<<
>>

Глава четвертая Действующее законодательство

I. Понятие, основание, предмет и общий характер гражданского иска в

уголовном суде

II. Лица, имеющие право гражданского иска в уголовном суде

III. Лица, несущие ответственность по иску о вознаграждении за вред и

убытки, причиненные преступлением или проступком

IV.

Условия предъявления и прекращения гражданского иска в уголовном

суде

V. Правила производства и решения гражданского иска в уголовном суде

I. Понятие, основание, предмет и общий характер гражданского иска в уголовном суде

 53.  Понятие гражданского иска по Уставу уголовного

судопроизводства

 54.  Основание иска

 55-58. Необходимые свойства вреда, служащего основанием иска

 59-61. Возвращение вещей, добытых преступлением

 62.  Понятие вознаграждения за вред и убытки, причиненные

преступлением или проступком, по действующему праву

 63.  Вознаграждение за вред и убытки в случаях нарушения Уставов

казенных управлений

 64-66. Общий характер гражданского иска в уголовном суде

I. § 53. Гражданский иск в уголовном суде есть требование о вознаграждении за вред и убытки, причиненные преступным деянием, а гражданским истцом признается лицо, потерпевшее от преступления или проступка, заявившее иск о вознаграждении во время производства уголовного дела, но не пользующееся правами частного обвинителя (Уст. Уг. Суд., ст. 6 и 7).

Гражданский истец не может быть в то же время частным обвинителем по делу; в этом отрицательный и весьма существенный признак того, что следует понимать по нашему законодательству под гражданским иском в уголовном суде. Лицо, потерпевшее от преступления или проступка, есть понятие родовое, обнимающее собою, как видовые, понятия частного обвинителя и гражданского истца; всякий частный обвинитель и всякий гражданский истец есть в то же время лицо, потерпевшее от преступления или проступка*(197).

Имея общим источником своих требований на суде - событие преступления, частный обвинитель и гражданский истец признаются участвующими в деле лицами, оба являются сторонами и, в качестве процессуальных субъектов, пользуются почти равными правами в производстве уголовного дела. Но этим ограничиваются общие черты, свойственные частному обвинению и гражданскому иску; во всем прочем частное обвинение и гражданский иск, частный обвинитель и гражданский истец - различные понятия. Частное обвинение есть уголовный иск, имеющий целью наказание виновного; требование вознаграждения за вред и убытки, причиненные преступлением или проступком, составляет гражданский иск; различие между первым и вторым то же, какое вообще существует между уголовным и гражданским исками, вытекающими из одного и того же преступления; имея много общего между собой, иски эти резко различаются по цели и юридической своей природе. Гражданским истцом признается лицо, потерпевшее от преступления, которое ищет только имущественного вознаграждения за вред и убытки, причиненные преступлением или проступком; частным обвинителем-лицо, требующее наказания и обличающее на суде. Гражданский истец не может домогаться на суде наказания виновного (ст. 631, 742, 859 и 909); требуя наказания, потерпевший от преступления признается или частным обвинителем по делам, прекращаемым примирением сторон (ст. 5, 6, 20; 121 - 122, 273, 475, 511, 540, 542, п. 2, 543, п. 3, 546, п. 8, 570, 630, 741, 748 и 857), или является простым объявителем или жалобщиком (ст. 42. п. 1, 46, 297, п. 1, 302 - 308) по делам о всех публичных и публично-частных преступлениях, так как по всем этим делам заявление потерпевшего о наказании виновного составляет лишь один из поводов к возбуждению уголовного преследования и обличение на суде виновных в общих судебных местах составляет исключительную обязанность лиц прокурорского надзора (ст. 4 и 5), а в мировых- полицейских и других административных властей (ст. 3). Таким образом, требование на суде наказания виновного совершенно исключается понятием гражданского иска, между тем как подобное требование составляет главное основание частного обвинения.
Но если гражданский истец строго ограничен пределами его имущественной претензии, то частный обвинитель, наоборот, может одновременно, в одном производстве, требовать не только наказания виновного, но и вознаграждения за вред и убытки (ст. 122); понятие частного обвинителя с этой стороны шире понятия гражданского истца; первое, так сказать, поглощает второе и представляет собою, в случаях соединения требования наказания и вознаграждения за вред и убытки, особое соединение исков, основанное на тождестве факта, истца и ответчика*(198). Подобного рода соединение уголовного и гражданского исков представляется органическим, материальным - в отличие от чисто формального соединения, допускаемого законом по делам, производящимся в порядке публичного обвинения.

В нашей литературе возбужден вопрос о том, может ли быть допущен гражданский иск по делам, которые могут прекращаться примирением сторон; по нашему мнению, вопрос этот должен быть разрешен в отрицательном смысле по нижеследующим соображениям. Содержание ст. 6 и мотивы Государственной канцелярии к ней не оставляют никакого сомнения в том, что гражданский иск допускается законом только в публичных и публично-частных преступлениях; "преступление, заключающее в себе посягательство на общественную безопасность и подлежащее наказанию по иску официального обвинителя, читаем в мотивах к ст. 6 Уст. Уг. Суд., может с тем вместе наносить вред и убытки отдельному, частному лицу, и это лицо, если оно заявило в установленном порядке свое требование о вознаграждении, предполагается именовать гражданским истцом." (Судебн. Уставы, изд. Госуд. канц., стр. 28 - 29). Обращаясь к определению в законе понятия гражданского истца, мы видим, что таковым признается лицо, потерпевшее от преступления или проступка, "но не пользующееся правами частного обвинителя". Это выражение следует понимать в том смысле, что гражданский иск допускается только по делам, подлежащим преследованию в порядке публичного обвинения, так как лицо, потерпевшее в делах этого рода, не пользуется правами частного обвинителя; отсюда, пользование этими правами исключает понятие гражданского иска.

