<<
>>

4. «Смута» на Украине и политика России в 60-х годах XVII в.

У постели умирающего Богдана сподвижники клялись, что выберут гетманом его сына — Юрия Хмельницкого, хотя всем было ясно, что этот хилый здоровьем и недалекий юноша не может твердо и достойно держать гетманскую булаву. Как говорил о нем русский воевода В.Б. Шереметев, воевавший вместе с Богданом, «этому бы гетманишке гусей пасти, а не гетманствовать». Выборы Юрия Хмельницкого расценивались как своего рода дань уважения и преклонения перед умирающим старым гетманом. Вскоре все повернулось по-другому.

Единственным реальным претендентом на власть, имевшим большой опыт политика, связи в старшинских кругах и за границей, был генеральный писарь Войска Запорожского Иван Астафьевич Вы- говский.

Он стал своего рода канцлером Украины при Б. Хмельницком, вторым после гетмана человеком. Юрася Хмельницкого не стали даже формально лишать власти. Просто на старшинской Раде взяли и избрали нового гетмана.

«Новый гетман был целой головой выше Юрася, — писал знаменитый украинский историк М.С. Грушевский, — был человек толковый, бывалый, неплохой политик, при этом, без сомнения, украинский патриот, автономист, единомышленник старшины, вместе с ней горячо желавший обеспечить свободу и неприкосновенность Украины»105. Этот хорошо образованный украинский шляхтич из киевского Полесья имел склонность более к гражданским, нежели к воинским делам, и среди казаков особыми симпатиями не пользовался. В казацкое войско попал случайно: он служил канцеляристом при войске Речи Посполитой, попал в плен к татарам во время битвы под Желтыми Водами в 1648 году и был выкуплен Хмельницким. И.А. Выговский был действительно «неплохим», но явно не выдающимся политиком. Он не брезговал для достижения своих целей деловой демагогией, полуправдой. Захватив высшую власть на Украине, он по своей внутренней сути оставался все тем же канцеляристом-интриганом, готовым, когда это выгодно, угождать «собаке дворника, чтоб ласкова была» и тут же отрекаться от прежних друзей и приятелей. Даже в быту он резко отличался от Хмельницкого. По своему поведению, манере держаться, образованию И.А. Выговский оставался шляхтичем до мозга костей. Эта вызывающая шляхетность и гонор делали Выговского непопулярным в народе. (Вспомним, что и Хмельницкий был из украинского шляхетского рода, но ему шляхетское происхождение и образование лишь помогли приобрести популярность в народе.) Еще при Хмельницком И.А. Выговский, став генеральным войсковым писарем, не забывал и личные интересы. Стремясь обезопасить себя от всяких превратностей жизни, понемногу копил деньги, округлял капитал, старался прихватить себе новые земли, официальные подарки от русских и других послов (которые часто давали ему тайком от Хмельницкого).

Особенно не переносили И.А. Выговского в демократическом по духу Запорожье и в близких к Запорожью Полтавском и Миргородском полках. Как только Выговского избрали на старшинской Раде гетманом, полтавский полковник Мартын Пушкарь здесь же на Раде стал ругать его, называя изменником.

Действительно ли Выговский изменил уже тогда, сразу после избрания его гетманом, сказать трудно. Мартын Пушкарь утверждал, что уже на самой Раде в речи перед старшиной Выговский говорил, что нужно уходить от Москвы, жесткой и властной.

Тем не менее вначале Выговский явно продолжал политику Хмельницкого: союз с Крымом и Швецией против Речи Посполи- той. Крымские татары вышли в район Черного леса под Чигирином и готовы были действовать вместе с гетманом.

Переговоры со Швецией закончились союзным договором. В инструкциях шведским дипломатам Карл X Густав подчеркивал, что для Швеции было бы весьма желательным сохранение воссоединения Украины с Россией, чтобы через Украину побудить русского царя заключить со Швецией мир и союз против Польши. В таком союзе Швеция все больше и больше нуждалась: в 1657 году против Швеции выступила Дания, и войска Карла X вынуждены были оставить Польшу.

