<<
>>

2. От противостояния с Крымом к борьбе за Ливонию

Присоединение Поволжья и отношения Русского государства с Крымом и Османской империей. Присоединение Нижнего и Среднего Поволжья привело к резкому обострению русско-крымских отношений.

Обеспечение безопасности южных границ страны от крымской угрозы снова выдвигается на первый план в русской дипломатии.

Во второй половине 50-х годов окончательно сложился регион, в котором сталкивались интересы Крымского ханства и Русского государства. Утвердившись в Нижнем Поволжье, русские усилили свое влияние на Кавказе, создав серьезную угрозу крымским интересам в Западной Черкесии. Упрочились русские связи с Кабардой. Участились обращения к Москве за помощью и поддержкой в борьбе против Крыма со стороны адыгских князей. Борьба с русским влиянием на Кавказе для хана Девлет-Гирея I превращается в серьезную проблему на протяжении всего его длительного правления. Еще большую опасность для Крыма представляли союзные отношения Москвы с ногаями, находящимися под властью Исмаила. Наконец, уже в середине 50-х годов вырисовывается перспектива использования Москвой антикрымских акций приднепровского казачества. Таким образом, зона прямых столкновений Москвы и Крыма расширяется, охватывая огромные территории южных регионов Восточной Европы.

В это время произошел массовый приход в Крым представителей казанской эмиграции из татарской знати, занявшей видное положение при дворе Девлет-Гирея I7. В Крыму постоянно находились ногайские мурзы, враждебные Исмаилу, а также представители многочисленных черкасских (черкесских) князей, настроенных против союзников Москвы на Северном Кавказе. В Крыму сложился влиятельный общественный слой, кровно заинтересованный в борьбе с Москвой и подталкивающий к ней Девлет-Гирея I. Кроме того, представители казанской эмиграции постоянно внушали хану мысль о недолговечности русского господства в Поволжье, активно занимаясь организацией антирусских восстаний.

Все это серьезно ослабило позиции той части крымской знати, которая была заинтересована в поддержании мира с Москвой. У нее были давние связи с русскими государями, что выражалось главным образом в получении щедрых подношений в обмен на политическую лояльность. Наиболее ярким представителем этой части крымской знати являлся в 50-70-х годах князь Сулеш, бывший при дворе Девлет-Гирея I «амиятом» Ивана IV, то есть посредником в дипломатических отношениях между двумя правителями. Амият занимал при крымском дворе официальное положение, являясь главным советником хана по московским делам. Он, в частности, вел предварительные переговоры с прибывающими в Крым русскими гонцами и послами, представлял их хану и т.п. С начала XVI века «амиятство» было наследственной привилегией рода мурз Сулешевых, а сам князь Сулеш успел уже в 1539-1540 годах побывать крымским послом в Москве. Однако вплоть до начала 60-х годов влияние Сулеша и его сторонников в Бахчисарае было незначительно. В конце 50-х годов русско-крымские дипломатические связи фактически оказались прерваны по вине обеих сторон8.

Дипломатические контакты Москвы с Крымом поддерживались регулярно и в годы борьбы Русского государства за присоединение Поволжья (1552-1556 гг.). С лета 1553 года в Крыму находился русский посол Ф.Д. Загряжский, происходил ежегодный обмен гонцами. Но по мере усиления крымских нападений на южные рубежи Русского государства дипломатические связи ухудшались. С 1555 года Иван IV не отпускал обратно в Крым гонцов Девлет-Гирея I, прибывших в Москву. Исключение было сделано лишь для гонца Караджана, прибывшего в декабре 1556 года, который в январе был отправлен обратно. Грозный отказывался от размена послов, а также от уплаты поминок, что было главным условием поддержания русско-крымских отношений. И хотя Девлет-Гирей I практически с каждым гонцом требовал решения этого вопроса, Грозный отказывался определить размер поминок, отправляемых обычно с новым послом. Вопрос о поминках имел принципиальное значение.

Русская сторона была весьма чувствительна в вопросе сохранения уровня отношений Москвы с Крымом как равноправных партнеров. В то время крымская сторона настойчиво стремилась представить себя законным наследником ханов Золотой орды и истолковывала поминки как былую дань. В Москве понимали, что поминки в известной степени содействовали лояльности определенной части крымской знати и могли частично удовлетворить их «аппетиты», тогда ежегодные нападения татар на московские «украйны» не принимали бы столь разрушительного характера. Одной из своеобразных особенностей русско-крымских отношений в условиях почти ежегодных нападений на южные границы Русского государства было то, что для получения поминок крымские ханы стремились к поддержанию регулярных дипломатических связей с Москвой.

