<<
>>

§ 2. "Антропологический ренетранс" в юриспруденции во второй половине XX века и его последствия

Довоенные годы прошли под знаком по«:в орота общественных наук к человеку, когда основным воп JID осом философии, социологии, других наук стало: что есть ч еловек? Прогресс техники, belle epoque в искусстве, архитектуре, развитие точных наук не могли помешать осознан: т-^сю наиболее прозорливыми мыслителями бесперспективно -сти наращивания "позитивного знания" при игнорирование^ самого человека как первоисточника смысловых ценностей: этого мира.
Максимилиан Волошин, в свое время прошедт т т ий через увлечение антропософией, в свойственной ему с|р»«рме поэтического философствования выразил эту

[человек], *Эанъя.

<...> Разум

Есть творчество навыворот, и o Вспять исследил все звенья миро Разъял вселенную на вес и на Пророс сознанием до недр природ* t=*i, Вник в вещество, впился как парсм-зит В хребет земли неугасимой боль-но „ К запретным тайнам подобрал т-с—ггючи, Освободил заклепанных титанов _, Построил им железные тела, Запряг в неимоверную работу: Преобразил весь мир, но не себя, Он заблудился в собственных И стал рабом своих же гнусных

(М. Волошин. Путями Каина, 6)

Шок двух мировых войн побудил мног ж-ix творчески мыслящих деятелей науки и культуры отпр« s» виться на поиски

3 «АН

тропология права»

58 Часть I. Антропология права как отрасль правовой науки

"подлинного бытия" человека, человеческих оснований всего сущего1. Наконец, "проняло" и юристов: благодаря работам антропологов стало очевидно, что правовое бытие человека может протекать и без острых конфликтов и противоречий, коими насыщена (и кормится этим) современная юриспруденция. Необходимо было найти ту нить, которая вывела бы современное право из кризисного состояния, о котором мы говорили выше.

Такой нитью стало соединение усилий специалистов двух наук, уже более ста лет тяготеющих друг к другу, — этнологии и юриспруденции (примечательно, что с опозданием на полвека такая же тенденция наблюдается сейчас в становлении российской юридической антропологии). Семена, посеянные Ф. Боасом и Б. Малиновским, дали свои всходы...

Соединение воедино усилий этнологов-антропологов и юристов означало, что отныне юридическая антропология пойдет именно по пути синтеза знаний, которые юриспруденция в силу особенностей своей методологии не в состоянии добыть самостоятельно. На первых порах юридическая антропология развивалась в тени юридической этнологии, но с активизацией юридико-антропологических исследований в 60—70-е гг. на материале развитых стран и по проблемам правовой системы этих стран (например, проблемам правовой социализации) "экзотический" налет на юридической антропологии постепенно исчезал и она приобретала все более самостоятельное состояние, оставляя юридической этнологии собственное поле для исследований.

В разных странах антропологизация правоведения проходила по-разному. В Америке и Канаде правоведение активно использовало наработки психологов и социологов (особенно бихевиористов) для исследования взаимовлияния различных культур, поведенческих установок на правовую культуру различных меньшинств и выработки рекоменда-

1 Проследить этот поиск можно в глубокой по содержанию (несмотря на одиозное название — иначе бы книга не вышла) работе: Буржуазная философская антропология XX века / Отв.

ред. Б. Т. Григоръян. М., 1986.

Глава 2. Традиции и современность в антропологии права 59

ций по их интеграции в основную (real american) правовую культуру1.

В Великобритании, где проблема меньшинств не стояла так остро, акцент был сделан на совершенствовании правовых форм организации социальных систем и включении в них всех социальных категорий граждан - - фактически юристы обслуживали обширные социальные программы правительства. По этому же пути двигалось правоведение скандинавских стран.

Во Франции традиционно велик удельный вес теоретиков-эссеистов в ущерб эмпирикам англосаксонской формации; помимо наработок теоретических проблем юридической антропологии, в круг интересов французских юристов-антропологов входит изучение таких форм выражения правового бытия человека, как религия, мифология, устное фольклорное творчество, а также — что особенно ценно — обновления методологии правовых антропологических исследований, где главным достижением стала школа структурной антропологии во главе с К. Леви-Стросом.

В странах, получивших независимость, со всей остротой встала проблема снятия наиболее острых противоречий между традиционным правом и унаследованным западным правом как публичным, так и гражданским, остающимся непонятным и потому отторгаемым большинством населения.

Не ставя перед собой задачу дать исчерпывающую картину развития всех школ в современной юридической антропологии, остановимся кратко на наиболее типичных и влиятельных — американской, британской, французской и индийской.

1 Рекомендуем обратиться к популярной (без ущерба ее научности) книге: Kluckhohn С. Mirror for Man. The Relation of Anthropology to Modern Life. N. Y.; Toronto, 1956 (русский перевод: Клакхон К. К. М. Указ. соч.). В ней читатель проследит основные этапы развития американской антропологии и частично юридической антропологии, а главное, познакомится с проблематикой исследований современной антропологии, ее методологией и технологией — и все это в занимательной, нескучной для чтения форме.

60 Часть I. Антропология права как отрасль правовой науки

Американская антропология права

В 1941 г. в издательстве университета штата Оклахома вышел фундаментальный труд1, посвященный праву индейцев шей-енов — событие само по себе значительное. Знаковым моментом стало, однако, то, что авторами были антрополог Эдвард Адамсон Гобель и один из известнейших американских юристов Карл Ллевеллин — произошла долгожданная встреча двух наук. Оригинальностью труда было использование решений, вынесенных индейскими судами по различным спорам. К. Ллевеллин на основе сведений, собранных Э. А. Гобелем, применил методику изучения права по судебным решениям с той, однако, разницей, что речь шла не об обычных судах, а о традиционных органах правосудия индейцев, не входящих в официальную судебную систему. Другой особенностью труда, написанного в традициях "юридического реализма", было то, что в нем норме было отдано предпочтение перед процессом— "перекос", исправленный сорок лет спустя другим тандемом: антропологом Дж. Комаровым и юристом С. Робертсом2, а позднее и самим Э. А. Гобелем3.

