<<
>>

Независимость судей и народных заседателей и подчинение их только закону

Принцип независимости судей и народных заседателей и подчинение их только закону закреплен в ст. 155 Конституции СССР. В Конституции СССР 1936 г. говорилось о независимости только судей.
Однако это не означало, что на практике народные заседатели не приравнивались к полноправным членам суда. Вместе с тем изменение формулировки принципа независимости судей нельзя считать только редакционной. Указание в Конституции СССР 1977 г. на независимость народных заседателей следует расценивать как признание большой роли и высокого назначения народных заседателей в выполнении судебных функций. Применительно к производству по уголовным делам ст. 10 Основ уголовного судопроизводства и ст. 11 УПК конкретизируют принцип независимости судей и народных заседателей: «При осуществлении правосудия по уголовным делам судьи и народные заседатели независимы и подчиняются только закону. Судьи и народные заседатели разрешают уголовные дела на основе закона, в соответствии с социалистическим правосознанием, в условиях, исключающих постороннее воздействие на судей». Принцип независимости судей и народных заседателей и подчинение их только закону включает два различных, но связанных между собой положения: 1) судьи и народные заседатели при рассмотрении и разрешении уголовных дел ограждены от постороннего воздействия или навязывания тех или иных решений со стороны государственных органов, должностных лиц, граждан, а также других судей; 2) судьи и народные заседатели подчиняются только закону. Эти положения дополняются третьим, которое связано с ролью социалистического правосознания при осуществлении правосудия. Право- 108 сознание не может быть противопоставлено закону, ибо оно формируется на его основе. Убеждение, к которому приходят судьи, — итог применения требований правосознания к обстоятельствам конкретного дела. Судья и народный заседатель становятся как бы говорящим законом.
Закон непоколебим, а судья независим. Оба они отражают одну из сторон деятельности суда. Независимость судей и народных заседателей предполагает их обязанность подчиняться закону. Иное понимание этого принципа, по существу, свело бы на нет его действие. С другой стороны, если бы судьи и народные заседатели находились в зависимом положении от каких-либо организаций или должностных лиц, то ни о каком подчинении закону не могло бы быть речи. Рассматриваемый принцип — сложный по своему содержанию. Кроме правового аспекта он включает нравственный, экономический, этический и др. При его реализации должно быть исключено всякое постороннее воздействие на судей и народных заседателей. В свою очередь на них лежит обязанность нравственно-психологического характера: не поддаваться возможным воздействиям. Одновременно сохраняет свое значение и экономическая сторона: материальное положение судьи должно мешать осуществлению этого принципа. Независимость судей и народных заседателей не означает их полной свободы от государства, политики партии, иначе это противоречило бы самой природе суда. Судьи являются деятелями, уполномоченными народом осуществлять правосудие и тем самым проводить в жизнь политику партии и правительства. Методы партийного руководства судами обеспечивают своего рода гарантию независимости судей и народных заседателей. Партия принимает активное участие в законотворчестве, определении основных направлений деятельности суда, подборе судебных кадров, а также в выборах судей и народных заседателей. Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 3 февраля 1978 г. «Новая Конституция СССР и задачи дальнейшего совершенствования судебной деятельности» обратил внимание на то, что деятельность судов должна основываться на строгом соблюдении принципа независимости судей и народных заседателей и подчинении их только закону5. 109 Вопрос о практическом осуществлении принципа независимости судей и народных заседателей остается актуальным, о чем говорят проводимые среди судей социологические исследования.