Речь Посполитая между тем вовсе не считалась с интересами своего недавно приобретенного в Вильно союзника — России. Ведя переговоры с Выговским, польский дипломат Станислав Беневский приглашал вернуться под власть польского короля и обещал все, что мог бы пожелать новый гетман: все вольности, права, льготы и привилегии казачеству вплоть до широчайшей автономии Украины106.

Характерной чертой политики Москвы во вновь приобретенных украинских землях были крайняя осторожность и терпимость к национальным особенностям, сохранение в неприкосновенности национальной государственности, внутреннего законодательства, финансовой и налоговой системы, порядка землевладения. Украина имела неограниченные возможности самостоятельной политики и даже собственную армию.

В Москве были уверены, что Украина уже окончательно слилась с Россией, что возврат к прошлому положению под эгидой польских королей невозможен. Именно этой уверенностью в решенности украинского вопроса вызвана была предпринятая после смерти Хмельницкого попытка ограничить права Украины, поставить под контроль внешнюю политику, взять в свои руки сбор налогов, разместить воевод и гарнизоны не только в Киеве, но и в других городах. Попытка была кратковременной и неудачной, тем не менее она подтолкнула Выговского к решению о возвращении в состав Речи Посполитой, к которой он был ближе и духовно, но на условиях автономии.

Если для Хмельницкого, его сподвижников и истинных последователей возможность сохранения украинской государственности виделась в конфедерации с Россией, то Выговский намеревался сохранить эту государственность в составе более слабой и децентрализованной Речи Посполитой.

Вряд ли правильно обвинять Выговского в предательстве национальных интересов Украины. Изменил он российскому правительству. Что же касается Украины, то она оказалась очередной раз на перепутье: путь, избранный Выговским, вел в тупик.

Против Выговского подняли восстание казаки Полтавского и Миргородского полков во главе с полтавским полковником Мартыном Пушкарем. Рядом с ним был кошевой атаман Запорожской Сечи Барабаш.

Повстанцы обвинили Выговского в измене в пользу Польши. Чтобы обезопасить себя и положить конец обвинениям в незаконности выборов, Выговский собрал новую Раду, на этот раз общевойсковую, и на ней его вновь выбрали гетманом. Московское правительство подтвердило законность избрания.

В Москве тоже были недовольны первой Радой, ибо она была созвана без ведома Москвы. В условиях начавшегося восстания Выговский вынужден был искать поддержку в столице России. Он специально просил разрешения у царя провести выборы нового гетмана. С этого шага гетмана начался очень длительный процесс постепенного угасания украинской государственности.

Не уступали и повстанцы. Пушкарь и Барабаш слали в Москву гонцов с доносами об измене Выговского и оспаривали правильность его избрания. Выговский надеялся, что Москва поможет ему подавить восстание и укрепиться, но этого не произошло. В Москве решили не вмешиваться в украинские дела и предоставить казакам разбираться самим, тем более что и Ивану Выговскому, и Мартыну Пушкарю верили, зная одного как опытного политика, другого — как толкового и храброго воина.

События на Украине казались досадным недоразумением, которое нужно было побыстрее ликвидировать. К восставшим направляли всяческие увещевания, советуя помириться с гетманом, слали подарки и жалованье. Пушкарь использовал все это для распространения слуха: Москва стоит за него. В действительности же слали гонцов и в один, и в другой лагерь: Москве нужен был мир, и она взяла на себя роль посредника.

И.А. Выговский спешил действовать силой, пока еще хоть часть казачества его поддерживала. Весной 1658 года гетман призвал на помощь крымских татар. Под Полтавой отряды Пушкаря были разбиты, а сам предводитель погиб в бою. Это был прямой вызов московской политике.

Выговскому становилось все труднее сохранять видимость прежних отношений, и он начал открытую агитацию против Москвы. Из гетманской канцелярии распускались нелепые слухи, будто бы царь хочет переселить всех украинцев в Сибирь, забрать украинских священников, а вместо них прислать московских16.

