<<
>>

Принцип презумпции невиновности как основа ответственности обвинителей

Как мы имели возможность наблюдать, в истории развития уголовного процесса институт ответственности обвинителей всегда являлся органичным элементом обвинения в состязательном судопроизводстве.

И это вполне закономерно. Рассуждая об уголовном преследовании, А. Квачевский в свое время писал: «...чем важнее деятельность, чем тягостнее ее последствия, чем опаснее вред от неправильных, беззаконных действий, тем строже должна быть за них ответственность, тем более должно быть ограды в ней от злоупотребления власти и предупреждения от нарушения долга».109

На необходимость существования в уголовном процессе института ответственности обвинителей указывали многие русские процессуалисты, видя в нем не только механизм восстановления нарушенного права, но и преграду для недобросовестных обвинителей на их пути в судебное заседание. Например, И.Я. Фойницкий отмечал: «Истинным ограждением граждан от неосновательных обвинений может быть только строгая ответственность обвинителей».110

В теории советского уголовного процесса этот вопрос обойден почти полным молчанием. И это неудивительно, поскольку тяготение советского судопроизводства к розыскным формам, основанным на монополии государственного обвинения, предопределило исключение каких бы то ни было форм ответственности обвинителя за его деятельность в процессе. Между тем, ответственность обвинителей за обоснованность обвинения является прямым следствием принципа презумпции невиновности. В соответствии с этим принципом обязанность доказывания вины всегда лежит на обвинителе, и именно за невыполнение данной обязанности, констатированное оправдательным приговором суда, наступает ответственность субъекта обвинения. Действовавшее ранее российское законодательство возлагало бремя доказывания одновременно на разных субъектов процесса (ст.20 УПК). Поэтому в случае опровержения обвинения крайне сложным становится решение вопроса о том, какой именно субъект из числа указанных в ст.20 УПК не выполнил свою процессуальную обязанность и должен понести ответственность.

Новый Уголовно-процессуальный кодекс России в ч. 2 ст. 14 возложил бремя доказывания на сторону обвинения, а в главе 18 предусмотрел процедуру реабилитации лиц, необоснованно привлеченных к уголовной ответственности. Однако по-прежнему неясно, можно ли рассматривать меры по реабилитации в качестве процессуальных санкций в отношении лиц, осуществлявших уголовное преследование.

В советской процессуальной литературе на связь между обязанностью доказывать обвинение и ответственностью обвинителя указывал, пожалуй, один лишь Я.О. Мотовиловкер. Однако его позиция в данном вопросе достаточно своеобразна. Я.О. Мотовиловкер пришел к выводу о том, что на носителей функции обвинения законом не возложена обязанность доказывания именно потому, что невыполнение обязанности предполагает наступление ответственности, в то время, как закон не предусматривает какой-либо ответственности обвинителей в том случае, если обвинение не будет доказано. Я.О. Мотовиловкер пишет: «...нельзя обязать прокурора (под страхом юридической санкции) доказать суду виновность подсудимого... Неслучайно поэтому закон никому не предоставляет права, которое бы соответствовало обязанности прокурора доказать виновность подсудимого, и не предусматривает каких-либо санкций за невыполнение этой обязанности».111 И далее: «Юридическая обязанность доказать, что подсудимый подлежит уголовной ответственности, на носителей функции обвинения не возложена... Такой вывод вытекает из того, что нет такого носителя субъективного права, перед которым прокурор несет обязанность доказать виновность подсудимого».112 Характерно, что из отсутствия законодательного закрепления ответственности обвинителя указанный автор делает вывод об отсутствии обязанности доказывания, тогда как логичнее было бы предположить, что обязанность доказывания должна обеспечиваться ответственностью обвинителя за результаты своей деятельности.

Не претендуя на создание целостной концепции ответственности обвинителей, попытаемся все же сформулировать некоторые теоретические основы ответственности как элемента, внутренне присущего институту обвинения в состязательном процессе.

Дореволюционные процессуалисты со всей определенностью указывали на органическую связь между обвинительной деятельностью и ответственностью ее субъектов. Например, И.Я. Фойницкий отмечал, что, с одной стороны, «...будучи требованием или ходатайством о судебной защите, обвинение... есть право лица, его осуществляющего, а не обязанность: защита права никому не навязывается, обвинитель волен обращаться или не обращаться к уголовному суду».113 С другой стороны, если обвинитель все же принял решение обратиться к суду за защитой, он одновременно с получением прав принимает на себя определенные обязанности, поэтому под заголовком «Последствия обвинения» И.Я. Фойницкий указывает: «Последствия возбуждения уголовного преследования суть: 1) для лица, возбудившего преследование, оно создает обязанности явки в суд, предъявления доказательств и добросовестного ведения всего обвинения; за неисполнение своих обязанностей, равно как за неправильные действия, направленные к поддержанию обвинения, оно подвергается ответственности (курсив мой - Н.П.), как процессуальной, так и дисциплинарной, и уголовной».114

Дисциплинарная и уголовная ответственность обвинителей известна и современному отечественному праву. Действующее ныне уголовное законодательство предусматривает ответственность за ложный донос, незаконное привлечение к уголовной ответственности и т.п. (ст.ст. 299, 301, 306 УК Российской Федерации). Также не вызывает сомнений и дисциплинарная ответственность работников прокуратуры и органов внутренних дел за качество производства по уголовным делам. Однако эти формы ответственности лежат за пределами уголовного процесса. Что же касается процессуальной ответственности, то этот вопрос принадлежит к числу весьма дискуссионных.

