия в случае и порядке, предусмотренных законодательными актами РСФСР. Предприятие считается учрежденным и приобретает права юридического лица только с момента его государственной регистрации. Следовательно, если по новому законодательству орган, наделивший структурную единицу правами юридического лица, был не вправе учреждать предприятие, арбитражный суд не признавал такое предприятие юридическим лицом, даже если в уставе предприятия, утвержденном его учредителем, содержалась запись, что предприятие является юридическим лицом (наделено правами юридического лица)55. В соответствии с нормами ст. I Закона РФ от 4 июля 1991 г. «Об арбитражном суде»56 и ст. 2 АПК РФ от 5 марта 1992 г. (вступил в силу с 15 апреля 1992 г.)57 предприятия и организации, не являющиеся юридическими лицами, могли быть сторонами в арбитражном процессе только в случаях, установленных законодательными актами РФ. Поэтому, когда 7 марта 1991 г. Закон СССР о государственном предприятии (объединении) утратил силу58, арбитражные суды прекратили производство по целому ряду споров, в которых истцами или ответчиками выступали такого рода структурные подразделения различных предприятий (объединений). При этом суды ссылались на то, что согласно ст. 2 АПК РФ (1992 г.) право на обращение в арбитражный суд имеют организации, являющиеся юридическими лицами. Хотя многие структурные подразделения, входившие в состав трестов и тому подобных объединений, обладали правом заключать от своего имени договоры, несли по ним самостоятельную имущественную ответственность, имели отдельные балансы, расчетные счета в банках и даже гербовую печать, в положениях о таких подразделениях было записано, что правами юридического лица они не обладают. Арбитражный суд обоснованно указывал, что право выступать в качестве истца или ответчика по спору принадлежит юридическому лицу - предприятию (объединению, тресту и пр.), а не его структурным подразделениям. Как ни странно, с похожими ситуациями можно столкнуться и сегодня. Известно, что филиалы и представительства юридического лица не являются субъектами права (ст. 55 ГК РФ 1994 г.) . Однако многие коммерческие организации наделяют свои филиалы и представительства столь широкими полномочиями, что они фактически приобретают все права юридического лица. Сумятицу в умы предпринимателей вносит также правило, содержащееся в постановлении Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от I июля 1996 г. № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»59. В п. 20 данного постановления говорится, что представительства и филиалы не являются юридическими лицами, однако если у руководителя этого филиала имелись соответствующие полномочия, выраженные в положении о филиале и доверенности, то в этом случае договоры, подписанные от имени филиала его руководителем, следует считать совершенными от имени юридического лица. Между тем оказывается, что «быть юридическим лицом» и «иметь права, свойственные юридическому лицу», - далеко не одно и то же. Например, в середине 90-х гг. XX столетия арбитражные суды на основании подп. I п. I ст. 107 АПК РФ 1995 г.60 регулярно отказывали филиалам коммерческих банков в принятии исковых заявлений о взыскании задолженности по кредитному договору с мотивировкой, что филиал банка, хотя и может быть признан стороной по кредитному договору, но не является юридическим лицом, тогда как в соответствии с нормами ст. 22 АПК РФ арбитражному суду подведомственны споры с участием граждан-предпринимателей, юридических лиц, а также Российской Федерации и ее субъектов. Чтобы разрешить возникающие коллизии материального и процессуального права, в Информационном письме Высшего Арбитражного Суда РФ от 14 мая 1998 г. № 34 «О рассмотрении исков, вытекающих из деятельности обособленных подразделений юридических лиц» сказано, что обособленное подразделение, не являющееся юридическим лицом, может предъявлять иск только от имени юридического лица (п. I). Если подписанный руководителем обособленного подразделения иск предъявлен от имени этого обособленного подразделения или иск предъявлен к обособленному подразделению, а не к юридическому лицу, арбитражный суд возвращает исковое заявление. Однако в случаях, когда такой иск принят к производству, но у руководителя подразделения имеются соответствующие полномочия от юридического лица, истцом или ответчиком по делу следует считать юридическое лицо и рассматривать спор по существу с участием юридического лица (п. З)61. С переходом к рыночной экономике вопрос о понятии юридического лица встал с особенной остротой. В гражданском обороте появились организации-собственники, которые не зависят в имущественном отношении от государства, осуществляют свою коммерческую или иную деятельность на свой страх и риск, несут за нее ответственность всем принадлежащим им имуществом. Более того, в обороте теперь участвуют юридические лица, субсидиарную ответственность по долгам которых могут нести их учредители или собственники имущества, а в некоторых