Выговский ссылался и на то, что будто бы всех жителей Смоленска и округи уже переселили. Но на деле это было лишь умелым передергиванием фактов. В действительности переселяли только смоленских шляхтичей, да и то отказавшихся служить царю.

Выговский начинает разрушать систему отношений, созданную Богданом Хмельницким, которая основывалась на идее антиполь- ского блока государств с сильной центральной фигурой российского царя. Вместо этой системы замышляется нечто прямо противоположное: антироссийский блок государств со слабой децентрализованной Речью Посполитой во главе.

В нашей научной литературе долгое время боялись упоминать манифест Выговского, направленный в 1658 году в европейские государства. Между тем документ весьма показателен для анализа политических целей и методов нового гетмана. В нем правда, ложь и политическая демагогия причудливо сплетены вместе. Документ этот интересно привести подробнее.

«Заявляем и свидетельствуем перед Богом и всеми, что война с поляками, начатая и веденная нами, имела не иную причину и не иную цель, как лишь защиту святой восточной церкви и предками завещанной свободы нашей. Преданность ей руководила нами, вместе с покойным вождем нашим, бессмертной памяти Богданом Хмельницким, тогдашним писарем нашим — Иваном Выговским (не повредит лишний раз напомнить о себе рядом с великим гетманом! — Авт.). Свои личные корысти мы отодвинули на дальний план перед славою Божиею и делом народным. Ради них мы вошли в союз с татарами и светлейшей королевой шведской Христиной, а затем и светлейшим Карлом-Густавом, королем шведским. Всем им сохранили верность ненарушимо (до сих пор все верно, а вот далее начинается ложь. — Авт.). Не дали мы и полякам никакого повода к нарушению договоров, соблюдая по отношению ко всем нашу присягу, договоры и союзы (ну почему же, поводы были. — Авт.). Не из других побуждений приняли мы протекцию великого князя Московского (не протекцию, а подданство. — Авт.) как для того лишь, чтобы сохранить и приумножить для себя и потомства нашего за споспешествованием Божьим оружием нашим приобретенную и кровью столько раз взращенную вольность нашу (это вернее. — Авт.). Осыпанное обещаниями и обязательствами великого князя Московского (искажается титул, и опять ложь: царь ничего не обещал и никаких обязательств не брал, кроме обязательства вместе защищать Украину и не нарушать все права, что и неукоснительно выполнялось. —Авт.) войско наше надеялось, что ввиду общности веры и добровольного нашего присоединения великий князь будет для нас справедлив, благожелателен и милостив, будет поступать с нами искренно, не злоумышляя против нашей вольности, но преумножая ее еще более, согласно своим обещаниям.

Но надежды эти нас обманули! Министры и вельможи московские побудили этого благочестивого и всемилостивейшего государя к тому, что в первый же год, как только завершились переговоры между Москвой и Польшею (Виленские переговоры 1656 г. —Авт.), из видов на польскую корону решил он нас подавить и поработить и, заняв нас войною со шведами, хотел тем легче это осуществить (на деле Алексей Михайлович хотел получить польский трон, не возвращая Польше украинских земель. Обвинения московского правительства в измене Украине необоснованны. — Авт.)».

Дальше следовали обвинения Москвы в том, что она поддержала мятежников, восставших против гетмана, — и это опять ложь, Москва уговаривала примириться и тех и других.

«Так обнаруживается хитрость и обман тех, кто сперва посредством внутренней междуусобной войны, а затем и открыто своим собственным оружием уготовали нам ярмо неволи, без всякого повода с нашей стороны (Россия вовсе не готовилась в это время вторгнуться в Украину. — Авт.). Свидетельствуя о своей невиновности и призывая на помощь Бога, мы вынуждены для сохранения своей свободы прибегнуть к законной защите, чтобы сбросить с себя иго и искать для этого помощи у своих соседей».

