<<
>>

§ 3. Уголовно-процессуальные функции,место уголовного преследования в системе этих функций

  Появление в отечественной науке уголовного процесса учения об уголовно-процессуальных функциях связано с проведением в России судебной реформы 1864 г. и утверждением принципа состязательности в качестве основополагающего принципа уголовного судопроизводства.

Впервые исследования данной проблемы были предприняты в трудах известных русских ученых-процессуалистов И. Я. Фой- ницкого и В. Л. Случевского, которые относили функции к общеправовым и, более того, к общенаучным понятиям.

В советский период возрожденное М. С. Строговичем учение об уголовно-процессуальных функциях было развито Я. С. Аварах, Л. Б. Алексеевой, А. Д. Бойковым, М. М. Выдрей, А. П. Гуляевым, В. Г. Даевым, В. С. Зеленецким, 3. 3. Зинатуллиным, Л. Д. Кокоревым, А. М. Лариным, П. А. Лупинской, Я. О. Мото- виловкером, В. П. Нажимовым, И. Л. Петрухиным, Р. Д. Рахуно- вым, А. Л. Ривлиным, В. М. Савицким, Ф. Н. Фаткуллиным, П. С. Элькинд, М. Л. Якубом, Н. А. Якубович. Среди современных процессуалистов исследованию данной проблематики посвятили работы Т. Н. Радько, В. А. Толстик, А. Г. Халиулин, В. А. Чернышев.

Однако особая теоретическая сложность вопроса об уголовно-процессуальных функциях не позволила и на сегодняшний день сформировать единый научный подход к определению сущности, содержанию и социальной направленности уголовнопроцессуальных функций[65]. Как справедливо заметил Л. Д. Кокорев, «видимо, нет в теории уголовного процесса иной проблемы, столь дискуссионной, как эта»[66].

Вместе с тем проблема научной трактовки уголовно-процессуальных функций как правового явления принадлежит к числу центральных и наиболее значимых в науке уголовного процесса. С ней связан целый комплекс чрезвычайно важных вопросов науки и практики уголовного процесса, например таких, как характер и содержание ряда принципов процесса, структура самого процесса, его правовая природа и социальная направленность.

Кроме того, знание и правильное использование закономерностей осуществления процессуальных функций во многом предопределяют эффективность функционирования всей уголовно-процессуальной системы в целом.

В настоящее время очевидно, что серьезное исследование проблемы уголовно-процессуальных функций, направленное на формирование единого подхода к их пониманию, невозможно ограничивать рамками уголовного процесса, необходимы глубокие межотраслевые разработки с привлечением достижений смежных правовых наук, а также других гуманитарных отраслей человеческого познания.

В рамках юриспруденции понимание правовых функций (функций права) является различным. Одними авторами они определяются как «обусловленные социальным назначением направления правового воздействия на общественные отношения»[67]. Другие определяют функцию как конкретную роль субъекта права[68]. При этом, на наш взгляд, заслуживающим внимания представляется мнение М. П. Кан, полагающей, что понятие направления деятельности (воздействия, регулирования) нельзя противопоставлять понятию роли субъекта, однако более точным будет определять функцию через понятие направления, чем через понятие роли[69].

Теория права дает представление о системе функций права, которую образуют четыре группы функций: общеправовые функции, отраслевые функции, функции правовых институтов и функции норм права[70].

Следуя этой классификации, уголовно-процессуальные функции необходимо отнести к отраслевым функциям (специфическим для отрасли уголовно-процессуального права, присущим уголовно-процессуальному праву как таковому). При этом, если исходить из того, что функции — это направления правового воздействия, следует прийти к выводу, что уголовно-процессуальные функции представляют собой специфическую форму реализации общеправовых функций — регулятивной и охранительной. Что же касается понимания функций как специального назначения и роли субъектов права, исходя из него формулирование сколько-нибудь внятного понятия отраслевых уголовнопроцессуальных функций оказывается затруднительным.

Сказанное с очевидностью свидетельствует о необходимости четко разграничивать уголовно-процессуальные функции и функции органов и лиц, участвующих в уголовном процессе. При этом характерны следующие их отличительные признаки.

Во-первых, в отличие от уголовно-процессуальных функций функции органов и лиц, участвующих в уголовном процессе, распространяются и за пределы уголовного процесса. Например, за пределами уголовного процесса осуществляются деятельность: суда по рассмотрению гражданских и административных дел; прокурора по реализации многих функций, предусмотренных Законом о прокуратуре; милиции, когда она выступает не в качестве органа дознания, а, например, как субъект оперативно-розыскной деятельности.

Во-вторых, в уголовном процессе одну и ту же функцию могут реализовывать органы и лица, имеющие за пределами конкретного уголовного процесса совершенно различные направления деятельности. Например, прокурор и адвокат, участвующий в качестве представителя потерпевшего, выполняют в данном конкретном процессе функцию обвинения, а за пределами этого процесса они представляют противостоящие стороны.