Многие из опрошенных судей главную помеху при осуществлении своих функций видят во вмешательстве в рассмотрение конкретных дел местных органов6. До каких же пределов простирает свое действие принцип независимости судей и народных заседателей? В ст. 155 Конституции СССР и ст. 10 Основ законодательства о судоустройстве в СССР этот принцип сформулирован без ограничительных слов «при осуществлении правосудия». В ст. 10 Основ уголовного судопроизводства и ст. 11 УПК такая фраза содержится. Комментируя указанные статьи, М.С. Строгович отмечал: «Указание «при осуществлении правосудия» может дать повод для ошибочного представления, будто судьи и народные заседатели независимы только в то время, когда они участвуют в судебном заседании, а до заседания или после него, в перерывах между заседаниями этот принцип не действует»7. Далее автор пишет, что факт введения в текст закона ограничительного условия для независимости судей осложняет понимание строжайшего конституционного предписания о недопустимости какого бы то ни было постороннего воздействия на судей. Общеизвестно, что отраслевое законодательство призвано конкретизировать положения Конституции. Дословное воспроизведение конституционных норм, безотносительно к сфере применения их к конкретной области общественных отношений, нельзя расценивать как удачное распределение законодательного материала. Не случайно поэтому в уголовно-процессуальном законодательстве детализируется конституционный принцип независимости судей и народных заседателей. Реальное осуществление принципа независимости судей и народных заседателей возможно лишь при осуществлении ими правосудия. Представляется, что правомерен вопрос и иного характера: возможно ли, чтобы судьи и народные заседатели были независимы при осуществлении ими иных социальных функций, и есть ли в этом необходимость создавать им такие привилегии. 110 Судьи и народные заседатели ведут воспитательную работу среди населения по предупреждению преступлений. В ходе ее возникают общественные отношения, которые не всегда урегулированы нормами права и, следовательно, их нельзя назвать правоотношениями. Нет практического смысла создавать какую-то независимость судьи, например, при чтении им лекций на правовые темы. В данном случае статус судьи такой же, как и любого другого лектора. Попытки необоснованно широкого толкования этого принципа неизбежно приводят к наделению судей и народных заседателей иммунитетом, каким обладают, например, сотрудники дипломатических представительств. В связи с этим нельзя признать верным суждения Н.В. Радутной о том, что «Конституция СССР не ограничивает действие принципа независимости судей разбирательством судебных дел. Социальное положение судьи и народных заседателей в обществе, цели и задачи их многосторонней деятельности, направленной на осуществление функции воспитания граждан и предупреждения преступлений, свидетельствуют о необходимости обеспечения их независимого положения не только в связи с осуществлением правосудия»8. Ст. 155 Конституции СССР помещена в том разделе, где идет речь о правосудии. Уже одно это не дает основания распространять принцип независимости на иные сферы деятельности судьи. Воплощению принципа независимости судей и народных заседателей при осуществлении правосудия помогают как правовые, так и неправовые гарантии. Сложнее определить границы действия принципа независимости судей и народных заседателей при осуществлении ими хотя и судебной деятельности, но не связанной с правосудием. Это имеет прямое отношение к судопроизводству по исполнению приговора. Существует точка зрения, что действие принципа независимости судей и народных заседателей надо обеспечить не только в судебном заседании, но и при выполнении ими своих обязанностей в суде: приеме граждан, подготовке дела к слушанию — любых единоличных действий судьи, связанных с подготовительной к правосудию деятель- 111 ностью9. Такое мнение представляется спорным. Подготовительные действия судьи к рассмотрению в судебном заседании возникших вопросов, как правило, не урегулированы в законодательстве и юридических последствий на случай несогласия участников процесса с их содержанием не влекут. Они не могут быть ни обжалованы, ни опротестованы. Имеет значение и тот фактор, что полностью избавить судей от влияния общественного мнения невозможно. Убеждение судьи относительно дела, которое предстоит рассмотреть, начинает формироваться задолго до судебного заседания. При осуществлении судьей вспомогательных действий будут действовать иные (идеологические, политические, экономические) гарантии, которые следует рассматривать как основу предстоящего осуществления в судебном заседании принципа независимости судей и народных заседателей. Отдельные авторы распространяют принцип независимости судей и народных заседателей на других участников уголовного процесса, обладающих властными полномочиями10. Элементы независимости, например, прокурора в судопроизводстве по исполнению приговора имеются. Но эта независимость относится к служебному, должностному его положению и не связана с независимостью судей и народных заседателей как принципом правосудия. Сконструированная в законе дефиниция рассматриваемого принципа не случайна: именно на суде лежит обязанность принять решение по рассматриваемому делу. Обсуждать обстоятельства дела наряду с прокурором могут и иные субъекты уголовно-процессуальных отношений: орган, ведающий отбыванием наказания, наблюдательная комиссия, органы внутренних дел и т.д. Под влиянием их показаний, а также заключения прокурора формируется внутреннее убеждение суда. Однако закон не наделяет их правом самостоятельного решения вопроса, относящегося к предмету стадии исполнения приговора. Это — прерогатива суда. Принцип независимости судей и народных заседате- 112 лей не будет принципом правосудия, если исключить его второе положение: подчинение их только закону. Обратимся к анализу норм уголовно-процессуального закона, регулирующего исполнение приговора. В категоричной форме право суда на рассмотрение возникшего вопроса сформулировано как обязанность лишь в нескольких статьях УПК. Так, в случае, когда в отношении осужденного имеется несколько не приведенных в исполнение приговоров, о чем не было известно суду, постановившему последний по времени приговор, этот суд или одноименный суд по месту исполнения приговора «обязаны вынести определение о применении к осужденному наказания по всем указанным приговорам» (ст. 375 УПК). В ч. 1 ст. 3701 УПК сказано, что если условно осужденный к лишению свободы с обязательным привлечением к труду или условно освобожденный из мест лишения свободы с обязательным привлечением к труду будет признан в установленном порядке инвалидом первой или второй группы, если инвалидность получена им вследствие трудового увечья или профессионального заболевания, «суд досрочно освобождает его от дальнейшего отбывания наказания». Однако норм, сконструированных подобным образом, не много. Обычно обязанность суда получает в законе такое выражение, что она скорее подразумевается. В ст. ст. 371, 372, 378, 379 УПК изложен порядок решения вопросов без акцента на то, что при наличии соответствующих правовых оснований суд обязан удовлетворить возбужденное ходатайство. Есть нормы, формулировка которых позволяет сделать вывод, что при их применении возможен некоторый простор для судебного усмотрения при вынесении судебных актов. Для выражения этого законодатель оперирует разными терминами: «исполнение приговора... может быть отсрочено» (ст. 369 УПК); «суд... вправе вынести определение» (ст. 370 УПК); «суд может» (ст. 3701 УПК). В то же время в законе не упоминается об обстоятельствах, которые суд должен учитывать, рассматривая дело, что дает право суду действовать сообразно своему усмотрению. Сущность судебного усмотрения необходимо понимать как представляемое законом право принимать решения, основываясь на общих положениях закона с учетом конкретных обстоятельств дела в интересах достижения задач и целей правосудия, не забывая при этом о гарантиях личности в уголовном процессе. Например, 113 ст. 369 УПК сформулирована таким образом, что дает возможность суду действовать по своему усмотрению. УПК БССР не связывает предоставление отсрочки исполнения приговора с тяжестью совершенного преступления и личностью осужденного. Исходя из содержания ст. 369, суд должен предоставить отсрочку исполнения приговора, если окажутся налицо ее правовые основания. Однако из смысла действующего законодательства вытекает, что суд, как правило, при решении того или иного вопроса должен учитывать конкретные обстоятельства. Судебная практика идет по этому пути. В удовлетворении ходатайства отказывается лицу, которое совершило тяжкое преступление, или если у суда имеются сомнения относительно того, что осужденный будет использовать отсрочку исполнения приговора в тех целях, для которых она предназначена и не совершит нового преступления. Поэтому, решая вопрос о предоставлении отсрочки исполнения приговора, суд должен принимать во внимание конкретные обстоятельства11. Важным в теоретическом и практическом отношении является вопрос о правомерности повторной отсрочки исполнения приговора. Об этом также ничего не сказано в ст. 369 УПК. Возможность предоставления осужденному повторной отсрочки исполнения приговора по разным основаниям вытекает из смысла