Начнем с того, что некоторые авторы вообще ставят под сомнение существование уголовно-процессуальной ответственности как самостоятельного вида ответственности юридической. Так, И.С. Самощенко и М.К. Фарукшин полагают, что за нарушение норм уголовно-процессуального права следует уголовно-правовая, гражданско-правовая, административная либо дисциплинарная ответственность и применение соответствующего вида отраслевых санкций.

Санкция же, по их мнению, предопределяется характером и материальными чертами правонарушения, из чего делается вывод об отсутствии самостоятельного вида уголовно-процессуального правонарушения. Что же касается уголовно-процессуальных средств обеспечения правовых требований, то их они относят либо к мерам пресечения, либо к мерам административной ответственности.115

Тем не менее, подавляющее большинство исследователей считают уголовно-процессуальную ответственность самостоятельным видом юридической ответственности.116 Однако между ними нет единства в вопросах о сущности и формах реализации уголовно-процессуальной ответственности.

Категория ответственности существует во всех отраслях права как один из способов реализации правовых норм. В сфере судопроизводства правовая ответственность трансформируется в ответственность субъекта процессуальной деятельности за выполнение процессуальных обязанностей. Так, например, в гражданском процессуальном праве закреплена обязанность сторон добросовестно пользоваться принадлежащими им правами (ч. 2 ст. 30 ГПК РСФСР). Выполнение сторонами этой обязанности обеспечивается определенными процессуальными санкциями. В соответствии со ст. 92 ГПК РСФСР на сторону, недобросовестно заявившую неосновательный иск или спор против иска суд может возложить уплату в пользу другой стороны вознаграждения за фактическую потерю времени. При этом данная норма рассматривается в теории как процессуальная санкция.117 Таким образом, в гражданском процессе ответственность рассматривается как средство обеспечения исполнения обязанности.

Сходная точка зрения существует и в доктрине уголовного процесса. Например, М.С. Строгович видел сущность юридической ответственности прежде всего в выполнении лицом обязанностей, возложенных на него законом.118 Также по мнению Г.Н. Ветровой, возложение на лицо процессуальной обязанности является основной предпосылкой уголовно-процессуальной ответственности. «Ответственность лица начинается там и тогда, где и когда лицо становится носителем процессуальной обязанности».119 Обоснованное мнение высказывает и З.Ф.

Коврига: «Ответственность в уголовном судопроизводстве является оградительным механизмом, способным наряду с другими гарантиями обеспечить наиболее полное осуществление субъективных прав, оградить их от нарушений и тем самым способствовать наиболее полному удовлетворению законных интересов и социальных потребностей участников уголовного судопроизводства».120 Г.Н. Ветрова дополняет это суждение: «Уголовно-процессуальную ответственность можно охарактеризовать как обязательство участников процесса отчитываться в своих действиях по исполнению процессуальных обязанностей и принять на себя вину за последствия своего поведения».121 И далее: «Уголовно-процессуальную ответственность можно рассматривать и как средство обеспечения надлежащего осуществления процессуальных прав, если права являются условием выполнения обязанностей».122 Иными словами, указанные авторы склонны считать единым основанием ответственности факт возложения на лицо определенной обязанности. Это суждение представляется вполне справедливым.

Однако в этой связи возникает другой весьма важный вопрос - что является основанием применения процессуальных санкций к субъектам ответственности.

Ряд авторов считают, что основанием применения санкций является совершение правонарушения, обладающего определенными признаками (юридическим составом, включающим объект, субъект, объективную и субъективную стороны).123 Исходя из этого, сторонники такого взгляда подчеркивают значение вины как обязательного условия наступления уголовно-процессуальной ответственности, причем считают, что она должна выражаться только в форме умысла,124 а также указывают на необходимость отличать уголовно-процессуальное правонарушение как основание ответственности от так называемых правоприменительных ошибок, которые, по мысли этих исследователей, не влекут ответственности.125

Применительно к вопросу о процессуальной ответственности обвинителей за обоснованность обвинения, нельзя согласиться с таким подходом. Необоснованное привлечение к уголовной ответственности в результате судебно-следственной ошибки наносит интересам личности и общества не меньший вред, чем умышленное осуждение заведомо невиновного.