Изложенные выводы свидетельствуют о том, что понятие «уголовно-процессуальные функции» не тождественно понятию «процессуальные функции органов», например «функции суда», «функции прокуратуры», «функции адвокатуры». Уголовно-процессуальные функции определяются содержанием уголовно-процессуального законодательства, в то время как функции органов и лиц, участвующих в уголовном процессе, могут определяться законами о деятельности этих органов и лиц. Это, например, Федеральный закон от 20 августа 2004 г. № 113-ФЗ «О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации», Закон о прокуратуре, Федеральный закон от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (далее — Закон об адвокатуре).

Как было отмечено выше, в юридической литературе не сформировалось единого мнения ни по вопросу о понятии уголовно-процессуальных функций, ни по вопросу о характере и количестве этих функций[71].

В теории уголовного процесса под функциями чаще всего понимаются отдельные направления уголовно-процессуальной деятельности[72]. «Уголовно-процессуальная деятельность, — как писал М. С. Строгович, — сложная деятельность, сложная в том смысле, что она имеет определенные стороны, определенные направления, не совпадающие друг с другом и не поглощаемые друг другом. Эти отдельные стороны уголовно-процессуальной деятельности называются уголовно-процессуальными функциями»[73].

Обозначенную выше позицию разделял В. М. Савицкий, который в своей обстоятельной монографии о государственном обвинении указал, что «функция характеризуется именно направлением деятельности»[74]. Несколько позже этот вывод поддержал и развил А. М. Ларин, полагающий, что «уголовно-процессуальными функциями называют предусмотренные законом направления, виды процессуальной деятельности, различаемые с точки зрения непосредственных правовых целей»[75].

Несколько иначе к определению понятия уголовно-процессуальных функций подходит Н. А. Якубович. Она предлагает понимать их как осуществляемую участниками уголовного процесса деятельность, характер и содержание которой установлены законом в зависимости от процессуального положения участников (их роли и назначения) в процессе, направленную на решение стоящих перед ними задач уголовного судопроизводства, отстаивание процессуальных интересов или выполнение процессуальных обязанностей[76]. Как видим, и это было отмечено в литературе, автор недалеко отошел от определения функций как направлений деятельности[77].

Менее убедительной представляется точка зрения процессуалистов, определяющих уголовно-процессуальные функции как часть процессуальной деятельности и, более того, как вид деятельности участников уголовного процесса[78], поскольку такой подход не позволяет отличить процессуальную функцию от процессуальной деятельности. Между тем сопоставление понятий «функция» и «деятельность» влечет вывод об их неидентичности.

Деятельность — это универсальная категория, содержание которой раскрывается через другие понятия.

В структуру и содержание функции деятельность не включается, а сама функция рассматривается как внешняя необходимость, как фактор, детерминирующий деятельность[79]. Тем самым связь между функцией и деятельностью выражается в том, что функция предопределяет деятельность, а деятельность, в свою очередь, олицетворяет функцию. В этом смысле функция предшествует собственно деятельности. Деятельностью является то, что наступило, существует реально. В отличие от нее функция представляет собой реальную предпосылку деятельности и выражает закономерность ее атрибутивных характеристик[80].

Учитывая изложенное, представляется правильным определение уголовно-процессуальных функций, данное М. С. Стро- говичем[81], как основных направлений процессуальной деятельности. Именно такой подход позволяет выдержать границы между отраслевыми уголовно-процессуальными функциями (обвинения, защиты и разрешения дела) и функциями участников уголовного процесса (в частности, уголовного преследования, создания условий реализации прав и обязанностей участникам процесса).

Следует также учитывать, что, определяя функцию как направление правового воздействия или деятельности, необходимо каждый раз оговаривать это направление. Именно так можно обозначить направление деятельности, олицетворяющей функцию, и отличать функции одного порядка. Я. О. Мотови- ловкер справедливо отмечал, что «о функции как о направлении деятельности, а не о самой деятельности, правомерно говорить лишь после того, как мы к слову «функция» добавим ее характеристику»[82].

При всей сложности рассматриваемого вопроса следует согласиться с мнением Л. Б. Алексеевой, что существование в теории уголовного процесса понятия «уголовно-процессуальным функции» во многом углубляет характеристику процессуального положения участников процесса[83]. Более того, представляется, что введение в теорию уголовного процесса понятия «уголовнопроцессуальные функции» позволяет упорядочить многостороннюю процессуальную деятельность участвующих в процессе государственных органов, должностных лиц, а также иных участников процесса.

Преобладающей в теории уголовного процесса является точка зрения о наличии в уголовном процессе трех основных уголовно-процессуальных функций: 1) обвинение (или уголовное преследование); 2) защита; 3) разрешение дела[84].