Правило это основано на том, что в делах, допускающих частное обвинение и подлежащих прекращению за примирением сторон, частный обвинитель совмещает в себе права гражданского истца, и этим устраняется необходимость отдельного от уголовного преследования гражданского иска. Возможны, конечно, случаи, когда один из многих потерпевших от чисто частного преступления, не требуя наказания, ограничивается присоединением иска своего о вознаграждении за вред и убытки к уголовному делу, начатому другим потерпевшим, но в таких случаях не может быть допущен гражданский иск, так как с отказом потерпевшего от уголовного преследования нет уголовного дела по отношению к нему, а следовательно, и нет основания для иска о вознаграждении, который только присоединяется, как добавочный, к уголовному иску; потерпевший, не желающий выступить по делу частным обвинителем, может принять участие в деле лишь в качестве свидетеля ввиду того, что предмет судебного разбирательства по делам, прекращаемым примирением сторон, напр., личная обида, имеет преступный характер только по отношению к тому, кто является частным обвинителем, а по отношению к потерпевшему, который отказывается от уголовного иска, это деяние имеет значение гражданского правонарушения, могущего дать основание иску о вознаграждении исключительно в порядке гражданского суда. (У. У. С., ст. 7; Уст. Гр. Суд., ст. 5, 6, 29, п. 3)*(199).

§ 54. Всякий гражданский иск является средством охранения известного права, принадлежащего лицу или учреждению; право, которое охраняется иском, служит, таким образом, непосредственным, ближайшим основанием иска*(200). В силу общего правила, по которому "никто не может быть без суда лишен прав, ему принадлежащих", "всякий ущерб в имуществе и причиненные кому-либо вред и убытки", по нашему закону, с одной стороны-налагает обязанность вознаградить, с другой-производит право требовать вознаграждения за "вред и убытки"*(201); отсюда, основанием гражданского иска в уголовном суде служит право потерпевшего от преступления или проступка на вознаграждение за "вред и убытки", причиненные ему преступным деянием.

Для правильного уяснения сущности этого права необходимо определить, что понимает наш закон под выражением "вред и убытки", следует ли понимать под этим выражением имущественный или моральный ущерб? Понятие "вреда и убытков", по нашему мнению, обнимает собой вообще всякий вред, произошедший от преступного деяния, как имущественный, вещественный, так и личный, или моральный*(202); но в большинстве случаев выражение это встречается в нашем законодательстве в смысле имущественного вреда*(203). В этом последнем смысле несомненно следует понимать слово "убытки", которое очень часто встречается в законе или отдельно*(204), или заменяется такими выражениями, как "ущерб", "ущерб и убытки", "ущерб или убытки", "убыток или урон", "ущерб и издержки", "убытки и издержки", "потери и убытки" и "вред"*(205). Более сложным представляется понятие "вреда", так как далеко не всякий вред, причиненный преступлением или проступком, может быть основанием гражданского иска; для этого необходимы известные свойства вреда.

§ 55. Во-первых, вред, причиненный преступным деянием, должен быть материальным, имущественным ущербом, так как только подобный вред может быть оценим и вознаградим*(206). Гражданский иск о вознаграждении за вред имеет источником своим нарушение частного имущественного интереса, который, по выражению французских юристов, служит мерилом иска (l'intйrкt est la mesure d'action)*(207); отсюда, всякое требование потерпевшего, не вытекающее из этих частных интересов, все, что не подлежит оценке, не может быть переложено на деньги или иной эквивалент, исключается понятием гражданского иска*(208). Моральный вред сам по себе не может служить основанием иска о вознаграждении; как бы ни было сильно нарушение личных прав лица, как бы ни было велико душевное потрясение, чувство обиды или испуг, испытанный потерпевшим, моральный вред не может быть физически, материально оценен, не может быть по свойству своему вознагражден или уменьшен уплатою известной суммы денег, так как только одно наказание, имеющее общественный характер, обладает до известной степени свойством умерять чувство личной обиды или тяжесть душевного потрясения, произведенного преступлением или проступком.