Многие набеги хан Девлет-Гирей I объяснял именно несвоевременным поступлением поминок. Аналогичные мотивы он представлял королю Сигизмунду II Августу, требуя присылки «казны»

в обмен на обещания не нападать на южные земли Польско-Литов- \ ского государства. Кроме того, Девлет-Гирей I часто требовал и от польского короля, и от московского государя, чтобы количество «казны» и поминок было равно друг другу, что, например, имело место в декабре 1557 года в грамоте Ивану IV, доставленной гонцом Тутаем Черкашениным. И русской, и польско-литовской дипломатии приходилось, по меткому выражению С.М. Соловьева, вести «крымский аукцион», обещая «большие суммы», чем соперник. Конечно, вопросами о поминках русско-крымские противоречия не исчерпывались. Столкнувшись в период борьбы за Поволжье с прямой враждебностью Крыма, Грозный отказался от поддержания регулярных дипломатических связей, не желая посылать поминки.

В январе 1558 года в Москву вернулся русский посол Ф.Д. Загряжский вместе с новым крымским послом Ян-Болдуем. В грамоте хана Ивану IV, привезенной новым послом, содержалось предложение о размене послов и урегулировании дипломатических отношений на условии уплаты поминок в размере «Мухаммед-Гиреевских», то есть относящихся к периоду правления хана Мухаммед-Гирея I (1515-1521 гг.).

Однако Грозный счел это требование неприемлемым. Он был прекрасно осведомлен об антимосковских замыслах Девлет-Гирея I. Крымская сторона настаивала также на отпуске находившихся в Русском государстве ханских гонцов, задержанных по распоряжению Ивана IV. С ответом к Девлет-Гирею I был отправлен служивый татарин Г. Темирев.

Вообще следует отметить, что с момента вступления Девлет- Гирея I на престол в 1551 году вплоть до начала 60-х годов с русской стороны в Крым ездили только служивые татары, а не полномочные гонцы, что отражало общий уровень русско-крымских отношений.

С конца 1557 года по лето 1563 года русского посла в Крыму не было, а прибывший в Москву посол Ян-Болдуй был отправлен в Ярославль, где он находился в последующие годы фактически на положении почетного пленника. Следующий приезд крымского гонца в Москву состоялся только в январе 1560 года.

Ухудшение русско-крымских отношений, столь ярко проявившееся в прекращении дипломатических связей, было вызвано не только собственно русско-крымскими противоречиями, но и позицией могущественного сюзерена Крыма — Османской империи.

Исследуя политику Русского государства на Кавказе, советский историк Е.М. Кушева отмечала, что если формально мирные отношения между Турцией и Москвой не были нарушены в 40-50-х годах, то фактически русско-турецкие интересы реально сталкивались в дипломатической области9. Можно указать на три основных факто- | ра, вызвавших во второй половине 50-х годов серьезную озабоченность Османской Порты успехами русского оружия и дипломатии: переход под русский контроль Нижнего Поволжья, усиление русского влияния на Северном Кавказе и возросшую угрозу турецким базам в Восточном Причерноморье, в первую очередь Азову, возникшую после успехов русских войск в борьбе против крымцев в 1555-1556 годах. Все три фактора в Стамбуле справедливо связывались воедино. Усиление русского влияния в Нижнем Поволжье, завершившееся в конечном счете покорением Астрахани, могло создать для Турции принципиально новую расстановку сил в условиях ее затяжного конфликта с Ираном.

Не случайно в разгар русской экспансии в Нижнее Поволжье в 1555 году Сулейман I заключил мир с шахом. Усиление русского влияния на Северном Кавказе вело к ослаблению там позиций Крыма. Наконец, хан столкнулся с военной угрозой непосредственно своим владениям. Намеченный Иваном IV в 1556 году поход на Крым вслед за летними боями 1555 года вынудил хана просить помощи в Стамбуле. Наконец, возникла угроза непосредственно турецким укрепленным пунктам в Тамани, обложенным союзными Москве черкесскими войсками князя Сибо- ка. И хотя до крупномасштабного похода Ивана IV на Крым дело не дошло, угроза турецким интересам в Причерноморье и на Северном Кавказе была весьма реальной.

Султан Сулейман I в этот момент не имел возможности отправить на помощь Крыму крупные силы. Порта предпочла бы самостоятельное выступление Девлет-Гирея I против своих противников на Северном Кавказе.

Бесспорно, что присоединение Астрахани к Русскому государству вызвало серьезное беспокойство султана Сулеймана I. Однако, втянутый в затяжной конфликт с Габсбургами, он пока воздерживался от прямого вмешательства в дела бассейна Волги и на Северном Кавказе. Даже в момент успешных действий князя Д.И. Вишневецкого под Азовом в 1561 году помощь Порты Девлет-Гирею I оказывалась явно недостаточной. В донесении французского посла де Пьет- ремоля Карлу IV от 30 августа 1561 г. говорилось: «Пять дней назад вернулись галеры, которые ходили по Черному морю к Тане (Азову) против черкесов и московитов. Турки были в недостаточном количестве и плохо знали страну, и их можно было убить при высадке на землю»10. Практически во всех донесениях французских дипломатов указывалось также, что силы, посылаемые по просьбе Девлет- Гирея I к Азову, с трудом выделялись султаном ввиду тяжелого военного положения в Средиземноморье и на венгерском театре военных действий. Например, в донесении французского посла от 5 февраля 1561 г. указывалось, что Сулейман I смог отправить к Азову лишь 10 галер из своего флота, насчитывавшего до 100 галер.