Выговский отлично понимал, что его действия ведут к гражданской войне, и спешил переложить ответственность на Москву: «Таким образом, не на нас падет вина этой разгорающейся войны. Мы были и остаемся верными великому князю и против воли своей беремся за оружие»107. (Последнее совершенно не в ладах с логикой: как можно оставаться верными царю и одновременно воевать против царя? В письмах в Москву Выговский продолжал клясться в верности, скрывая свои намерения.)

Готовясь начать борьбу с Москвой, Выговский подыскивал себе союзников. Союзником, соблазненным возможностью ослабить северного соседа, был крымский хан. Союз с ханом Выговский заключил еще осенью 1657 года. Другой союз у Выговского был со Швецией. Но надежды на него оставались слабыми: Швеция не намеревалась вести войну против России, она через Выговского стремилась заключить с Россией мир и союз.

Надежным союзником против России могла быть только Речь Посполитая, которая стремилась вернуть «заблудшую» Украину под отчий кров польского короля. 6 сентября 1658 г. в городе Гадяче был подписан договор о возвращении Украины в состав Речи Посполи- той. Договор не удалось реализовать, но он показывает, чего же хотели И.А. Выговский и его сторонники.

, Украина входила бы в состав Речи Посполитой как автономное политическое образование «Великое княжество Русское». Это княжество включало бы в свой состав земли Киевского, Брацлавского и Черниговского воеводств и пользовалось ограниченной автономией.

Власть принадлежала здесь гетману, но на Украине избирали лишь кандидатов на гетманство и король утверждал одного из них. Казацкое войско должно было включать 30 тыс., из коих 10 тыс. были бы наемниками в распоряжении гетмана (вместо 60 по мартовским статьям).

Православная вера во всем получала равные права с католической, православные епископы имели бы места в Сенате (следовательно, католическая церковь допускалась бы на Украину). Уравнивались в правах Киевская и Краковская академии и предполагалось открыть еще одну академию в каком-нибудь городе Украины. Украина имела бы собственную казну и свою монету108.

Гадячский договор отнюдь не был шедевром государственной мудрости не только потому, что сильно ограничивал права Украины, но и потому, что подготовлен был явно наспех, гораздо хуже, чем мартовские статьи: не были раскрыты столь подробно вопросы административного устройства, финансов, ничего не было о суде, внешнеполитических правах, взаимоотношениях с королевскими и военными властями Речи Посполитой и многое другое. На практике толкование всех этих неясных мест могло быть только в интересах более сильного. В 1658 году это была бы Речь Посполитая.

Польский Сейм отказался ратифицировать даже этот беспомощный и юридически, и фактически договор: сенаторы и шляхта, совершенно не считаясь с реальностью, требовали возвращения тех порядков, которые существовали до 1648 года.

Гадячский договор Выговский старался как можно дольше держать в секрете от Москвы. Тревожные слухи доходили в первопрестольную, но, помня прежнее, новому гетману верили и на многое закрывали глаза.

Открытое вооруженное выступление гетмана против России и поход его на Киев ошеломили российских воевод. 16 августа 1658 г. в крепость «прибежали» битые и пограбленные солдаты, заготовлявшие лес для «осторожного и валового дела». Воеводе Василию Борисовичу Шереметеву они сказали, что «били нас и грабили черкасы17, а стреляли из луков татары, идут под Киев многие люди!»109 Эго были Белоцерковский, Брацлавский и Подольский полки под командой Ивана Кравченко, Ивана Сербина и Астафия Гоголя.

23 августа к ним присоединились Киевский полк под командой Павла Яненко, со своими казаками Иван Богун, брат гетмана Данила Выговский и татары, общим числом более 20 тыс. Русский гарнизон удерживал теперь только городскую крепость.

В ночь на 24 августа осажденные русские войска предприняли вылазку и решительной атакой сняли осаду.

В сентябре 1658 года царь рассылает грамоты об измене гетмана. Почувствовав поддержку Москвы, противники Выговского активизируются на Левобережье Днепра. Они избирают своего временного наказного гетмана Ивана Безпалого и вместе с русскими воеводами Григорием Григорьевичем Ромодановским и Федором Федоровичем Куракиным начинают военные действия. Чтобы выиграть время до подхода крымских татар и поляков, Выговский предлагает начать переговоры с Москвой, которые так и не состоялись. К Выговскому подошли значительные татарские силы, и он предпочитал язык оружия.

Российское войско под командой Алексея Никитича Трубецкого, численностью до 150 тыс. конницы и пехоты, выступило из Путивля и 19 апреля 1659 г. осадило город Конотоп, где заперся с казацким гарнизоном полковник Григорий Гуляницкий, сторонник Выговского. Осада Конотопа проходила вяло. Под Конотопом простояли более двух месяцев. Это дало возможность гетману и татарам подготовиться к бою, подтянув силы.

27 июня казаки неожиданно атаковали русское войско. Обе стороны понесли заметный урон. Казаки начали отступать за реку Сос- новку, и тут Трубецкой допустил просчет. Ничего не зная о подготовленной Выговскнм засаде, он послал в преследование отряды дворянской конницы под командой молодых, горячих и неопытных воевод: князя Семена Романовича Пожарского и князя Семена Петровича Львова. Те увлеклись погоней и попали под сильные фланговые удары неприятеля. Только немногим российским конникам удалось вырваться из засады. Воеводы попали в плен.

В пылу погони Семен Пожарский кричал: <<Давайте мне ханиш- ку! Давайте мне калгу! Всех их с войском, таких-то и таких-то, вы- ппеним и вырубим!» Когда воеводу поставили пред грозные очи хана Мухаммед-Гирея, хан «начал выговаривать ему за его дерзость и презрение сил татарских, но Пожарский был одинаков и на поле битвы, и в плену: выбранив хана по московскому обычаю (выделено нами. — Авт.), он плюнул ему в глаза, и тот велел тотчас же отрубить ему голову». Московский толмач Фролов, бывший очевидцем казни Пожарского, рассказывал, что хан велел убить Пожарского за то, что этот воевода раньше ходил войной на крымских татар. Князь Львов был оставлен в живых, но недели через две умер от болезни. В один день погиб цвет московской конницы, имевшей опыт походов 1654-1657 годов. Более 5 тыс. пленных по приказанию Выгов- ского и хана вывели в поле и порубили саблями110.

А.Н, Трубецкому ничего не оставалось делать, как снять осаду и, огородившись боевыми возами, медленно отступать к реке Сейм, непрерывно отбиваясь от наседавших отрядов казаков и татар. Переправившись через Сейм, он укрылся за стенами Путивля.

После поражения А.Н. Трубецкого под Конотопом татары обошли Белгородскую оборонительную черту с ее незащищенного фланга. Ранее этот фланг упирался в русско-польскую границу, после 1654 года он был прикрыт землями Левобережной Украины. Теперь крымские татары ворвались за оборонительную черту и прошли по беззащитным глубинным районам России, где уже много лет население чувствовало себя в безопасности. От Путивля к Новгород- Северскому и Воронежу все было разорено.

Переход Выговского на сторону Речи Посполитой означал для России конец Виленского перемирия, возобновление войны с Речью Посполитой и Крымским ханством. К этому добавлялась война против Швеции, «смута» на Украине и война против старшинской группировки И.А. Выговского.

В августе 1659 года опасались появления противника под Москвой. Вокруг столицы стали срочно возводить земляные укрепления. Положение спас поход на Крым запорожских казаков под предводительством Юрия Хмельницкого (фактически командовал Иван Дмитриевич Серко — легендарный кошевой, атаман Запорожской Сечи). Хан вынужден был повернуть домой.

Теперь на Левобережной Украине могли удержаться и города, и полки, которые не признавали власть Выговского.