Впрочем, в литературе существует противоположное воззрение. Вред, причиняемый преступлениями против личности, напр., лишение глаза, носа, уха, вред от убийства, изнасилования и т. д., замечает проф. Кистяковский, не может быть оценен на деньги, "так как эти виды вреда составляют достояние человека не отчуждаемое, не входящее в область имущественного оборота. Но из того, что они бесценны, не следует, что они ничего не стоят или мало стоят". "Если они дороги до невознаградимости, то само собой разумеется (?), что они подлежат вознаграждению, насколько возможно их вознаградить"*(209). С этим мнением, которое разделяет также французский криминалист Гарро*(210), нельзя согласиться. Сущность гражданского иска в уголовном суде заключается в требовании имущественного вознаграждения, и с этой стороны гражданский иск противопоставляется уголовному иску, который имеет целью - наказание виновного; насколько наказание должно быть соразмерно с виновностью обвиняемого, настолько, вознаграждение за вред предполагает оценку причиненного вреда судом на основании известного расчета. Какой расчет, спрашивается, может быть там, где потерпевший понес один моральный или чисто личный вред от преступления? Очевидно, здесь невозможно определить размеры убытков, так как моральный вред, причиненный в убийстве, увечьях, изнасиловании, лишении свободы, личной обиды и т. д., слишком субъективен, не допускает по свойству своему какой-либо объективной мерки*(211); при отсутствии последней требование потерпевшего о вознаграждении всегда будет бездоказательным и самое вознаграждение произвольно, что не отрицают и сторонники этого мнения. Все же, что носит характер произвола, что не может быть на суде доказано, противоречит интересам правосудия. Помимо указанного, приведенное мнение заключает в себе и логическое противоречие; невознаградимое и бесценное, по существу, не может быть вознаградимым и оцененным на суде. Суд обязан определить вознаграждение за вред, как бы ни были велики затруднения в оценке размеров этого вреда, но нельзя вменять в обязанность суду производить оценку там, где нет и не может быть доказан имущественный вред; это значило бы требовать от судей невозможного*(212).

§ 56. Наше законодательство, очевидно, держится того взгляда, что только имущественный вред может быть основанием гражданского иска в уголовном суде. Виновный "в совершении какого-либо преступления или проступка", по словам закона, обязан вознаградить за все непосредственно причиненные им вред и убытки (Свод Зак., X т. 1 ч., ст. 644; Улож., ст. 59; Устав о нак., ст. 24), т. е. всякое преступное деяние, в виде общего правила, может при известных условиях дать основание иску о вознаграждении за вред и убытки. Это общее положение подтверждается в целом ряде постановлений, относящихся к различным преступлениям, но подобные специальные указания далеко не исчерпывают всех возможных случаев вознаграждения за вред и убытки, причиненные преступным деянием; поэтому суд, разрешая вопрос о допущении гражданского иска в уголовном деле, не может быть стеснен пределами этих специальных указаний. Последние касаются следующих преступлений: 1) преступлений имущественных, а именно насильственного завладения чужой собственностью. (Улож., ст. 1601 и 1603), истребления или повреждения имущества (ст. 1087, 1025; X т. 1 ч., ст. 673-575), разбоя (Улож., ст. 1636), грабежа (ст. 1643), кражи (ст. 1664), мошенничества (ст. 1675), присвоения и растраты (ст. 1681, 1684; X т. 1 ч., ст. 671), преступлений или проступков по купле-продаже (Улож., ст. 1699, 1700) и по доверенности (ст. 1709 - 1710); 2) преступлений по должности (Улож., ст. 353, 354, 365, 424, 426, 454, 455, 472, 478, 496-498, 503, 1155, 1162; X т. 1 ч , ст. 677-682; Устав Граж. Суд., ст. 1316 -1336); 3) случаев нарушения уставов казенного управления, а также о повинностях и торговле (Улож., ст. 900, 981, 9922, 1058, 1059, 1061-1062, 1068, 1074-1075, 1088, 1098, 1103, 1110, 1112, 1117-1122, 1125, 1132 и 1147; ст. 1186, 1188, 1229-1230, 1241 и др.); 4) преступлений против жизни, здоровья, свободы и чести частных лиц, а именно: убийства (X ст. 1 ч., ст. 657-659), нанесения увечья, ран, побоев, истязаний или иных мучений (Улож., ст. 1496; X т., 1 ч., ст. 660-662), изнасилования (Улож., ст. 1528; X т. 1 ч., ст. 663), противозаконного лишения свободы (X т. 1 ч., ст. 665) и личной обиды или оскорбления (ст. 670); и 5) преступлений против прав семейственных, а именно: похищения незамужней женщины против ее воли (ст. 664) и признания брака, совершенного по принуждению или обману, недействительным (ст. 666). Во всех указанных случаях вознаграждение за вред обусловливается наличностью имущественного ущерба или убытков, причем особенность установленных в законе правил относительно вознаграждения за вред и убытки в большей части преступлений, направленных против личности и прав семейственных, заключается в том, что обеспечение содержания потерпевших или их семейств устанавливается только при отсутствии средств к жизни у потерпевших*(213); мера эта большей частью имеет временный характер, так, напр., выдача содержания каждому из членов семейства убитого выдается "до приобретения или получения ими других средств существования", или, в противном случае, родителям убитого пожизненно, вдове и дочерям до вступления в брак, сыновьям до их совершеннолетия; в случае повреждения здоровья выдача содержания производится до полного выздоровления потерпевшего; в случаях обезображивания или изнасилования - до выхода замуж; в случае лишения свободы - в течение времени незаконного задержания и т. д. (ст. 657, 658, 660-665; Уложение, ст. 1528). Вообще, общий характер правил, касающихся вознаграждения за вред и убытки в преступлениях против личности и прав семейственных, не оставляет сомнения в том, что, с точки зрения нашего закона, моральный вред, сам по себе, без имущественного ущерба, не может служить основанием гражданского иска, а потому, если на суде будет признано, что потерпевший не содержал собственными средствами себя и свою семью, или, что потерпевший или его семья имеют средства к существованию, или, что излечение болезни ничего не стоило, или, что последствием преступления не был "ущерб в кредите или имуществе", то иск о вознаграждении не может быть допущен.