Однако, как отмечалось в литературе[85], главный недостаток концепции трех основных функций заключается в том, что она не отражает всей полноты уголовно-процессуальной деятельности, оставляя в стороне деятельность значительного числа участников процесса. Не отрицая существования указанных трех основных функций, ряд авторов называют наряду с ними такие функции, как расследование, поддержание гражданского иска, возражение против иска[86], надзор за точным и единообразным исполнением законов в сфере уголовно-процессуальной деятельности[87]. П. С. Элькинд, помимо основных, в предложенной ею классификации функций выделяла вспомогательные и побочные функции. Вспомогательные функции, по ее мнению, выражаются, с одной стороны, в деятельности участников процесса, показания или заключения которых являются источниками доказательств, а с другой — в деятельности лиц,

так или иначе содействующих осуществлению следственных и судебных действий. Побочные функции, как считала П. С. Эль- кинд, выражены в деятельности гражданского истца, гражданского ответчика и их представителей1.

Весьма оригинальные суждения относительно уголовно-процессуальных функций высказывал М. А. Чельцов. В частности, он выделял судебную функцию, функцию надзора, осуществляемую прокуратурой, за точным применением закона и функцию расследования, осуществляемую органами следствия и дознания. М. А. Чельцов считал, что судебная функция состоит не только в рассмотрении и разрешении уголовных дел, но и «в обязанности активно действовать, принимая меры к возбуждению дела, установлению события преступления и лиц, виновных в его совершении, правильному применению уголовного закона, с тем чтобы каждый виновный был справедливо наказан и ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности»2.

Функция прокурорского надзора, по мнению М. А. Чельцо- ва, выполняет в уголовном процессе задачу обеспечения точного применения законов, а органы следствия и дознания осуществляют функцию расследования. Функцию обвинения как самостоятельную М. А. Чельцов отрицал, считая поддержание государственного обвинения в суде формой осуществления прокурорского надзора, а деятельность по раскрытию преступления и изобличению виновного — содержанием функции расследования. В то же время М. А. Чельцов признавал существование в качестве самостоятельной функции защиты, но не как деятельности, противостоящей обвинению, а как «имеющую государственное значение обязанность оказывать юридическую помощь гражданам»3.

А. М. Ларин говорит о существовании самостоятельной, но действующей только на досудебных стадиях процесса, функции процессуального руководства расследованием4. [88] [89] [90] [91]

М. П. Кан выделяет шесть процессуальных функций: 1) уголовное преследование; 2) защита; 3) разрешение дела; 4) исследование обстоятельств дела; 5) обеспечение участникам процесса их прав и законных интересов; 6) предупреждение преступлений[92].

А. Г. Халиулин приходит к выводу о существовании в современном российском уголовном процессе следующих основных уголовно-процессуальных функций: 1) уголовное преследование; 2) защита; 3) разрешение дела; 4) прокурорский надзор за точным и единообразным исполнением законов; 5) расследование; 6) гражданский иск; 7) защита против иска, а также дополнительных функций: 1) судебный контроль; 2) обеспечение прав и охрана законных интересов участников процесса; 3) оказание юридической помощи; 4) предупреждение преступлений; 5) вспомогательные функции[93].

Подводя своеобразный итог изложенному с позиции доктрины уголовного процесса и современного уголовно-процессуального законодательства, можно сделать вывод о том, что состязательная деятельность сторон уголовного судопроизводства в правовом государстве требует самостоятельности и независимости друг от друга таких основных функций уголовного процесса, какими являются функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела.

Обозначенные функции, в свою очередь, порождают функции различных субъектов процессуальной деятельности. Так, руководитель следственного органа, орган дознания, начальник подразделения дознания, дознаватель выполняют функцию уголовного преследования (в форме предварительного расследования), прокурор (но только в стадии расследования) реализует одновременно и функцию уголовного преследования, и функцию прокурорского надзора за точным и единообразным исполнением законов органами дознания и предварительного следствия. Гражданский истец и гражданский ответчик, их представители осуществляют на всех стадиях процесса функцию поддержания гражданского иска.

На наш взгляд, обоснованным является вывод о том, что функция обвинения реализуется в соответствующих процессуальных формах субъектами стороны обвинения на досудебных стадиях уголовного процесса. В суде функция обвинения на судебных стадиях реализуется в форме государственного или частного обвинения соответственно прокурором, потерпевшим, частным обвинителем и их представителями. Суд, рассматривая дело по существу, осуществляет функцию разрешения уголовного дела и создает равные условия сторонам процесса для реализации их функций.

Как верно отмечала П. А. Лупинская, уголовно-процессуальные функции различаются в зависимости от того, в каких стадиях — досудебных или судебных — ведется уголовный процесс[94]. Данный научный вывод имеет принципиальное значение в решении вопроса о соотношении функции уголовного судопроизводства с функциями органов и участников процесса, функции которых детерминируются функциями уголовного судопроизводства.

Здесь уместно добавить, что обозначенные выше функции не имеют исчерпывающего характера, так как в уголовном судопроизводстве есть и другие направления процессуальной деятельности, вытекающие из его основного назначения и основополагающих принципов уголовного процесса.

Многофункциональный подход побудил ряд авторов к упорядочению функций путем их классификации. Так, Н. А. Якубович предлагает разделить процессуальные функции на основные и дополнительные. При этом процессуальные функции, по ее мнению, будут иметь основной характер в том случае, если направленность процессуальной деятельности этого участника определяется одним из таких побудительных начал, как: задачи уголовного судопроизводства; субъективный процессуальный интерес; выполнение процессуальных обязанностей. В то же время, по мнению Н. А. Якубович, кроме основных, участник может выполнять и дополнительные функции. Они являются либо производными от основных, либо их осуществление обусловлено обязанностью оказывать содействие другим участникам процесса в реализации их функций, которые для них являются основными[95].

С такой позицией согласился А. Г. Халиулин, который в рамках проведенной им классификации уголовно-процессуальных функций на основные и дополнительные (как представлено выше) указал, что функции уголовного преследования и процессуального руководства расследованием могут являться как основными, так и дополнительными1.

Важным шагом в развитии учения об уголовно-процессуальных функциях было признание его законодателем. С принятием в 2001 г. УПК РФ функциональный подход стал легальным. Так, уже в ст. 5 УПК РФ определение понятия сторон дано через указание на выполнение участниками судопроизводства на основе состязательности функции обвинения (уголовного преследования) или защиты от обвинения. А в ст. 15 УПК РФ, раскрывающей принцип состязательности уголовного судопроизводства, названы три основные направления — функции уголовного процесса — обвинение, защита и разрешение уголовного дела с указанием на то, что они отделены друг от друга и не могут быть возложены на один и тот же орган или одно и то же должностное лицо.

Существенным является вывод о том, что общеправовые функции (регулятивная и охранительная) получают специфическую форму реализации в виде отраслевых уголовно-процессуальных функций, которые выражаются посредством деятельности участников уголовного процесса.

Как было отмечено выше, в действующем УПК РФ предусматриваются только три уголовно-процессуальные функции: обвинение (уголовное преследование), защита и разрешение дела. При этом законодатель исходит из тождества функции обвинения и уголовного преследования, что, по нашему мнению, не совсем правильно.

Обвинение как уголовно-процессуальная функция имеет весьма широкое содержание. Оно воплощается на основе законности и обоснованности в многогранной и по форме, и по содержанию процессуальной деятельности и охватывает как привлечение в качестве обвиняемого, так и ознакомление с обвинением, как проверку доводов обвиняемого на предмет его непричастности к совершению преступления, так и обеспечение соблюдения прав и законных интересов обвиняемого.

Обвинение предполагает не только составление и утверждение обвинительного заключения или акта, не только действия стороны обвинения в суде, но и отказ от него в случае неподтверждения обвинительного тезиса.

Что касается уголовного преследования, то обозначенная процессуальная конструкция, будучи процессуальной деятельностью, осуществляемой стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления, представляет собой исключительно функцию участников уголовного процесса со стороны обвинения, которая ограничивается только рамками изобличения лиц, совершивших преступления, и установления события преступления. В этом смысле, как мы полагаем, функция уголовного преследования охватывается отраслевой уголовно-процессуальной функцией обвинения и является одной из форм ее реализации.

Законодательно установлено, что функцию уголовного преследования со стороны государства осуществляют несколько субъектов: прокурор, следователь, руководитель следственного органа, орган дознания, начальник подразделения дознания и дознаватель (ст. 37—41 УПК РФ). Наряду с обозначенной функцией в УПК РФ названы и другие функции каждого из органов и должностных лиц, осуществляющих уголовное преследование.

Так, прокурор наряду с уголовным преследованием осуществляет надзор за процессуальной деятельностью дознания и предварительного следствия. Прокурор вправе и обязан вносить представления на незаконные и необоснованные судебные решения в вышестоящий суд, требуя оправдания незаконно осужденного, что, по нашему мнению, является не чем иным, как реализацией функции надзора за законностью судебных решений.

Все перечисленные функции могут рассматриваться в качестве самостоятельных функций прокурора как участника уголовного процесса, что тем не менее не делает их самостоятельными уголовно-процессуальными функциями уголовного процесса.