случаях даже руководители (ст. 56, 69, 82, 95 и др. ГК РФ 1994 г.). Поэтому законодательное закрепление правового статуса различных видов юридических лиц стало принципиально важным. Согласно нормам ст. 11 Основ гражданского законодательства Союза CCP и республик, утвержденных Верховным Советом СССР 31 мая 1991 г.62 (вступили в силу на территории России 3 августа 1992 г.),63 юридическим лицом - субъектом права признается организация, которая имеет в собственности, полном хозяйственном ведении или оперативном управлении обособленное имущество, отвечает по своим обязательствам этим имуществом и выступает в суде, арбитражном суде и третейском суде от своего имени. Как видим, определение юридического лица было несколько расширено в сторону конкретизации имущественного статуса различных организаций, характера приобретаемых ими прав и обязанностей, пределов участия в процессе. Вместе с тем очевидно, что обладание всеми указанными признаками не может служить основанием для признания или непризнания некой организации юридическим лицом. Поэтому в ст. 13 Основ 1991.г. было прямо указано, что юридическое лицо считается созданным с момента его государственной регистрации. Таким образом, решение вопроса о правовом статусе той или иной организации существенно облегчилось. Вывод о существовании конкретного юридического лица можно было сделать на основании наличия или отсутствия у него свидетельства о государственной регистрации. Что касается предприятий и организаций, созданных до введения порядка обязательной государственной регистрации всех юридических лиц, то здесь по-прежнему все не так однозначно. Например, до сих пор неясен правовой статус воинских частей64. К ним относятся учреждения, военно-учебные заведения, предприятия и организации Вооруженных Сил РФ, ведущие свое хозяйство на правах отдельной воинской части65. Согласно законодательству юридическими лицами признаны учреждения и организации армии и флота66, военно-учебные и медицинские учреждения Министерства обороны РФ67, военные комиссариаты68. В соответствии с п. 12 ст. I Закона «Об обороне» имущество Вооруженных Сил РФ, других войск, воинских формирований и органов является федеральной собственностью и находится у них на правах хозяйственного ведения или оперативного управления. Вместе с тем многие подразделения Вооруженных Сил РФ, которые также именуются «воинскими частями», имеют весьма неопределенный правовой статус. При этом они сплошь и рядом заключают хозяйственные и иные договоры, исполняют принятые на себя обязательства, подают иски в арбитражные суды или привлекаются в качестве ответчиков. Нередко уже при рассмотрении спора в суде высшей инстанции выясняется, что данная воинская часть не является юридическим лицом, хотя имеет все атрибуты, обычно свойственные юридическому лицу. Судебная практика изобилует случаями прекращения дел с участием воинских частей по причине отсутствия у них прав юридического лица69. В качестве мотивировки суды обычно ссылаются на отсутствие факта государственной регистрации данной воинской части как юридического лица либо на отсутствие общего или специального законодательного акта, признающего данную разновидность подразделения Вооруженных Сил РФ юридическим лицом. В то же время известны случаи, когда в аналогичной ситуации суд признает конкретную воинскую часть субъектом права, обнаружив у нее все признаки, свойственные юридическому лицу (ст. 48 ГК РФ). Сходная ситуация складывается в отношении подразделений МВД*. Как ни странно, весьма нечетко определено правовое положение многих государственных образовательных учреждений, в том числе Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова, созданного по Указу императрицы Елизаветы Петровны 25 (12) января 1755 г. Достаточно сказать, что Указом Президента РФ от 24 января 1992 г. № 48 (в редакции от 24 декабря 1996 г. № 1759)70 МГУ был предоставлен статус «самоуправляемого государственного высшего учебного заведения», тогда как согласно нормам ст. 48, 50, 120, 296, 298 ГК РФ он является государственным учреждением, имущество которого находится в собственности Российской Федерации и передано университету на праве оперативного управления. Устав МГУ, принятый на конференции трудового коллектива (Советом ученых советов МГУ) 2 ноября 1998 г. и зарегистрированный Московской регистрационной палатой 30 декабря 1998 г. (п. 3.2)71, воспроизвел совершенно непонятные, с точки зрения юриста, нормы п. 7 ст. 12 Федерального закона от 10 июля 1992 г. «Об образовании» (в редакции закона от 13 января 1996 г.)72 и Федерального закона от 19 июля 1996 г. «О высшем и послевузовском профессиональном образовании» (в редакции законов от 10 июля и 7 августа 2000 г.)73: «...структурные подразделения высшего учебного заведения могут наделяться по доверенности полностью или частично правомочиями юридического лица в порядке, предусмотренном уставом высшего учебного заведения». Эти положения противоречат нормам ГК РФ (ст. 51, 52), а потому в соответствии со ст. 3 ГК РФ не подлежат применению. Как отмечает профессор Е.А. Суханов, в данном случае отечественный законодатель просто не смог юридически грамотно выразить мысль о том, что высшее учебное заведение, например университет, вправе наделять некоторые свои структурные подразделения правами юридического лица (учреждения), чтобы предоставить им определенную самостоятельность в имущественной сфере при сохранении полного контроля за их основной деятельностью74. Много проблем возникает в связи с определением статуса публично-правовых образований. Действующее российское законодательство (гл. 5 ГК РФ) считает государство, государственные и муниципальные образования самостоятельными, особыми субъектами права (sui generis), существующими наряду с физическими (гл. 3 ГК РФ) и юридическими лицами (гл. 4 ГК РФ). От имени Российской Федерации и ее субъектов в гражданском обороте участвуют органы государственной власти в рамках их компетенции, установленной актами, определяющими статус этих органов (п. I ст. 125 ГК РФ). От имени муниципальных образований действуют органы местного самоуправления в рамках их компетенции, установленной актами, определяющими статус этих органов (п. 2 ст. 125 ГК РФ). Кроме того, в случаях и порядке, предусмотренных федеральными законами, указами Президента РФ и постановлениями Правительства РФ, нормативными актами субъектов РФ и муниципальных образований, по их специальному поручению от их имени могут выступать государственные органы, органы местного самоуправления, а также юридические лица и граждане (п. 3 ст. 125 ГК РФ). Как полагают ведущие специалисты в области юридических лиц и права собственности, органы публичного образования (например, Федеральное Собрание, Правительство РФ и др.) сами по себе не являются субъектами правоотношений, так как действуют от имени публичного образования (Российской Федерации и др.), а поэтому у них не может быть каких-либо организационных форм75. Между тем ряд ученых утверждают, что органы публичного образования сами являются юридическими лицами76. В большинстве случаев аналогичная позиция поддерживается законодателем и судебной практикой. Так, в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 21 октября 1997 г. по делу №4051/97 определено, что Управление федерального казначейства по Самарской области является учреждением77. Некоторые исследователи думают, что органы публичного образования являются самостоятельными участниками гражданско-правовых отношений, имея особый статус квазиюридического лица78. Указанные теоретические разногласия приводят к тому, что на практике бывает непросто определить характер правоотношения с участием публично-правового образования и точно сказать, какие субъекты являются его участниками: само публичное образование или его органы, которые нередко тоже имеют статус юридического лица. Например, Министерство имущественных отношений РФ является юридическим лицом - государственным учреждением и при этом наделено некоторыми полномочиями действовать от имени Российской Федерации79. Новый АПК РФ 2002 г.80 допускает возможность участия в арбитражном процессе образований, не являющихся юридическими лицами. В соответствии с нормами п, 2 ст. 27 АПК РФ арбитражные суды рассматривают дела с участием организаций, являющихся юридическими лицами, граждан-предпринимателей, а в случаях, предусмотренных законом, также с участием Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований, государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, должностных лиц, образований, не имеющих статуса юридического лица, и граждан, не имеющих статуса индивидуального предпринимателя. Следуя традициям российского законодательства, ГК РФ 1994 г. дает определение понятия юридического лица, исходя из его признаков. Согласно п. I ст. 48 ГК РФ юридическим лицом признается организация, которая имеет в собственности, хозяйственном ведении или оперативном управлении обособленное имущество и отвечает по своим обязательством этим имуществом, может от своего имени приобретать и осуществлять имущественные и личные неимущественные права, нести обязанности, быть истцом и ответчиком в суде. В п. 2 ст. 51 ГК РФ сказано о необходимости государственной регистрации для возникновения юридического лица. Однако легальное определение юридического лица, данное путем перечисления его признаков, не устраивает современную науку. Профессор В.А. Рахмилович справедливо отмечает, что норма п. I ст. 48 ГК РФ прямо указывает правовые формы, в которых может быть выражено имущественное обособление юридического лица: право собственности, право хозяйственного ведения и право оперативного управления, умалчивая о других допустимых формах имущественного обособления. Например, инвестиционный институт, имеющий денежные средства на счетах в банках, но арендующий помещение и оборудование, не обладает имуществом ни на праве оперативного управления, ни на праве хозяйственного ведения, ни на праве собственности, а имеет только обязательственные права требования и права пользования. Буквальное толкование п. I ст. 48 ГК РФ может привести к выводу, что такая организация не признается юридическим лицом. В действительности обособление имущества юридического лица возможно посредством не только вещ ных прав, но и с помощью других правовых форм (институтов). Поэтому отсутствие у организации имущества на праве собственности, хозяйственного ведения или оперативного управления не может служить основанием для отказа в признании ее юридическим лицом и регистрации в качестве такового81. Более того, системный анализ норм ст. 18, п. I ст. 56, п. 2 ст. 63, ст. 128, п. 4 ст. 454 и др. ГК РФ, иных законодательных актов и судебной практики (по делам о наследовании, о порядке обращения взыскания на имущество должника и т.д.) приводит к выводу, что имущественные права есть составная часть имущества любого субъекта, что является общепризнанным и в правовой теории82. Вместе с тем мы видим, с какой осторожностью следует давать дефиниции любым юридическим понятиям и конструкциям. Как замечает А.И. Каминка, опасность юридического определения заключается не столько в его трудностях, хотя и они довольно велики, сколько в изменчивости нормируемых законом явлений. В случае, когда законом дано точное определение известных отношений, становится крайне трудно применять постановления закона, если отношения претерпели хотя бы незначительное видоизменение83. Римские юристы не зря предупреждали об опасностях таких определений: omnis definitio - periculosa est.
| >>
Источник: Козлова Н.В.. Понятие и сущность юридического лица. Очерк истории и теории: Учебное пособие.. 2003

Еще по теме § I. ИНСТИТУТ ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА В РОССИЙСКОМ ПРАВЕ:

  1. 6.1. Юридическая природа международных договоров и их роль в российской правовой системе
  2. § 2. Основания возникновения права собственности
  3. 12.5. Право и законодательство в сфере обеспечения информационной безопасности и их место в системе российского права и законодательства России
  4. 1.11. Система российского права и отрасли права
  5. 6.1. Экологическое правонарушение и юридическая ответственность за его совершение
  6. Право удержания в обычном праве
  7. Право удержания в торговом праве
  8. § 1 Понятие договора коммерческой концессии по российскому праву и его соотношение с договором франчайзинга
  9. § 2. Государственные (государствоподобные) образования как юридические лица публичного права
  10. 3. Общая характеристика отраслей российского права
  11. § I. ИНСТИТУТ ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА В РОССИЙСКОМ ПРАВЕ
  12. § 2. КАТЕГОРИЯ ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА В ЗАРУБЕЖНОМ ПРАВЕ
  13. § 3. СТАНОВЛЕНИЕ ИНСТИТУТА ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА В ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКОМ ПРАВЕ (XVIII-XIX ВВ.)
  14. § 5. ПРАВОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ЮРИДИЧЕСКИХ ЛИЦ ПО РОССИЙСКОМУ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ СОВЕТСКОГО И ПОСТСОВЕТСКОГО ПЕРИОДА (1917-1994 ГГ.)
  15. § I. НАУЧНЫЕ КОНЦЕПЦИИ О ПРИРОДЕ ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА (ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА)
  16. § 8. ДОКТРИНЫ РОССИЙСКИХ ПРАВОВЕДОВ СОВЕТСКОГО и ПОСТСОВЕТСКОГО ПЕРИОДА О СУЩНОСТИ ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА (1917-1994 ГГ.)
  17. Политико-правовые институты и их роль в осуществлении права
  18. 45. РАЗВИТИЕ РОССИЙСКОГО ПРАВА ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX - НАЧАЛЕ XX в.
  19. § 1. Общая характеристика юридического лица
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Акционерное право - Бюджетная система - Горное право‎ - Гражданский процесс - Гражданское право - Гражданское право зарубежных стран - Договорное право - Европейское право‎ - Жилищное право - Законы и кодексы - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История политических учений - Коммерческое право - Конкурсное право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право России - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминальная психология - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Образовательное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право интеллектуальной собственности - Право собственности - Право социального обеспечения - Право юридических лиц - Правовая статистика - Правоведение - Правовое обеспечение профессиональной деятельности - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Римское право - Семейное право - Социология права - Сравнительное правоведение - Страховое право - Судебная психиатрия - Судебная экспертиза - Судебное дело - Судебные и правоохранительные органы - Таможенное право - Теория и история государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия права - Финансовое право - Экологическое право‎ - Ювенальное право - Юридическая антропология‎ - Юридическая периодика и сборники - Юридическая техника - Юридическая этика -