В некоторых случаях, впрочем, закон, вопреки общему правилу, допускает оценку морального вреда, так, "виновный в нанесении кому-либо личной обиды или оскорбления может по требованию обиженного быть присужден к платежу в пользу его бесчестия ... от одного до пятидесяти рублей" (X т. 1 ч., ст. 667); но гражданский иск о бесчестии не имеет ничего общего с требованием вознаграждения за вред и убытки, и включение постановлений об этом иске в отдел X т. 1 ч., Свода Зак., озаглавленный "О вознаграждении за вред и убытки, причиненные преступлением или проступком", следует признать редакционным недосмотром. В самом деле, иск о платеже бесчестия и требование вознаграждения за вред и убытки - два различные понятия. Первый иск по цели совпадает с уголовным иском о наказании, второй - напротив, резко отличается с этой стороны от уголовного иска; цена первого заранее определена, оценка второго, в виде общего правила, зависит от обстоятельств данного дела. "Бесчестие, замечает проф. Чебышев-Дмитриев, не есть дополнение, а альтернатива наказания, а потому в делах об обидах не может быть соединенного процесса"*(214); по 668 и 669 X т. 1 ч Свода Зак., иск о платеже бесчестия не может быть соединен с требованием о наказании виновного в нанесении личной обиды или оскорбления, и потерпевший, вчинивший этот иск, лишается чрез то права уголовного иска в той же обиде и оскорблении. Таким образом, моральный вред, сам по себе, дает основание только иску о бесчестии, но если, кроме морального вреда, потерпевший понес "ущерб в кредите, или в имуществе", то это обстоятельство рождает уже право требовать вознаграждение за "потери и убытки", т. е. - присоединить к уголовному делу иск о вознаграждении (ст. 670).

§ 57. Во-вторых, имущественный вред или ущерб, служащий основанием гражданского иска в уголовном суде, должен быть последствием деяния, признанного преступлением или проступком; отсюда вытекает то правило, по которому там, где нет преступления - нет основания для уголовной ответственности, а следовательно, и для иска о вознаграждении. Наш закон различает вознаграждение за вред и убытки, причиненные преступлением или проступком (X т. 1 ч., ст. 644-683), и вознаграждение за вред и убытки, последовавшие от деяний, "не признаваемых преступлениями или проступками" (ст. 684-689); в уголовном суде, очевидно, могут иметь силу только правила о вознаграждении за деяния, признаваемые преступлением или проступком, т. е. запрещенные под страхом наказания (Улож., ст. 1), так как всякое деяние, не запрещенное под страхом наказания, не составляющее ни преступление, ни проступок, исключает вообще подсудность уголовному суду. Ввиду изложенного суд, признав известное деяние непреступным в смысле ненаказуемости его по действующему закону, не вправе входить в рассмотрение иска о вознаграждении за вред и убытки, причиненные этим деянием, и этот иск может быть рассмотрен исключительно в порядке гражданского суда (К. р., 1869/577, 1871/877, 1873/353, 1875/64 1875/495 1876/237).

Для наличности гражданского иска недостаточно, чтобы имущественный вред или убытки вытекали из преступления или проступка; необходимо, кроме того, чтобы вред или убытки составляли логическое последствие, прямой и непосредственный результат преступного деяния, чтобы преступление и имущественный вред относились одно к другому, как причина к следствию (К. р. 1875/267, по д. Гинце). Общее положение в настоящем случае то, что только непосредственно причиненные преступным деянием вред и убытки могут служить основанием гражданского иска в уголовном суде (X т. 1 ч., ст. 644); в виде исключения основанием иска могут быть не только непосредственно происшедшие от преступного деяния вред и убытки, но и все более отдаленные имущественные последствия, когда "будет доказано, что преступление или проступок совершены именно с намерением нанести какие-либо более или менее важные потерпевшему от оного убытки и потери". (ст. 645) Таким образом, закон ясно различает непосредственные и отдаленные убытки, ближайшее и отдаленное имущественное последствие преступного деяния*(215).

Вознаграждение вреда, непосредственно причиненного преступлением или проступком, составляет общее правило, а вознаграждение отдаленных убытков допускается законом только в исключительных случаях; будет ли совершено преступное деяние "с предумышлением или без оного", т.е. неосторожно, виновный, по ст. 644 X т. 1 ч., во всяком случае, обязан вознаградить непосредственно причиненные этим деянием вред и убытки, но для вознаграждения за более отдаленные убытки и потери недостаточно одного умысла или предвидения, необходимо доказать наличность специального намерения причинить потерпевшему более или менее важные убытки и потери, напр., в случаях умышленного повреждения или истребления чужого имущества, распространения вредных для потерпевшего слухов с целью повредить его кредиту и т. д. Мотивы этого постановления закона понятны: раз преступление совершено с специальною целью нанести имущественный ущерб потерпевшему, виновный обязан возместить все возможные последствия его деяния, насколько oни касаются имущественных интересов известного лица. Затем, непосредственный вред составляет прямой, ближайший и до известной степени необходимый результат преступления или проступка, между тем как отдаленными убытками будет все то, что имеет не прямое, а косвенное, побочное отношение к факту преступления, что имеет более или менее случайный характер, все то, что случилось, но легко могло и не случиться; напр., не будет непосредственно причиненным преступным деянием вредом - убытки, причиненные покупкой похищенного имущества, так как обстоятельство это совершено случайное и не вытекает непосредственно, логически из факта преступления*(216); равным образом, не будет имущественным вредом ущерб, причиненный доктору врачебною практикою лица не имеющего на то права, или убытки, причиненные лицу, проезжавшему случайно по улице во время убийства из огнестрельного оружия и разбитого испугавшимися лошадьми, или ущерб, причиненный больному нарушением тишины и спокойствия на улице, возле его жилища, или расход на покупку надгробной надписи над могилой потерпевшего (по делу Назарьева) и т. д.