Следователь, помимо уголовного преследования, в процессе производства по уголовному делу обязан собирать, проверять и оценивать доказательства в целях установления всех обстоятельств предмета доказывания, в том числе оправдывающих подозреваемого или обвиняемого. Он, например, вправе признать доказательство недопустимым, что вряд ли можно признать элементом уголовного преследования. Другими словами, следователь обязан обеспечивать своей процессуальной деятельностью всестороннее, полное и объективное исследование всех обстоятельств дела. И эта его обязанность послужила основанием для жарких дискуссий процессуалистов по вопросу о том, какую уголовно-процессуальную функцию осуществляет следователь.

Так, В. М. Савицкий, помимо осуществления обвинительной деятельности, наделял следователя функцией защиты, основывая свою позицию на положениях о том, что следователь обязан обеспечить обвиняемому возможность защищаться от предъявляемого ему обвинения, выявить не только уличающие, но и оправдывающие обвиняемого обстоятельства, а также обстоятельства, не только отягчающие, но и смягчающие его ответственность[96]. Немного мягче позиция В. Д. Адаменко, который следователя, лицо, производящее дознание, прокурора и суд относит к субъектам косвенной функциональной защиты обвиняемого[97].

Против такой точки зрения возражала Н. А. Якубович. Она отмечала, что выяснение оправдывающих и смягчающих обстоятельств, так же как и обязанность следователя соблюдать все права обвиняемого на защиту, не означает, что тем самым следователь осуществляет деятельность по самой защите обвиняемого. Его обязанности, предусмотренные законом, являются в этом случае лишь гарантиями права обвиняемого на защиту, а не содержанием функции защиты[98].

М. П. Кан в связи с этим предлагает рассматривать деятельность следователя по обеспечению прав и охране законных интересов участвующих в деле лиц в качестве самостоятельной функции[99]. С указанной позицией согласился А. Г. Халиулин с той лишь ремаркой, что охрану законных интересов надо понимать в широком смысле — не только как обязанность органов, ведущих процесс, но и как деятельность самих участников процесса[100].

Нам же верным представляется приведенное выше мнение Н. А. Якубович, поскольку указанные функции прокурора и следователя, выходя за рамки собственно уголовного преследования, все же остаются в пространстве уголовно-процессуальной функции обвинения.

Ряд процессуалистов настаивают на выделении в качестве самостоятельной уголовно-процессуальной функции предупреждения преступлений[101]. Не отрицая существования этой функции, считаем необходимым заметить, что она выходит за рамки не только обвинения, но и собственно уголовного процесса при производстве по делу.

Характеризуя деятельность потерпевшего, законодатель говорит о праве потерпевшего, его законного представителя и (или) представителя участвовать в уголовном преследовании по уголовным делам публичного и частно-публичного обвинения и право и обязанности этих лиц выдвигать и поддерживать обвинение по делам частного обвинения (ст. 22 УПК РФ).

В юридической литературе сформировалось несколько позиций относительно вопроса о функции, осуществляемой в уголовном процессе потерпевшим. Так, Ц. М. Каз утверждала, что потерпевший в процессе выполняет функцию защиты своих интересов[102]. Возражая ей, Я. О. Мотовиловкер совершенно справедливо отмечал, что защиту потерпевшим своих интересов нельзя противопоставлять обвинению, а само утверждение о том, что «потерпевший осуществляет функцию защиты своих интересов», не раскрывает специфику функции потерпевшего[103].

Прямо противоположной выглядит точка зрения А. Г. Ха- лиулина. Он высказался против безоговорочного отнесения потерпевшего к субъектам, осуществляющим функцию обвинения (уголовного преследования). По его мнению, отнесение потерпевшего исключительно к субъектам обвинения не будет раскрывать его функцию. Свою позицию он аргументирует тем, что указание в уголовно-процессуальном законодательстве на право (отметим: но не обязанность) потерпевшего участвовать в

судебных прениях по делам частного обвинения и в суде присяжных и то, что закон не называет потерпевшего, в отличие от прокурора, обвинителем, свидетельствует о том, что потерпевший далеко не всегда выполняет функцию обвинения — для него намного важнее именно защита своих прав и интересов, на что направлены предоставляемые ему процессуальные права. Кроме того, утверждает А. Г. Халиулин, УПК РФ вообще не упоминает о выполнении потерпевшим обвинительных функций на досудебных стадиях процесса1.

Анализ УПК РФ и содержания деятельности потерпевшего в уголовном процессе позволяет сделать вывод об осуществлении потерпевшим функции уголовного преследования, которая, ограничиваясь отдельными элементами по делам публичного и частно-публичного обвинения, восстанавливается в полном объеме по делам частного обвинения. Иные функции, реализуемые потерпевшим как субъектом уголовного процесса, в том числе защита собственных интересов, выходя за рамки непосредственно уголовного преследования, остаются в границах уголовно-процессуальной функции обвинения.

Аналогичным образом следует рассматривать и уголовнопроцессуальную функцию защиты потерпевшего его представителем — адвокатом, которая, как обоснованно утверждается процессуалистами, вызывается функцией обвинения.