Вместе с Выговским действовали и польские войска. Это был еще один политический просчет гетмана. Казаки и крестьяне совершенно не переносили «шляхетского духа», а память о всевластии «королевят» была еще весьма свежей, ведь не прошло и десяти лет с того дня, когда Богдан Хмельницкий поднял Украину против магнатов Речи Посполитой.

Началось новое восстание. Польские войска терпели поражения и на левом, и на правом берегах Днепра, а в сентябре 1659 года И.А. Выговского скинули с гетманства и на Раде в Переяславле вручили булаву Юрию Хмельницкому. Сделано это было больше в память о Богдане и как знак сохранения единства с Россией.

Итак, положение на Украине в значительной мере было восстановлено. Но правительство не извлекло необходимого урока: в условиях войны не принижать украинскую государственность. Победу московской ориентации восприняли как готовность народа отказаться от части своих политических прав, и Москва выдвинула требования, частично ограничивающие права Украины: гетман обязан был посылать войско туда, куда прикажет царь; без воли царя не могли менять гетманов; сторонники Москвы среди казацкой старшины могли быть наказаны только тогда, когда их вина будет расследована Москвой. Воеводы были уже не только в Киеве, но и в Нежине, Чернигове, Переяславле, Умани, Брацлаве111.

Старшина требовала сохранить условия мартовских статей и даже расширить права Украины: русскими войсками на Украине должен командовать гетман, присланные из Москвы чиновники будут иметь дело только с гетманом, переговоры Москвы с другими странами по украинским делам должны были проходить только с участием украинских послов. Особенно настаивали на праве самостоятельных внешнеполитических контактов (как было при Богдане) и пребывании русского гарнизона только в Киеве112.

Основная масса казаков не доверяла старшине, видела в ней сторонников возврата под власть Польши. Да к тому же вокруг Рады располагалось войско князя Трубецкого. Старшина, желавшая сохранить самостоятельность, осталась в меньшинстве, и ее заставили умолкнуть. Но это не было политическим решением проблемы. Болезнь загнали вглубь, и она разрушала организм украинской государственности изнутри. Вскоре все же произошел взрыв, расколовший единое тело Украины на две части.

Поддерживавшая Польшу часть старшины ждала удобного момента, чтобы перейти на ее сторону. Такой момент наступил летом и осенью 1660 года, когда Речь Посполитая теснила царскую армию в Белоруссии и российские войска для отвлечения сил противника предприняли поход в Галицию.

В.Б. Шереметев силами расквартированных на Украине русских отрядов и левобережных казацких полков двинулся на Волынь, а Юрий Хмельницкий с правобережными полками шел на соединение с ним вдоль южной границы. Неприятель действовал умело. На Волыни у города Любар коронный гетман Потоцкий и маршалок

Любомирскии сумели сосредоточить 30 тыс. жолнеров и шляхты. К ним подошли 60 тыс. татар.

Таким образом был нарушен основной принцип Хмельницкого: не дробить главных сил. Этой ошибкой В.Б. Шереметева восполь- зовался Потоцкий. Он выслал против Ю. Хмельницкого небольшой отряд, а сам напал на Шереметева. Шереметев, укрывшись за коль- цом боевых возов, медленно двинулся на соединение с Хмельницким к городу Пятки.

Между тем Юрий, не имевший известий о Шереметеве, получил лживое письмо от И. Выговского о том, что отряд князя разбит и гетману лучше отойти от Москвы.

8 октября Хмельницкий присягнул королю, all октября отряд казаков, сражавшихся с Шереметевым, числом около 2 тыс. под командой полковника Цецуры вырвался из лагеря и перешел на сторону короля. Это был последний удар. Шереметев вынужден был капитулировать. Войско его сложило оружие и в большинстве своем попало в плен к крымским татарам. Самого В.Б. Шереметева отвезли в Крым, где держали более 20 лет, ожидая выкупа.

По условиям капитуляции, подписанной Шереметевым, русские силы должны были вообще уйти с Украины. К счастью, киевский воевода Юрий Никитич Борятинский не стал выполнять навязанный Шереметеву в неволе договор. «Я повинуюсь указам царского величества, — отвечал он, — а не Шереметева. Много в Москве Шереметевых!»113

Теперь поляки допустили ту же ошибку, что раньше сделала Москва: они заставили Хмельницкого подписать Гадячский договор, но в сильно урезанном виде, выбросив главное: идею Великого княжества Русского. На Левобережье отказались признать разрыв с Москвой.

Таким образом, ориентация части казацкой старшины на Речь Посполитую и непродуманная попытка московского правительства ограничить автономию Украины привели к дроблению Украины на две части. В 1663-1664 годах это дробление закрепилось: на Правобережье избрали гетманом сторонника Речи Посполитой Павла Тетерю, а на Левобережье — сторонника России Ивана Мартиновича Брюховецкого.

В 1663 году войска Речи Посполитой при поддержке Тетери предпринимают последнюю тщетную попытку подчинить Левобережье. Не удалась и попытка русской армии и украинских казаков вытеснить поляков с Правобережья. Днепр стал реальной границей, своего рода линией равнодействия сил России и Речи Посполитой.

Тем временем и в Белоруссии дела шли все хуже и хуже. К 1666

году русские войска вынуждены были отойти от Гродно и Бреста к Смоленску. Война со Швецией закончилась еще в 1661 году подписанием Кардисского мира, по которому сохранялась прежняя, довоенная граница. Россия оставалась отрезанной от Балтийского моря. Вопрос был снят, и вплоть до вступления России в Северную войну в 1700 году не поднимался.

<< | >>
Источник: Коллектив авторов. История внешней политики России. Конец XV — XVII век (От свержения ордынского ига до Северной войны). — М.: Междунар. отношения. — 448 с., ил. — (История внешней политики России. Конец XV в. — 1917 г.) (Институт российской истории РАН).. 1999

Еще по теме 4. «Смута» на Украине и политика России в 60-х годах XVII в.:

  1. Глава 9 ПОЛИТИКО-ПРАВОВАЯ МЫСЛЬ ЭПОХИ ВОЗРОЖДЕНИЯ В УКРАИНЕ (КОНЕЦ XV — НАЧАЛО XVII в.). СТАНИСЛАВ ОРИХОВСКИЙ
  2. Глава IV СМУТА. ИНОСТРАННЫЕ ИНТЕРВЕНЦИИ И ИХ ПОСЛЕДСТВИЯ (конец XVI — первая половина XVII в.)
  3. Коллектив авторов. История внешней политики России. Конец XV — XVII век (От свержения ордынского ига до Северной войны). — М.: Междунар. отношения. — 448 с., ил. — (История внешней политики России. Конец XV в. — 1917 г.) (Институт российской истории РАН)., 1999
  4. Глава VI ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА РОССИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVII ВЕКА
  5. СМУТА Трагедия России и торжество Запада
  6. 1. Международная обстановка и внешняя политика партии и Советского государства в 1926—1929 годах
  7. 3.7. ЛИЧНЫЕ НЕИМУЩЕСТВЕННЫЕ ПРАВА В ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ УКРАИНЫ И РОССИИ*
  8. 5.2. Феноменология виктимизации в Украине 5.2.1. Преступность в Украине и защита жертв преступлений
  9. 1. Политико-правовые учения в XV — первой половине XVII в.
  10. 4.5. ВАЖНЕЙШИЕ ФАКТОРЫ РАЗВИТИЯ УПРАВЛЕНЧЕСКОЙ МЫСЛИ В РОССИИ XVII в.
  11. § 2. Политико-правовые идеи в первой половине XVII в.
  12. 2.1. Формирование первичных элементов рыночной системы хозяйствования в экономике феодальной России в XVII веке
  13. А.И. Шаповалова, ДА Украины при МИД Украины СТРУКТУРА ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ ГОСУДАРСТВА
  14. ГЛАВА 11. ПОЛИТИЧЕСКАЯ И ПРАВОВАЯ МЫСЛЬ РОССИИ В XVII В.
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -