<<
>>

Недатированная и не точно датированная литература.

а) Орфизм создавался в течение многих веков и потому не может быть отнесен к какому-нибудь одному узко ограниченному времени. Истоки его образуются еще в доклассическую эпоху, расцветает он в эпоху классики, несколько замирает в период раннего эллинизма, по в дальнейшем расцветает все больше и больше, теоретически объединяясь с неоплатонизмом и во многих отношениях ничем от него не отличаясь.
Учение неоплатоников о дионисийском дроблении и аполлонийском воссоединении принадлежит также и орфикам. По крайней мере, неоплатоники в этих случаях всегда ссылаются на Орфея, которого они мыслят, конечно, вполне реальным историческим деятелем и писателем. Приведем еще несколько текстов из орфической литературы. Прокл (Orph. frg. 172, также Test. 113) приписывает и Орфею отождествление Аполлона с Солнцем, хотя раньше (frg. 294) у него был в Дельфах общий оракул с Ночью — характерная эволюция, хорошо знакомая нам по множеству других источников. После растерзания Диониса Аполлон (frg. 35) его восстанавливает. Будучи (frg. 49) «царем муз», он «вдохновлял Орфея», которому (Test. 57) передал также настроенную им самим лиру и (58) научил музыке. Говорили, что после смерти Орфея его лира (118) была перенесена в святилище Аполлона, по другим же источникам, (117, 136), по воле Зевса и Аполлона она была вознесена на небо, поэтому (46) считали, что «наиболее мусическими» являются среди богов Аполлон, а среди полубогов Орфей; поэт (224, 7—10) создает то, что он раньше не создавал, «побуждаемый стрекалом Вакха и царя Аполлона»; Аполлон же, кроме того (88), — источник пророчеств вообще и в частности (134) для Орфея. Попадается указание и (frg. 4) об оракуле Аполлона Гиперборейского. Что касается философской стороны, то орфики тоже считали Аполлона (frg. 276) моментом космического ума, который является и монадой, и седьмерицей, почему и говорилось, что Аполлон «возлюбил седьмерицу».
В этом смысле он противополагался Коре (frg. 194), поскольку она была для орфиков символом животворных функций, Аполлон же — символом солнечного объединения всякого множества. Категория Аполлона была у них позже категории Коры. Мифическая биография Орфея была разработана весьма подробно. Что касается участия в ней Аполлона, то, как известно (Test. 22, 114), он — отец Орфея, как тоже и (164) отец другого певца, Лина и (141) его товарищ. Любил он также еще одного певца — Мусея. В качестве резюме многочисленных орфических текстов об Аполлоне приведем обращение к нему (frg. 62, в про- заич. перев.): «О владыка, сын Лето, дальновержец, мощный Феб, господин, сын дня, издалека обстреливающий своими лучами все существующее, незапятнанный, сильный, всевидящий, владычествующий над смертными и бессмертными на все взирающий, царствующий над смертными и бессмертными, солнце, взмывающее на золотых крыльях, солнце, вознесенное на воздух досточтимыми крыльями!..» В таком же резюме (frg. 297) говорится, что «Солнце — Аполлон Славнолукий, Феб Дальновержец, дальнодействующий, пророк для всего, исцелитель болезней Асклепий, одно и все существующее». Насколько можно судить, наиболее оригинальным орфическим вкладом в мифологию Аполлона было все то, что связывает Аполлона с Дионисом (воссоединение растерзанного Диониса и вообще его единящие функции.) б) Греческий роман мало использовал мифологию Аполлона, потому что она была для него слишком холодна и слишком возвышенна. Тем не менее уАхиллаТатияв его романе «Левкиппа и Клитофонт» (15, SEG) мы находимтакойтекст: «В песне пелось о том, как Аполлон жаловался на Дафну, от него убегавшую, как он преследовал и хотел поймать ее, как лавром стала девушка, и Аполлон себя этим лавром увенчивал. Все это еще больше воспламенило душу мою; ведь любовный рассказ распаляет страсть; даже если человек увещевает себя быть благоразумным, пример побуждает его к подражанию, особенно, когда пример подает кто-нибудь более могущественный; стыд перед совершением проступка благодаря высокому положению другого превращается в сознание безнаказанности.
«Ведь вот и Аполлон влюблен, — говорил я сам себе, — и он влюблен в девушку, но не стыдится своей влюбленности и преследует девушку; а ты медлишь и стыдишься и благоразумен не вовремя; неужели же ты сильнее, чем бог?» Этот текст интересен. Ведь, как мы знаем, любовные истории Аполлона излагаются в мифах очень скупо и неразвернуто, и часто дело ограничивается лишь простым упоминанием о его любви или браке. Кроме того, для любви греческая мифология располагала специальными богами и демонами, с которыми Аполлон почти не был связан. Здесь же рисуется такая картина, что любовь Аполлона к Дафне способна вызывать сильные страсти в людях и что, следовательно, сама она мыслилась достаточно страстной. Таким образом, греческий роман и Аполлона втягивал в орбиту изображаемой им весьма напряженной эротики. Остальные места из дошедших до нас греческих романов в этом отношении совсем не показательны. О некоторой связи с романическими происшествиями говорит «Эфиопика» Гелио- д о р а. Здесь (I, 8) героиня романа Хариклия обращается с пространной мольбой к Аполлону, обвиняя его в своих приключениях и называя его весьма жестоким судьей в ее делах. И действительно, вся судьба этой влюбленной четы, Феагена и Харик- лии, находится в руках Аполлона, потому что не кто иной, как он, является вместес Артемидой (III, 11 и сл.) Каласириду с приказанием охранять и спасать эту чету. В конце романа — тоже важная мысль (X, 36) о том, что Феаген осквернил Дельфийский храм Аполлона, похитив оттуда прислужницу Хариклию, и это тем более дерзновенно, что он оскорбил также и эфиопов с их богом Гелносом, а Аполлон и Гелиос — одно и то же. В романе имеется еще три упоминания об Аполлоне (I, 22, дважды, и II, 23), но эти упоминания не существенны. У Лонга в его «Дафнисе и Хлое» (IV, 17) имеется упоминание о том, что Аполлон любил козопаса Бранха, что приводится как основание для аналогичных отношений среди людей. К с е- пофонтЭфесский в своем романе об Аброкоме и Антейе (I, 6) упоминает о святилище Аполлона Колофонского.
в) Греческая Антология, т. е. те три большие тома эпиграмм, которые издавались и пополнялись несколько раз и полнее всего представлены в издании Epigrammatum antho- logia Palatina (I—II Par. ed. F. Diibner, 1888, III, ed. Ed. Cougny, 1890), является любимейшим жанром греческой литературы. Она представлена несколькими тысячами хорошо дошедших до нас эпиграмм. Эпиграммы эти рассыпаны решительно по всей греческой литературе, заходят в литературу византийскую и дают тоже немало разного рода сведений по мифологии Аполлона. Сборники греческих эпиграмм стали составляться еще с I в. до н. э., несколько раз пополнялись и видоизменялись и в настоящее время объединены в один сборник под названием «Палатинская антология» (по так называемой Палатинской библиотеке в Гейдельберге, где оказалась наиболее полная рукопись этих эпиграмм). Эпиграммы эти разделены на 15 больших книг, к которым примыкает еще 16-я книга, представляющая собой собрание греческих эпиграмм монаха Плануда (XIV в.), а также еще ряд больших добавлений, занявших в издании Diibner-Cougny, как только что указано, целый третий том под названием Appendix nova (новое добавление) в семи книгах. Сначала приведем те несколько эпиграмм, которые касаются сущности Аполлона. Здесь важны стихи Христодора (Anthol. Pal. II, 72—77). (В описании статуи Аполлона его обнаженность мотивируется тем, что он открыто вещает всем веления судьбы и, как солнце, для всех открыт. В той же книге антологии (266—270) Аполлон трактуется как «нестриженовласый»; Гекат — метатель стрел и пророк. Аполлон (Append, nov. I, 164) прямо трактуется как солнце, и (Anthol. Pal. XVI, 75) красота — его неотъемлемая сущность. В «Добавлении» (Append, nov. IV, 27) — объединение всех этих функций: он и Титан-светоносец, иМусагет, и водитель Ор, и владыка Дельф, и Клароса (т. е. пророк). Любопытным образцом вырождения мифологии Аполлона в позднейшие периоды является то панибратское отношение к Аполлону, которое мы находим в Антологии (Anthol. Pal. XI, 177 и 324).
В первой из этих эпиграмм некий вор, выкрадывая статую Аполлона, сравнивает свое ремесло с пророчеством Аполлона и заявляет о своем полном бесстрашии перед этой статуей на том основании, что он продаст ее в другие руки. Во второй эпиграмме изображается, как жрец Аполлона постоянно крадет приносимое богу мясо, причем об этом знает сам Аполлон и сам же говорит о том, что он лишен жертвенного дыма. Что касается основных мифов Аполлона, затрагиваемых в Антологии, то здесь мы находим следующие мотивы. Аполлон является (Append, nov. IV, 52,2 и 54) отцом Асклепия, (III, 15) отцом Пифагора от Пифаиды, (Anthol. Pal. IX, 124 и 751) любит Дафну и Гиацинта; он (V, 86) ранен стрелой Эрота, хотя и сам стрелок. Он (Append, nov. I, 197 сотоварищ Орфея и (Anthol. Pal. XVI, 279) помогает мегарскому царю Алкафаю строить стены Мегары. Аполлон (XVI, 131 и 134) убивает детей Ниобы, а также (IX, 477, Append, nov. II, 127, 23 и сл.) Ахилла при помощи стрелы Александра (Париса). Есть эпиграмма (II, 274) о рождении некоего человека в день рождения Аполлона и о погребении его в дни праздника Аполлона. Различного рода функции Аполлона описываются в Антологии на все лады и множество раз. Из более древних функции укажем на (Append, nov. I, 95 и Anthol. Pal. VI, 75) покровительство в охоте и (IX, 241, 1) пастушестве. Он бог исцеления и жизненного благополучия (VI, 155); мальчик приносит ему свои волосы с надеждой на помощь в жизни; (230) рыбак просит о своем благополучии, (251) моряк — о попутном ветре. (278) Аполлон Дельфийский покровительствует здоровью людей; (337) — благодарность Асклепию, сыну Пеона; (VII, 631) Аполлон в Милете покровительствует морякам; он вообще целитель (Append, nov. I, 209, 226; IV, 53). Конечно, целительные функции Аполлона не мешают его губительным функциям, но последние представлены в Антологии очень слабо. Так (Anthol. Pal. VII, 530) говорится о гибели детей Ниобы, и (696) нимфы сожалеют по поводу гибели Марсия. Говорится о целительных функциях Аполлона в соединении с его покровительством хорошо устроенному государству и философии: (Anthol.
Pal. VII, 109 и Append, nov. Ill, 34) Аполлон, являясь отцом Асклепия и Платона, покровительствует здоровью и идеальному государству. Военные функции Аполлона тоже представлены в эпиграммах (Anthol. Pal. VI, 9; VII, 270; Append, nov. I, 45 и 131). Больше всего мы находим в эпиграммах обрисовку художественных функций Аполлона. Кифарист (Anthol. Pal. VI, 54) посвящает Аполлону цикаду, которая помогла ему выиграть состязание, когда у него порвалась струна, (83) старик посвящает Аполлону кифару, которой он уже не может пользоваться по своей старости; (279) Аполлону посвящаются волосы с просьбой увенчать их посвятителя плющом из Ахарн. Павсаний (Pans. I 31,6) говорит, что плющ впервые зародился в Ахарнах. Аполлон (IX, 584) помог кифаристу Евмолу победить на состязании, (266) Феб именуется «сладкозвучным» (но поводу состязания сМарсием). Аполлон (X, 17, Append, nov. I, 92) покровительствует поэтам и пребывает (III, 4 с) среди муз. Он (I, 72) покровитель красноречия и (I, 20) состязаний, дарователь (1,2) вечной славы. Встречается также объединение художественных функций с другими, (Anthol. Pal. XI, 188) — насмешка над некиим Никитой, который в подражание Аполлону является одновременно певцом и врачом. Один солдат (IX, 389,2) является служителем Аполлона Геликонского; (410, 3—6) тетива лука Аполлона и стрела кифары сделаны из одного материала. Огромное место в «Антологии» занимают оракулы Аполлона. Сначала укажем на мелкие упоминания, отчасти в связи с культом вообще. Упоминается (Append, nov. Ill, 75) храм Аполлона Пифийского на вершине Олимпа, построенный Ксенагором, сыном Евмела, с указанием размеров; (VI, 291, 2) о священном участке и храме Аполлона. Об Аполлоне в связи с пророческой функцией упоминается в нескольких местах (Anthol. Pal. IX, 201 и 505, Append, nov. I, 146 и 282; IV, 43, 6; 85, 3). Приводится эпитафия