Специфическими формами реализации функции защиты следует признать процессуальные формы деятельности, осуществляемые участниками стороны защиты по уголовному делу. Для участвующего в деле адвоката в качестве защитника это функция предоставления правовой помощи, для подозреваемого и обвиняемого — деятельность, направленная на опровержение данных, изобличающих этих лиц в совершении преступления, а также на защиту своих прав и интересов. Процессуальная деятельность защитника, подозреваемого и обвиняемого по отстаиванию своих или представляемых интересов полностью охватывается функцией защиты.

Об обоснованности изложенных выводов свидетельствует то обстоятельство, что, даже в случае полного признания подозреваемым, обвиняемым своей вины в совершении преступления,

уголовно-процессуальная функция защиты продолжает существовать и воплощается в деятельности всех субъектов стороны защиты в отстаивании прав и законных интересов подозреваемого, обвиняемого, в собирании и представлении доказательств, необходимых для полноценной защиты и установления всех обстоятельств по предмету доказывания (ст. 73 УПК РФ).

В юридической литературе были высказаны и иные позиции по данному вопросу. Так, А. Г. Халиулин говорит о многофункциональности деятельности защитника в уголовном процессе. Он выделяет две самостоятельные функции, выполняемые адвокатом по уголовному делу: 1) функция защиты прав и законных интересов подозреваемых и обвиняемых и оказания юридической помощи; 2) функция выявления обстоятельств, опровергающих обвинение или смягчающих ответственность подозреваемого, обвиняемого. Функцию оказания юридической помощи А. Г. Халиулин считает самостоятельной, она не поглощается функцией защиты. Обосновывает он это тем, что самые различные участники уголовного процесса вправе пользоваться этой помощью, в том числе те, кто не имеет своего интереса в уголовном деле, например свидетели[104].

Как видно из приведенной аргументации, мы вновь сталкиваемся со смешиванием отраслевой уголовно-процессуальной функции защиты и функции защитника как участника уголовного процесса. Функции защитника как участника процесса, правильно выделенные А. Г. Халиулиным, отнюдь не исчерпываются приведенным им перечнем (например, упущено право защитника собирать и представлять доказательства по делу). Однако все эти функции находятся в рамках процессуальной функции защиты и служат ее наиболее полной реализации при рассмотрении уголовного дела по существу[105].

Что же касается права иных, кроме подозреваемого и обвиняемого, участников процесса воспользоваться юридической помощью, в этом случае, на наш взгляд, деятельность по оказанию юридической помощи может выйти за рамки уголовнопроцессуальной функции защиты (скажем, если этой помощью воспользуется свидетель). Во всяком случае деятельность адвоката по оказанию юридической помощи данным субъектам уже не будет деятельностью защитника по защите подозреваемого или обвиняемого от предъявленного обвинения.

Отдельным в предмете настоящего исследования является вопрос об осуществлении тех или иных процессуальных функций гражданским истцом и гражданским ответчиком.

В литературе высказывается мнение о невозможности относить гражданского истца к участникам процесса, осуществляющим функцию обвинения, а гражданского ответчика — к субъектам защиты от обвинения, так как гражданский иск лишь связан с существом обвинения.

Изложенная позиция аргументируется ее сторонниками тем, что при разрешении дела возможно как отклонение гражданского иска (или оставление его без рассмотрения) при подтвержденном обвинении, так и удовлетворение иска (в том числе в порядке гражданского судопроизводства) при оправдательном приговоре или прекращении производства по делу. Исходя из этого ученые, обосновывающие данную концепцию, полагают, что поддержание иска гражданским истцом не значит поддержание обвинения, а защита от иска не равнозначна защите от обвинения. Как следствие, функция гражданского иска и функция защиты против иска являются самостоятельными[106].

По нашему мнению, при решении данного вопроса требуется иной методологический подход. Он заключается в необходимости определения субъекта, несущего бремя доказывания причинения вреда преступным деянием, вызвавшим к жизни гражданский иск. Поскольку гражданский иск предъявляется и рассматривается в рамках уголовного судопроизводства по разрешению уголовного дела, бремя доказывания факта причинения вреда, наличия убытков, причинной связи и вины причинителя вреда лежит на гражданском истце (потерпевшем) и их представителях. Их деятельность не может быть иной, кроме как обвинительной, а выполняемые ими функции участников стороны обвинения являются процессуальными формами реализации уголовно-процессуальной функции обвинения.

Уголовно-процессуальная функция разрешения уголовного дела реализуется посредством деятельности суда и проявляется она вследствие ее объективной востребованности состязательностью противостоящих функции обвинения и функции защиты, спор между которыми и должен разрешить суд. В рамках данной процессуальной направленности своей деятельности суд осуществляет собственные функции, присущие ему как участнику уголовного процесса.