Вместе с тем султан не отказывался от политической поддержки хана.

Усиление русского влияния на Северном Кавказе и в Ногайской орде. Начало сношений черкесских племен с Москвой относится к 1552 году. Оно обстоятельно изучено Е.Н. Кушевой в работе «Политика Русского государства на Северном Кавказе», Отметим, что в результате успешного посольства Андрея Щепотьева в 1553- 1555

годах Москва заручилась поддержкой черкесских князей в борьбе против Крыма. Уже тогда в официальной великокняжеской летописи недвусмысленно указывалось, что «князи Черкесские били челом» Ивану IV, «чтобы государь пожаловал, дал им помочь на Тульского городы и на Азов и на иные городы и на Крымского царя»11. С 1557 года начинаются сношения Москвы с Кабардой. Таким образом, Русское государство приобретает союзников, живущих буквально под самым Крымом в непосредственной близости от турецких городов.

Напряженную дипломатическую борьбу вела Москва за влияние в Ногайской орде. Ход ее подробно рассмотрен историком A.A. Новосельским в работе «Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII в.». Отметим, что политическое подчинение ногаев было достигнуто русской дипломатией в два этапа. На первом этапе, в 1552-1556 годах, русским послам М. Брови- цину и Т.И. Загряжскому не удалось добиться от Исмаила принесения «шерти», хотя в 1554 году, вероятно, Исмаил предполагал составить «шерть», но она оказалась «не добре верна». Положение изменилось после покорения Астрахани и начавшегося в середине 50-х годов процесса упадка Большой Ногайской орды. Для русско- крымских отношений большое значение имел уход под Азов так называемой Малой Ногайской орды Казы-мурзы, на долгие годы ставшей верным союзником Девлет-Гирея I. Борьба с Казы-мурзой, опиравшимся на поддержку Крыма, побудила Исмаила принести наконец «шерть» Ивану IV. Это произошло в 1557 году в результате успешного посольства П. Совина. С этого года началась зависимость Исмаила от Русского государства. Однако серьезным союзником в борьбе против Крыма Исмаил так и не стал. Но в Москве в конце 50-х годов преувеличивали успехи в достижении политического контроля над ногаями, а между тем, как правильно отмечал A.A. Новосельский, подчинение их «не было полным и прочным». Подвижность Ногайской орды, отсутствие какого-либо административного контроля даже со стороны Исмаила за своими услугами, постоянные распри между его сыновьями и племянниками, ежегодные уходы отдельных мурз со своими улусами под Крым делали Большую Ногайскую орду весьма ненадежным союзником. Но для того, чтобы осознать это, правительству Ивана IV нужно было испытать всю безрезультативность своих попыток привлечения ногаев к операциям против Крыма в конце 50 — начале 60-х годов.

Формально князь Исмаил с момента своего водворения в качестве главы всей Большой Ногайской орды изъявлял готовность участвовать в борьбе против Крыма. В январе 1558 года в Москву прибыл его очередной посол Байтерек вместе с послами «от иных мурз». Послы били челом в том, чтобы московский государь «на крымского царя пособ учинил». Однако в том году активность Исмаила была скована началом очередной распри среди его детей. В конце года от астраханского воеводы И. Выродкова стало известно, что «от Исмаиля князя дети отступили, Танбай-мирза да Инбай-мирза, и с улусы да пошли в Крым ко царю, и многие мурзы в Крым пошли служити и улусы с ними»и. Это показало, что привлечение Большой Ногайской орды к борьбе против Крыма будет не таким простым делом, как представлялось ранее Ивану IV.

Переход части ногайских улусов «под Крым» явился несомненным успехом хана. Грозный отписал Исмаилу и «велел дела своего да и его головы поберечь от Крымского».

В 1559 году попытка Грозного поднять Исмаила против Девлет- Гирея I возобновилась в ходе готовившихся на Дону антикрымских операций. Последовала миссия В. Мальцева. Исмаил был информирован о предполагаемых на Дону действиях воеводы И.М. Вешнякова с целью положить конец переходу «на крымскую сторону» враждебных Исмаилу ногайских мурз. Кроме того, Е. Мальцев должен был сообщить Исмаилу, что «город хочет государь поставити на Дону того для, чтоб из того города близко ходити к Крыму воевати и твоим бы улусам береженье было»)3. Не вызывало сомнений, что в Москве готовы подтолкнуть Исмаила к решительным действиям. Почти одновременно с миссией Мальцева отпущенный посол Исмаила Амангидей повез с собой грамоту государя, где прямо было сказано о продолжении походов русских войск «на крымские места». Активные действия с участием ногаев Исмаила планировались осенью 1559 года. Летом того же года И.М. Вешнякову удалось установить связь с находившимися в Крыму детьми Исмаила, которые, рассорившись с ханом, «утекли» к отцу. Одновременно И.М. Вешнякову удалось предотвратить переход «под Крым» враждебных князю Исмаилу мурз. Однако крупномасштабные действия опять не имели места, хотя в марте 1560 года в Москву прибыли очередные ногайские послы и одновременно известие из Астрахани от воеводы И.Г. Выродкова об успешном зимнем набеге сына Исмаила Тинбай- мирзы на крымские улусы.

Исмаил «к государю прислал послов своих бити челом на жалование, чтоб из Астрахани ему на Крым помочь была, и впредь бы государь помочь им на Крым учинил, на Дон казаков прислал». Помощь была незамедлительно обещана. К Исмаилу отправлялся П. Совин с очередными планами операций против Крыма. Предвидя отказ Исмаила идти на Крым «самому», Грозный предлагал ему «отпустити детей своих и племянников всех со всеми своими людьми». Интересно, что П. Совин должен был предлагать Исмаилу участие в операциях против Крыма «накрепко», грозя «государевым гневом» в случае отказа. Обращает на себя внимание то обстоятельство, что Иван IV фактически предложил Исмаилу восстановить его контроль над ногайскими улусами, которые принадлежали к Малой Ногайской орде.

В июле посол Исель-бахты привез ответ Исмаила, содержавший принципиальное согласие идти «под Крым». Грозный, однако, неодобрительно отнесся к этому и рекомендовал «стать близко от Астрахани» с основными силами и ждать до зимы успешных действий украйных казаков и черкесов со стороны Дона и Днепра. Однако князь Исмаил вновь не выступил в поход. Дело ограничилось лишь набегом Урус-амирзы, одного из его сыновей, на крымские улусы. Невыполнение ногаями своих обязательств вызвало раздражение Ивана IV. В ноябре 1560 года был отправлен гонец В.И. Вышеславцев, затем в апреле 1561 года — Н. Сююндюков.

Но вплоть до лета 1561 года от Исмаила не приходило четких известий о выполнении им своих союзнических обязательств. Только в июле 1561 года посол Тягрибердей привез грамоты, в которых Исмаил фактически отказывался от активных действий против Крыма, объясняя это возросшим давлением на него со стороны Малых ногаев: «А которым людем нашим воевать Крыма и Казы- мирзы тем людем нашим ходить не дает». После этого вопрос о действиях ногаев Исмаила против Крыма уже не стоял. Сам князь Исмаил просил поддержки Москвы против Казы-мирзы. В январе 1562 года Иван IV получил с послом Темирем очередную его фа- моту, в которой говорилось, что «Казы-мирза с крымским заедин», и содержалось пожелание, чтобы московский государь «ныне помышлял о том, чтобы Казы-мирзы на том месте не было». Одновременно в другой грамоте, врученной гонцом Кульчаном, Исмаил прямо поставил вопрос о возможности сколь-либо успешной борьбы против Крыма в зависимость от оттеснения орды Казы-мирзы от мест ее кочевий: «И ты с того промежа Казыя згони... и как с того промежа Казый сойдет и отдаст бог Крым взять»14.

В Москве поняли, что рассчитывать на содействие ногаев нереально. И тем не менее вплоть до смерти Исмаила в 1563 году Большая Ногайская орда в целом оставалась лояльной Москве и выступала определенным фактором сдерживания крымцев в их походах на Русское государство. В дальнейшем положение изменилось, хотя наследник Исмаила князь Тинехмат (1563-1578 гг.) в первое время, по крайней мере формально, признавал власть Москвы. Во всех инструкциях русским гонцам и послам в Крым после 1563 года содержались одинаковые указания: говорить хану и его приближенным о том, что «ногаи государю нашему послушны», что постепенно становилось весьма далеким от действительности.

Во второй половине 60-х годов Тинехмат занял антимосковскую позицию, и его подданные приняли активное участие в крымских походах на Москву в 1571-1572 годах. Более того, ногаи не только вели борьбу с Москвой вплоть до окончания Ливонской войны, но и продолжали ее в дальнейшем уже независимо от Крыма. Причина этого кроется в сложных внутренних процессах в орде. Признание Москвой их суверенитета не содействовало ни укреплению государственности, ни расширению торговых связей ногаев. В итоге ногайские мурзы совместно с крымцами искали в набегах на московские украйны единственный источник своей власти и материального благополучия.

Военно-политическое давление на Крым. Обострение русско- крымских отношений носило, как мы видели, объективный характер. Борьба против Крыма была логическим продолжением внешней политики Ивана IV, успешно реализованной на восточном направлении со взятием Казани и Астрахани. У Грозного возникало сомнение в возможности использования союзных ногаев в борьбе против Крыма, как это уже имело место при покорении Астрахани.

Уже в 1556 году в Москве вырисовывается перспектива серьезных антикрымских операций. При получении известий о предполагаемом набеге Девлет-Гирея I Иван IV отправляет отряды дьяка Ржевского через реку Полу на Днепр, а Даниила Чулкова — на Дон. Эта была первая военная акция Москвы, угрожающая непосредственно крымским усулам. Успехи Ржевского, добравшегося к лету 1556

года до Очакова и после погрома крымцев вернувшегося по Днепру назад, привели не только к срыву намеченного Девлет-Ги- реем I набега на русские украйны, но и к отказу от задуманной им экспедиции в Черкесию после получения известия о сосредоточении русских войск на реке Оке. Одно время даже прошел слух о том, что летом сам Иван IV собирается «под Крым». Тем же летом успешными действиями атамана Черкашенина, спустившегося с Дона, создается угроза Керчи. И наконец, осенью на острове Хортица на Днепре объявляются отряды князя Дмитрия Вишневецкого, откуда он посылает «бить челом» Ивану IV. Создаются условия для проведения широких антикрымских акций из трех районов: с Днепра, с Дона и из Западной Черкесии. Однако осуществление крупных антикрымских акций было возможно только в условиях но меньшей мере благожелательного нейтралитета со стороны Польско-Литов- ского государства.

Срок перемирия между Москвой и Польшей, истекавший в 1562 году, ставил срок и для осуществления «крымского дела». Не случайно поэтому в 1556-1559 годах намечается новый этап русско- польских переговоров об антикрымском союзе. В 1557 году Девлет- Гирей [ отказался от нападений на московские украйны. Хан дважды (в мае и в конце лета) подступал к острову Хортица, где он осаждал Вишневецкого и в конце концов вынудил его бежать в Черкасы. В начале осени «кондотьер» уже прибыл в Россию, где Иван IV «пожаловал его своим великим жалованием».

Иван IV и его окружение намерены были продолжать военнополитическое давление на Крым и в условиях начавшейся в январе 1558

года Ливонской войны. Как известно» вторжение русских войск в Ливонию совпало с «отпуском» Д. Вишневецкого на Днепр. Правда, этот поход не привел к заметным результатам. Его отряд, спустившийся было по Днепру и направившийся к Перекопу, вскоре повернул назад. Вишневецкий расположился на Монастырском острове на Днепре. Иван IV направил туда Н.А. Карпова. Операции на Днепре продолжались. Велась активная подготовка к привлечению к борьбе против Крыма ногаев, подвластных Исмаилу.

Иван IV и его советники явно стремились использовать в своих целях польско-крымские противоречия. Открытое участие подданных Польско-Литовского государства в действиях Вишневецкого создавало впечатление, что речь идет о каких-то совместных планах в Крыму. Такое же впечатление складывалось и в Стамбуле. В донесении французского посла при Порте своему королю от 18 июня 1558

г. прямо говорилось, что «татарам, живущим в Таврии» угрожает совместный поход «поляков и московитов»15.

Летом 1558 года и в Москве, и в Вильно получили сведения о выступлении хана из Крыма. Одновременно до короля дошли тревожные известия о сборе турецких войск на южных границах Польско-Литовского государства. Казалось, что русская политика достигает своих целей. Однако надежды на конфликт между Портой и Сигизмундом II Августом оказались преждевременными. В Стамбуле прошли польско-турецкие переговоры, и Порта после «разъяснений» польской стороны дала «гарантии», что набега хана не будет. 3 декабря 1558 г. в Вильно прибыли крымские гонцы, а в марте 1559

года — посольство Аккуш-улана, привезшее послание Девлет- Гирея I королю с обещанием вести решительную борьбу против «московского» при условии уплаты поминок. 1558 год, таким образом, не привел к войне между Крымом и Польско-Литовским государством. Правда, осенью состоялся набег калги (наследника крымского хана) на южные области Великого княжества Литовского. Что касается самого хана, то он так и не решился выступить в крупный поход. Зато в 1559 году планировалось нападение крымцев на Русское государство. Уже в январе сведения, доставленные крымскими перебежчиками, позволяли предположить, что речь идет о серьезной угрозе. Орда достигала 100 тыс. человек. Во главе ее стоял к ал га. Планы нападения строились в расчете на сосредоточение русских войск в Ливонии. Однако Иван IV двинул «на берег» значительные силы, и к ал га повернул назад.

Далее события в 1559 году разворачивались весьма быстро. Еще в феврале состоялся одновременный «отпуск» Д.И. Вишневецкого на Донец для нападения на Керчь и другие крымские улусы и Д.Ф. Адашева — на Днепр. Затем на Дон был послан воевода И. Вешняков. Предполагался сбор русских войск во главе с Иваном IV для движения «под Крым». Речь шла о подготовке крупного фронтального столкновения русских и крымских сил. Поход носил явно наступательный характер. Русские войска должны были концентрироваться в верховьях Дона, Между тем в предшествующие годы главное внимание для разведывания «дороги на крымские улусы» уделялось именно бассейну Днепра. Можно предположить, что в Москве ожидали там выступления войск Польско-Литовского государства, надеясь на благоприятный исход проходивших тогда в Москве русско-польских переговоров, а также на то, что действия Вишневецкого все же спровоцируют конфликт между королем и ханом. Однако неблагоприятный исход переговоров привел к отказу от похода. Можно предположить, что несколько месяцев весны и лета 1559 года Иван IV и его советники подумывали о большой войне против Крыма16. Операции на Днепре и Дону развивались успешно. Русское государство, казалось, намеревалось проводить политику «активной обороны», что могло бы исключить ежегодные крымские набеги.

Таким образом, второй год Ливонской войны ознаменовался пиком военно-политической конфронтации между Москвой и Крымом. Однако антикрымская политика зависела от отношений Москвы с Польско-Литовским государством и от успеха одновременного решения балтийской проблемы и южного вопроса.

Отношения России с Польско-Литовским государством и план союза против Крыма. Отношения с Польско-Литовским государством на протяжении всего XVI века играли ключевую роль во внешней политике России. В 50-х годах они имели особое значение. Перед русской дипломатией стояла трудная задача: с одной стороны, воспрепятствовать возможному сближению Сигизмунда II Августа с Девлет-Гиреем I и по возможности создать предпосылки для политического сотрудничества в борьбе против Крыма; с другой стороны, нейтрализовать возможное вмешательство Польско-Литовского государства в балтийский вопрос, что для, Москвы могло иметь самые тяжелые последствия. Причем эти задачи русская дипломатия должна была реализовать в условиях, когда основная проблема русско-польских отношений — вопрос о судьбе западнорусских земель, входивших в состав Пол ьско-Литовского государства, — продолжала вызывать наиболее острые противоречия и стороны были далеки от компромисса. Внешним проявлением неопределенности русско-польских отношений являлся, как известно, вопрос о признании королем Сигизмундом II Августом царского титула Грозного. Так было во время русско-польских переговоров 1552 года, когда вопрос о продлении перемирия был поставлен русской стороной в зависимость от признания королем царского титула Грозного. Однако в середине 50-х годов в условиях острого противоборства с Крымом русская дипломатия начинает поиск путей к союзу с Великим княжеством против «неверных». Исследователь Б.Н. Флоря аргументированно показал, что начало этих попыток относится к 1554 го ду17. Вслед за ратификацией в апреле 1554 года Сигизмундом II Августом договора о перемирии на шесть лет русским посольством был поставлен пока еще в неопределенной форме вопрос о союзе против турок. Однако польская сторона не изъявила готовности к обсуждению этих вопросов. В сентябре 1554 года в Вильно был отправлен гонец с извещением о переходе под русский протекторат Астрахани. Ему предписывалось вновь неофициально поднять этот вопрос. В январе 1555 года при приеме посланника Ю. Тышкевича в Москве вопрос был поставлен в официальном порядке. Однако и на этот раз польская сторона, по существу, уклонилась от переговоров.

Следующий дипломатический демарш был предпринят в январе 1556

года при переговорах об очередном продлении перемирия. Однако польская сторона опять уклонилась от обсуждения этих вопросов. Король не намерен был отказываться от своих тесных связей с Крымом. Настойчивые попытки русской дипломатии вызывали недоверие в Вильно. Русская дипломатия вновь подняла вопрос о союзе против Крыма с Польско-Литовским государством в 1558 году* но международная обстановка уже изменилась. В январе того же года началась Ливонская война. Предвидя как угрозу вмешательства в этот конфликт Польско-Литовского государства, так и опасность вмешательства татар в Ливонскую войну, а тем более их союз с Польшей, правящие круги Русского государства приходят к мнению о необходимости новых дипломатических шагов. Набег калги Мухаммед-Гирея на южные области Польско-Литовского государства зимой 1557/58 года, казалось, давал возможность русской дипломатии достичь успеха.

Уже 19 февраля 1558 г. к Сигизмунду II Августу был послан гонец Р.В. Олферьев, который должен был предложить королю «помощь против наступающих против него крымских татар». В инструкциях Р.В. Олферьеву содержалось, кроме того, предложение «вечного мира» между двумя государствами. Как показали последующие события, начало Ливонской войны привело к усилению в правящих кругах Польско-Литовского государства позиции противников ан- тикрымского соглашения с Москвой. Но тогда, в начале 1558 года, Москва еще испытывала определенные надежды в отношении возможности такого соглашения.

Миссия Р.В. Олферьева вызвала при дворе Ивана IV оптимистические настроения, тем более что крупные феодалы Украины явно благосклонно отнеслись к возможности русско-польского союза против Крыма. Отражением этих настроений явилась картина преувеличенных успехов Р.В. Олферьева, содержащаяся в официальной великокняжеской летописи. Мнение украинских феодалов было в ней представлено как мнение всей польской знати, якобы заявившей русскому гонцу, что «король добре хочет добрым миром мирится и на крымского стоять». В действительности ответ Сигиз- мунда II Августа Ивану IV не содержал ничего конкретного, кроме обещания вскоре прислать посольство для переговоров. Тем не менее, по мнению Б.Н. Флори, общий итог переговоров Р.В. Олферь- ева в Вильно был положительный, так как русские предложения о союзе формально не были отклонены18.

Представляется, однако, что Сигизмунд II Август хотел выиграть время. По настойчивости, с которой польские вельможи выспрашивали русского гонца о прибытии в Москву нового крымского посла, можно было судить об озабоченности в Вильно возможностью русско-крымского «замирения». В скором времени, при переговорах с Москвой, не отвергая формально возможности антикрымского союза, польская дипломатия обращается для нейтрализации Крыма к своему традиционному средству — принесению жалоб султану. Хотя Р.В. Олферьев и отвечал польским вельможам, что «царь и великий князь для христианства с царем миру не похотел и посла своего не послал», опасения польской стороны имели под собой основания, ибо польская разведка доносила о прибытии в Москву нового крымского посла. Кроме того, Р.В. Олферьев вынужден был подтвердить факт «отпуска» Д. Вишневецкого на Днепр. В этих условиях король счел нужным активизировать дипломатические контакты с Крымом.

В апреле 1558 года Сигизмунд II Август направил с отпущенным крымским гонцом Мухеддином инструкции своему послу в Крыму Довкирду, в которых содержалось указание принять ряд срочных мер для смягчения крымско-польских противоречий. Так, посол должен был продемонстрировать стремление польской стороны возложить ответственность за набег калги Мухаммед-Гирея в конце 1557

года исключительно на действия Д. Вишневецкого «з людьми московского». Сигизмунд II Август готов был также проявить понимание возможных активных действий крымцев в низовьях Днепра против этого «слуги московского». Таким образом, польская сторона считала, что действия Вишневецкого создают излишние трудности на южных рубежах страны. Не верили в Вильно и в готовность Ивана IV пойти на серьезный конфликт с Крымом. Там были прекрасно осведомлены о том, что, столкнувшись с действиями Вишневецкого на Днепре, Девлет-Гирей I попытался отчасти смягчить противоречия с Москвой. Предложения, переданные новым послом Ян-Болдуем в начале 1559 года, были отвергнуты. Король не давал явно отрицательного ответа на предложения Ивана IV, стремясь использовать их при переговорах о продлении перемирия, что ярко проявилось летом 1558 года. Тем не менее русская сторона была настойчива. Для Москвы оказалось жизненно важным вовлечь Польско-Литовское государство в конфликт. Определенные предпосылки для этого складывались в результате действий Вишневецкого на Днепре. Явное участие подданных короля в его походах не могло не отразиться на польско-крымских отношениях. К тому же в окружении Ивана IV сознавали опасность обострения русско-польских противоречий в Ливонии. По мере того, как они усиливались, русская дипломатия все более активно стремилась навязать польской стороне обсуждение вопросов войны против врагов христианства.

Перелом в попытках русской дипломатии достичь антикрымско- го союза с Польско-Литовским государством произошел в марте 1559

года, когда в Москву прибыло «великое посольство» во главе с Ян-Боддуем. Противоречия между двумя государствами по балтийскому вопросу к тому времени достигли такой остроты, что делали невозможным политическое соглашение, направленное против Крыма. Но переговоры все же состоялись, их ход показал нереальность планов русской дипломатии. A.A. Новосельский указывал, что во время переговоров поляки выдвинули два возражения против антикрымского союза с Москвой, которые оказались в конечном счете непреодолимыми: возможность вмешательства Порты в польско-крымский конфликт и нереальность в этом случае эффективной помощи Польше со стороны Русского государства. Исследуя ход переговоров, A.A. Новосельский указал на объективную незаинтересованность Москвы в успешной борьбе Польши против Крыма, что изначально обрекало на неудачу любую попытку заключения союза между двумя государствами19. Иной точки зрения придерживается Б.Н. Флоря. Он считает, что главной причиной срыва переговоров явилась незаинтересованность литовской магнатерии в ослаблении или даже уничтожении Крымского ханства, которое она рассматривала «как возможного союзника в борьбе за сохранение своего господства над белорусскими и украинскими землями»20.

Однако, на наш взгляд, все эти причины имели в конкретных обстоятельствах 1559 года второстепенный характер. Первопричиной срыва русско-польских переговоров, в успех которых мало кто верил, явился балтийский вопрос. Ведь польское посольство отвергло не только проект союза против «неверных», но и предложения «вечного мира». Польская сторона справедливо расценила эти предложения как стремление Москвы связать руки коралю в преддверии начала решающей фазы борьбы за Прибалтику. Провал переговоров 1559

года, во время которых польские послы впервые за много лет подняли вопрос о возвращении Смоленских земель, — все это стало симптомом усиления русско-польских противоречий. Отказ Поль- ско-Литовского государства от антикрымского союза был оправдан. Русская дипломатия выдвигала эти вопросы еще в 1560 году, но без всякой надежды на успех. Неудача русской дипломатии серьезно сказалась на дальнейшем ходе антикрымских операций на рубеже 50-х и 60-х годов.

Отказ от активной политики на юге. Отход Ивана IV от проведения активных операций против Крыма осуществлялся не одномоментно, а постепенно, по мере того как становилась нереальной перспектива русско-польского соглашения против Крыма, вырисовывалась ненадежность Большой Ногайской орды и происходила потеря баз для проведения антикрымских акций на Дону, Днепре и в Западной Черкесии. В начале 1560 года намечался ряд крымских операций. В феврале «на черкасы» был отпущен Д. Вишневецкий, которому было поручено «промыпшяти над крымским царем». По мнению Е.Н. Кушевой, обстоятельства отправления «кондотьера» позволяют судить, что речь шла об установлении военно-политичес- кого контроля над Западной Черкесией для организации действий против Крыма21. Это подтверждается анализом инструкций, данных русскому послу П. Совину к Исмаилу, где речь идет об организации нападения на Крым с трех сторон: с Днепра, Дона и Северного Кавказа. В мае состоялся отпуск на Дон Тягрибердея-мирзы. Вместе с ним был послан Даниил Чулков в сопровождении «казаков многих», с тем чтобы промышлять «крымские улусы». В отличие от прошлого года, антикрымские операции не принесли сколь-либо значительных результатов, за исключением успешных набегов И.Д. Вишневецкого под Азов зимой 1560/61 года. В результате в течение 1560 года прекратились значительные крымские набеги. Ддя Ивана IV это было исключительно важным в момент возобновления в начале года крупных военных операций в Прибалтике (Ливонская война), продолжавшихся вплоть до поздней осени.

Но одновременно возрастала внешнеполитическая изоляция Русского государства. На 1560 год пришлись неудачные акции русской дипломатии, старавшейся предотвратить вступление Польско- Литовского государства в Ливонскую войну. Фактически операции против Крыма на Днепре в этих условиях становились малореальными. Кроме того, уже в конце 1560 года — начале 1561 года появились признаки того, что возможности для проведения антикрымской политики на юге могут быть подорваны, что было главным образом связано с отказом Исмаила от выполнения своих союзнических обязательств. Его осеннее выступление против Крыма не состоялось, и в 1561 году ярко проявилась тенденция к отказу Больших ногаев от участия в борьбе против крымских татар.

В 1561 году операции против Крыма проводились только укрепившимся в Западной Черкесии Д. Вишневецким. Однако развитие событий на Северном Кавказе вынудило его осенью покинуть Черкесию. В сентябре он уже находился на Днепре на Монастырском острове. Но планы «кондотьера» меняются: он собирается вернуться на службу к Сигизмунду II Августу. 1561 год ознаменовался постепенной потерей всех баз для проведения операций против Крыма. В Прибалтике приближалось вступление Польско-Литовского государства в войну. Срок перемирия с ним истекал в начале 1562 года, и все попытки продлить его были заведомо обречены на провал, что наглядно показали русско-польские переговоры 1561-1562 годов. Напротив, в этот период у Сигизмунда II Августа все более рельефно просматривается тенденция использовать угрозу крымских набегов для облегчения борьбы за Ливонию.

Таким образом, военно-политическое давление на Крым в 1556- 1561 годах стало уменьшаться по причинам объективного характера. К концу 1561 года в условиях угрозы начала войны с Сигизмун- дом II Августом Ивану IV необходимо было пересмотреть свою политику в отношении Крыма. *

* *

Итак, Русское государство стояло перед необходимостью радикально пересмотреть цели своей внешней политики на южном направлении. Вплоть до начала 60-х годов развертывание военно- политической конфронтации с Крымом в целом осуществлялось в рамках реальных возможностей русского оружия и дипломатии. Существовали потенциальные союзники в лице дружественных черкесских князей и ногайских мурз. Можно было опираться на поддержку сил» заинтересованных в борьбе против Крыма, в Польско-Литовском государстве. По мере втягивания страны в конфликт из-за Ливонии крымский вопрос приобретал все более опасный характер. Объективные условия мешали правительству Ивана IV поддерживать свое влияние в сопредельных с Крымом регионах, использовать территории Польско-Литовского государства для проведения антикрымских операций. Политика «активной обороны» против Крыма исчерпала себя и должна была уступить место методам дипломатического урегулирования. Вместе с тем перед русской дипломатией по-прежнему стояла задача поддержания своего влияния на Северном Кавказе и в Ногайской орде. Однако отныне главной целью внешней политики России на южном направлении стало предотвращение вмешательства Крыма в ход Ливонской войны в интересах Польско-Литовского государства. В этих условиях особое значение должны были неизбежно приобрести отношения с Османской Портой.

<< | >>
Источник: Коллектив авторов. История внешней политики России. Конец XV — XVII век (От свержения ордынского ига до Северной войны). — М.: Междунар. отношения. — 448 с., ил. — (История внешней политики России. Конец XV в. — 1917 г.) (Институт российской истории РАН).. 1999

Еще по теме 2. От противостояния с Крымом к борьбе за Ливонию:

  1. Глава I ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ РУСИ С ДРЕВНЕЙШИХ ВРЕМЕН ДО XV ВЕКА
  2. Глава II МЕЖДУНАРОДНЫЕ СВЯЗИ РОССИИ В 70-е ГОДЫ XV — ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XVI ВЕКА
  3. 2. От противостояния с Крымом к борьбе за Ливонию
  4. 5. Руководители Приказа, его видные сотрудники
  5. АБСОЛЮТИЗМ В ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ
  6. Вхождение в Европу.
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -