<<
>>

НЕМЕЦКОЕ НАСТУПЛЕНИЕ В БЕЛОРУССИИ


Чрезвычайная сложность быстро меняющейся обстановки, высокая подвижность и маневренность военных действий, ошеломляющая мощь первых ударов вермахта показали, что советское военно-политическое руководство не имеет эффективной системы управления войсками.
Как это и планировалось ранее, руководство войсками осуществлял Нарком обороны СССР Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко. Однако без Сталина он не мог решать практически ни одного вопроса. Опыт первых же часов показал, что в условиях гигантских масштабов развернувшейся вооруженной борьбы один человек не в состоянии осуществлять командование действующей армией.
Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко и генерал армии Г.К. Жуков доложили об этом Сталину в 9.00 22 июня в присутствии членов политбюро ЦК ВКП(б). Нарком обороны и начальник Генерального штаба предложили создать Ставку Главного Командования, однако Сталин решения не принял. Оно было принято 23 июня и оформлено присущим сталинскому режиму способом: протоколомполитбюро ЦК ВКП(б) N2 34 в виде Постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б): «Создать Ставку Главного Командования Вооруженных Сил Союза ССР в составе тт.: наркома обороны маршала Тимошенко (председатель), начальника Генштаба Жукова, Сталина, Молотова, маршала Ворошилова, маршала Буденного и наркома Военно-Морского Флота адмирала Кузнецова.
При Ставке организовать институт постоянных советников Ставки в составе тт.: маршала Кулика, маршала Шапошникова, Мерецкова, начальника Военно-воздушных Сил Жигарева, Ватутина, начальника ПВО Воронова, Микояна, Кагановича, Берия, Вознесенского, Жданова, Маленкова, Мехлиса»13.
Подписал это решение Сталин, как секретарь ЦК ВКП(б), а довел его до Военных советов фронтов, округов, военно-морских флотов его секретарь А.Н. Поскребышев.
Такой состав позволял Ставке оперативно решать все задачи по руководству вооруженной борьбой. Однако получилось два главнокомандующих: Тимошенко — юридический, который без санкции Сталина не имел права отдавать приказы действующей армии, и Сталин — фактический. Это не только усложняло управление войсками, но и приводило к запоздалым решениям в быстро меняющейся обстановке на фронте.
С первого дня войны наиболее тревожная обстановка сложилась в Белоруссии, где вермахт наносил главный удар самым мощным своим объединением — войсками группы армий «Центр», Но и противостоявший ему Западный фронт также обладал немалыми силами.
Соотношение сил в полосе Западного фронта к началу войны14

Силы и средства

Западиый
фронт1

Группа армий «Центр» 2

Соотношение

Личный состав, тыс. чел.

678

634,9

1,1: 1

Орудия и минометы (без 55-мм), шт.

10 296

12 500

1: 1,2

Танки,шт.

2189

810

2,7: 1

Боевые самолеты, ед.

1539

1677

1: 1,1
Учтена только исправная техника.
До 25 июня 3-я танковая группа вермахта действовала против войск СевероЗападного фронта.

В целом Западный фронт незначительно уступал противнику в орудиях и боевых саиолетах, но существенно превосходил его по танкам. Однако в первом эшелоне армий прикрытия планировалось иметь всего лишь 13 стрелковых дивизий, в то время как германское командование в первом эшелоне сосредоточило 28 дивизий, из них 4 танковые.
События в полосе Западного фронта разворачивались самым трагическим образом. Еще в ходе артиллерийской подготовки немцы захватили мосты через Западный Буг, в том числе и в районе Бреста. Первыми границу пересекли штурмовые группы с задачей буквально в течение получаса захватить пограничные заставы. Однако противник просчитался: не нашлось ни одной погранзаставы, которая не оказала бы ему упорного сопротивления. Вооруженные только винтовками и пулеметами, пограничники стояли насмерть. Немцам пришлось вводить в бой главные силы дивизий.
Так, заставу 17-го Краснознаменного Брестского пограничного отряда во главе с ее начальником лейтенантом А.М. Ки- жеватовым атаковала ударная группа 45-й пехотной дивизии, намереваясь с ходу захватить Брестскую крепость. Однако засевшие в развалинах казармы пограничники заставили атакующих немцев залечь, а тех, кто прорывался в их расположение, уничтожали в рукопашной схватке. Контуженный взрывной волной, лейтенант продолжал вести огонь, пока не кончились боеприпасы. Вместе с подошедшими стрелковыми подразделениями Красной Армии пограничники не позволили врагу с ходу ворваться в крепость.
Легендарный гарнизон Брестской крепости продолжал сражаться и после захвата города Бреста немецкими войсками. Героическая оборона крепости продолжалась до середины июля 1941 года, а отдельные группы защитников сопротивлялись еще дольше. Гарнизон крепости состоял из разрозненных подразделений, входивших в 6-ю и 42-ю стрелковые дивизии 28-го Стрелкового корпуса, 17 -го погранотряда, 132-го отдельного конвойного батальона войск НКВД, располагавшихся в различных частях крепости. В защите Бреста участвовали также небольшие гарнизоны 6О-го полка войск НКВД, охранявшие
Брест-Литовскую железную дорогу, и другие части. В крепости организовывались отдельные очаги сопротивления. Центр крепости — цитадель, самый крупный узел сопротивления, защищали подразделения 84, 455, 333-го стрелковых, 33-го инженерного полков, 75-го отдельного разведбатальона, пограничники. В районе Тереспольской башни сражались воины 132-го батальона НКВД. Сводную группу защитников крепости возглавляли капитан И.Н. Зубачев (44 сп) и полковой комиссар Е.М. Фомин (84 сп)18.
Ожесточенные бои шли в полевых укреплениях и казематах, в казармах и конюшнях — всюду, где оставался в живых хотя бы один защитник крепости.
2 4 июня на совещании командиров групп и подразделений, оборонявших отдельные участки и секторы цитадели, было создано единое командование во главе с капитаном И.Н. Зуба- чевым и его заместителем по политчасти полковым комиссаром Е.М. Фоминым. Под их руководством гарнизон цитадели стойко и самоотверженно сражался против превосходящих сил врага, отразил десятки его атак.
Герои Бреста стояли насмерть. • Я умираю, но не сдаюсь. Прощай, Родина!» В этой надписи на одной из стен крепости ярко выражены патриотизм и несгибаемая воля ее защитников. Только 30 июня немцам удалось занять основные укрепления. Но сопротивление продолжалось. Горстка бойцов, которую возглавил командир 44-го стрелкового полка майор И.М. Гаврилов, еще много дней мужественно вела бой. Только на тридцать второй день войны германским войскам удалось окончательно овладеть крепостью.
Южнее Бреста, на стыке с войсками Юго-Западного фронта, прочно удерживала занятые рубежи 75-я стрелковая дивизия (командир — генерал-майор С.И. Недвигин). Первыми приняли на себя удары врага 28-й стрелковый и 235-й гаубичный артиллерийский полки. Бойцы 75-й стрелковой дивизии прицельным огнем выводили из строя немецкие танки и бронетранспортеры, уничтожали атакующих германских солдат. В ходе боя у Черска и Домачево немцы потеряли 21 машину и до 600 солдат и офицеров убитыми.
Решительное сопротивление германским войскам оказали некоторые гарнизоны приграничных укрепленных районов. В районе Дрогичина и Семятич стойко дрались в окружении подразделения 16-го и 17 -го артиллерийско-пулеметных батальонов Брестского укрепленного района. Первым командовал капитан А.И. Пустовалов, вторым — капитан А.В. Назаров.
Личный состав 17-го артиллерийско-пулеметного батальона, заняв оборону в недостроенных укреплениях, образовал прочный заслон, который немцы не сумели сбить в течение нескольких суток. Особенно сильный бой разгорелся на участке первой роты, которой командовал лейтенант И.И. Федотов. Здесь главным узлом обороны был большой трехамбразурный ДОТ «Орел». Гарнизон его почти неделю отбивался от наседавших немцев. Когда окончились боеприпасы, оставшиеся в живых красноармейцы наглухо закрыли все амбразуры и погибли, не сдавшись врагу. Решительно и умело оборонялся в Гродненском укрепленном районе 9-й отдельный пулеметный батальон, которым командовал капитан П.В. Жила.
А в небе над пограничными районами разгорелись ожесточенные бои. Летчики фронта вели ожесточенную борьбу, стремясь вырвать у противника инициативу и не дать ему возможность захватить господство в воздухе. Однако задача эта оказалась непосильной. В первый же день войны Западный фронтлишился 738 боевых машин, что составляло почти 40 % численности самолетного парка 16. К тому же на стороне летчиков люфтваффе было явное преимущество и в мастерстве, и в качестве техники. Узнав о потерях, командующий ВВС фронта генерал И.И. Копец, человек храбрый, что в свое время он с успехом доказал, сражаясь в небе республиканской Испании, застрелился. Захватив господство в воздухе, немецкая авиация наносила методичные удары по аэродромам, штабам войск, узлам связи и железных дорог, что полностью нарушило управление войсками, работу транспорта, доставку боеприпасов, горючего, переброску сил.
Положениесоветских войск серьезно осложняла неопределенность задач, поставленных директивой НКО Ns 1. Дело в том, что командующие фронтами и армиями должны были са^ определить: являются ли провокацией начавшиеся боевые действия? Над командующими довлело указание центра — не поддаваться ни на какие провокации. Вот почему, подняв по тревоге войска, они медлили с приказами о решительном отпоре. Только в 6.00 4-я армия получила, наконец, от Военного совета Западного фронта задачу: • Поднять войска и действовать по-боевому ». Бывший начальник штаба 4-й армии Л.М. Сандалов писал после войны: «.. .первые сообщения о боях на границе были восприняты в округе как вооруженная провокация со стороны немцев. И лишь через 1,5 часа там убедились, что началась война* 1Т.
Запоздалый выход навстречу наступавшему противнику вынуждал советские войска вступать в бой с ходу, по частям. На направлениях ударов немецких войск подготовленных рубежей им достичь не удалось, а значит, и сплошного фронта обороны не получилось. Встретив сопротивление, противник быстро обходил советские части, атаковал их с флангов и тыла, стремился продвинуть свои танковые дивизии как можно дальше в глубину. Положение усугубляли выброшенные на парашютах диверсионные группы численностью от нескольких десятков до двухсот человек, а также устремившиеся в тыл автоматчики на мотоциклах, которые выводили из строя линии связи, захватывали мосты, аэродромы, другие военные объекты. Мелкие группы мотоциклистов вели беспорядочную стрельбу из автоматов, чтобы создать у оборонявшихся видимость окружения. При незнании общей обстановки и потере управления их действия нарушали устойчивость обороны советских войск, вызывая панику.
В результате внезапного удара противника многие стрелковые дивизии первого эшелона советских армий с первых же часов были расчленены, некоторые оказались в окружении. Связь с ними прервалась. К 7.00 штаб Западного фронта не имел проводной связи даже с армиями.
Когда штаб фронта получил директиву наркома № 2, стрелковые дивизии первого эшелона уже втянулись в бои. Хотя механизированные корпуса начали выдвижение к границе, но из-за большой удаленности их от участков прорыва врага, нарушения связи, господства немецкой авиации в воздухе • обрушиться на противника всеми силами» и уничтожить его ударные группировки, как того требовал нарком, советские войска, естественно, не могли.
Серьезная угроза возникла на северном фасе белостокского выступа, где действовала 3-я армия генерала В.И. Кузнецова. Непрерывно подвергая бомбардировкам армейский штаб, расположенный в Гродно, противник к середине дня вывел из строя все узлы связи. Ни со штабом фронта, ни с соседями не удавалось связаться целые сутки. Между тем пехотные дивизии 9-й немецкой армии уже успели отбросить правофланговые соединения Кузнецова на юго-восток.
В полосе 3-й армии решающие события развернулись именно на правом фланге. Ее сосед справа — 11-я армия СевероЗападного фронта, не выдержав сильного давления 3-й танковой группы Гота, вынуждена была поспешно отступать на Каунас и Вильнюс.
Фланг 3-й армии оказался открытым. Против 56-й стрелковой дивизии, которая оборонялась здесь в полосе шириной до 40 километров, наступали 3 пехотные дивизии 8-го армейского корпуса немецких войск.
Подвергаясь сильному воздействию артиллерии и авиации противника, атакуемые с фронта и с флангов, бойцы и командиры 56-й дивизии(командир — генерал-майор С.П. Сахнов) вели неравные бои с врагом. Почти двое суток держал оборону на Августовском канале (севернее местечка Сопоцкин) 213-й стрелковый полк, которым командовал майор Т.Я. Яковлев. Целый день твердо удерживал свои позиции у деревни Красное батальон 37-го стрелкового полка. Лишь с наступлением ночи под прикрытием группы бойцов, возглавляемых политруком минометной роты В.И. Ливенцевым (впоследствии командиром партизанского соединения, Героем Советского Союза), стрелки отошли на новый рубеж.
В районе Августов — Граево немцы натолкнулись на решительное противодействие 239-го стрелкового полка. Его батальоны, не имея возможности занять заблаговременно подготовленные рубежи, развернулись для боя вблизи военного городка. Дважды атаковали немецкие войска позиции, поспешно занятые отважными стрелками, но откатывались назад, неся большие потери. Только под угрозой полного окружения поредевшие подразделения 239-го полка отошли в направлении Белостока.
Командир 11-го механизированного корпуса генерал Д.К. Мостовенко, узнав о нападении немцев, поднял дивизии по боевой тревоге и вывел их в намеченные по плану прикрытия районы. В тот же день части этого корпуса встали на пути германских войск.
Немецкая авиация беспрестанно бомбила Гродно, где находился штаб 3-й армии. В результате атак с воздуха все узлы связи были разрушены. Командующий армией не имел связи с фронтом, не знал о том, что делается у соседей.
К исходу первого дня войны угроза охвата флангов армии и прорыва немецких войск к переправам через Неман у Лунно и Мостов стала вполне реальной. Поэтому в ночь с 22 на 23 июня командарм принял решение отвести войска на рубеж рек Котра и Свислочь. Предполагалось создать сплошной фронт обороны восточнее и южнее Гродно. К утру 23 июня наши части оставили город. Чтобы замедлить темп вражеского наступления, саперы взорвали мосты через Неман. В течение всего дня 23 июня соединения 11-го механизированного корпуса, прикрывая отход армии, сдерживали атаки немцев южнее Гродно.
В еще более неблагоприятной обстановке пришлось вести борьбу с врагом войскам 4-й армии. Минут за пять—десять до начала артиллерийской подготовки немецкие штурмовые группы захватили все шесть мостов через Буг. По ним части 12-го армейского корпуса вермахта устремились к Бресту. Четыре танковые дивизии (3,4, 17 -я и 18-я) 2-й танковой группы генерала Гудериана двинулись в обход города с севера и юга.
На южном фасе выступа, где приняла бой 4-я армия во главе с генералом А.А. Коробковым, немецкое командование имело 3—4-кратное превосходство. Управление и здесь было нарушено. Не успев занять намеченных рубежей обороны, стрелковые соединения армии под ударами 2 -й танковой группы Гудериана начали отходить.
Их отход поставил в трудное положение соединения 10-й армии, находившейся в центре белостокского выступа. С самого начала вторжения штаб фронта не имел с ней связи. Павлову не оставалось ничего иного, как отправить самолетом в Белосток, в штаб 10-й армии, своего заместителя генерал- лейтенанта И.В. Болдина с задачей установить положение войск и организовать контрудар на гродненском направлении, что предусматривалось еще довоенным планом.
Из отрывочных сведений, поступивших к середине первого дня боев, стало известно, что дивизии l-гострелкового корпуса, опираясь на Осовецкий укрепленный район, ведут напряженные бои с противником. Данных о положении в соединениях го стрелкового корпуса не было вообще. Во второй половине дня выяснилось, что под давлением превосходящих сил немцев 113-я и 49-я стрелковые дивизии 4-й армии оставили приграничные позиции и с тяжелыми боями отходят в северовосточном направлении. К исходу 22 июня разрозненные части этих соединений вели бои в 15—20 километрах от границы.
Учитывая состояние этих дивизий и стремясь предотвра- титьохват армии с юга, генерал-майор К.Д. Голубев развернул на реке Нурец 13-й механизированный корпус генерал-майора П.Н. Ахлюстина. Атакованные крупными силами немцев соединения корпуса, почти не имевшие боевой техники, мужественно приняли бой и нанесли врагу немалый урон.
Особенно отличился мотоциклетный полк 208-й механизированной дивизии (командир полка — Ф.И. Нечипорович), бойцы которого были вооружены автоматическим оружием. Местечко Браньск, в районе которого оборонялась эта часть, дважды переходило из рук в руки. Мужественно дрались танкисты 31-йтанковой дивизии(командир — полковник С.А. Ко- лихович), отражая многочисленные атаки германской пехоты и танков в районе Боцьки.
Но превосходство врага было слишком большим. Упорно цепляясь за каждый рубеж, дивизии корпуса вынуждены были отходить. В дальнейшем в Беловежской Пуще генерал П.И. Ахлюстин объединил их остатки в один отряд и повел на соединение с основными силами фронта. Пройдя более 500 километров по вражеским тылам и сковав значительные силы немцев, отряд наконец пробился к своим. Храбрый командир корпуса погиб во время переправы через реку Сож.
Таким образом, к концупервогодня боев в полосе Западного фронта сложилось весьма тяжелое положение. Штабу фронта не удалось наладить твердого управления войсками. Связь с армиями (равно как и армий с соединениями и частями) была неустоЙчивоЙ. Конкретными данными о составе вторгшихся германских сил командование фронта, по существу, не располагало. Поэтому оно было не в состоянии принимать решения в соответствии со сложившейся обстановкой, не могло активно влиять на ход боевых действий.
Командование Западного фронта за весь первый день войны не получило ни одного донесения из армий. На основании весьма отрывочных данных начальник штаба фронта генерал Кли- мовских сделал ошибочный вывод, что 3-я и 1О-я армии к концу дня отошли, а 4-я армия продолжает удерживать свой рубеж на границе. Именно так он и сообщил Генеральному штабу в 22.00, хотя к тому времени 4-я армия оказалась отброшенной от границы на 25—30 км, а передовые танковые части немцев прорвались еще глубже — на 60 км. По сути, Климовских своим докладом ввел Генеральный штаб в заблуждение. К сожалению, командование фронта не осознало угрозы, нависшей над его войсками на брестском направлении. Его больше беспокоило положение под Гродно, где к концу дня определился глубокий охват белостокского выступа с севера.
Да и Москва в течение всего дня объективной информации о положении на фронтах не получала, хотя после полудня направила туда своих представителей. Для выяснения положения и помощи генералу Павлову Сталин послал на Западный фронт самую большую группу. В нее входили заместители наркома обороны маршалы Б.М. Шапошников и Г.И. Кулик, а также заместитель начальника Генштаба генерал В.Д. Соколовский и начальник оперативного управления генерал Г.К. Малан- дин. Однако выявить действительное положение как на этом фронте, так и на других, разобраться в обстановке не удалось. Об этом свидетельствует оперативная сводка Генерального штаба на 22.00. «Германские регулярные войска, — указывалось в ней, — в течение 22 июня вели бои с погранчастями СССР, имея незначительный успех на отдельных направлениях. Во второй половине дня, с подходом передовых частей полевых войск Красной Армии, атаки немецких войск на преобладающем протяжении нашей границы отбиты с потерями для противника18.
На основании донесений фронтов нарком обороны и начальник Генерального штаба сделали заключение, что в основном бои ведутся вблизи границы, а самые крупные группировки противника — это сувалковская и люблинская, именно от их действий и будет зависеть дальнейший ход сражений. Мощную немецкую группировку, наносившую удар из района Бреста, советское Главное Командование из-задезориентирующих докладов штабаЗападного фронта явно недооценило, впрочем, не ориентировалось оно и в общейвоздушной обстановке.
Полагая, что для ответного удара сил вполне достаточно, и руководствуясь довоенным планом на случай войны с Германией, нарком обороны в 21.15 подписал директиву Ns 3. Войскам Западного фронта приказывалось вовзаимодействии с Северо-Западным фронтом, сдерживая противника на варшавском направлении, мощными контрударами вофланги тыл уничтожить его сувалковскую группировку и к исходу 24 июня овладеть районом Сувалки. Надругой день предстояло совместно с войсками других фронтов перейти в наступление и разгромить ударную группировку группы армий «Центр». Подобный замысел не только не соответствовал истинной обстановке, но и помешал войскам Западного фронта создать прочную оборону. Павлов и его штаб, получив поздно ночью директиву № 3, начали подготовку к ее выполнению, хотя сделать это за оставшиеся до рассвета часы, да еще и при отсутствии связи с армиями, было просто немыслимо.
С утра 23 июня командующий решил нанести контрудар в направлении Гродно, Сувалки силами б-го и 11-го механизированных корпусов, а также 3б-й кавалерийской дивизии, объединив их в группу под командованием своего заместителя генерала Болдина. В намечавшемся контрударе должны были участвовать и соединения 3-й армии. Заметим, что решение это было абсолютно нереально: действовавшие на направлении контрудара соединения 3-й армии продолжали отходить, 11-й мехкорпус вел напряженные бои на широком фронте, 6-й мехкорпус находился слишком далеко от района контрудара — в 60—70 км, еще дальше от Гродно была 36-я кавалерийская дивизия.
Поэтому нет ничего удивительного в том, что в распоряжении генерала Болдина оказалась только часть сил 6- го мехкорпуса генерал-майора М.Г. Хацкилевича и то лишь к полудню 23 июня. Считавшийся по праву самым укомплектованным в Красной Армии, этот корпус имел 1021 танк, из них 352 КВ и Т-3419. Однако в ходе выдвижения, находясь под непрестанными ударами вражеской авиации, он понес значительные потери. Много машин остановилось по техническим причинам, к тому же отрицательно сказывалась слабая подготовка механиков- водителей и командиров, низкое обеспечение частей ремонтными средствами. Только что подошедшие танковые дивизии Болдин направил в бой с ходу. Танкисты дрались отчаянно. Однако к концу дня соединения Хацкилевича приостановили наступление: горючее и боеприпасы были на исходе.
В ночь на 24 июня, узнав о захвате Гродно, Павлов уточнил задачу группе Болдина и 3-й армии. Им приказывалось овладеть городом и, развивая наступление по обоим берегам Немана на север, к исходу следующего дня продвинуться на глубину до 70 км. Для механизированных корпусов, которым отводилась основная роль, такая задача оказалась не под силу. Особенно слабым был 11-й мехкорпус генерал-майора танковых войск Д.К. Мостовенко: перед войной он насчитывал всего 305 танков. К тому же в первые два дня оба корпуса понесли значительные потери. Впрочем, 24 июня соединения группы Болдина при поддержке фронтовой авиации и 3-го дальнебомбардировочного корпуса полковника Н.С. Скрипко сумели добиться некоторого успеха. 256-я пехотная дивизия немцев не выдержала напора танков и отошла.
Против советских войск, наносивших контрудар, генерал- фельдмаршал фон Бок направил основные силы 2-го воздушного флота. Немецкие самолеты непрерывно висели над полем боя, лишая части 3-й армии и группы Болдина возможности любого маневра. Тяжелые бои под Гродно продолжались и на следующий день, но силы танкистов быстро иссякли. Немецкое командование подтянуло противотанковую и зенитную артиллерию, а также 129-ю пехотную дивизию. Тем не менее группе Болдина удалось на двое суток приковать к району Гродно значительные силы немецких войск и нанести им существенный урон. Контрудар облегчил, хотя и ненадолго, положение 3-й армии. Но вырвать инициативу у противника так и не удалось, причем механизированные корпуса понесли огромные потери: например, в ll-м мехкорпусе осталось всего 50 танков20^
В ожесточенных встречных боях таяли и силы б-го механизированного корпуса. Из-за отсутствия горючего танкистам пришлось взорвать, а частично сжечь оставшиеся боевые машины. Смертью храбрых погиб в бою командир корпуса генерал- майор М.Г. Хацкилевич.
Танковая группа Гота глубоко охватила 3-ю армию Кузнецова с севера, а соединения 9-й армии генерала Штрауса атаковали ее с фронта. Уже 23 июня 3-й армии пришлось отойти за Неман, чтобы избежать окружения. Кузнецов прилагал все усилия, только бы остановить врага, хотя численность его войск уменьшилась наполовину, по-прежнему не было связи со штабом фронта и соседями, а войска испытывали острую нужду в боеприпасах и горючем.
В чрезвычайно трудных условиях оказалась 4-я армия генерала А.А. Коробкова. Танковая группа Гудериана и основные силы 4-й немецкой армии, наступавшие от Бреста в северовосточном направлении, рассекали войска этой армии на две неравные части. Выполняя директиву фронта, Коробков тоже готовил контрудар. Однако ему удалось собрать лишьчасти танковых дивизий 14-го мехкорпуса генерал-майора С.И. Оборина да остатки б-й и 42-й стрелковых дивизий. А им противостояли почти 2 танковые и 2 пехотные немецкие дивизии.
Атаковав с утра 23 июня противника, советские дивизии продвинулись на несколько километров к Бресту. Разгорелись ожесточенные встречные бои. Мужественно сражались танкисты 30-й танковой дивизии полковника С.И. Богданова. Рядом вела бой 22-я танковая дивизия генерал-майора В.П. Пуганова, который в один из крайне напряженных моментов боя сам возглавил атаку и погиб смертью храбрых. В танке Т-34 генерала Пуганова после нескольких часов боя кончились боеприпасы, тогда он приказал таранить приближающийся вражеский танк, который был уничтожен, однако экипаж во главе с Пугановым погиб. Силы наступавших советских войск оказались слишком неравными, 14-й мехкорпус понес большие потери. Были обескровлены и стрелковые дивизии. Встречное сражение закончилось в пользу немецких частей.
Лишь одна левофланговая 75-я стрелковая дивизия под командованием генерал-майора С.И. Недвигина продолжала упорные бои на пинском направлении, сдерживая наступавший здесь 53-й немецкий армейский корпус. Части дивизии, при поддержке кораблей Пинской военной флотилии контрадмирала Д.Д. Рогачева, непрерывно контратаковали врага. Их стойкость и активность были столь удивительны, что командование вермахта даже решило, будто здесь действует крупная группировка. Эти бои крепко запомнились немцам. Сам Гудериан после войны писал «о тяжелых боях на нашем правом фланге, где с 23 июня у Малорита 53-й армейский корпус успешно отбивал атаки русских» 21 .
Между тем положение 4-й армии, особенно в центре, оставалось критическим. Как докладывал в штаб фронта полковник Сандалов, «авиация противника к исходу 23 июня совместно с танковыми частями атаковала наши части на рубеже реки Ясельда. Разрозненные части 28-го стрелкового и 14-го механизированного корпусов, неуспевшие привести себя в порядок, не выдержали этой атаки, поддержанной большим количеством авиации, и начали отход»22.
Разрыв с войсками Северо-Западного фронта на правом крыле, куда устремилась танковая группа Гота, и тяжелая обстановка на левом крыле, где отходила 4-я армия, создали угрозу глубокого охвата всей белостокской группировки и с севера, и с юга.
Генерал Павлов решил усилить 4-ю армию 47-м стрелковым корпусом. Одновременно 17- й мехкорпус (всего 63 танка, в дивизиях по 20—25 орудий и по 4 зенитных орудия) из резерва фронта перебрасывался на реку Щару для создания там обороны.
Дивизии 47-го стрелкового корпуса подходили к Щаре, в район Слонима, по частям. Выдвижение их навстречу наступавшему противникупривелок разрозненным столкновениям. Части 55-й стрелковой дивизии полковника Д.И. Иванова с ходу вступили в бой с 4-й немецкой танковой дивизией. Советские воины дрались героически, но немцы были сильнее. Командир дивизии ввел резерв, усиленный теми 25 танками, что оставались у 14-го мехкорпуса. Огромным напряжением они отбросили немцев за Щару. Однако создать прочную оборону по реке не сумели. Немецкие танковые дивизии форсировали ее и 25 июня подошли к Барановичам.
Положение войск Западного фронта становилось все более критическим. Особую тревогу вызывало северное крыло, где образовался никем не прикрытый разрыв в 130 км. Танковую группу Гота, устремившуюся в этот разрыв, генерал- фельдмаршал фон Бок вывел из подчинения командующего 9-й армией. Получив свободу действий, Гот направил один свой корпус на Вильнюс, а два других на Минск и в обход города с севера, с целью соединения со 2-й танковой группой. Главные силы 9-й армии были повернуты на юг, а 4-й — на север, в направлении слияния рек Щара и Неман, для рассечения окружаемой советской группировки. Надвойсками Западного фронта нависла угроза полной катастрофы.
Выход из положения генерал армии Павлов видел в том, чтобы задержать продвижение 3-й танковой группы Гота соединениями резерва, объединенными управлением 13-й армии, и в то же время силами группы Болдина продолжать наносить контрудар во фланг Готу. 24 июня командующий 13-й армией генерал-лейтенант П.М. Филатов получил приказ: объеди- нитьуправление тремя дивизиями 21-го стрелкового корпуса, 50-й стрелковой дивизией и отходившими войсками. Находившийся в резерве фронта 44-й стрелковый корпус комдива
В.А. Юшкевича организовал оборону Минского укрепленного района. В тот же день 21-й стрелковый корпус генерал-майора В.Б. Борисова, еще 22 июня занявший рубеж на направлении Гродно—Вильнюс, вступил в бой с немецкими танками. Только после артиллерийских и бомбардировочных ударов немцы смогли продолжить наступление.
Не успела еще 13-я армия сосредоточить свои силы, а главное, привести в порядок отходившие от границы войска, в том числе и отошедшую в Белоруссию 5-ю танковую дивизию Северо-Западного фронта, как немецкие танки ворвались' в расположение штаба армии. Они в упор расстреливали автомашины, пулеметным огнем косили мечущихся в панике людей. Генерал-лейтенант П.М. Филатов вместе с начальником штаба комбригом А.В. Петрушевским, приказав подчиненным сменить командный пункт, уехал на своей машине. Немцы захватили большую часть автомашин, в том числе и с шифровальными документами. Остатки штаба вывел в расположение 44-го стрелкового корпуса заместитель начальника штаба подполковник С.П. Иванов. Командование армии объявилось только к вечеру 26 июня, а около 50 офицеров штаба пропали без вести; штаб лишился и почти всех средств связи2'\
Положение войск Западного фронта неумолимо продолжало ухудшаться. Захваченная у противника 25 июня карта с расположением его войск свидетельствовала о намерении германского командования окружить войска этого фронта выходом к Минску с северо- и юго-запада. Маршал Шапошников, находившийся вместе со штабом фронта в Могилеве, обратился в Ставку с просьбой немедленно отвести войска. Учитывая тяжелое положение Западного фронта, Ставка Главного Командования 25 июня приказала вывести войска 3-й и 10-й армий из белостокского выступа на линию Лида, Слоним, Пинск. Но время для планомерного отхода было потеряно. Войскам этих армий не удалось оторваться от наседавшего с фронта и с флангов противника. При отступлении им пришлось вести тяжелые арьергардные бои.
На северном крыле танковая группа Гота не только достигла намеченного Военным советом фронта рубежа отхода, но и передовыми частями находилась уже в 50 км к востоку от него. А в это время на юге основные силы 2-й танковой группы Гудериана тоже преодолели указанный рубеж, а ее 3-я танковая дивизия была уже в 120 км восточнее его. Однако все эти обстоятельства штабу фронта были неведомы.
Для отхода 3-й и 10-й армий, глубоко обойденных танковыми группами Гота и Гудериана с севера и юга, оставался коридор шириной не более 60 км. Продвигаясь по бездорожью (все дороги были заняты немецкими войсками), под непрерывными ударами вражеской авиации, при почти полном отсутствии автотранспорта, остро нуждаясь в боеприпасах и горючем, соединения не могли оторваться от наседавшего врага.
Обескровленная 3-я армия с огромным трудом сдерживала натиск трех армейских корпусов 9-й армии, наступавших вдоль Немана на юго-восток, в то время как с юга, в тыл 10-й армии, заходила 4-я армия противника.
К моменту получения задачи 4-я армия уже находилась в 30—40 км к востоку от намеченного рубежа. Строго придерживаясь требований Ставки, Павлов приказал Коробкову вернуть войска на указанный в директиве рубеж. Но полное отсутствие связи непозволило ее командующему довести до войск это распоряжение. К тому же противник атаковал соединения армии на занимаемом рубеже, на закрепление которого были направлены все ее усилия.
Оборону в районе Барановичей заняли соединения 17- го механизированного корпуса генерал-майора М.П. Петрова. Туда же был направлен помощник командующего фронтом генерал- майор Ф.И. Хабаров. Советские воины задержали 47 -й моторизованный корпус противника на три дня. Однако 24-му моторизованному корпусуудалось обойти их с юга, и он устремился к Слуцку.
Несмотря на крайне тяжелое положение, соединения Коробкова непозволили главным силам Гудериана оторваться от основных сил 4-й армии генерал-фельдмаршала фон Клюге. Лишь утром 28 июня 2-я танковая группа была выведена из его подчинения с одной целью — ускорить продвижение на соединение с группой Гота в районе Минска. Одновременно 24-й моторизованный корпус получил задачу захватить переправы на Березине у Бобруйска.
25 июня Ставка образовала группу армий резерва Главного Командования во главе с Маршалом Советского Союза С.М. Буденным в составе 19, 20, 21-й и 22-й армий. Их соединения, начавшие выдвижение еще 13 мая, прибывали из Северо-Кавказского, Орловского, Харьковского, Приволжского, Уральского и Московского военных округов и сосредоточивались в тылу Западного фронта. Маршал С.М. Буденный получил задачу приступить к подготовке оборонительного рубежа по линии Невель—Могилев и далее по рекам Десна и Днепр до Кременчуга; одновременно «быть готовым по особому указанию Главного Командования к переходу в контрнаступление»24^ Однако 27 июня Ставка отказалась от идеи контрнаступления и приказала Буденному срочно занять и прочно оборонять рубеж по рекам Западная Двина и Днепр, от Краславы до Лоева, не допуская прорыва противника на Москву. Одновременно в район Смоленска ускоренными темпами перебрасывались прибывшие еще до войны на Украину войска 16-й, а с 1 июля и 19-й армий. Все это означало, что советское командование наконец-то отказалось от абсолютно нереальных наступательных планов и решило перейти к стратегической обороне, перенося основные усилия на западное направление.
Германское командование, как об этом свидетельствуют трофейные документы, прилагало все усилия к тому, чтобы в кратчайший срок выдвинуть ударные танковые группы в район Минска и сомкнуть кольцо вокруг советских войск в Белоруссии. 24 июня соединения 3-й танковой группы немцев заняли Вильнюс и устремились на юго-восток к Минску.
Сражение за столицу Белоруссии началось на дальних подступах к городу. На рубеже Вилейка, Молодечно пути к Минску прикрыла 50-я стрелковая дивизия, выдвинутая из резерва й армии. Ведя тяжелые бои с соединениями 39-го моторизованного корпуса вермахта, части дивизии в ночь на 26 июня были вынуждены отойти от Вилейки в район Плещеницы. Дорога на Минск с северо-запада оказалась открытой, и по ней тотчас же двинулись дивизии танковой группы Гота.
В районе Лиды 24 июня в бой с наступающими колоннами вступили 17, 24-я и 37-я дивизии 21-го стрелкового корпуса 13-й армии. Твердо стояла на занятом рубеже в районе Тра- бы (50 километров северо-восточное Лиды) 24-я стрелковая дивизия, которой командовал генерал-майор К.Н. Галицкий. В ходе жаркого боя отважные стрелки подбили и сожгли немало вражеских танков и бронетранспортеров.
На рубеже Вороново, Лида путь наступающим немецким частям преградили 37 -я и 17 -я стрелковые дивизии и 8-я отдельная артиллерийская противотанковая бригада. Особенно мужественно сражались артиллеристы. Под руководством полковника И.С. Стрельбицкого они с противотанкового рубежа, занятого на реке Дитва, нанесли серьезное поражение 12-й немецкой танковой дивизии и удеРЖииали свои позиции до 28 июня. Около 60 машин потеряли здесь германские танковые соединения. За умелую организацию боя, высокое личное мужество и самообладание командир бригады полковник И.С. Стрельбицкий был награжден орденом Красного Знамени.
В ходе напряженных кровопролитных боев 17, 24-я и 37-я дивизии в значительной мере утратили свою боеспособность. Не имея связи с армией и фронтом и не зная общей оперативной обстановки, командир 21-го стрелкового корпуса генерал- майор В.Б. Борисов принял решение на отвод войск в район западнее Минска.
В эти же дни с юго-запада к столице Белоруссии, не считаясь с потерями, рвались танковые колонны группы Гудериана. Их пытались сдержать, цепляясь за каждый оборонительный рубеж, соединения и части 4-й армии. С 25 июня в ее состав вошли 155, 121, 143-я и 55-я стрелковые дивизии 47-го стрелкового корпуса, выдвинутые командованием фронта на рубеж реки Щара в район Слонима.
Трое суток продолжались ожесточенные бои на Щаре. Оборону здесь цементировала 155-я стрелковая дивизия под командованием генерал-майора П.А. Александрова. При попытке обойти Слоним с юго-востока через Лесьну противник подвергся контратакам со стороны 143-й стрелковой дивизии. Она отбросила немцев за Щару, нанесла им серьезное поражение. Но радость боевого успеха была омрачена гибелью отважного комдива генерал-майора Д.П. Сафонова.
В районе Миловиды атаки немецких частей стойко отражала 55-я стрелковая дивизия (командир — полковник Д.И. Ива- нюк). Особенно мужественно и решительно действовали 1 07-й стрелковый и 84-й артиллерийский полки. Артиллеристы обоих полков подбили и уничтожили более 20 немецких танков. Наибольшее количество вражескихмашин подбила 1-я батарея 84-го артполка. При этом она не потеряла ни одного орудия.
Германское командование, обеспокоенное трехдневной задержкой наступления, подтянуло на этот участок свежие силы. К исходу 27 июня 18-я танковая дивизия немцев овладела Барановичами.
Разрозненные части 155, 143-й и 121-й дивизий и 17-го механизированного корпуса, теснимые двумя моторизованными корпусами группы Гудериана, с боями отходили на восток. При этом танковые соединения 17- го корпуса, лишившиеся материальной части, действовали в качестве стрелковых.
Исключительно тяжелая обстановка, сложившаяся на западном стратегическом направлении, глубоко встревожила руководство страны. Стремясь не допустить прорыва врага через Минск на Смоленск, Ставка Главного Командования отдала приказ армиям резерва занять оборону на рубеже Западная Двина, Полоцк, Витебск, Орша, Могилев, Мозырь. Одновременно было дако указание приступить к подготовке обороны на тыловом рубеже Селижарово, Смоленск, Рославль, Гомель.
Утром 27 июня штаб Западного фронта получил следующий приказ Ставки:
« ••• Первое. Срочноразыскать все части, связаться с командирами и объяснить им обстановку, положение противника и положение своих частей ...
Поставить частям задачу, вести ли бои или сосредоточиваться в лесных районах, в последнем случае — по каким дорогам и в какой группировке.
Второе. Выяснить, каким частям нужно подать горючее и боеприпасы самолетами, чтобы не бросать дорогостоящую технику, особенно тяжелые танки и тяжелую артиллерию.
Третье. Оставшиеся войска выводить в трех направлениях: через Докшицы и Полоцк, собирая их за Лепельским и Полоцким УРами; ¦ направление Минск, собирать части за Минским УРом; третье направление — Глусские леса и на Бобруйск •.
В этом документе выражена вполне обоснованная тревога
за судьбу 3, 10-й и 4-й армий Западного фронта. Штаб фронта плохо знал обстановку в полосах этих армий и не представлял себе, в каком критическом положении они находились.
После неудачных боев под Гродно разрозненные части 85-й и 56-йдивизий 3-й армии и 11-го механизированного корпуса, отбиваясь от непрерывно наседавшего противника, с тяжелыми боями отходили вдоль южного берега реки Неман на Лунно, Мосты, Дятлово, Новогрудок. Их положение с каждым днем становилось все труднее. В наиболее боеспособном 11-м механизированном корпусе к вечеру 28 июня осталось всего около 30 танков и до 600 человек личного состава. На рассвете следующего дня эти силы отошли к реке Щара и у Великой Воли на подручных средствах с боем переправились на восточный берег. Переправа происходила под непрерывным огневым воздействием противника, что привело к новым потерям. Оставшиеся танки были подорваны собственными экипажами или уничтожены налетами вражеской авиации.
Остатки корпуса отдельными группами начали пробиваться к своим войскам. Группа офицеров штаба во главе с генералом Д.К. Мостовенко с боями прорывалась в направлении Ко- реличи, Мир, Узда и 14 июля перешла линию фронта в районе станции Рабкор (80 километров южнее Бобруйска).
Сильные бои продолжались и в полосе 10-й армии. Ее соединения, оставив 27 июня Белосток, оказали упорное сопротивление немецким частям в районах Волковыска и Зельвы. Храбро дрались на этом участке танкисты 31-й танковой дивизии. Героический подвиг совершил танковый экипаж братьев Кричевцевых — Константина, Елисея и Мины. Во время контратаки неподалеку от деревни Лапы в их машину попал вражеский снаряд. Танк загорелся. Экипажпринял мужественное решение — идти на таран. Охваченная пламенем «тридцатьчетверка» стремительно двинулась вперед и врезалась в немецкий танк.
Это лишь один из немногих, ставших известными, подвигов героев 10-й армии. Сила сопротивления, оказанного ими на первых рубежах войны, была исключительно велика. Их мужество и героизм могут служить примером беззаветной верности воинскому долгу.
28 июня дивизии 9-й немецкой армии, наступавшие из района Гродно на юго-восток, севернее Слонима соединились с войсками 4-й армии, продвигавшимися из района Бреста в северо-восточном направлении. Пути отхода для основных сил 3-й и 10-й армий были отрезаны.
Чтобы не допустить прорыва советских соединений на восток, командующий 4-й немецкой полевой армией приказал нескольким дивизиям перейти к обороне на рубеже Слоним, Зельва, Ружаны фронтом на запад. Германское командование стремилось расчленить и уничтожить по частям белостокскую группировку советских войск. Но достигнуть этой цели к западу от рубежа Лида, Слоним противник полностью не смог. К началу июля остатки 3-й и 10-й армии прорвались в район Новогрудка и частично в Полесье. В последних числах июля в районе Речицы вышел из окружения командующий 3-й армией генерал-лейтенант В.И. Кузнецов вместе с отрядом, состоявшим из командиров армейского управления и некоторой части войск. Несколько позднее прорвалась через вражеское кольцо небольшая группа штаба 10-й ар^ми во главе с генерал-майором К.Д. Голубевым.
На левом крыле фронта, на путях к Минску, продолжала вести сдерживающие бои против крупных сил противника 75-я стрелковая дивизия 4-й армии. Части этого соединения отходили по болотам, без продовольствия и боеприпасов. В районе Пинска генерал-майор С.И. Недвигин объединил вокруг себя остатки 6-й стрелковой дивизии и некоторые другие сводные отряды 4-й армии. Отходя к Давид-Городку, эта группа некоторое время сдерживала натиск 293-й и 45-й немецких пехотных дивизий.
После того как 26 июня танки 3-й танковой группы вышли с северо-запада к Минскому укрепленному району, бои развернулись на ближних подступах к городу. Над столицей Белоруссии нависла серьезная опасность.
Еще 24 июня в 18.00 начальник штаба Западного фронта генерал-майор В.Е. Климовских поставил задачу на оборону Минского укрепрайона командиру 44-го стрелкового корпуса комдиву В.А. Юшкевичу. К вечеруследующегодня 64-я и 108-я дивизии этогокорпусазаняли рубежи на западных подступах к городу. С северастолицуреспублики прикрыли 161-я и 100-я дивизии 2-го стрелкового корпуса (командир — генерал-майор А.Н. Ермаков). 20-й механизированный корпус получил задачу обороняться в стыке между Минским и Слуцким укрепленными районами.
Сражение за Минск носило быстротечный, но весьма ожесточенный характер. Стойко оборонялись на подступах к столице Белоруссии части 64-й стрелковой дивизии, которой командовал полковник С.И. Иовлев. В течение 26 июня они мужественно отражали непрерывные атаки танков и мотопехоты противника на рубеже Радошковичи, Заславль. Попытка немцев с ходу сбить заслон, образованный частями дивизии, оказалась безуспешной.
С утра 27 июня германское командование вновь бросило в атаку крупные силы танков и мотопехоты, поддержанные авиацией. Завязались жаркие бои, которые переходили в рукопашные схватки. Такие населенные пункты, как Ошпарово, Лумшино, по нескольку раз переходили из рук в руки. В ходе трехдневных боев 64-я дивизия уничтожила до 300 танков и бронемашин противника.
На четвертые сутки враг крупными силами прорвал оборону 44-го корпуса на участке 108-й стрелковой дивизии. В середине дня 28 июня танки немцев приблизились к командному пункту корпуса в районе н/п Волковичи. Начальник штаба корпуса собрал всех находившихся в этот момент на КП командиров и бойцов и умело организовал отражение атаки. Противник откатился, оставив на поле боя 6 подожженных танков.
Один из наиболеетяжелых ударов враг обрушил на 100-ю ордена Ленина стрелковую дивизию, занимавшую оборону на рубеже Острошицкий Городок, Караси (в 20 километрах севернее Минска). Этим соединением, уже прославившимся в боях, командовал генерал-майор И.Н. Руссиянов, опытный военачальник, обладавший решительностью, твердой волей и умением брать на себя ответственность в тяжелые минуты боя. Утром 26 июня 85-йи 335-й полки 100-й дивизии вступили в бой с передовыми частями вермахта. ..Как и чем остановить танки врага при явном недостатке противотанковых средств? » — этот вопрос тревожил больше всего. Ответ на него был найден в ходе боя.
• В 13 часов 30 минут, — гласит запись в журнале боевых действий, — на командный пункт дивизии капитаном Ростовцевым была доставлена первая партия бутылок и бензин для их наполнения, которые были немедленно направлены в 85-й и 335-й стрелковые полки».
В 15.00 на позиции 85-го стрелкового полка, прикрывавшего Логойское шоссе, пошли в атаку до 50 танков противника. Подпустив вражеские машины к своим окопам, стрелки начали забрасывать их бутылками с бензином. Одним из первых успешно применил этот способ борьбы командир батальона капитан Тертычный. Через несколько минут на Логойском шоссе пылало около 20 танков. Атака противника захлебнулась. Тогда немецкие войска предприняли вторую атаку вдоль шоссе Молодечно — Минск. Но и она была отбита. В ходе боя только группа бойцов 335-го стрелкового полка во главе с капитаном З.С. Багдасаровым сожгла 12 танков и расстреляла в упор до 2 рот немецких солдат.
В ночь на 27 июня разведкой было установлено, что немецкие войска оставили напереднем крае лишь подразделения прикрытия. По приказу командира корпуса 100-я и 161-я дивизии с утра 27 июня нанесли удар в северо-западном направлении. Застигнутый врасплох противник, бросая технику и вооружение, поспешно откатился на 10—14 километров. Только к ночи германским войскам, обладавшим подавляющим превосходством в силах и средствах, с трудом удалось оттеснить наши войска в исходное положение.
С утра 28 июня немецкое командование ввело в бой еще одну танковую дивизию. Ожесточенные атаки следовали одна за другой. Враг безраздельно господствовал в воздухе и почти непрерывно бомбил боевые порядки советских войск. 060- роняющиеся ощущали острый недостаток противотанковых средств и боеприпасов. Но прорваться на этом участке немцы так и не смогли. 100-я дивизия отошла на новый оборонительный рубеж, лишь получив приказ командования.
Оборона Минска составляет одну из ярких страниц истории Великой Отечественной войны. Слишком неравны были силы. Войска 13-й армии испытывали острую нужду в боеприпасах, а чтобы подвезти их, не хватало ни транспорта, ни горючего, к тому же часть складов пришлось взорвать, остальные захватил противник. Немцы упорно рвались к Минску с севера и юга. В 16.00 28 июня части 20-й танковой дивизии группы Гота, сломив сопротивление 2-го стрелкового корпуса генерала А.Н. Ермакова, ворвались в Минск с-севера, а на следующий день с юга ей навстречу устремилась 18-я танковая дивизия из группы Гудериана. В борьбу с ними вступил 20-й механизированный корпус (командир — генерал-майор А.Г. Никитин). 26-я танковая дивизия (командир — генерал- майор В.Т. Обухов) умелыми контратаками вывела из строя свыше 50 немецких танков и заставила противника отойти на несколько километров. Прорвавшийся к Минску передовой батальон 17- й танковой дивизиинемцев был уничтожен полностью . Несмотря на это, к вечеру немецкие дивизии соединились и замкнули кольцо окружения. Только основные силы 13-й армии успели отойти на восток. Днем ранее пехотные дивизии 9-й и 4-й немецких армий соединились восточнее Белостока, отрезав пути отхода 3-й и 10-й советских армий. Окруженная группировка войск Западного фронта оказалась рассеченной на несколько частей.
В котел попало почти три десятка дивизий. Лишенные централизованного управления и снабжения, они, однако, бились до 8 июля. На внутреннем фронте окружения Боку пришлось держать сначала 21, а затем 25 дивизий, что составляло почти половину всех войск группы армий «Центр». На внешнем фронте продолжали наступление к Березине лишь 8 ее дивизий, да еще против 75-й советской стрелковой дивизии действовал 53-й армейский корпус.
Немецкая авиация наносила массированныеударыпо окруженным войскам. Из-за сухой погоды начались лесные пожары. Непрерывная бомбежка, артиллерийские обстрелы, гарь от пожарищ вынуждали людей метаться из стороны в сторону. Они предпринимали отчаянные попытки вырваться из этого ада, но снова и снова натыкались на плотный артиллерийскопулеметный огонь. И все-таки, как вынужден признать Галь- дер, «часть окруженной группировки противника прорвалась между Минском и Слонимом через фронт танковой группы Гудериана»25^ Одну из групп, которая объединяла несколько тысяч человек, возглавил командир 8-й артиллерийской противотанковой бригады И.С. Стрельбицкий26^
Среди отдельных групп войск, прорывавших вражеское кольцо, успешно действовал сводный отряд, получивший название «Лесная дивизия ». Командовал отрядом генерал-лейтенант И.В. Болдин. После боев под Гродно возглавляемая им группа состояла всего из 30 человек. В начале июля, на двенадцатый день войны, она встретилась под Минском с группой, которую вел полковник И.С. Стрельбицкий. К 4 июля в составе сводного отряда насчитывалось уже более 5000 человек.
Героический путь проделала в тылах врага « Лесная дивизия» . 11 августа под Смоленском она с боями вышла из окружения. 1164 вооруженных бойца и командира прорвались сквозь все вражеские заслоны и соединились наконец с основными силами фронта. 3а сорок пять дней рейда по вражеским тылам они уничтожили несколько немецких штабов, 26 танков, 1049 грузовых, легковых и штабных автомашин, 147 мотоциклов, 5 батарей артиллерии, один самолет, подорвали несколько складов, в том числе один с авиабомбами. Было истреблено свыше тысячи германских солдат и офицеров.
Успешным действиям «Лесной дивизии » во многом способствовали личные качества ее командира. Вот что говорит о них в донесении начальнику Политического управления фронта секретарь парторганизации старший политрук К.Н. Осипов:
«...Несмотря ни на какие трудности и опасности, будь то бой, будь то движение в непосредственном окружении огневыми точками, генерал-леЙтенант Болдин всегда был хладнокровен, крепок морально, уверен в том, что немцы будут биты. Очень часто, собирая бойцов, следующих с ним, подбадривал их, рассказывал о боевых традициях Красной Армии. Сам на протяжении всего пути, начиная от места последнего боя за Минском, шел пешком везде — по лесу и болоту, показывал для нас, молодежи, образец выносливости. С бойцами и командирами был прост. Не терпел недисциплинированности и трусости... Во время боя 11 августа с группой штаба шел, воодушевляя бойцов и командиров, которые с криками “ура” двигались вперед... •
Минчане явились свидетелями дерзких действий прорывавшихся из окружения воинов. До сих пор ходит легенда о танке Т-28 из 5-й танковой дивизии, который неожиданно появился в занятом немцами городе. В районе завода имени К.Е. Ворошилова он уничтожил большую группу немцев, на Ульяновской улице огнем и гусеницами рассеял колонну мотоциклистов, а в парке имени М. Горького — скопление техники и живой силы врага. Среди немцев поднялся переполох. Артиллерийские орудия, выставленные на пути смельчака, в упор расстреляли танк. Полагали, что экипаж погиб целиком, но, как оказалось впоследствии, сержант Д.И. Малько сумел выбраться из горящего танка и добраться до леса. Вместе с другими бойцами ему удалось вырваться из окружения в районе Рославля. Мужественный танкист провоевал до окончания войны.
Но до победы было еще слишком далеко, а тогда, измотанные непрерывными боями, тяжелыми переходами через леса и болота, без пищи и отдыха, окруженные теряли последние силы. В донесенияхгруппы армий «Центр» сообщалось, что на 2 июля только в районе Белостока и Волковыска взято в плен 116 000 человек, уничтожено или захвачено в качестве трофеев 1505 орудий, 1964 танка и бронемашины, 327 самолетов. При этом, как указывалось в той же сводке, « количество трофеев и пленных возрастает »27. Военнопленные содержались в ужасающих условиях. Они размещались в необорудованных для жизни помещениях, нередко прямо под открытым небом. Ежедневно люди гибли сотнями от истощения, эпидемий. Ослабевшие безжалостно уничтожались.
Вот что сообщал Розенбергу (будущему министру оккупированных восточных областей) член министерского совета К. Дорш из организации «Тодт»28 о содержании военнопленных в Минске: «На пространстве чуть более берлинской площади Вильгельмплац создан лагерь для 100 тысяч военнопленных и 40 тысяч гражданских заключенных — почти все мужское население Минска. Собранные здесь люди едва могут пошевелиться». Охрана, по его словам, применяла «жесточайшее подавление, оружие пускалось в ход без предупреждения». Военнопленные оставались без пищи по 6—8 дней29^
До начала осени выходили из окружения воины Западного фронта. В конце июля к реке Сож вышли остатки 13-го механизированного корпуса во главе со своим командиром генерал- майором П.И. Ахлюстиным. 1667 человек, из них 103 раненых, вывел в августе уже упомянутый заместитель командующего фронтом генерал-лейтенант И.В. Болдин30^ Многие, кому не удалось выйти из окружения, стали сражаться с немцами в рядах партизан и подпольщиков.
С первых дней оккупации в районах, где появлялся враг, начало возникать сопротивление народных масс. Однако оно развертывалось медленно, особенно в западных регионах страны, в том числе в Западной Белоруссии, население которой было влито в состав СССР лишь за год до начала войны. Вначале здесь стали действовать в основном диверсионно-разведывательные группы, засылаемые из-за линии фронта, многие военнослужащие, попавшие в окружение, и частично местные жители.
29 июня, на 8-й день войны, когда значительная часть советской территории оказалась захваченной противником, была принята директива СНК СССР и ЦК ВКП(б) партийным и советским организациям прифронтовых областей, в которой, наряду с другими мерами по превращению страны в единый военный лагерь для оказания всенародного отпора врагу, содержались указания о развертывании подполья и партизанского движения, определялись организационные формы, цели и задачи борьбы. Сначала все мероприятия осуществлялись узким кругом сотрудников НКВД, партийных и советских работников в обстановке строгой секретности. Лишь 3 июля из выступления Сталина по радио советский народ узнал о призывах партии и правительства. После этого работа по развертыванию партизанского движения и партийного подполья активизировалась.
Важное значение для организации партизанской борьбы в тылу врага имело обращение Главного политического управления Красной Армии от 15 июля 1941 года «К военнослужащим, сражающимся в тылу противника», выпущенное в виде листовки и разбросанное с самолетов над оккупированной территорией. В нем деятельность советских воинов за линией фронта оценивалась как продолжение выполнения ими боевой задачи. Военнослужащим предлагалось переходить к методам партизанской войны. Эта листовка-обращение помогла многим окруженцам найти свое место в общей борьбе против захватчиков.
Бои шли уже далеко от границы, а гарнизон Брестской крепости все еще сражался. Как уже упоминалось, после отхода основных сил здесь остались часть подразделений 42-й и й стрелковых дивизий, 33-го инженерного полка и пограничная застава. Наступавшие части 45-й и 31-й немецких пехотных дивизий поддерживала огнем осадная артиллерия. Едва оправившисьот первого ошеломляющего удара, гарнизон занял оборону цитадели с намерением сражаться до конца. Началась героическая оборона Бреста. Гудериан после войны вспоминал: • Особенно ожесточенно оборонялся гарнизон имеющей важное значение крепости Брест, который держался несколько дней, преградив железнодорожный путь и шоссейные дороги, ведущие через Западный Буг в Мухавец ». Правда, генерал почему- то запамятовал, что гарнизон держался не несколько дней, а около месяца — до 20 июля.
Недовольный столь непредвиденной задержкой, Гальдер приказал: «Расследовать действия 45-й пехотной дивизии в районе Бреста». Проводивший расследование генерал отмечал, что • сопротивление превосходящих по численности и фанатически сражающихся войск противника было очень сильным, что вызвало большие потери в составе 31-й пехотной дивизии »31 • Правда, в отчете ни слова нет о потерях 45-й дивизии, которая лишилась 1137 человек, из них — 61 офицера32^
К концу июня 1941 года немецкие войска продвинулись на глубину до 400 км. Войска Западного фронта понесли тяжелые потери в людях, технике и оружии. ВВС фронта лишились 1483 самолетов33^ Оставшиеся вне окружения соединения вели бои в полосе шириной свыше 400 км. Фронт остро нуждался в пополнении, но он не мог получить даже того, что ему полагалось для полного укомплектования по довоенному плану на случай мобилизации. Она была сорвана в результате быстрого продвижения противника, крайне ограниченного количества автомобилей, нарушения работы железнодорожного транспорта и общей организационной неразберихи. Вот что сообщал Сталину по этому же поводу Гомельский обком КП(б) Белоруссии: «Бюро Гомельского обкома информирует Вас о некоторых фактах, имевших место с начала военных действий и продолжающихся в настоящее время... Посылка безоружных мобилизованных в районы действия противника (27 июня по приказу командующего в Жлобине было выгружено 1000 человек, направляемых в Минск)»34. Комментарии к этой телеграмме не нужны.
Одновременно с выходом к Минску 3-я и 4-я танковые дивизии группы Гудериана, тесня остатки 4-й армии Западного^ фронта, прорвались к Слуцкому укрепленному району. Оборону здесь занимали сводные отряды 6, 42-й и 55-й стрелковых дивизий 4-й армии, подразделения 14-го механизированного корпуса 4-й армии и отдельный запасный полк. Несмотря на слабость и малочисленность этих войск, противник не смог с ходу сбить их с занимаемого рубежа.
После того как, подтянув силы, немцы все-таки овладели Слуцком, основная часть его защитников отошла в район Старые Дороги, на реку Птичь. Остатки 55-й стрелковой дивизии сосредоточились в Уречье. Отдельные группы продолжали вести бои в районе города.
Оценивая обстановку, сложившуюся к 28 июня, генерал Павлов сознавал, что подвижные немецкие соединения вот-вот могут выйти к Днепру и прорваться к Смоленску. Не имея больше резервов, он приказал организовать оборону по реке Березина силами местных гарнизонов и не закончившего формирование 4-го воздушно-десантного корпуса генерала А.С. Жидова. 8-я бригада корпуса закрепилась на рубеже у Свислочи, 7-я — у Березино. Остатками отходивших 12 стрелковых дивизий, 20-го механизированного корпуса и 6 артиллерийских корпусных полков Павлов намеревался усилить здесь оборону, хотя боеспособность этих соединений была крайне низкой. Некоторые дивизии насчитывали всего до 1000 человек.
Для организации обороны на Березине командующий й армией генерал Коробков создал отряд из 2610 человек, 6 танков и 20 орудий во главе с команДИРОМ 47-го стрелкового корпуса генерал-майором С.И. Поветкиным, причем основу его составляли курсанты Бобруйского автотракторного училища, подразделения 121-й стрелковой дивизии и дорожноэксплуатационный полк. Поветкин получил приказ: «...ни под каким видом не отходить с этого рубежа»35^
Ненадеясь удержать своими силами Бобруйск, генерал Поветкин принял меры к укреплению восточного берега Березины, который лежит за городской чертой. На западной окраине города находилось лишь боевое охранение. Мосты через Березину были взорваны в ночь на 28 июня, при подходе немцев к западной окраине Бобруйска.
Когда войскам вермахта из 3-й танковой дивизии удалось переправиться через Березину, Поветкин собрал уцелевших бойцов и лично повел их в контратаку. Сила ненависти и отчаяние были столь велики, что горстка храбрецов не только остановила врага, но и отбросила его к Бобруйску. Многие погибли, а генерал был ранен. Тем не менее сдержать все нараставший натиск врага было уже невозможно. Танки Гудериана двинулись на Могилев.
В Ставке Главного Командования сознавали: разразившуюся в Белоруссии катастрофу скрывать дальше не удастся, а потому стали искать «виновных•. Павлов был отстранен от командования фронтом, отозван в Москву и арестован.
Свое стремительное восхождение по служебной лестнице Дмитрий Григорьевич Павлов начал после войны в Испании, где командовал танковой бригадой. Домой он возвратился Героем Советского Союза, затем в течение трех лет возглавлял автобронетанковое управление Красной Армии, а за год до нападения Германии на СССР стал командующим войсками Западного Особого военного округа. Дмитрий Григорьевич был единственным из всех командующих приграничными военными округами, кто имел воинское звание генерала армии, он считался одним из опытных военачальников. По сути, в этой личности нашли свое отражение как сильные, так и слабые стороны, присущие всему советскому генералитету.
Поражение Западного фронта — это беда, а не вина сорокачетырехлетнего Павлова, тем более что в командовании войсками фронта ему помогали посланные Сталиным в первые же дни войны три Маршала Советского Союза — Шапошников, Кулик и Ворошилов. После окружения под Минском Сталин послал на Западный фронт еще двух маршалов — Тимошенко и Буденного, к которым вскоре присоединился начальник Главного политуправления Красной Армии Мехлис. Даже все вместе существенных изменений в обстановке к лучшему они добились не сразу, а получив необходимые для этого силы. И тем не менее Сталин отдал генерала Павлова под суд военного трибунала, который приговорил командующего к расстрелу. Аналогичная участь постигла начальника штаба фронта Климовских и других генералов. Все они, спустя много лет, после тщательного и скрупулезного расследования, проведенного работниками Генерального штаба, были реабилитированы «за отсутствием состава преступления». Эти жертвы были нужны Сталину для того, чтобы показать народу «виновников» катастрофы, постигшей Красную Армию в начале войны.
С начала июля 1941 года в командование Западным фронтом вступил народный комиссар обороны Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко. Его заместителями были назначены Маршал Советского Союза С.М. Буденный и генерал-лейтенант А.И. Еременко, начальником штаба стал генерал-лейтенант
Г.К. Маландин, а членом Военного совета — армейский комиссар 1-го ранга Л.З. Мехлис.
После назначения Тимошенко командующим, а Мехли- са членом Военного совета Западного фронта активный поиск «виновников» катастрофы в Белоруссии продолжался. 6 июля Военный совет фронта доложил Верховному, что «установлена преступная деятельность» ряда должностных лиц, в результате чего фронт и потерпел тяжелое поражение.
Документ подписали С.К. Тимошенко, Л.З. Мехлис и П.К. Пономаренко. В тот же день они получили телеграмму: «Государственный Комитет Обороны одобряет Ваши мероприятия по аресту Климовских, Оборина, Таюрского и других и приветствует эти мероприятия, как один из верных способов оздоровления фронта»36. Однако судилище над генералами и перестановка командных кадров ничуть не улучшили положение в полосе фронта. 
<< | >>
Источник: Мощанскнй, И.Б.. Гибель фронтов. 2009

Еще по теме НЕМЕЦКОЕ НАСТУПЛЕНИЕ В БЕЛОРУССИИ:

  1. Борьба с повстанцами в Белоруссии
  2. СОЮЗ, КОТОРОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ Почему Россия и Белоруссия не способны объединиться
  3. 3. ПЕРЕХОД В НАСТУПЛЕНИЕ
  4. ГЛАВА 32 НАСТУПЛЕНИЕ 2-ГО ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО ФРОНТА
  5. ГЛАВА 31 НАСТУПЛЕНИЕ 1-ГО ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО ФРОНТА
  6. 2. НАСТУПЛЕНИЕ НА ПРОФСОЮЗЫ
  7. ИНФОРМАЦИОННОЕ НАСТУПЛЕНИЕ И ИДЕОЛОГИЧЕСКОЕ ПРИКРЫТИЕ
  8. Определение времени наступления смерти по выраженности посмертных трупных явлений
  9. ВЗАИМООТНОШЕНИЕ СТОРОН ПРИ НАСТУПЛЕНИИ СТРАХОВОГО СЛУЧАЯ
  10. ПЛАЦДАРМ ДЛЯ НАСТУПЛЕНИЯ
  11. § 1. Действия лиц при наступлении страхового случая
  12. 8.3. Наступление фашистских войск на Западе весной 1940 г.
  13. Развитие немецкой социологии
  14. 1. Основания наступления ответственности наследников по долгам наследодателя.