Сивиллы, пророчицы Феба (II, 123). Поражает прежде всего самое количество эпиграмм, содержащих оракулы Аполлона. Этим оракулам посвящается значительная часть XIV книги «Антологии», также VI книги дополнительного III тома. Это типичные аполлоновские оракулы, которые касаются многих известных деятелей античного мира. Ограничимся перечислением этих оракулов, чтобы можно было судить об их диапазоне и количестве. Мы имеет оракулы (Anthol. Pal. XIV), данные (65 и 66) Гомеру, (67) Лаю, (69) Ликургу, (79) и (112) Крезу, (83) Батту — основателю Кирены, (85) Батту Младшему, (86) некоему Этиону, (89) милетянам, (90) аргосцам и милетянам, (91) Главку Спартанскому, (92 и 93) афинянам, (94) аргосцам, (96) спартанцам, (ИЗ) Архилоху, (114) матери Александра, (115) императору Константину. В этой же книге имеется ряд оракулов к не названным лицам (71, 73—78, 80—82, 84, 87, 88, 95, 97). В «Добавлениях» (Append, nov. VI) читаем эпиграммы с оракулами: Аполлона Пифийского (1—122) героям (Кадму, Гераклу, Тезею, Дардану, Пелопу, Адрасту и др.), а также населению отдельных греческих местностей (пелопоннесцам, мессенцам, спартанцам, мегарцам, фессалийцам и др.), Аполлона Милетского (123—131), Аполлона Исменнйского (132—133), Аполлона Кларосского (134—139), Аполлона Колофонского (140), Аполлона Сарпедоиского (141 —142), Аполлона Халкидского (143) и Аполлона неизвестного (144—173). В той же книге приведены также некоторые аристофановские пародии на оракулы Аполлона (279, 281, 288) и лукиановская (309). Что касается эпитетов Аполлона, то весьма интересным произведением поздней литературы должен считаться тот анонимный гимн Аполлону, который (Anthol.Pal. IX, 525) переиздан Абелем в его издании орфиков под именем «магического», (см. стр. 250). Прибавим к этому: (Append, nov. I, 132) Уличный, (Anthol. Pal. VI, 230) Акрит — Вершинный, (II, 266) Гекат и (Append, nov. I, 213) Ге- катебол; (Anthol. Pal. II, 266, Append, nov. I, 212, 213, 247; VI, 309) «Нестрижеиновласый», (IV, 53) «Прекрасноколчанный». К числу атрибутов Аполлона относится ворон; рассказывается (Anthol. Pal. IX, 172), что он не мог достать воды из намогильной урны. Он был лишен возможности доставать воду наказавшим его за обман Аполлоном (об этом читаем у Овидия, Fast. 11,243 и сл.). Наконец, остается указать еще ряд кратких упоминаний об Аполлоне, не развитых в целую эпиграмму, но представляющих собою только беглые воспоминания об этом божестве: (Append, nov. I, 9 и 79) упоминается статуя Аполлона, (I, 51 и 313) его алтарь; (339, 1 и сл.) жрец бога; (Anthol. Pal. IV, 3, 109) колчан Аполлона; (Append, nov. I, 340, 6) дар Аполлона; (Anthol. Pal. IX, 19, 3) Пифон Аполлона. Упоминается (Append, nov. I, 278,6) род Феба, т. е. жрецы Иамиды; (Anthol. Pal. II, 86 и сл.) Хрмс — жрец бога с аиоллоновским скипетром; (IX, 43G) древние приношения Аполлону; (039) Аполлон среди других богов. О связи Гомера с Аполлоном говорят II, 320 и 345 и сл.; II, 230; IX, 705. Аполлон в иносказательном контексте и (Append, nov. II, 7) обращение к Аполлону, рожденному Лето. В итоге необходимо сказать, что в Антологии Аполлон представлен достаточно разносторонне; особенно широко представлены его художественные функции. Богатый материал дают оракулы Аполлона, которым за недостатком места невозможно дать более или менее обстоятельный анализ. Классификация их тем и разнообразная смысловая тенденция этих оракулов должны явиться предметом особой работы.
<< | >>
Источник: Лосев Алексей.. Античная мифология в её историческом развитии. 1957

Еще по теме Недатированная и не точно датированная литература.:

  1. Комментарии Чаадаев Петр Яковлевич ФИЛОСОФИЧЕСКИЕ ПИСЬМА. ПИСЬМО ПЕРВОЕ
  2. Глава 11 Несостоявшийся «триумвират»: западноевропейская политика Ярославичей (вторая половина XI века)
  3. В. Б. Чуваков СРОК ПЛАТЕЖА ПО ВЕКСЕЛЮ
  4. Рекомендуемая литература
  5. Недатированная и не точно датированная литература.
  6. Глава 5 Манен Стрыйковский об истории восточных славян