законодательства. Так, суд, отсрочив исполнение приговора вследствие беременности осужденной к моменту исполнения приговора — на срок не более одного года (п. 2 ст. 369 УПК), после истечения срока вновь может отсрочить исполнение приговора по мотивам наличия у осужденной малолетних детей — до достижения ребенком трехлетнего возраста (п. 3 ст. 369 УПК). Особый интерес вызывает вопрос относительно возможности повторной отсрочки исполнения приговора по одному и тому же основанию. Необоснованным представляется мнение тех авторов, которые, допуская повторную отсрочку исполнения приговора по прежнему основанию, связывают ее с предельными сроками, установленными для данного вида отсрочки12. Нельзя лишить осужденного права вторично обратиться в суд с ходатайством об отсрочке исполнения приговора только по той причине, 114 что лимит срока отсрочки истек. Так, отсрочив исполнение приговора вследствие беременности осужденной к моменту исполнения приговора, суд может вновь произвести отсрочку исполнения приговора в силу наличия у осужденной следующей беременности. Другой пример. Исполнение приговора было отсрочено осужденному сроком на три месяца (максимальный срок, установленный п. 4 ст. 369 УПК БССР) вследствие пожара, вызвавшего затруднительное материальное положение его семьи. По истечении этого срока семья потерпела новое стихийное бедствие, которое еще больше усугубило ее положение. В таких случаях суд вправе предоставить повторную отсрочку исполнения приговора, хотя максимальный размер отсрочки истек в первый раз. Иное решение вопроса носило бы чисто формальный характер, так как не соответствует духу советского уголовно-процессуального законодательства. Судебная практика не связывает предоставление повторной отсрочки исполнения приговора по одному и тому же основанию с максимальными сроками, указанными в законе для данного вида отсрочки13. В ст. 369 УПК определен срок, на который суд вправе отсрочить исполнение приговора при наличии соответствующих оснований. Но на практике могут возникнуть ситуации, когда основания к отсрочке отпали раньше указанного в определении суда срока (например, в случае смерти ребенка, если отсрочка была предоставлена до достижения им трех лет). Нет разъяснений по этому вопросу и в руководящих материалах Пленума Верховного Суда СССР. Думается, что в случае предоставления осужденному отсрочки суд должен письменно сообщить об этом наблюдательной комиссии по месту его жительства, чтобы в случае, если он перестал нуждаться в отсрочке или использует ее не по назначению, уведомила об этом суд. Разумеется, сам суд, а также прокурор вправе и обязаны проконтролировать, не отпали ли основания отсрочки исполнения приговора. Ничего не сказано в УПК БССР (ст. 367) и о том, когда возможна отсрочка исполнения приговора: до обращения его к исполнению или в период исполнения. Изучение материалов судебной практики показывает, что суд производит отсрочку исполнения приговора не только тогда, когда исполнение еще не начиналось, но 115 и тогда, когда осужденный уже отбыл часть назначенного судом срока наказания. Однако такой вид отсрочки суд использует только применительно к исполнению исправительных работ. Вынесение же определения об отсрочке исполнения уже обращенного к исполнению приговора, которым назначено наказание в виде лишения свободы, расценивается в судебной практике как незаконное и необоснованное14. Таким образом, возможность судебного усмотрения, как и ее границы при применении правовых норм, установлены в самом законе. Поэтому опасения, связанные с возможным превышением полномочий судей, неосновательны. Судебное усмотрение в советском уголовном процессе не имеет ничего общего со свободным усмотрением буржуазного суда15, где оно связано с произволом и отсутствием всякой независимости судей. Заложенная в самом законе возможность судебного усмотрения позволяет суду выступать посредником между конкретной юридической ситуацией и нормой права. Прибегая к толкованию права, суд в пределах закона принимает такое решение, которое согласуется с возникшим юридическим фактом. Формулировка норм права направлена на то, чтобы учесть, охватить все схожие случаи. Немыслимо, чтобы для каждого случая, подлежащего судебному рассмотрению, существовала своя правовая норма. Правовые нормы сформулированы на достаточно высоком уровне обобщения, что обеспечивает стабильность закона и неизбежность при его применении судебного усмотрения. Е.А. Фролов проводит прямую связь между судебными ошибками и судебным усмотрением. Автор отмечает, что постепенное сокращение в праве оценочных понятий сузит пределы судебного усмотрения и благодаря этому число судебных ошибок будет сведено до минимума16. Следует согласиться с мнением П.Ф. Пашкевича, который пишет, что «сочетание закона и судейского усмотрения необходимо для обеспечения возможности целесообразного и справедливого применения пра- 116 вовых норм, без чего немыслима социалистическая законность и правосудие»17. Итак, одним из проявлений самостоятельности суда, следствием принципа независимости судей и подчинения их только закону является право суда на усмотрение при осуществлении правосудия18. Для реализации принципа независимости судей и народных заседателей и подчинения их только закону большое значение имеет такая организация правосудия, при которой каждый из судей имел бы возможность свободного волеизъявления. Этому предназначен институт особого мнения судьи. Определяя порядок совещания судей при вынесении приговора, закон устанавливает, что все вопросы решаются простым большинством голосов, никто из судей не вправе воздержаться от голосования, а председательствующий подает свой голос последним (ст. 308 УПК). Такая процедура совещания судей при постановлении приговора гарантирует вынесение судебного акта в соответствии с их внутренним убеждением. Она обеспечивает также возможность каждому судье отстаивать свое собственное решение по делу, а председательствующему или народному заседателю, оставшемуся при особом мнении, изложить его в совещательной комнате в письменном виде (ст. 309 УПК). Особое мнение при провозглашении приговора не объявляется, но приобщается к делу19. Особое мнение, выраженное письменно, имеет статус процессуального документа*. Учитывая процессуальную природу, сущность и назначение особого мнения судьи, специфику его следовало бы подробно отразить в законодательстве. Действующий УПК необоснованно связывает возможность его составления лишь с постановлением приговора и вынесением определения. Функция института особого мнения 117 судьи более широкая, нежели это вытекает из положений уголовно-процессуального законодательства. Поэтому закон нуждается в усовершенствовании. По своему назначению особое мнение судьи относится к судебным актам, признанным сигнализировать о возможной судебной ошибке еще до того, как приговор, определение или постановление будут обжалованы либо опротестованы. В связи с этим субъектом особого мнения должны быть как профессиональные, так и непрофессиональные судьи — народные заседатели, действующие в любой стадии уголовного процесса, в том числе и в стадии исполнения приговора. Иное решение вопроса преуменьшает роль принципа независимости судей и народных заседателей в правосудии. Свободное выражение их воли — гарантия вынесения законного и обоснованного судебного акта. Опрос 20 профессиональных судей и 50 народных заседателей, рассматривавших вопросы отбывания наказания, показал, что случаи, когда кто-либо из состава суда при вынесении определения в стадии исполнения приговора оставался при особом мнении, не так уж редки. Однако судьи не имеют возможности довести свое решение до сведения вышестоящего суда, поскольку не наделены правом составления на этот счет специального документа. А ведь роль кассационных и надзорных инстанций не может сводиться только к исправлению допущенных нижестоящим судом ошибок, а должна быть направлена на выявление латентных недостатков. Поступление в их адрес документа, в котором будет изложено особое мнение судьи или народного заседателя, окажет в этом немалую помощь. Составление особого мнения — не частое явление в уголовном судопроизводстве. По данным Е.Г. Мартынчика, в 75% случаев особое мнение исходит от судей кассационных инстанций20. Высокий уровень правосознания и большой опыт практической деятельности позволяют судьям вышестоящих судов аргументированно изложить свои суждения и выводы по рассматриваемому делу. Эти обстоятельства, по-видимому, приводят к тому, что судьи кассационных инстанций при проверке законности и обоснованности судебных актов чаще, чем народные судьи и заседатели, излагают особое мнение. 118 Некоторые авторы причину чрезвычайно редкого составления особого мнения народными заседателями видят в отсутствии навыков написания этого документа, а также в незначительных правовых последствиях, к которым приводит факт составления особого мнения. Поэтому для активизации деятельности народных заседателей предлагается наряду с проведением правового их обучения внести в действующие УПК дополнение: наличие особого мнения должно служить безусловным основанием рассмотрения дела в кассационном порядке, влечь за собой приостановление исполнения судебного акта21. Надлежащее место в системе процессуальных документов особое мнение может занять и без такого радикального изменения законодательства. Для этого достаточно, чтобы Министерство юстиции разработало методические рекомендации к составлению особого мнения. Ознакомившись с ними, народный заседатель имел бы представление, в какой форме составить особое мнение. При этом не менялась бы роль народного заседателя как представителя общественности при осуществлении правосудия, правовые знания которого не обязательно должны приближаться к уровню правовых знаний профессионального судьи. Для реализации принципа независимости судей и народных заседателей важно, чтобы особое мнение формировалось в процессе рассмотрения и разрешения дела. Отсюда вытекает, что, во-первых, члены суда не вправе до судебного заседания предрешать дело; во-вторых, последующее изменение судьей или народным заседателем мнения по делу, которое расходится с зафиксированным в судебном акте, не должно вести к изменению юридически значимого особого мнения; в-третьих, особое мнение должно быть составлено в совещательной комнате сразу после судебного процесса, а не спустя некоторое время, когда в памяти исчезают детали рассмотренного дела*. Соблюдение этих условий будет способ- 119 ствовать реализации не только принципа независимости судей, но и непрерывности судопроизводства. Одной из гарантий соблюдения принципа независимости судей и народных заседателей является закрепленное в ст. 308 УПК правило, согласно которому при совещании судей председательствующий подает свой голос последним. В уголовно-процессуальном законодательстве ВНР существует такой порядок: судья младшего возраста голосует раньше судьи старшего возраста (§ 162 (2)). В случае недостижения единогласия составляется протокол (§ 162 (3)). Э.Ф. Куцова считает, что введение в нашем законодательстве требования составления протокола совещания судей с указанием количества голосов, поданных при решении каждого из вопросов, предусмотренных ст. 303 УПК РСФСР, способствовало бы усилению внимания судей к соблюдению данной нормы, которая имеет существенное значение для качества судебного акта22. Вряд ли такие доводы можно признать убедительными. Наличие протокола голосования как процессуального документа привело бы к устранению другого, более важного документа — особого мнения судьи, поскольку в протоколе так или иначе было бы отражено мнение каждого из судей. Дублирование в изложении информации излишне. К тому же при разрешении вопросов, перечисленных в ст. 303 УПК РСФСР и соответствующих статьях УПК других союзных республик, есть такие, которые требуют глубоких юридических знаний, и их разрешение не всегда под силу народному заседателю. Поэтому протокол голосования не в состоянии отобразить подлинное волеизъявление членов состава суда. Как показывают социологические исследования, проведенные Н.В. Радутной, многие народные заседатели видят свою задачу при вынесении приговора лишь в определении меры наказания23. Введение протокола голосования, возможно, было бы полезным, если бы в осуществлении правосудия участвовали только профессиональные судьи. Поскольку особое мнение членов суда при вынесении судебных актов имеет огромное значение в осуществлении принципа независимости судей и народных заседателей, то возникает вопрос: составление его — право 120 или обязанность субъектов? В законодательстве, теории и на практике вопрос решается по-разному. УПК одних союзных республик закрепляют право на изложение в письменном виде особого мнения (ст. 307 УПК РСФСР, ст. 309 УПК Белорусской ССР, ст. 339 УПК Украинской ССР, ст. 322 УПК Азербайджанской ССР, ст. 285 УПК Узбекской ССР, ст. 266 УПК Эстонской ССР, ст. 309 УПК Таджикской ССР, ст. 314 УПК Туркменской ССР, ст. 337 УПК Литовской ССР, ст. 305 УПК Киргизской ССР, ст. 277 УПК Молдавской ССР), других — рассматривают как обязанность (ст. 297 УПК Армянской ССР, ст. 308 УПК Грузинской ССР, ст. 302 УПК Латвийской ССР, ст. 293 УПК Казахской ССР). Думается, что в большей мере с природой и назначением особого мнения согласуется позиция законодателя тех союзных республик, которые закрепляют обязанность члена суда особое мнение излагать письменно. Причем такую обязанность надо рассматривать не как моральную24, а как правовую25 вследствие урегулированного законом правила о том, что никто из судей не вправе воздержаться от голосования при вынесении судебного акта (ст. 308 УПК). Ввиду того, что особое мнение относится к процессуальным документам, необходимо знать, надо ли ему придавать такой же статус, как и остальным уголовно-процессуальным актам, а значит, предоставлять возможность участникам процесса знакомиться с его содержанием? Н.П. Михайлова дает утвердительный ответ26. С такой интерпретацией проблемы можно было бы согласиться, если бы она не противоречила одному из показателей принципа независимости судей и народных заседателей — тайны совещания судей (ст. 303 УПК). Особое мнение хотя и относится к разряду процессуальных документов, однако не имеет тех правовых свойств, которые присущи приговору, определению и постановлению суда (обязательность, исключительность, неизменность, преюдициальность). Решения, зафиксированные именно в этих судебных актах, подлежат исполнению. В данном случае уравнение в юридической значимости уголовно-процессуальных документов будет слу- 121 жить одному — удовлетворению любопытства участников процесса в вопросе о том, кто из судей и в чем не сошелся во мнении с остальными. Проведение в жизнь предложения Н.П. Михайловой было бы направлено на подрыв конституционного принципа независимости судей и народных заседателей. Действие принципа независимости в судопроизводстве по исполнению приговора не имеет ничего общего с организационным руководством судами со стороны органов государственной власти, управления и вышестоящих судов, а также с тем, что при рассмотрении многих вопросов, возникающих в стадии исполнения приговора, государственные органы и общественные организации имеют прямое отношение: могут обращаться в суд с представлением о разрешении дела. Для современного этапа характерным является отделение правосудия от аппарата управления27. Активная роль наблюдательных комиссий и комиссий по делам несовершеннолетних в судопроизводстве по исполнению приговора не устраняет принцип независимости судей и народных заседателей. Для принятия судом к производству ходатайства о рассмотрении вопроса, связанного с исполнением приговора, их мнение должно совпадать с мнением органа, ведающего отбыванием наказания, который не находится ни в организационных, ни в функциональных связях с судом. Еще в большей мере это относится к трудовым коллективам и общественным организациям по месту отбывания осужденным наказания. В УПК содержится гарантия: суд вправе принимать от них только такие ходатайства, которые перечислены в законе. Судебное усмотрение здесь недопустимо. Оно мешало бы осуществлению принципа независимости судей и народных заседателей.
<< | >>
Источник: Бибило Валентина Николаевна. Конституционные принципы правосудия и их реализация в стадии исполнения приговора. 1986

Еще по теме Независимость судей и народных заседателей и подчинение их только закону:

  1. § 2. Юридическая помощь адвоката и принцип осуществления правосудия только судом
  2. § 8.4. Выступление адвоката в суде
  3. 17.1. Конституционные основы судебной власти
  4. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ СУДЕБНОЙ ВЛАСТИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
  5. § 3. Судебная власть, судебный контроль и правовая защита прав и свобод граждан и юридических лиц
  6. B. Вопросы оптимизации формирования состава суда первой инстанции
  7. 87. Права и обязанности присяжных заседателей
  8. Глава II. Необходимость реформ
  9. КОНФЕРЕНЦИЯ «ЧЕСТЬ И ДОБРОЕ ИМЯ. КОНФЛИКТ ЖУРНАЛИСТИКИ И ЮРИСПРУДЕНЦИИ»
  10. Кропоткин П.А. Закон и власть
  11. НЕЗАВИСИМОСТЬ СУДЕЙ
  12. Развитие права (1954-1985 гг.)
  13. § 2. Судебные органы и судебные системы
  14. § I. Суд и парламент
  15. §1. Независимость судебной власти
  16. § 13. Организационное (ресурсное) обеспечение деятельности судов
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Акционерное право - Бюджетная система - Горное право‎ - Гражданский процесс - Гражданское право - Гражданское право зарубежных стран - Договорное право - Европейское право‎ - Жилищное право - Законы и кодексы - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История политических учений - Коммерческое право - Конкурсное право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право России - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминальная психология - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Образовательное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право интеллектуальной собственности - Право собственности - Право социального обеспечения - Право юридических лиц - Правовая статистика - Правоведение - Правовое обеспечение профессиональной деятельности - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Римское право - Семейное право - Социология права - Сравнительное правоведение - Страховое право - Судебная психиатрия - Судебная экспертиза - Судебное дело - Судебные и правоохранительные органы - Таможенное право - Теория и история государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия права - Финансовое право - Экологическое право‎ - Ювенальное право - Юридическая антропология‎ - Юридическая периодика и сборники - Юридическая техника - Юридическая этика -