Утверждать, что за допущение правоприменительных ошибок никто не должен отвечать - значит поощрять формализм и безответственность в уголовном судопроизводстве. Поэтому представляется более правильным и по теоретическим, и по практическим соображениям считать основанием реализации уголовно-процессуальной ответственности неудовлетворительное исполнение субъектами ответственности возложенных на них обязанностей. Такой вывод со всей определенностью следует из разделяемого нами понимания сущности ответственности как средства обеспечения выполнения обязанностей. Думается, также, что виновность в неудовлетворительном выполнении процессуальных обязанностей может проявляться как в форме умысла, так и неосторожности (небрежности или самонадеянности),126 причем бремя доказывания невиновности лежит на субъекте ответственности. Таким образом, возложение на обвинителя, в соответствии с принципом презумпции невиновности, обязанности доказывать обвинение, является основанием для применения к нему мер процессуальной ответственности в случае неудовлетворительного исполнения этой обязанности. Это вполне соответствует общетеоретическому положению о единстве прав и обязанностей, понимаемому «как корреляция их в правоотношениях, как взаимообусловленность прав и обязанностей одного субъекта (чтобы иметь права, необходимо нести обязанности)».127

В этой связи следует заострить внимание на некоторых процессуальных обязанностях обвинителей и формах возможной ответственности за их неисполнение.

На обвинителя возложена центральная процессуальная обязанность - обязанность доказывать виновность. Эту обязанность он несет по отношению к государству, от которого обвинитель требует применения наказания, и по отношению к обвиняемому, который претерпевает существенные страдания, связанные с уголовным преследованием. Постановление судом оправдательного приговора констатирует неисполнение указанной обязанности, а значит влечет возникновение уголовно-процессуальной ответственности - штрафной по отношению к государству, правовосстановительной по отношению к обвиняемому, причем неважно, явилось ли предъявление необоснованного обвинения результатом злого умысла обвинителя или следствием его небрежности или самонадеянности.

Процессуальное значение обвинения исключительно велико, в связи с чем на обвинителя налагаются дополнительные обязанности, например, обязанность являться в судебное заседание и организовывать представление доказательств. Поскольку ответственность за выполнение этой обязанности обвинитель несет в первую очередь перед судом, т.е. государственным органом, то выполнение ее может с успехом обеспечиваться штрафными санкциями.

Обвинитель обладает широким объемом процессуальных прав, но эти права предоставлены ему для выполнения его процессуальной обязанности - доказывания виновности обвиняемого. Следовательно, уголовно-процессуальная ответственность обвинителя должна быть установлена и за недобросовестное использование им предоставленных полномочий. Здесь, на наш взгляд, приоритетную роль играют интересы правосудия, поэтому и ответственность обвинителя должна носить штрафной характер.

Отметим, что подобные соображения нашли отражение в новом уголовно-процессуальном законодательстве. Ч. 1 ст. 133 УПК РФ предусматривает, что вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

<< | >>
Источник: Петрова Н.Е.. Частное и субсидиарное обвинение. Самара: Изд-во «Самарский университет», 213 с.. 2004

Еще по теме Принцип презумпции невиновности как основа ответственности обвинителей:

  1. § 8.4. Выступление адвоката в суде
  2. Принцип презумпции невиновности как основа ответственности обвинителей
  3. ПРЕЗУМПЦИЯ НЕВИНОВНОСТИ ПО УПК РФ В СВЕТЕ МЕЖДУНАРОДНЫХ СТАНДАРТОВ УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА
  4. §2. ДИСКУРСИВНО–СОСТЯЗАТЕЛЬНАЯ МОДЕЛЬ УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА
  5. § 8. Искусство профессиональной защиты при судебных дебатах
  6. § 2. АНГЛИЙСКАЯ ФОРМА УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА
  7. § 4. Эволюция института уголовного преследованияв России
  8. § 5. Международный и зарубежный опыт организациии процессуального обеспечения реализацииуголовного преследования
  9. 3.3. Уголовное преследование
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Акционерное право - Бюджетная система - Горное право‎ - Гражданский процесс - Гражданское право - Гражданское право зарубежных стран - Договорное право - Европейское право‎ - Жилищное право - Законы и кодексы - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История политических учений - Коммерческое право - Конкурсное право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право России - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминальная психология - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Образовательное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право интеллектуальной собственности - Право собственности - Право социального обеспечения - Право юридических лиц - Правовая статистика - Правоведение - Правовое обеспечение профессиональной деятельности - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Римское право - Семейное право - Социология права - Сравнительное правоведение - Страховое право - Судебная психиатрия - Судебная экспертиза - Судебное дело - Судебные и правоохранительные органы - Таможенное право - Теория и история государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия права - Финансовое право - Экологическое право‎ - Ювенальное право - Юридическая антропология‎ - Юридическая периодика и сборники - Юридическая техника - Юридическая этика -