<<
>>

1. Наследие Ивана IV и внешняя политика Бориса Годунова

Как справедливо пишет российский историк Р.Г. Скрынников, «поражение в Ливонской войне надолго подорвало внешнеполитические позиции России. Навязанная стране система мирных соглашений не гарантировала ей длительного и прочного мира»1.

По-прежнему неспокойно было на границе с Крымом.

Южные рубежи Московского государства защищало донское казачество. Во второй половине XVI века началось формирование донских войск. Казаки, обороняя русские границы, часто без правительственного ведома совершали нападения на своих соседей — крымцев, турок, ногайцев, требовавших, чтобы казаков увели с Дона. Правительство отвечало, что на Дону живут «люди вольные, русские, беглецы, на которых лежит опала государева». Но политика русского правительства в отношении казаков была двойственной. Борис Годунов уменьшил репрессии против них и продолжил политику Ивана Грозного, направленную на превращение казаков в служилое сословие. И в дальнейшем отношение к казакам, игравшим все возраставшую роль во внешней политике, оставалось двойственным2.

В начале 90-х годов обострились отношения России с Крымом. В 1591 году Казы-Гирей, фактически выступавший как союзник Швеции, совершил опустошительный набег на Москву. Однако участие крымцев в войне Турции с Венгрией заставило Казы-Гирея возобновить мир с Россией. Борис Годунов почувствовал некоторую уверенность в отношениях с Крымом. Результатом было сокращение численности войск на южных рубежах Русского государства и одновременно выдвижение оставшихся там полков дальше на юг.

В годы правления Федора (1584-1598 гг.) Россия, продолжая политику Ивана Грозного, пыталась решить балтийскую проблему. В результате похода к Нарве в 1590 году Ям, Копорье и Ивангород были возвращены России. В 1592 году русские войска были посланы к Выборгу, однако взять город не удалось.

Угроза польско-шведской коалиции заставила Россию отказаться от продолжения войны со Швецией. Для России не исчезала опасность со стороны Польши. В 1589 году польский королевский канцлер Ян Замойский выступил с пропагандой проекта завоевания Смоленска, Северских земель и осуществления унии двух государств.

В дальнейшем России удалось нормализовать отношения с Польшей. В 1592 году два государства заключили перемирие на двенадцать лет. При этом Россия отказывалась от претензии на эстонские города.

Однако личная уния Швеции и Речи Посполитой означала потенциальную угрозу возрождения антирусской коалиции в Прибалтике. Переоценив прочность этой унии, в 1595 году Россия заключила со Швецией Тявзинский мирный договор. К Московскому государству отходили города, занятые Швецией в 1580 году. Швеция брала на себя обязательство сохранять нейтралитет в случае русско- польской войны. Однако иностранные суда могли вести торговлю только в Ревеле и Выборге. Русские купцы тем самым были лишены прямых контактов с западноевропейскими купцами. Практически сохранялся балтийский барьер, возведенный Швецией против России. После начала польско-шведской войны в 1600 году Россия, осознав, что может добиться более выгодных условий, не ратифицировала Тявзинский мир. В то же время Россия была потенциальным союзником Швеции в борьбе с Польшей.

Россия, Речь Посполитая и Швеция имели на Балтике собственные территориальные интересы.

Все три государства претендовали на ливонские города. В принципе на бумаге были возможны союзы любых двух государств против третьего, эти варианты обсуждались, но в силу непримиримости интересов трех государств оказывались нереальными.

Рубеж столетий — 1599-1600 годы — отмечен значительным ростом русской дипломатической активности.

В 1602 году во время Виленских переговоров Россия заключила перемирие с Речью Посполитой. Однако вопрос о правах двух государств на шведскую Эстонию остался неурегулированным. Переговоры показали, что польская сторона не готова отказаться от претензий на Прибалтику. Союз России и Речи Посполитой стал невозможен. Разногласия России с Польшей и Швецией оказывались сильнее, чем общие русско-польские и русско-шведские интересы. Ни Польша, ни Швеция не бьши готовы делить с Россией «балтийский пирог». В ответ на обращения России они предъявляли к ней собственные претензии. В такой ситуации русская политика зачастую оказывалась непоследовательной.

Россия испытывала определенные опасения по поводу возможного сближения Швеции и Речи Посполитой в борьбе против Московского государства.

Для достижения своих целей в Прибалтике Борис Годунов попытался заключить союз с Австрией. В обмен на поддержку Империи в борьбе со Швецией Россия пыталась установить свой или — несколько позже — русско-австрийский протекторат над Ригой и Нарвой с округами.

Русский царь надеялся на союз с эрцгерцогом Максимилианом против Речи Посполитой. В 1599 году в Австрию было отправлено посольство А. Власьева для переговоров о совместных действиях России и Империи с целью возведения эрцгерцога на польский престол и об установлении русского влияния в Польше. Москва предлагала брак между Максимилианом и дочерью Бориса Годунова Ксенией. Чтобы заинтересовать Австрию, послы должны были говорить, что в случае смерти царя русский престол перейдет к Ксении и Максимилиану. На переговорах стало ясно, что в России недостаточно хорошо понимали расстановку политических сил.

Русская сторона не учитывала различий, которые существовали между политикой императора и политикой отдельных австрийских принцев. Император же исходил из того, что выступление против Речи Посполитой могло привести Австрию к конфликту с папой, а сама Австрия была занята борьбой с Турцией. Император Рудольф II позаботился о том, чтобы поставить переговоры Максимилиана и Власьева под свой контроль. Переговоры закончились неудачно.

В дальнейшем, поняв, что русско-австрийский альянс не состоится, Борис Годунов не поддержал союз Империи с ганзейскими городами. Когда в 1603 году послы Любека обратились к русскому царю с просьбой передать английские привилегии ганзейцам, Борис Годунов, напротив, подтвердил английские торговые привилегии.

Экономическая политика России сводила на нет габсбургский план балтийской блокады.

Русская политика вскоре зашла в тупик. Используя русско-польские противоречия, Швеция сохранила свои позиции на Балтике3.

Борису Годунову удалось укрепить свою власть в Ногайской орде. Был утвержден ее сюзеренитет. Однако активизация Москвы на балтийском направлении неизбежно вела к пассивности на юге. Россия сохраняла мирные отношения с Османской империей. В то же время Речь Посполитая и Австрия видели в лице России естественного союзника в борьбе с Турцией и татарами. В 1595 году в Москве побывал австрийский посол М. Варкоч, заключивший с Россией союз против Турции. Россия на это пошла во имя решения балтийского вопроса.

Одновременно Борис Годунов боялся польско-крымского союза, направленного против России, и отправлял в Крым посольства с целью закрепить дружеские отношения. Потеряв надежду на сотрудничество с Польшей* царь решил улучшить отношения с Турцией.

В 1601 году в Англии московские послы Г.И. Микулин и И, Зиновьев должны были просить, дабы англичане не поддерживали Австрию против Турции4. В то же время, в 1601-1602 годах, ездившие в Речь Посполитую М.Г. Салтыков-Морозов и В.Т. Татищев говорили о возможности русско-польского союза против Турции, чтобы «тех бедных и неволных крестьян, которые много лет в великой беде и в нуже пребывают, из рук бесерменских высвободили»5. Как видим, и политика Московского государства по отношению к Порте была непоследовательной.

В основном Борисом Годуновым двигало желание решить балтийскую проблему. Однако при противоречиях России с Польшей и Швецией и при слабой заинтересованности Австрии в балтийской проблеме царь не мог найти надежных союзников. Результат — обращенные к разным странам конъюнктурные предложения, за которыми ничего реального не стояло. Борис Годунов не смог выработать последовательной линии действий, его внешняя политика оказывалась противоречивой. Он колебался между Речью Посполи- той и Швецией, между католиками и протестантами.

В России разразился голод. Обострившийся в связи с ним экономический и социальный кризис лишал правительство возможности проводить активную внешнюю политику, а тем более вести войны. Пожалуй, Борис Годунов, принимая политические решения, не имел сколь-либо широкого круга людей, на мнение которых он мог бы опереться: не случайно в период его правления практически не созывались Земские соборы, ставшие в последующие годы неотъемлемой частью русской политической жизни.

В то же время, поскольку Борис Годунов пришел к власти не как представитель династии, а по приговору Земского собора, царь не обладал достаточным авторитетом, чтобы единолично принимать решения, которые не возбуждали бы недовольства оппозиционно настроенных бояр.

У бояр вызывала возмущение ориентация Бориса Годунова на Запад; им казалось невыносимым, что царь великой православной державы допускал возможность брака своей дочери с католиком или протестантом. Показательна реакция бояр на происходящее. Борис Годунов в политических целях — во имя русско-датского союза — обсуждал вопрос о браке Ксении с датским принцем Хансом. По прибытии в Москву герцог заболел и умер. Пока же лежал больным, был удостоен посещения царя. Живший в России голландский купец И. Масса писал: «Московитам было не по сердцу такое унижение царя, и они в глубине души сильно роптали, некоторые тайком говорили, что царь, посетив больного язычника, чрезвычайно умалил свою честь, и полагали, что он поступил так, лишившись разума, ибо они считают своего царя за высшее божество; некоторые вельможи также были весьма раздосадованы тем, что иноземец и нехристь, каким они почитают всякого иноземца, будет властвовать в их стране и женится на царской дочери, да и они, верно, желали ему смерти, но не смели много говорить»6.

Вопрос о династических браках, о возможности возведения на русский престол чужеземцев в той или иной форме возникал ПОг стоянно. С одной стороны, династические браки и случаи, когда иностранцы становились монархами, были в то время широко распространены в Европе и использовались различными государствами для решения определенных политических задач. Такое понимание цели династического брака было близко и Борису Годунову. Речи А. Власьева о браке Максимилиана и Ксении произносились лишь во имя заключения русско-австрийского союза.

С другой стороны, в условиях, когда Московское государство было ослаблено, а сын царя отличался болезненностью, подобные разговоры приобретали иной оттенок: у иностранных держав возникали планы колонизации России, установления ее политической зависимости от соответствующих европейских государств.

Таким планам способствовали и отставание России в общественно-экономическом развитии, и ее цивилизационные отличия от других европейских государств (западнические установки Бориса Годунова, вероятно, способствовали созданию впечатления, что в России есть элита, заинтересованная в европеизации страны). Австрийский посол Лука Паули, побывавший в России осенью 1604 года, то есть уже после того, как самозванец начал поход на Москву, писал императору, что Борис Годунов хочет привести страну в лучшее состояние, освободить, согласно немецким обычаям, людей от тягот, даровать большим городам свободу, полицию и порядок, для поддержания суда ввести гражданское управление7. Конечно, у царя не было реальных планов преобразования страны, особенно в условиях начавшейся Смуты. Однако Борис Годунов мог положительно отзываться об австрийских порядках, задумываться о возможности их заимствования Русским государством. Возникшие у европейских государств представления о России как об объекте возможной колонизации сыграли важную роль в дальнейших событиях.

Все более небезопасным становилось для России соседство Речи Посполитой. Экономический спад в Польше порождал в шляхетской среде мысль о том, что благоденствие страны может быть восстановлено в результате освоения новых земель на востоке, то есть в результате экспансии, направленной против России. Существовали планы колонизации России легитимными методами, путем слияния двух государств. Отправленный в Москву в 1600 году польский посол Л. Сапега предлагал заключить между Россией и Речью Посполитой военный союз, который предусматривал ведение двумя государствами общей внешней политики. В соответствии с проектом в случае смерти русского царя польский король мог быть возведен на московский престол и, наоборот, если умирал монарх Речи Посполитой, царь мог быть избран польским королем. Если второй вариант, когда выборы короля зависели от решения сейма, был крайне мало вероятен, то первый, напротив, получал шансы на реализацию в случае смерти Бориса Годунова. При этом Россия оказывалась бы в политической зависимости от Польши. Проект, предложенный Л. Сапегой, предусматривал, что польская шляхта получит равные права с русским дворянством и тем самым ей откроется доступ к русским землям. Поляки ратовали за беспрепятственную пропаганду в России католичества. Но польский план был отвергнут русской стороной.

Одновременно в Речи Посполитой существовало антигабсбург- ское течение, представители которого сформулировали программу политического сотрудничества с Россией. Обсуждался вопрос о русском браке корунного канцлера Замойского и Ксении*.

Вскоре отношения Москвы с Польшей приняли иной оборот. В 1603 году на окраине России, на Дону, появился Лжедмитрий (Гришка Отрепьев). В Москве стали известны его связи с князем

А. Вишневецким, который претендовал на русские городки на левобережье Днепра. Угрожающе выглядел возможный союз самозванца с Крымом.

Интригой Отрепьева воспользовался Ю. Мнишек, воевода Сан- домирский, староста Львовский и Самборский. Он согласился на брак самозванца со своей дочерью Мариной. Будущий брак стал поводом для обращения самозванца в католичество. Обещания Мнишека относительно того, что Лжедмитрий примет католичество, привлекли к интриге внимание Сигизмунда III. Польский король, выступавший за вооруженную экспансию, попрал волю сейма, не хотевшего войны с Россией, и обещал самозванцу поддержку.

В окружении короля приобрели популярность идеи насаждения в Москве католичества. Эти мысли были с энтузиазмом встречены в Риме и Кракове. После беседы с папским нунцием Рангони, в марте 1604 года, переход Отрепьева в католичество состоялся. Отрепьев заключил с Сигизмундом III договор, согласно которому самозванец уступал королю шесть городов Чернигово-Северской земли, Мнишеку — остальную часть Северской земли, Смоленщину. Сигизмунд III проводил двуличную политику, не идя на открытый разрыв с Россией.

В сентябре 1604 года Борис Годунов отправил в Речь Посполи- тую посника Григория Огарева, с тем чтобы он изобличил самозванца. Огарев говорил о нарушении Речью Посполитой мира во время размежевания границ, о «задорах и обидах великих» с польской стороны, о претензиях Вишневецких на Прилуцкое и Снетино, «вечную отчыну наших великих господарей». Однако посольство не дало реальных результатов,

В поисках союзников Борис Годунов отправил посольства в Австрию, Бранденбург, Крымское ханство, Ногайскую орду. В ноябре 1604 года царь послал императору Рудольфу письмо, в котором говорилось о «нехристианских ссорах», затеваемых польским королем Сигизмундом III9.

Однако Австрия, по-прежнему заинтересованная в России лишь как в потенциальном союзнике в борьбе против Турции и Крыма, была склонна выступить на стороне Польши, а Крым и Ногаи в условиях Смуты хотели поживиться за счет России.

<< | >>
Источник: Коллектив авторов. История внешней политики России. Конец XV — XVII век (От свержения ордынского ига до Северной войны). — М.: Междунар. отношения. — 448 с., ил. — (История внешней политики России. Конец XV в. — 1917 г.) (Институт российской истории РАН).. 1999

Еще по теме 1. Наследие Ивана IV и внешняя политика Бориса Годунова:

  1. Глава 2 «ЗЕМСКАЯ» ПОЛИТИКА БОРИСА ГОДУНОВА
  2. 6. Итоги внешней политики Ивана IV Грозного
  3. Глава III ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ИВАНА IV ГРОЗНОГО
  4. Глава III. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ИВАНА III
  5. Глава IV. ВНУТРЕННЯЯ ПОЛИТИКА ИВАНА III
  6. Коллектив авторов. История внешней политики России. Конец XV — XVII век (От свержения ордынского ига до Северной войны). — М.: Междунар. отношения. — 448 с., ил. — (История внешней политики России. Конец XV в. — 1917 г.) (Институт российской истории РАН)., 1999
  7. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА СССР — ПОЛИТИКА БОРЬБЫ ЗА МИР, ПРОТИВ ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКОЙ АГРЕССИИ
  8. IV. Общая внешняя политика и политика безопасности
  9. 4. Разногласия в правящих кругах Западной Германии по вопросам внешней политики. Отставка Аденауэра. Политика правительства Эрхарда
  10. КРИЗИС АМЕРИКАНСКОЙ «ПОЛИТИКИ СИЛЫ». ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА США В 1956—1964 гг.
  11. 2. Лжедмитрий в России. Его внешняя политика
  12. Полномочия в области внешней политики
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социология политики - Сравнительная политология -