В уголовно-процессуальной литературе вопрос о функциях суда в уголовном процессе решается по-разному. Так, Н. А. Колоколов полагает необходимым вести речь о множественности функций: разрешение дела по существу, охрана правопорядка, защита прав и свобод человека и гражданина, воспитание правовой культуры и, наконец, функция судебного контроля. При этом функцию разрешения дела по существу он определяет как основную, а функцию судебного контроля — как дополнительную[107].

Данную научную позицию в той или иной интерпретации поддерживает К. Ф. Гуценко, полагающий, что суд (судьи), помимо функции разрешения дела, осуществляет предварительный и последующий судебный контроль[108]. Н. Г. Муратова, анализируя соотношение судебного контроля и правосудия, также отмечает, что суд правомочен вершить правосудие, признавая или не признавая лицо виновным, назначая или освобождая его от наказания, а также осуществлять судебный контроль, при котором не реализуются такие принципы правосудия, как состязательность и равноправие сторон[109]. Мнение о том, что суд выполняет две функции — правосудие и контроль, высказывали В. А. Ржевский и Н. М. Чепурнова[110], С. А. Шейфер и В. А. Яблоков[111].

Весьма интересной является позиция М. П. Кан. Она обращает внимание на то, что поисковая, исследовательская дея- дельность следователя не завершается моментом привлечения лица к уголовной ответственности, а продолжает осуществляться до окончания предварительного следствия и затем осуществляется судом в судебном заседании. Исходя из этого, она считает, что следует вести речь о функции исследования обстоятельств дела, осуществляемой следователем и судом, т. е. вносит предложение о признании в доктрине уголовного процесса наличия такой функции суда, как исследование обстоятельств дела[112].

В то же время в литературе высказывается и другое, совершенно противоположное мнение. В частности, В. П. Божьев считает, что единственной функцией судебной власти является правосудие, а судебный контроль выступает видом ее реализации[113]. Эту позицию разделяет В. А. Лазарева, которая, основываясь на тезисе о том, что судебная власть может быть определена как «исключительное властное полномочие разрешать возникающие в обществе конфликты правового характера», считает единственной функцией судебной власти правосудие[114].

Заслуживает внимания научная позиция Н. Н. Ковтуна, который, используя понятие функции как основного направления деятельности или реализации какого-либо явления, предлагает понимать правосудие и судебный контроль как частные формы проявления правосудия и единственную функцию судебных органов государства[115].

В юридической литературе высказано мнение о том, что никоим образом не вписывается в концепцию существования исключительно трех уголовно-процессуальных функций направления деятельности так называемых иных участников уголовного процесса. Под ними подразумеваются свидетели, эксперты, специалисты, переводчики, понятые, секретари судебного заседания, судебные исполнители и помощники следователей.

Перечисленные выше лица, не заинтересованные в исходе дела, обеспечивают деятельность, которая направлена на содействие осуществлению уголовного судопроизводства. Исходя из этого делается вывод об осуществлении данными лицами вспомогательной функции или функции содействия осуществлению уголовного судопроизводства.

На наш взгляд, с этим предложением вполне можно согласиться, однако рассматривать деятельность данных лиц как осуществление самостоятельных уголовно-процессуальных функций нельзя, поскольку их деятельность не является самостоятельным направлением процесса, реализующим цели и задачи уголовного судопроизводства.

Исследование вопроса об уголовно-процессуальных функциях, сопоставление их с функциями участников уголовного процесса позволяет сделать вывод о том, что между различными функциями имеются не только разграничительные линии, но и точки пересечения, взаимодействия, взаимоперехода.

Резюмируя сказанное, считаем возможным сформулировать следующие выводы и предложения. Уголовно-процессуальную функцию необходимо рассматривать как самостоятельное направление воздействия на общественные отношения, фактор, предопределяющий и детерминирующий процессуальную деятельность всех участников уголовного судопроизводства, и прежде всего его сторон и судебных органов власти.

В уголовном судопроизводстве существуют три основные уголовно-процессуальные функции: обвинение, защита и разрешение уголовного дела. Данные функции взаимосвязаны, возникают вследствие проявления изначально функции обвинения, вызывающей к жизни функцию защиты, а их последующее процессуальное состязательное противостояние порождает функцию судебного разрешения уголовного дела. Эти функции независимы и отделены друг от друга. Уголовное преследование — процессуальная форма проявления и реализации функции обвинения. Хотя уголовное преследование и является понятием, родственным обвинению, но не тождественно ему, реализуется в уголовном судопроизводстве как функция органов и лиц — участников стороны обвинения — и целиком охватывается уголовно-процессуальной функцией обвинения. Реализация в уголовном судопроизводстве трех основных процессуальных функций — обвинения, защиты и разрешения

уголовного дела — позволяет отрасли уголовно-процессуального права воздействовать на общественные отношения, реализуя тем самым общеправовые функции — регулятивную и охранительную. Уголовно-процессуальные функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела формируют и детерминируют функции участников уголовного судопроизводства, которые в зависимости от направления процессуальной деятельности и принадлежности к сторонам процесса или суду, а также иным участникам процесса, самостоятельно и независимо реализуют функцию уголовного преследования, функцию защиты и оказания юридической помощи, функцию разрешения уголовного дела и судебного контроля, функцию прокурорского надзора за точным и единообразным исполнением закона. Между этими функциями имеются не только разграничительные линии, но и точки пересечения, взаимодействия и взаимоперехода. Уголовно-процессуальные функции определяются содержанием уголовно-процессуального законодательства РФ, в то время как функции органов и лиц, участвующих в уголовном процессе, могут определяться и определяются федеральными законами о деятельности этих органов и лиц.

Введение в теорию уголовного процесса и уголовно-процессуальное законодательство понятий «уголовно-процессуальные функции» и «функции участников уголовного судопроизводства» позволяет упорядочить многостороннюю процессуальную деятельность участвующих в процессе государственных органов, должностных лиц, а также иных участников процесса.

<< | >>
Источник: Крюков В. Ф.. Уголовное преследование в досудебном производстве: уголовно-процессуальные и надзорные аспекты деятельности прокурора. 2010

Еще по теме § 3. Уголовно-процессуальные функции,место уголовного преследования в системе этих функций:

  1. 5.4. Проблемы совершенствования уголовного законодательства и развития системы судебной власти после принятия Уголовно-процессуального кодекса и Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации
  2. § 1. УГОЛОВНО ПРОЦЕССУАЛЬНАЯ И КРИМИНАЛИСТИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА НЕОТЛОЖНЫХ СЛЕДСТВЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ
  3. 2.2. Уголовно-правовая характеристика признаков, образующих объективную сторону состава привлечения к уголовной ответственности заведомо невиновного
  4. § 1. Социальная обусловленность, сущность и значение мер уголовно-процессуального принуждения
  5. Еникеев З.Д. ЗАДАЧИ И ПРИНЦИПЫ УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА В СВЕТЕ ПРОБЛЕМ БОРЬБЫ С ПРЕСТУПНОСТЬЮ
  6. Международный договор и уголовно-процессуальное законодательство Российской Федерации
  7. § 1. ЗАЩИТА В РОССИЙСКОМ УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ. ПОНЯТИЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ЗАЩИТЫ ПОДОЗРЕВАЕМЫХ, ОБВИНЯЕМЫХ
  8. 2.3. Основные понятия уголовно-процессуальной науки
  9. ГЛАВА 6. ПРЕДМЕТ, ОБЪЕКТ КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ МЕТОДИКИ ПРОКУРОРСКОГО НАДЗОРА ЗА ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ ОРГАНОВ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО СЛЕДСТВИЯ ПРИ РАССЛЕДОВАНИИ СЕРИЙНЫХ УБИЙСТВ
  10. § 3. Конституционно-правовая основаи система субъектов борьбы с преступностью
  11. §7. Роль науки уголовного процесса в развитии законодательства об уголовном судопроизводстве
  12. § 1. Уголовное преследованиекак одно из основных направленийдеятельности прокуратуры. Его роль в осуществлении задач прокуратуры
  13. § 2. Уголовное преследованиекак институт уголовно-процессуального права
  14. § 3. Уголовно-процессуальные функции,место уголовного преследования в системе этих функций
  15. § 4. Эволюция института уголовного преследованияв России
  16. § 5. Международный и зарубежный опыт организациии процессуального обеспечения реализацииуголовного преследования
  17. § 1. Процессуальное положение прокурорав досудебном производстве по уголовным делам
  18. § 2. Соотношение процессуального положения прокурорас процессуальным положением основных участниковдосудебного производства
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Акционерное право - Бюджетная система - Горное право‎ - Гражданский процесс - Гражданское право - Гражданское право зарубежных стран - Договорное право - Европейское право‎ - Жилищное право - Законы и кодексы - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История политических учений - Коммерческое право - Конкурсное право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право России - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминальная психология - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Образовательное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право интеллектуальной собственности - Право собственности - Право социального обеспечения - Право юридических лиц - Правовая статистика - Правоведение - Правовое обеспечение профессиональной деятельности - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Римское право - Семейное право - Социология права - Сравнительное правоведение - Страховое право - Судебная психиатрия - Судебная экспертиза - Судебное дело - Судебные и правоохранительные органы - Таможенное право - Теория и история государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия права - Финансовое право - Экологическое право‎ - Ювенальное право - Юридическая антропология‎ - Юридическая периодика и сборники - Юридическая техника - Юридическая этика -