Задержим наше внимание на доктрине "юридического реализма", наложившей глубокую печать на работы Э. А. Го-беля и всю американскую юридическую антропологию. Наследница социологический юриспруденции Холмса, Паунда, Кардозо, она вписывается в общее направление английского утилитаризма и американского прагматизма. Она придает меньшее значение фиксированным нормам права, чем самому судебному решению как источнику права; эти нормы как бы очерчивают параметры будущего судебного решения, но не подменяют его и тем более не контролируют его: "before rules were facts; in the beginning was not a Word but a Doing" ("перед правилами были факты; вначале было не слово, а дело")4. Задача

1 См.: Hoebel E. A., Llevellyn К. N. The Cheyenne Way: Conflict and Case Law in Primitive Jurisprudence. 1941. О значении этой работы для юридической антропологии см.: Twining W. Llewellyn and Hoebel: A Case Study in Interdisciplinary Collaboration// Law and Social Enquiry. Uppsala; N. Y., 1981.

2 См.: Comaroff K. L., Roberts S. Rules and Processes. The Cultural Logic of Dispute in African Context. Chicago, 1981.

;!. См.: Hoebel E. A. The Law of Primitive Man. Cambridge, 1954. 4 См.: Cardoso B. The Growth of the Law. N. Y., 1924. P. 52. Сравним: "Право есть собрание правил, которые признаются, толкуются и применяются к конкретным ситуациям государственными судами" (Maclver R. I. Society: Its Structure and Changes. N. Y., 1932. P. 272).

Глава 2. Традиции и современность в антропологии права 61

юриста-антрополога состоит в том, чтобы понять поведение игроков на юридической сцене и по возможности приблизить правила игры к реальной жизни: "...то, что делают для разрешения конфликтов официальные стражи закона (судьи, клерки, адвокаты, шерифы) и есть само по себе право" — таков, образно говоря (на самом деле мы вольно цитируем Ллевеллина), основной постулат правового реализма.

Право имеет конечной целью урегулирование конфликтов и восстановление мира между враждующими сторонами и в обществе в целом. Американские юристы-антропологи руководствуются при этом "методом конфликтных ситуаций" (trouble case method), который анализирует сначала поведение сторон в конфликте, поведение третьей стороны, затем прогнозирует реакцию сторон в конфликте на возможное судебное решение, реакцию на него группы в целом, а также моделирует схожие ситуации в будущем. В конечном счете это доктрина, в центре которой находится судья на службе у конкретных людей. Лабораторией же для сравнительной оценки эффективности этой доктрины была система правосудия индейцев, благо что не надо было совершать дальних опасных и дорогостоящих путешествий и затевать очередную реформу с неясным результатом.

До того как выпустить совместный с Ллевеллином труд, Гобель предпринял самостоятельное исследование политической организации и законотворчества индейцев команчей1, народа без жесткой племенной организации, у которого особым авторитетом пользуются мировые судьи, но у которого есть и своеобразный корпус "блюстителей права" (champions of law), употребляющих силу для того, чтобы восстановить порядок и справедливость, например силой вернуть украденную вещь. Правовой идеал команчей — это свобода действий человека, но в отношении убийц действует lex talionis, а наказанием за несанкционированное колдовство служит публичное линчевание. И Гобель предлагает признать за правом возможности применения физической силы в качестве соци-

1 См.: Hoebel E. A. The Political Organisation and Law -- Ways of the Comanche Indians // Memoir of the American Anthropological Association. Vol. 42. No. 3. Menasha. Wise., 1940.

63

62 Часть I. Антропология права как отрасль правовой науки

ально признанной привилегии какого-либо лица или группы. Задаваясь вопросом, есть ли у команчей право, он отвечает: да, есть, но их право не институционализировано, юридический акт совершается только как ответ на определенную опасность, способы правового воздействия на человека (legal problems), ограничивающие почти абсолютную индивидуальную свободу, вводятся в действие без какого-либо участия судебной или полицейской власти.

Гобель вместе с Ллевеллином формулирует основные функции права в так называемом "примитивном обществе":

- law jobs - - разрешать конфликтные ситуации, пре дупреждать отклоняющееся поведение и "выпрямлять" его;

— juristic method — совершать необходимые юридические действия с помощью уполномоченных обществом лиц или групп;

- law ways — приводить нормативные правила в соот ветствие с потребностями жизни.

Авторы восхищены правовым гением (legal genius), юридической поэтичностью (juristic poetry) индейцев, умеющих приспосабливать освященные религией и традициями нормативные правила к различным ситуациям. Их предводители, беря на себя роль мировых судей, добиваются единодушного одобрения своих решений обеими сторонами, проявляя гибкость, изобретательность в аргументации, сдабриваемой хорошей дозой морализаторства.

В работе "Право первобытного человека" (1941), написанной на материале исследования правового быта семи народностей --от эскимосов Гренландии до ашанти Ганы, Го-бель делает более широкие теоретические обобщения. Во-первых, право имеет под собой культурную основу (cultural background of law) и выражается в моделях поведения. Во-вторых, "примитивное право", как и право современное, имеет четыре назначения - - нормативное, регулятивное, судебное и принудительное. Суд существует в том или ином виде у всех народов независимо от уровня их социальной организации.

Правовые отношения носят межличностный и двусторонний характер. Гобель различает право индивида на какую-то привилегию (privilege right) и право требовать от дру-

Глава 2. Традиции и современность в антропологии права

того соблюдать твои права (demand right), отсылающее к понятию обязанности (duty). Положим, у А. есть demand right, по которому он может принудить В. выполнить свои обязательства; если у А. есть privilege right, он свободен вести себя как хочет по отношению к В., у которого нет никаких средств принуждения против него: у В. в таком случае нет demand right, поскольку у А. нет duty вести себя тем или иным образом. В этом смысле возмездие (feud) является отсутствием права, поскольку убийство не признается ни одной из сторон как privilege right.

Порывая с эволюционистской традицией Мэна, для которого первобытное право было неразрывно связано с кровной местью и отношениями господства-подчинения, Гобель доказывает на огромном эмпирическом материале (которого не было за сто лет до него у Мэна), что "человеческие общества с самого начала встали перед проблемой поддержания мира и внутренней гармонии" и что "у каждого общества есть способы избежать кровавого возмездия или остановить его"1. Антрополог как бы встречается с юристом и оба заявляют: наше современное международное право есть первобытное право в мировом масштабе; создание реалистической системы мирового права предполагает провести чистку базовых постулатов многих правовых систем современности с тем, чтобы вывести общие постулаты, на которых можно будет выстроить мировой правовой порядок2. Ни больше, ни меньше! Утопия? А разве Всеобщая декларация прав человека не есть первый шаг в создании мирового права человека, риторически вопрошает Гобель...

Британская социальная антропология

Как уже отмечалось выше, британская антропология права пошла, в основном, по пути юридизации социальной антропологии. Британская традиция социальной антропологии восходит к шестидесятым годам XIX в., являя собой специфи-

1 Hoebel E. A. The Law of Primitive Man. P. 329—330.

2 Так (увы, скороговоркой) можно резюмировать заключительный раз дел этой книги, названный "The Trend of the Law" — "Тенденции раз вития права" (Ibid. P. 330—333).

64

Часть I. Антропология права как отрасль правовой науки

Глава 2. Традиции и современность в антропологии права

65

ческий сплав социологии и дарвинизма. Напомним, что знаменитый труд Ч. Дарвина "Происхождение видов" вышел в 1859 г. и на десятилетия закрепил за Великобританией роль хранительницы эволюционизма в общественных науках. Как мы знаем, традиции эволюционизма в британском правоведении заложили Мэн и Мак-Леннан. Первому казалось, что он обнаружил истоки социальной организации в патриархальной семье и поэтому последующее развитие политических и правовых институтов шло как бы по пути расширения сферы патриархальной организации. Мак-Леннан делал акцент на первичности матри-линейного рода и выделении из него впоследствии экзогамных кланов, прообраза будущей социальной организации. К познанию правового бытия человека их труды добавили ценный постулат: человек обладает определенным объемом прав и обязанностей только в силу своей принадлежности к той или иной социальной структуре - - семье, роду, племени, клану.

Сильнейшее влияние на развитие британской - - и не только британской — антропологии оказала вышедшая в 1871 г. работа Э. Тайлора "Первобытная культура", в которой впервые в научной литературе религии отводилась роль правовой социализации человека через усвоение освященных ею этических норм и правил поведения1. Тайлор оказал, в свою очередь, сильнейшее воздействие на Дж. Фрэзера, чья работа "Тотемизм и экзогамия"2 (1910), хотя и менее известная широкому читателю, чем 12-томная "Золотая ветвь"3, является для юридической антропологии одной из основополагающих работ с точки зрения изучения генотипов правового запрета.

Все указанные выше авторы послужили, помимо их несомненных заслуг перед наукой, своеобразным эталоном культуры научного труда, опускаться ниже которого было бы просто неприлично. И хотя ученые последующих поколений отошли от традиций кабинетной британской антропологии, общая культура работ британских антропологов является и по сей день высокой.

1 См.: Тайлор Э. Б. Первобытная культура. М., 1989.

2 См.: Frazer J. G. Totemism and Exogamy. A Treatise on Certain Early Forms of Superstition and Society. L., 1910.

:i См.: Frazer J. G. The Golden Bough. A Study in Magic and Religion. L., 1913—1924. С 1980 г. вышло несколько изданий русского перевода "Золотой ветви".

Однако вернемся к социальной антропологии. У. Риверс был первым, кто открыто порвал с традициями эволюционизма. Его работа по истории меланезийского общества1 знаменовала собой переход британских антропологов к полевым исследованиям с целью получить доказательства социальной обусловленности таких институтов, как брак, системы родства. Его самый известный последователь А. Р. Рэдклифф-Браун, исследуя системы родства, открыто встал на позиции социального детерминизма (кстати, по этой причине он стал одним из самых цитируемых советскими исследователями "буржуазных" авторов)2. Как и Б. Малиновский, он исследовал жизнь австралийский аборигенов, но в своей основной работе3 встал на более радикальные позиции, показав обусловленность систем родства аборигенов социальными факторами. Именно с его именем связывают окончательное оформление британской школы социальной антропологии.

В 1946 г. создается Ассоциация социальных антропологов Содружества. Вместе с Королевским антропологическим институтом Ассоциация издает журнал "Человек" ("Man"), в котором публикуются все адепты социальной антропологии. Именно с этого времени британская социальная антропология развивается по пути синтеза социологии, антропологии и права на основе теории "единого социального поля". Эту тенденцию можно проследить по трудам Э. Эванса-Причар-да4, всю жизнь посвятившего исследованию безгосударствен-

1 См.: Rivers W. H. The History of Melanesian Society. L., 1914. Попутно ука жем на другие известные работы этого автора: Kinship and Social Organisation L, 1920; Conflict and Dream. L.; N. Y., 1924; Social Organisation. L., 1926.

2 Советские авторы умалчивали при этом, что интерес А. Р. Рэдклифф- Брауна к "примитивным обществам" возник под воздействием советов П. А. Кропоткина отправиться на поиски не испорченных буржуазной цивилизацией обществ. Так к нему прилипла кличка "Браун-анархист".

3 См.: Radcliffe-Brown A. R. The Social Organisation of Australian Tribes. L., 1931. Другие работы: Structure and Function in Primitive Society. L., 1952. Эта работа вышла, наконец, в русском переводе: Рэдклифф-Бра- ун А. Р. Структура и функция в примитивном обществе: Очерки и лек ции. Пер. с англ. М., 2001; см. также: Никишенков А. А. Структурно- функциональные методы А. Р. Рэдклифф-Брауна в истории британской социальной антропологии. С. 258—303.

4 Наиболее известный труд — исследование суданских племен: Evans- Pritchard E. E. The Nuer. Oxford, 1940. В теоретическом плане интересна работа Social Anthropology. L., 1951.

66 Часть I. Антропология права как отрасль правовой науки

ных обществ Африки и считавшего более естественным социальное, а не государственное, бытие человека.

В 50—70-е гг. Э. Лич в Кембридже и М. Глакмэн в Манчестере стремятся отойти от слишком прямолинейных, по их убеждению, установок прежних научных авторитетов на социальную детерминированность всех проявлений общественной жизни, включая право, и предпринимают попытки соединить теорию функционализма с марксистским подходом1. М. Глакмэн интересен для юриста-антрополога своей работой о письменной и устной культуре, где есть интересные пассажи о письменном и устном праве2.

В 80—90-е гг. в британской социальной антропологии наблюдался определенный идейный и тематический застой, хотя продолжали выходить солидные монографии. Однако к концу 90-х гг. наметилось определенное обновление тематики исследований, прежде всего за счет включения в сферу интересов антропологов проблем глобализации культуры, изучения жизни и быта так называемых культурных меньшинств в иной среде с выходом и на правовые проблемы3. Наибольший интерес, на наш взгляд, представляет наметившаяся тенденция изучения права как средства социального контроля4. Во всяком случае, британская антропология права как самостоятельная научная и учебная дисциплина наращивает свой потенциал.

Французская юридическая антропология

Французская юридическая антропология до недавнего времени занимала более скромные позиции по сравнению с англо-американской юридической антропологией. Во-первых,

1 Интересные сведения можно почерпнуть из работы: Ввселкин Е. А. Кризис британской социальной антропологии. М., 1977.

2 См.: Gluckman М. Н. The Interface between the Written and the Oral Cambridge, 1987.

•' См., в частности: Ваитапп G. Contesting Culture: Disclosures of Identity in Multi-Ethnic. L.; Cambridge, 1996.

4 См.: More S. F. Law as Process: an Anthropological Approach. L., 1978; Nader L., Todd H. The Disputing Process: Law in 10 Societies. N. Y., 1978; Roberts S. Order and Dispute. Harmondsworth, 1979; Hendry J. Law, Order and Social Control // An Introduction to Social Anthropology. L., 1999.

Глава 2. Традиции и современность в антропологии права 67

сама система континентального права, довольно жестко ориентированная на закон как на основной (если не единственный) источник права, не испытывала потребностей внутренней корректировки за счет внедрения разработок антропологии права; более того, позитивисты (во всяком случае во Франции) довольно враждебно встретили появление первых работ по юридической антропологии. Во-вторых, во Франции дольше, чем во многих других странах, этнология и общая антропология не входили в контакт с правоведением и не оказали на него такого мощного воздействия, как, скажем, в Америке. И все же уже после того, как юридическая антропология вошла, образно говоря, с черного хода, она впитала в себя традиции национальной антропологии со всеми ее достоинствами и недостатками, поэтому будет логично сначала остановиться на особенностях французской общей антропологии.

О французской антропологии можно сказать, что ее традиции богаты, а тематика исследований разнообразна; она отмечена яркими именами: П. Брока, М. Мосс, Л. Леви-Брюль, М. Ленхардт, П. Ривэ, М. Гриуль, в послевоенное время К. Ле-ви-Строс; каждый из этих ученых создал собственную школу, имеет своих последователей. На классиков первого ряда мы будем еще ссылаться, на современниках остановимся сейчас.

Но для начала отметим очевидный парадокс. Долгое время французская антропология не отличалась разработанностью цельной доктрины или преобладанием какого-либо направления (как культурализм в США, функционализм в Великобритании или диффузионизм в Германии). Французская антропология оставалась по преимуществу либо философичной (традиция, идущая от Руссо), либо "музейной".

В рамках философской ориентации возникло мощное социологическое течение, возглавляемое О. Контом и Э. Дюрк-геймом и исследовавшее человека как социальное существо, связанное с другими узами солидарности. Этнологические исследования рассматривались как дополнительный источник информации. Наиболее ярким автором этого направления, последователем Э. Дюркгейма, можно считать Марселя Мосса. "Никто не обладал такой чувствительностью к единству прошлого и настоящего, запечатленного в самых неприметных

68 Часть I. Антропология права как отрасль правовой науки

и обыденных наших привычках, как Мосс, который развлекался тем, что прослеживал границы кельтской экспансии по форме хлеба на прилавке булочника"1, — писал о нем К. Леви-Строс. М. Мосс был комплексным антропологом, его интересовало все в человеке — от строения тела до смысла магических обрядов2.

Второе направление мы условно назвали "музейным" по той причине, что долгое время французская антропология, не допущенная в университеты3, имела своим пристанищем музеи — в 1855 г. был создан отдел антропологии в Национальном музее естественной истории, а в 1878 г. — Музей этнографии Трокадеро. Естественно, музейная специфика налагала свои требования: акцент делался на изучение памятников материальной культуры, предметов быта различных народов, их описанию и классификации, но эта специфика позволяла глубже выявить связи человека с окружающим миром, виды его хозяйственной деятельности, культуру, язык, стимулировала сравнительные исследования. Результатом этой деятельности было создание в 1937 г. уникального музея -Музея человека, а затем и Дома наук о человеке в Париже.

Теоретическая пестрота французской антропологии, которую можно было лишь с большой натяжкой выдавать за богатство идей и мнений, особенно разительно контрастировала с мощной теоретической базой англо-американской антропологии, питаемой к тому же давней традицией эмпирических исследований, к которым французы относились, мягко говоря, с прохладцей4. В послевоенное время стало очевидно, что

1 Леви-Строс К. Предисловие к трудам Марселя Мосса // Мосс М. Социальные функции священного. Пер. с франц. СПб., 2000. С. 412.

2 Русские переводы работ М. Мосса: Мосс М. Общество. Обмен. Личность. М., 1996; Он же. Социальные функции священного: Избранные произве дения. СПб., 2000. В сборник вошла ценнейшая для юриста-антрополога работа "Коллективные представления и многообразие цивилизаций", где речь идет о праве и обычаях многих народов. Традиции М. Мосса продол жают его ученики. См.: Карбонъе Ж. Юридическая социология. М., 1986.

3 Лишь в 1925 г. с большим отставанием от других стран был создан Инсти тут этнологии при Сорбонне, правда, собравший целое созвездие ученых.

4 Об этом самокритично пишут в очерке о французской антропологии в Словаре этнологии и антропологии сами французские авторы. См.: Dictionnaire de 1'ethnologie et de Panthropologie. P., 2000. P. 289—298.

69

Глава 2. Традиции и современность в антропологии права

не этнология стимулирует во Франции теоретические поиски и полевые исследования, а давняя философская традиция, в которой, несомненно, французы были сильнее других. Поэтому именно философу по образованию (правда, со вторым дипломом по праву) К. Леви-Стросу предстояло совершить теоретический прорыв во французской антропологии, причем такой мощный, что результаты его сказались на развитии всей мировой антропологии.

Работы К. Леви-Строса хорошо известны у нас в стране. Потребность в них была так велика, что еще в 70-е гг. Институтом научной информации по общественным наукам АН СССР они издавались сборниками под неизбежным грифом "Для служебного пользования" (как объяснить нынешним студентам весь идиотизм ситуации и научный подвиг академических сотрудников, переписывавших от руки сотни страниц спецхрановских изданий?!). Сейчас они доступны каждому1, поэтому мы ограничимся оценкой значения работ К. Леви-Строса для антропологии права.

Имя Леви-Строса неразрывно связано с новым направлением в антропологии, названном структурной антропологией, теоретические основы которой он разработал. Обладая широкой эрудицией, Леви-Строс смог синтезировать все крупные течения антропологии и этнологии, прямо используя идеи одних, отбрасывая или нюансируя идеи других. Благодаря вынужденному отъезду в годы войны в Америку, он испытал сильное воздействие культурной антропологии Ф. Боаса, подсказавшего ему идею изучения "структур бессознательного". Увлекшись идеями А. Рэдклифф-Брауна, он затем отходит от функционализма, но сохраняет интерес к британской социальной антропологии. Наконец (точнее — в первую очередь), будучи последователем М. Мосса, он развивает его теорию обмена и концепцию символов.

1 Назовем только некоторые московские издания, поскольку работы этого автора издавались и другими издательствами: "Структурная антропология" (М., 1983); "Первобытное мышление" (М., 1994, М., 2000); "Печальные тропики" (М., 1999); Путь масок" (М., 2000). Ряду этих изданий предпосланы интересные вступительные статьи А. Б. Островского.

70 Часть I. Антропология права как отрасль правовой науки

Для многих предшественников и современников Леви-Строса в этнологии и антропологии исследование различных (по преимуществу далеких и экзотических) обществ было основной и конечной задачей: важно было выявить, как функционируют эти общества, какова их организация, психология, обычаи. Для Леви-Строса это исследование было лишь средством, а целью - - познать "глобального человека" во всех его измерениях, географических, антропологических, исторических. Вот здесь и помогло ему философское образование и склонность к определению смысла бытия человека. По этой причине его по большому счету не очень интересует то или иное общество, ему интересен сам человек в этом обществе. Он сталкивает лбами культурный релятивизм и научный универсализм; проще говоря, признавая культурные различия обществ, он считает их все же второстепенными по отношению к универсальной сущности человека. Сверхзадача ученого — выявить на фоне этой культурной пестроты постоянную структуру ментальности человека и доказать, что эти структуры повсюду имеют общие закономерности.

Этой общей постоянной структурой является для Леви-Строса "коллективное бессознательное в уме человека", питаемое повсюду одними и теми же образами, символами, мотивациями. Носителем этого "коллективного бессознательного" является психология групп, из которых не выпадает ни один человек. В "Печальных тропиках", посвященных как раз механизму формирования "коллективного бессознательного", Леви-Строс соединяет, казалось бы, несоединимое — фрейдизм с его культом бессознательного и марксизм с его установкой на то, что группы не создаются просто так, а формируются по определенной модели, заданной, в свою очередь, способом производства.

Каждое направление в антропологии брало в качестве методологического подспорья какую-либо смежную науку: эволюционисты опирались на биологию, функционалисты -преимущественно на социологию. Леви-Строс в основу своего структурного метода положил лингвистику (см. главу II "Структурной антропологии"). Почему? Ему представлялось, что из всех современных наук лингвистика по своему инстру-

Глава 2. Традиции и современность в антропологии права 71

ментарию является самой "продвинутой" общественной наукой и самой универсальной, поскольку языки индейцев Амазонки, восточные и европейские языки изучаются и анализируются по единой методике. К тому же в основе любой культуры лежит символика, передаваемая средствами языка.

Здесь не место вдаваться в тонкости структурного метода Леви-Строса1. Нам важны последствия применения этого метода в антропологии вообще и в юридической антропологии в частности. В обобщенном плане, подобно используемому в лингвистике методу противопоставления слова и языка (Соссюр), послания и кода (Якобсон), мысли и фонемы (Трубецкой), может быть противопоставление "история—система": для исторического подхода важен поиск генезиса, предшествующих форм, смысла эволюции изучаемого объекта, для структурного — важнее изучение нынешнего состояния объекта, рассматриваемого как система взаимообусловленных структур. "Слова" выражают "язык" во множественности комбинаций, но "язык" остается в целом неизменной структурой, несмотря на все словесные вариантности. Таким же образом, если брать систему норм права как нечто переменное, сиюминутное и многовариантное, она выражает право - - продукт истории, величину во многом постоянную. При всей спорности многих положений структурализма (который грешит, на наш взгляд, излишней умозрительностью и игрой в понятия) важно "удержать" его ценное открытие — человек не абсолютно свободен в своих действиях, а детерминирован структурами собственного бытия, которые им не всегда осознаются.

Другой ценный вывод для юридической антропологии: в истории нет "периферийных" народов, каждый народ вносит свой уникальный вклад в общую мировую цивилизацию. При этом вывод Леви-Строса основан не только на общем "про-

1 Отошлем к вводной статье А. Б. Островского "Обоснование антропологии мышления", предваряющей перевод работ Леви-Строса: Леви-Строс К. Путь масок. М., 2000. С. 3—18. Готовым к длительному напряжению мысли читателям рекомендуем помимо "Структурной антропологии" другие работы Леви-Строса, вошедшие в сборник "Первобытное мышление", — "Тотемизм сегодня" и "Неприрученная мысль".

72

Часть I. Антропология права как отрасль правовой науки

грессивном" подходе, а на его научной доктрине, что всякое явление в мире от заключения брака до отношений между государствами основано на обмене и взаимной коммуникации. Ему была ненавистна идея "человека-винтика", ибо в каждом человеке отражена универсальность мира.

Самым "юридизированным" специалистом по антропологии права и пожалуй самым известным в мире французским юристом-антропологом можно назвать Норбера Рулана, руководителя кафедры юридической антропологии университета Экс-ан-Прованса. Признанием его заслуг в этой науке стал перевод на английский, итальянский, португальский, индонезийский языки его самого известного труда — "Юридическая антропология"1, вышедшего в 1988 г. После долгих издательских перипетий в 1999 г. эта книга вышла и в русском переводе как учебник2.

По нашей просьбе Н. Рулан составил краткий очерк своей научной деятельности, своего рода творческую автобиографию. Этот очерк, ответ на наш вопросник, мы с удовольствием воспроизводим.

"Моя начальная подготовка проходила в области истории права, в частности в области римского права. Тема диссертации "Политическая власть и личная зависимость в античном Риме: генезис и роль отношений клиентелизма"3. Затем я открыл для себя дисциплину, слабо развитую во Франции: юридическую антропологию, в которой и решил специализироваться. В последнее время мои научные исследования побудили меня заинтересоваться французским позитивным правом, в частности, публичным правом. В ходе этих "смен вех" моя подготовка историка права всегда приходила мне на помощь в том смысле, что позволяла лучше увидеть исторические масштабы в исследованиях по юридической антропологии, а также роль исторических факторов во французской правовой модели и ее нынешнее развитие.

1 Rouland N. Op. cit. (scrie "Droit fondamental").

2 См.: Рулан Н. Юридическая антропология: Учебник для вузов. Пер. с франц. / Под ред. А. И. Ковлера; Отв. ред. и авт. предисл. В. С. Нерсесянц. М., 1999.

3 Опубликована: Rouland N. Pouvoir politique et dcpendance personnelle dans 1'Antiquitc romaine: Genese et role des relations de clientele. Bruxelles, 1979.

Глава 2. Традиции и современность в антропологии права 73

Хотел бы прокомментировать основные этапы своей исследовательской деятельности.

1. Этнологический период. Основные работы: "Правовые средства решения конфликтов у индейцев инуитов", 19791; "Инуиты Нового Квебека и Конвенция Бей Джеймс", 19782.

После завершения диссертации по римскому праву я испытал потребность обратиться к малоизученному праву, которое не преподавалось в рамках того классического образования, которое я получил. Меня давно влекли арктические широты, что естественно привело меня к изучению народностей инуитов (именуемых прежде эскимосами). Идя по классической схеме, я сначала заинтересовался этнологией традиционного общества инуитов. И я тогда написал "Правовые средства решения конфликтов у инуитов". Помимо описания песенных состязаний, используемых при решении споров некоторыми племенами этой народности, я пытался показать, что санкция, обычная составляющая наших правовых норм, может иметь иные формы и иной психологический эффект, чем у нас. Однако мои полевые исследования поставили меня перед лицом иной реальности, более современной: территориальные и правовые требования коренных народов. В 1975 г. я посетил различные общности в районе Гудзонова залива, разделенные в результате подписания первого договора, регулирующего отношения между Квебеком и коренными народами, Конвенции Бей Джеймс. По возвращении я написал работу, анализирующую последствия этого договора на положение инуитов арктической части Квебека: "Инуиты Нового Квебека и Конвенция Бей Джеймс". Я мог бы и дальше специализироваться в изучении этих народов, их прошлого и настоящего. Но великий соблазн стать этнологом все же не поколебал моих предпочтений юриста классической формации.

1 Les modes juridiques de solution des conflits chez les InuTt. Quebec: Universite Laval, 1979.

2 Les inu'ft du Nouveau Quebec et la Convention de la Baie James. Quebec: Universite Laval, 1978. P. 218.

74 Часть I. Антропология права как отрасль правовой науки

2. Антропологический период: соединение права с антропологией. Основные работы: "Юридическая антропология", 19881; "На границах права: юридическая антропология современности", 19912; "Право меньшинств и коренных народов", 19963.

В последующие годы я несколько отошел от своих арктических экспериментов и попытался сблизить две дисциплины, которые во Франции не стыковались: антропологию и право. С тех пор и по сей день я старался удерживать оба конца этой цепи.

В этом плане мои мыслительные усилия направлены на решение двух задач. С одной стороны, выработать синтез новой дисциплины для знакомства с ней коллег и студентов. С другой стороны, сосредоточиться на очень актуальной теме: права человека и права меньшинств, в их межкультурном прочтении.

К концу 80-х гг. во Франции не было ни одной работы, синтезирующей новую дисциплину. Мне пришлось написать учебник "Юридическая антропология", вышедший в 1988 г. В нем я описал историю дисциплины, ее предмет, в нем же я проанализировал основные правовые отношения в традиционных обществах. Но я также довольно подробно остановился на проблеме правовой аккультурации и на антропологии нашего западного позитивного права в той мере, в которой мне казалось необходимым связать традиционные общества и современные общества. Спустя несколько лет я испытал потребность выйти за рамки чисто университетской лекторской деятельности. И тогда я написал и издал у специализированного издателя эссе "На границах права. Юридическая антропология современности". В ней я попытался адаптировать ставшую мне близкой дисциплину к проблемам современных западных обществ. Сделав акцент на многообразии юридического опыта, накопленного человечеством, я попытался выявить правовые условия совмещения

1 Anthropologie juridique. P., 1988.

2 Aux confins du droit: Anthropologie juridique de la modernite. P., 1991. :i Droit des minoritcs et des peuples autochtones / Dir. avec S. Pierre-Caps et J. Poumarede. P., 1996.

Глава 2. Традиции и современность в антропологии права 75

справедливых требований универсализации и необходимого уважения различий.

Таким образом, я с фатальной неизбежностью подошел к тому, что стал обостренно воспринимать права меньшинств и коренных народов, ставшие в наши дни показателем прогресса прав человека в целом. И здесь мне пришлось констатировать, что французская читающая публика не имеет ни одного синтезирующего труда на эту тему. Результатом этой констатации стала работа "Право меньшинств и коренных народов". Параллельно в своих статьях я продолжал свои размышления о правах человека, как всегда стремясь примирить универсализм и уважение особых прав (статьи "Антропологические основания прав человека", "Китайская правовая доктрина и права человека"1 и др.).

Эти исследования побуждали меня использовать концепции международного права, созданные прежде всего на основе западного опыта. В какой-то мере это означало возвращение к истокам. Это явление хорошо знакомо этнологам: после путешествий по дальним странам возвращаешься к себе со свежим взглядом на вещи. Мне хотелось вернуться к позитивному французскому праву, сохраняя тем не менее особый интерес к правам меньшинств и теориям правового плюрализма (статья: "В поисках правового плюрализма: ситуация во Франции"2), с которыми я познакомился, контактируя с англосаксонским научным миром.

3. Возвращение к французскому праву. Основные работы: "Французское государство и плюрализм", 19953; "Историческое введение в право", 19984; "Статус личности во французском конституционном праве", 19995.

1 Les fondements anthropologiques des droits de 1'homme // Revue generale de droit. Vol. 25. 1994. P. 5—47; La doctrine juridique chinoise et les droits de 1'homme // Revue universelle des droits de I'homme. Vol. 10. No. 1—2. Avril 1998. P. 1—26.

2 A la recherche du pluralisme juridique: le cas fransais // Droit et cultures. Vol.36. 1998/2. P. 217—262.

1 L'Etat fran^ais et le pluralisme. P., 1995.

4 Introduction historique au droit. P., 1998.

5 Les statuts personnels dans le droit constitutionnel francais. P., 1999.

76 Часть I. Антропология права как отрасль правовой науки

Мои последние исследования посвящены французскому праву, точнее прочтению его истории и нынешнего состояния. В чисто историческом аспекте французское право может быть прочитано с двух разных позиций. Первая, традиционная позиция состоит в том, что Франция описывается как государство, издавна являющееся не только унитарным, но и склонным к униформизации. Я же в своей работе "Французское государство и плюрализм" постарался нюансировать этот анализ, показав, что на протяжении большей части своей истории во Франции доминировали плюралистические концепции права. К тому же я захотел показать, что наша республиканская правовая традиция испытывает сейчас глубокие изменения за внешней вывеской верности республиканским принципам. В новой своей работе "Статус личности во французском конституционном праве" я делаю акцент на сохранении особого статуса личности в заморских департаментах, чье специфическое право представляется мне интересной правовой лабораторией.

Наконец, в вышедшем недавно "Историческом введении в право" я постарался синтезировать некоторые из моих пре-дыдуших исследований, проанализировав в трех частях своего труда множественность ролевых функций, отводимых праву в различных культурах и при различных формах государства; историю европейского права (а также государства судей и правового государства) как в самой Европе, так и за ее пределами (общая теория передачи права и история французской и английской правовой колонизации); изменения в республиканских традициях позитивного права".

Добавим от себя, что из скромности, свойственной интеллигентным людям, Н. Рулан не указал, что он проводил свои исследования не только на севере Канады, но и в Гренландии, на Аляске, в Африке (Сенегал, Мадагаскар), Азии (Индия, Индонезия, Таиланд, Китай), в заморских территориях Франции (Новая Каледония, Полинезия, Антильские острова), в Западной Европе и побывал, наконец, в России, где читал курс лекций по теории прав человека во франко-

Глава 2. Традиции и современность в антропологии права 77

российском университетском колледже в Москве и Санкт-Петербурге. Он также является президентом-основателем (1993 г.) Французской ассоциации антропологии права, а в 1994г. провел международный коллоквиум "Судья: антропологический подход к судебной власти", имевший большой международный резонанс.

В лице Н. Рулана и его единомышленников французская юридическая антропология приобрела долгожданный теоретический и организационный "моторчик", который стимулирует дальнейшие разработки проблем "права в человеческом измерении".

Другим направлением в юридической антропологии, близким к культурной антропологии, является школа Рай-мона Вердье в университете Париж-Х (Нантер), этом пристанище "левой" интеллигенции. Начав вместе с Э. Ле Руа исследования по праву земельной собственности в африканских обществах, он затем перешел к общим проблемам правовой культуры человека, основав журнал "Право и культуры" (Droit et Cultures), возглавляемый ныне талантливой и динамичной Шанталь Курильски-Ожевен, автором интересных исследований по правовой социализации во Франции и России, о которых речь пойдет ниже. Кстати, их коллега Этьен Ле Руа, склонный к блестящим парадоксам в стиле Монтеня и Шафмора, недавно разразился (иного слова не подберешь по такому поводу) новым шедевром правовой философии под названием "Игра законов. "Динамическая" антропология права. Советы и напутствия молодому юристу-игроку" (1999)1, где камня на камне не оставляет от "догматизированного" права, а заодно и от "за-формализированной" структурной антропологии, предлагая взамен свою концепцию "права как правил социальной игры". Увлекательнейшее чтение!

Поддался на интеллектуальную провокацию антропологов (в смысле provocare — будить мысль, побуждать к действию) и такой известный социолог права, как Жан Шарбо-

1 См.: Le Roy E. Le jeu des lois. Une anthropologie "dynamique" du Droit. Avec des consignes et des conseils au "jeune joueur juriste". P., 1999.

78 Часть I. Антропология права как отрасль правовой науки

нье, выпустивший выдержавшую несколько изданий книгу "Гибкое право. В защиту социологии нежесткого права"1, в которой он в лучших традициях антропологии права ставит проблему идентификации права (раздел "Право" "не право"), истоков права и необходимости учитывать все нормы, регламентирующие жизнь человека ("Большое право и маленькое право"), а также регулирования основных сфер жизнедеятельности человека: семья, договор, собственность ("Три столпа права"). Автор является убежденным сторонником правового плюрализма.

Из этих примеров можно заключить, что французская юридическая антропология успешно преодолела свое отставание от англо-американской, а по части теоретических разработок сейчас ничем ей не уступает.

Близкой по методам и направлениям (не говоря уже о едином языке) к французской школе является бельгийская школа, сильной стороной которой является теория и африканистика2, а также квебекская школа, удачно сочетающая в себе американский эмпиризм и межкультурный подход с французской тенденцией к теоретическим обобщениям3. Каждая из них заслуживает отдельного рассмотрения.

Индийская антропология права

Для юриста-антрополога Индия представляет собой огромную исследовательскую лабораторию: в ней выявлено более 3000 каст, около 50 000 кастовых групп; 472 народа и народностей населяют эту страну; мозаика языков, культур и религий постоянно подвергает испытанию единство страны как некоей цивилизационной целостности.

Первые подходы к изучению индусского права, включая проблемы правового статуса личности, системы каст,

Глава 2. Традиции и современность в антропологии права 79

были предприняты еще в середине XIX в., когда начиная с 1857 г. губернаторы провинций приступают к составлению первых "каталогов" для колониальной администрации, в которые заносятся и сведения о действующих на той или иной территории правовых системах. С 1921 г. в индийских университетах начинают преподавать антропологию как интеграционную дисциплину, включающую в себя физическую антропологию, историю народов, религий и обычаев, и социокультурную антропологию в духе проекта Г. Риели, который в 1880—1913 гг. реализовал огромную по масштабу исследовательскую программу, соединяющую антропометрию, выявление этнической и расовой принадлежности с целью дать региональную классификацию каст. В том же 1921 г. начинает выходить журнал "Man in India"1. До 50-х гг. в Калькутте активно действовал финансируемый властями фонд антропологических исследований Anthropological Survey of India, в задачи которого входило поощрение антропологических исследовательских программ.

Как можно догадаться, методика и тематика исследований были во многом заимствованы из британской школы социальной антропологии, особенно работ Рэдклифф-Брауна и Малиновского, но было подготовлено немало оригинальных работ по выявлению особенностей степеней родства, заключения брака, семейных отношений (в частности, работы К. Ма-жумдара и Т. Надана)2.

В 50-е гг. происходит ощутимый разрыв с британской традицией в антропологии. Большее влияние приобретает американская антропология межкультурных отношений. Продолжают исследоваться касты (работы Б. Датта), феномен "неприкасаемых" (М. Моффат, К. Сарадамони), религиозные секты (С. Парватхамна). Появляются серьезные работы Р. К. Мухер-джи о личных свободах3.

1 СагЪоппгег J. Flexible droit: Pour une sociologie du droit sans rigueur. P., 1998 (9e 6d.).

2 Удачный пример научно-популярной работы по антропологии права являет собой работа: Vanderlinden J. Anthropologie juridique. P., 1996.

3 Первая тенденция просматривается в работе: Le droit soluble. Conlribuion quebecoise a 1'etude de I'internormativitc / Dir. J.-G. Belley. P.; Toronto, 1996 ("Растворимое право. Квебекский вклад в исследования межнорма тивности"), вторая — в работе: Lajoie A. Jugements de valeurs. P., 1997. ("Оценочные суждения").

1 Указатель статей в нем: Man in India: Cumulative Index. 1921—1985 // Man in India. Vol. 65. No. 4. 1985.

2 Обзор этих исследований и впечатляющая по разнообразию исследуемых тем библиография содержится в работах: Bose N. К. Fifty Years of Science in India: Progress of Anthropology and Archeology. Calcutta, 1963; Survey of Research in Sociology and Social Anthropology up to 1969. Vol. 3. Bombay, 1974. f См.: Survey of Research in Sociology and Social Anthropology 1969— 1979. Vol. 2. New Delhi, 1985.

80

Часть I. Антропология права как отрасль правовой науки

В то же время идет усиленный поиск индийского варианта "модернизации", включая изменения в социальных институтах, семье, кастовой системе, в системе правовых ценностей. Ряд исследователей предлагают проводить модернизацию, не ломая индийских традиций, а вкрапляя в них новые элементы, по сути, воспроизводя политику колониальных властей, но на сей раз в национальных интересах1. Другие исследователи обосновывают движение низших каст за повышение своего варново-кастового статуса ("санкритизация"). Нельзя не согласиться в этой связи с авторитетным мнением Н. А. Кра-шенинниковой, считающей, что "санскритизация — проявление консервативной инерции традиции, ее мощной адаптирующей силы, способной существенно видоизменять элементы той идеологии, которая воздействует на нее извне"2.

Титаническая работа индийских реформаторов, начиная с Дж. Неру, по реформе индийского права3 послужила мощным стимулом юридико-антропологических исследований, начиная с проблемы секуляризации общественной и государственной жизни и заканчивая законодательством о браке индусов, поскольку брак в Индии гораздо более значимый, чем в Европе, правовой институт4. Количество работ по этой проблематике огромно, а учитывая уникальность этой страны и масштабность стоящих перед ней проблем, индийским антропологам обеспечена работа на много поколений вперед5. Это не значит, что индийские юристы-антропологи замыкаются только в проблематике своей страны. Здесь развита юридическая компаративистика: правовое бытие разных народов мира исследуют Т. Н. Пандей, А. С. Бхагабати, С. Сабервал и др. К индийской школе юридической антропологии примыкает шри-ланкийская школа с сильно выраженным уклоном в сторону компаративистики и социальной антропологии6.

1 См.: Singh Y. Modernisation of Indian Tradition. New Delhi, 1974.

2 Крашенинникова Н. А. Индусское право: История и современность. М., 1982. С. 107. О борьбе "ортодоксов" и "обновленцев" в индийском праве см. там же. С. 108—114.

3 См. гл. III указанной работы Н. А. Крашенинниковой.

1 См.: Subarao V. Family Law in India. New Delhi, 1975.

5 См.: Rise of Anthropology in India. New Delhi, 1978.

fl См.: Social Anthropology from Sri Lanka // Contribution to Indian

Sociology. Vol. 21. 1987.

Глава 2. Традиции и современность в антропологии права 81

Закончим свой анализ подобающим в таком случае педагогическим морализаторством: для российского юриста обращение к работам его индийских коллег не менее важно (а по проблемам правовой модернизации даже более важно), чем обращение к западным авторам.

<< | >>
Источник: Ковлер А. И.. Антропология права: Учебник для вузов. — М.: К 86 Издательство НОРМА (Издательская группа НОРМА— ИНФРА • М). — 480 с.. 2002
Помощь с написанием учебных работ

Еще по теме § 2. "Антропологический ренетранс" в юриспруденции во второй половине XX века и его последствия:

  1. ПРОГРАММА ПРОВЕДЕНИЯ КОНКУРСА НА НАИБОЛЕЕ ПРОДУКТИВНЫЙ СОЦИО-КУЛЬТУРНЫЙ СТАНДАРТ РОССИЙСКОЙ СКС (С СЕРЕДИНЫ - КОНЦА XI ВЕКА ДО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XVI ВЕКА)
  2. Демографический кризис второй половины ХХ века
  3. Омоложение брачности во второй половине ХХ века
  4. СССР и мировой коммунизм во второй половине XX века
  5. 1.2. Сфера питания второй половины XX века
  6. Глава VI ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА РОССИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVII ВЕКА
  7. Глава 2. Генезис и эволюция межамериканской (панамериканской) системы во второй половине XX века
  8. Глава 4 Органы внутренних дел России во второй половине XIX века
  9. 1.1. Сфера питания первой половины XX века Типы российских ресторанов в начале XX века
  10. РУССКИЕ ДЕНЕЖНО-ВЕСОВЫЕ СИСТЕМЫ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ X - ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XIII В.
  11. Глава 23 ПОЛИТИЧЕСКИЕ И ПРАВОВЫЕ УЧЕНИЯ В РОССИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX — ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XX в.
  12. Капиталистическое общество первой половины века
  13. 1. Переход к неклассической науке в Европе во второй половине XIX в.
  14. Глава II МЕЖДУНАРОДНЫЕ СВЯЗИ РОССИИ В 70-е ГОДЫ XV — ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XVI ВЕКА
  15. Двоеженство Абрама Ганнибала и проблемы семейного права России в первой половине XVIII века
  16. § 1. Исторические условия второй половины XVII в.
  17. 3. Развитие теории социального конфликта во второй половине XX в.
  18. РУССКО-АНГЛИЙСКИЕ ОТНОШЕНИЯ И МЕЖДУНАРОДНАЯ ПОЛИТИКА второй половины XVI в.
  19. 2. Политические и правовые учения во второй половине XVII — XVIII в
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Акционерное право - Бюджетная система - Горное право‎ - Гражданский процесс - Гражданское право - Гражданское право зарубежных стран - Договорное право - Европейское право‎ - Жилищное право - Законы и кодексы - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История политических учений - Коммерческое право - Конкурсное право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право России - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминальная психология - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Образовательное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право интеллектуальной собственности - Право собственности - Право социального обеспечения - Право юридических лиц - Правовая статистика - Правоведение - Правовое обеспечение профессиональной деятельности - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Римское право - Семейное право - Социология права - Сравнительное правоведение - Страховое право - Судебная психиатрия - Судебная экспертиза - Судебное дело - Судебные и правоохранительные органы - Таможенное право - Теория и история государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия права - Финансовое право - Экологическое право‎ - Ювенальное право - Юридическая антропология‎ - Юридическая периодика и сборники - Юридическая техника - Юридическая этика -