Ближайшее определение того, что считать непосредственный вредом и убытками, а что - более или менее отдаленным, может быть установлено только путем судебной практики; к сожалению, последняя не выработала до сих пор каких-либо определенных правил и представляет обычную неустойчивость*(217).

§ 58. В-третьих, имущественный вред, причиняемый преступлением или проступком, и служащий основанием гражданского иска в уголовном суде, должен быть действительным; необходимо, чтобы потерпевший имущественный вред имел то, что технически во французском праве называется "droit actuel"*(218). Только действительное, а не мнимое или воображаемое, настоящее, а не возможное в будущем нарушение имущественных интересов лица может дать основание гражданскому иску, рождает право потерпевшего обратиться в суд с требованием вознаграждения; всякие гадательные предположения потерпевшего относительно возможных в будущем последствий преступления исключаются понятием гражданского иска. Трудно, конечно, установить а priori, что следует считать действительным вредом или убытком, а что - мнимым или воображаемым; это - дело суда в каждом конкретном случае. Допуская рассмотрение иска о вознаграждении за вред и убытки в уголовно-процессуальном порядке, суд не должен упускать из виду, что вступление гражданского истца в дело нарушает, до известной степени, равновесие сторон, вносит некоторое усложнение в судебно-уголовное разбирательство, а потому иск о вознаграждении может быть допущен при наличности более или менее серьезных, вытекающих из природы иска оснований.

IV. § 59. Предметом гражданского иска в гражданском суде служит содержание искового требования, которое может иметь положительный или отрицательный характер, смотря по тому, чего ищет истец - признания и защиты права или уничтожения фактического состояния, противоречащего праву. Потерпевший от преступления, предъявляя иск, требует вознаграждения за вред и убытки, которое, будучи осуществлением принадлежащего ему права, и составляет предмет гражданского иска в уголовном суде. Вознаграждение за вред и убытки, как предмет гражданского иска, понятие сложное и со стороны своего содержания требует подробного юридического анализа.

В понятие вознаграждения за вред и убытки прежде всего входит восстановление вещи в состояние, предшествовавшее преступлению, как естественное и логическое его последствие. Наше законодательство, подобно французскому, австрийскому и немецким процессуальным уставам*(219), различает восстановление вещи в состояние, предшествовавшее преступлению, или реституцию (У. У. С. ст. 126, 375 и 777), и вознаграждение за вред и убытки в тесном смысле этого слова (ст. 6, 7, 121-122, 779 и др.*(220). Устанавливая общее правило, по которому "все похищенное имущество, по открытии оного, немедленно возвращается тем, у коих оно было похищено"*(221), закон вменяет в обязанность полиции и суду возвращать вещи, добытые чрез преступление, их хозяину, без особого искового требования со стороны потерпевшего от преступления. Полиция обязана переписать все вещи, пожитки и деньги, отобранные у воров и разбойников, и "ежели, по подлинному розыску или по сознанию самих преступников, откроется, кому они принадлежат и хозяева сыщутся, то возвращать хозяевам с расписками" (Уст. о пред. и пресеч. прест., ст. 323); равным образом, лица судебного ведомства обязаны возвращать вещи, добытые преступлением, их "хозяину", причем вещи эти могут быть возвращены не только по судебному приговору (У. У. С., ст. 126, 776 и 777), но и по постановлению судебного следователя, на предварительном следствии (ст. 375)*(222).

Под "хозяином" вещей, добытых чрез преступление, следует понимать не только собственника вещи, но и фактического ее обладателя на том общем основании, что движимые вещи почитаются собственностью того, кто ими владеет, доколе противное не будет доказано (X т. 1 ч., ст. 534); хозяином вещи закон признает ее "законного владельца" (X т. 1 ч., ст. 671 и 672) или того, у кого вещь похищена, безотносительно к праву собственности на нее (У. У. С. ст. 375; Уложение, ст. 1664)*(223). Ввиду такого значения слова "хозяин" вещи, для наличности реституции достаточно, если на предварительном следствии или на суде вполне установлен факт владения известною вещью в момент совершения преступления; но это фактическое владение может быть предметом спора или между участвующими в деле лицами, или со стороны третьих лиц. В первом случае, когда обвиняемый на предварительном следствии доказывает, что известная вещь принадлежит ему, а не потерпевшему от преступления, и вопрос, по обстоятельствам дела, представляется сомнительным, спорная вещь не может подлежать, по ст. 375 У. У. С., возвращению и "должна быть оставлена при деле, так как только суд, при рассмотрении дела по существу, по справедливому замечанию г. Макалинского. может решить вопрос о праве на них того или другого лица*(224). Иначе разрешается вопрос в том случае, когда право на вещи, добытые преступлением, оспаривается третьим, не участвующим в деле, лицом; это обстоятельство не может служить препятствием к возвращению вещей тому лицу, из владения которого они изъяты преступным путем, так как суд уголовный не вправе входить в рассмотрение прав собственности, и, по ст. 778 У. У. С., в случае предъявления к вещам, добытым чрез преступление, притязания со стороны какого-либо третьего лица, суд обязан предоставить спорящимся разобраться в их правах гражданским судом. Возможны, конечно, случаи, в которых интересы третьих лиц могут вследствие этого пострадать, напр., когда фактический владелец спорной вещи оказывается несостоятельным; но эти частные интересы третьего лица не имеют никакого отношения к факту преступления, составляют случайное, побочное обстоятельство в уголовном деле, а потому, само собою разумеется, не могут быть предметом охраны в порядке уголовно-судебного разбирательства, тем более что третье лицо, считающее себя собственником вещи, всегда может обратиться в гражданский суд и просить обеспечить его иск арестом находящейся при уголовном деле вещи, по ст. 125, 590-615 Уст. Гр. Суд.*(225)

Вещи, добытые преступлением, большей частью служат вещественными доказательствами по делу, а потому закон допускает возвращение этих вещей на предварительном следствии только в том случае, если в приложении их к делу не представляется особенной надобности (У. У. С., ст. 375), а вещественные доказательства, имеющие существенное значение в деле, возвращаются судом не иначе, как по вступлении приговора в законную силу (ст. 777). В мировом производстве нет последнего ограничения, но хозяин вещи, возвращенной по приговору мирового судьи, обязывается законом представить эти вещи ко времени рассмотрения дела на Съезде Мировых Судей (ст. 126). Возвращение вещей, добытых преступлением, имеет место как относительно предметов, находящихся при деле и составляющих то, что называется поличным, так равно и относительно предметов, которые находятся у обвиняемого или у третьего, не участвующего в деле, лица, напр., у покупателя похищенной вещи. Похищенные вещи, "по отыскании и оценке их" (ст. 375), подлежат возвращению тому, у кого они похищены, в чьих бы руках эти вещи ни находились; по закону гражданскому, в случаях покупки без поручительства движимого имущества, оказавшегося впоследствии краденным, покупщик лишается этого имущества и подвергается отобранию его в пользу настоящего хозяина, а ему предоставляется право искать заплаченные деньги на продавце, но не прежде, по разъяснению Сената, как после признания судом факта похищения (X т. 1 ч., ст. 1511 и 1512; К. р. 1875/209, по д. Гордина; К. р. по гражд. департ. 1874/566). То же правило существует и относительно заклада чужого движимого имущества, которое возвращается его хозяину, а заимодавцу предоставляется взыскивать деньги по акту заклада, с закладчика (X т. 1 ч., ст. 1664)*(226). Возвращение вещей, находящихся у обвиняемого или у третьих лиц, реституционным путем, очевидно, может быть не только по судебному приговору, но и по постановлению судебного следователя; было бы несогласно с задачей уголовного правосудия и с прямыми на этот счет указаниями в законе устанавливать в настоящем случае исключение, в смысле более строгого охранения права владения третьих лиц, нередко в ущерб интересам потерпевших от преступления*(227).

§ 60. Ввиду существующего в нашем законодательстве различия между восстановлением вещи в состояние, предшествовавшее преступлению, и вознаграждением за вред и убытки в тесном смысле этого слова, представляется особенно важным определить область применения реституции. Восстановление нарушенных преступлением прав допускается нашим законом относительно "вещей, добытых чрез преступление"; из содержания относящихся к реституции постановлений нашего законодательства, видно, что вещи, добытые преступлением, составляют: во-первых, все предметы, изъятые из владения другого лица одним из указанных в законе способов похищения чужого имущества, и во-вторых, предметы, служащие вещественными доказательствами по делу, т. е., по ст. 371, поличное, орудие, которым совершено преступление, подложные документы и вообще все, найденное при обыске или выемке и могущее служить к обнаружению преступления и к улике преступника*(228). Таким образом, реституция в нашем законодательстве имеет определенную и весьма ограниченную область применения; все, что не составляет вещественное доказательство по делу или предмет, добытый путем разбоя, грабежа, кражи и мошенничества, исключает понятие реституции, а потому возвращение вещей, добытых чрез преступление, по ст. 126, 375 и 777 У. У. С., не может быть допущено во всех прочих имущественных преступлениях, как-то: в случаях присвоения, растраты, повреждения и истребления имущества, злоупотребления доверием и т. д. Равным образом, не подлежат возвращению в рассматриваемом порядке деньги, выигранные в азартную игру, на том основании, что игра и самый проигрыш является делом свободного, непринужденного соглашения между лицами, участвовавшими в игре, и вовсе не заключает в себе признаков похищения имущества (К. р. 1875/302, по д. Колемина). Затем, не всякое вещественное доказательство, составляя вещь, добытую чрез преступление, может быть возвращено, по ст. 126 и 777; очевидно, правило о возвращении вещественных доказательств по принадлежности не относится к тем из них, которые, представляя собою результат преступной деятельности, плод преступления или будучи запрещены сами по себе, подлежат конфискации или уничтожению, напр., фальшивые монеты, подложные документы, взрывчатые вещества, соблазнительные изделия и т. д. (Уложение, ст. 562, 563, 587, 1401, 1689 и др.). Всего чаще применяется это правило в случаях подложного составления актов, принуждения к даче обязательств и т. д., где признание известного документа, обязательства или векселя недействительным, подлежащим уничтожению, составляет безусловно необходимое последствие всякого обвинительного приговора.

Возвращение вещей, добытых преступлением, предполагает очевидность факта нарушенного владения, полную ясность тех имущественных последствий, которые вытекают из преступления, а потому там, где требуется известный расчет убытков, понесенных потерпевшим, где, напр., вещественным доказательством является не самая вещь, добытая преступным путем, а деньги, вырученные за похищенные вещи или предметы, приобретенные на краденные деньги, - во всех подобных случаях права потерпевшего на вещи могут быть восстановлены только по иску о том. С этой точки зрения представляется совершенно правильным мнение Сената, по которому "на основании ст. 777 возвращаются хозяину самые вещи, добытые чрез преступное деяние, хотя бы он и не предъявлял никакого иска, а не присуждается ему вознаграждение за эти вещи деньгами или другими ценностями" без иска, по ст. 6 и 779 У. У. С. (К. р. 1875/345, по д. Капустина, 1881/36, по д. Алексеева). В заключение вопроса о реституции заметим, что реституция, как это видно из содержания ст. 126, 777 и 778, может быть последствием как обвинительного, так равно и оправдательного приговора; оправдание обвиняемого не доказывает еще право его на вещи, добытые преступлением, в особенности там, где фактическая сторона дела вполне установлена на суде и сам обвиняемый не отрицает принадлежности вещи потерпевшему. Насколько нам известно, судебная практика строго придерживается этого вполне разумного и справедливого правила*(229).

§ 61. Допуская возвращение вещей, добытых преступлением, по обязанности службы, ex officio, закон тем самым нисколько не устраняет иск о том со стороны потерпевшего от преступления, как это видно из целого ряда постановлений нашего законодательства*(230); так, в ст. 777 У. У. С. содержится прямое указание на то, что вещи, добытые чрез преступление, возвращаются их хозяину, хотя бы он и не предъявлял никакого иска. Закон, по возможности, стремится к тому, чтобы воспрепятствовать виновному воспользоваться плодами преступления, а потому не может не отнестись благоприятно к иску потерпевшего о возврате вещей, добытых преступлением, или об уничтожении тех документов, которые составлены преступным путем и во вред его имущественным интересам; помимо этого, предоставление потерпевшему права иска о возврате добытых чрез преступление вещей вызывается тем соображением, что реституция в нашем законодательстве имеет весьма ограниченную область применения.

§ 62. Кроме возврата похищенного или незаконно взятого, в понятие вознаграждения за вред и убытки, причиненные преступлением, по нашему законодательству входят: а) уплата стоимости похищенной или присвоенной вещи в том случае, когда эта вещь не может быть возвращена натурой, причем возмещение вреда в настоящем случае, по разъяснению Сената, может быть не только деньгами, но путем всякого иного эквивалента (X т. 1 ч., ст. 671 и 673*(231); б) возвращение законному владельцу в случаях похищения, присвоения, истребления и повреждения имущества, а также в преступлениях по договорам и обязательствам всех полученных от его имущества доходов и выгод или уплата ему за все понесенные вследствие преступления потери и убытки со времени совершения преступления по день полной уплаты вознаграждения (ст. 671 и 673; Уложение, ст. 1636, 1643, 1664, 1675, 1699, 1709-1710); в) исправление поврежденного имущества с приведением его в прежнее состояние или, буде хозяин этого имущества согласится, возмещение расходов по исправлению последнего (X т. 1 ч., ст. 673; Уложение, ст. 235, 1087 и 1664); г) возмещение всех расходов, употребленных владельцем на отыскание его похищенного имущества (X т. 1 ч., ст. 672); д) обеспечение существования лиц потерпевших или их семейств в преступлениях против личности, прав семейственных и по должности (ст. 657, 660, 662-664, 666, 678, 681-683; Уложение, ст. 1528), в виде ежегодного или в определенные сроки уплачиваемого пособия (X т. 1 ч., ст. 676); е) возмещение издержек на лечение и попечение о больном (ст. 658, 660, 662, 663, 678; Уложение, ст. 1496) и ж), возмещение расходов на похороны (X т. 1 ч., ст. 658).

Таково содержание иска о вознаграждении за вред и убытки, причиненные преступлением, по нашему законодательству; но существующие в законе указания относительно того, что может служить предметом гражданского иска, вытекающего из преступления, далеко не исчерпывают содержание этого иска и не исключают право суда допускать последний в других не указанных в законе случаях на основании того общего правила, по которому виновный обязан вознаградить всякий имущественный вред, причиненный каким-либо преступлением или проступком (X т. 1 ч., ст. 644; Уложение, ст. 59; Устав о нак., ст. 24). Руководствуясь этим правилом, судебная практика допускает гражданский иск в тех случаях, где предметом его служат: обеспечение незаконнорожденного ребенка по делам о незаконном сожительстве*(232); возмещение убытков, последовавших от укушения чужой собакой по обвинению в нарушении ст. 121 Устава о нак. (К. р. 1875/15, по д. Уткиной); возмещение убытков от поджога (К. р. 1876/97, по д. Овсянникова); возмещение убытков вследствие неправосудия по ст. 366 Уложения (К. р. 1874/72, по д. Шамина) и др. С другой стороны, исходя из общего смысла относящихся к вознаграждению за вред и убытки постановлений нашего законодательства, Сенат признал, что предметом гражданского иска не может быть возвращение утраченного вследствие лжесвидетельства по бракоразводному делу права вступления в брак, на том основании, что "возвращение утраченного права на вступление в брак ни в каком случае не может быть предметом иска в суде гражданском, а следовательно, не могло служить основанием иска в суде уголовном; подобное требование не могло быть предъявлено к подсудимым, так как удовлетворение его от них не зависело" (К. р. 1874/331, по д. Радзиевского и Ковалева; contra-К. р. 1876/14, по д. Гусева*(233); равным образом, по мнению Сената, предметом иска о вознаграждении за вред и убытки не может быть взятие билета на право охоты по обвинению в самовольной охоте по ст. 57 и 146 Устава о нак., так как "сумма убытков всегда зависит от обстоятельств данного дела и не может быть, подобно денежному взысканию, заранее определена" (К. р. 1875/267, по д. Гинце), а также возмещение судебных издержек по ведению дела (К. р. 1875/400, по д. Шулипы; 1876/2, по д. Филькельштейна; 1876/149, по д Давидовича; 1876/252, по д. Кербеля и др.).

Последнее мнение довольно последовательно проводится в Сенатской практике, но с ним нельзя согласиться. Возмещение судебных издержек не может быть основанием иска о вознаграждении за вред и убытки, как это совершенно правильно признал Сенат по делу, в котором гражданский иск основан был исключительно на тех убытках, которые понес истец "при раскрытии дела и розыскании подсудимых и свидетелей по делу" (К. p. 1874/331, по д. Радзиевского и Ковалева); но в тех случаях, где расходы по ведению дела составляют одно из имущественных последствий преступного деяния, нет решительно никаких оснований исключать из состава гражданского иска в уголовном суде возмещение этих расходов (см. § 5). Правда, по уголовным делам все расходы производятся на казенный счет, причем лишь некоторый судебные издержки взыскиваются с виновных (ст. 194, 976 и 977) или с обвинителя, если обвинение признано будет недобросовестным (ст. 194), но правила эти, как это видно из содержания относящихся сюда статей, относятся исключительно к уголовным делам и никакого отношения не имеют к вознаграждению за вред и убытки, которые составляют, по ст. 776 У. У. С., совершенно отдельную самостоятельную часть судебного приговора. Правила о судебных издержках, установленные по уголовным делам, где государство, преследуя общественные задачи, принимает в значительной части на свой счет отправление правосудия, очевидно, не могут иметь силу относительно гражданского иска, который всецело основывается на частном интересе и подчиняется до известной степени правилам гражданского судопроизводства, как это будет указано несколько ниже. Гражданский истец несет в уголовном деле известные расходы по ведению дела; так, он получает копии с протоколов и постановлений судебного следователя за установленную плату (ст. 475), уплачивает за копии с обвинительного акта канцелярские пошлины на общем для гражданских дел основании (Уст. Гр. Суд., ст. 854, 855), затем, в известных случаях вызывает на свой счет свидетелей и сведущих людей или экспертов (Уст. Уг. Суд., ст. 560, 575, 576 и 578; Уст. Гр. Суд., ст. 860-862), наконец, он несет расходы по защите своих интересов на суде (Уст. Уг. Суд., ст. 570; Уст. Гр. Суд., ст. 867); все эти расходы несомненно составляют, имущественное последствие преступления, и если потерпевший от преступного деяния вправе требовать возмещения их в гражданском суде, предъявив иск отдельно от уголовного дела, то, очевидно, он не может быть лишен этого права в соединенном процессе. В Уставе Уголовного Судопроизводства нет прямого указания относительно рассматриваемого вопроса, но, по ст. 64 Уложения и ст. 779 У. У. С., суд определяет вознаграждение за причиненные преступлением или проступком вред и убытки на основании существующих о том в Уложении о наказании и в гражданских законах постановлений; в законах же гражданских существует постановление, по которому виновный в похищении чужого имущества обязан заплатить за все употребленные владельцем оного на отыскание сего имущества расходы (X т. 1 ч., ст. 672), т. е. такие расходы, которые неизбежно связаны с восстановлением нарушенного преступлением права. Хотя постановление это относится специально к случаям похищения имущества, но оно несомненно указывает, что с точки зрения нашего законодательства возмещение судебных издержек не исключается понятием иска о вознаграждении за вред и убытки, проистекающие из преступления. Независимо от этого, по логике вещей, трудно допустить, чтобы законодатель, допуская соединенное производство уголовного и гражданского исков, желал вместе с тем возложить на потерпевшего те расходы по ведению дела, от которых последний освобождается в гражданском суде; к тому же, освобождение обвиняемого от обязанности возместить судебные издержки по гражданскому иску, предъявленному к нему в уголовном суде, есть своего рода особая привилегия, так как тот же обвиняемый, будучи ответчиком по иску о вознаграждении за вред и убытки, причиненные преступлением, в гражданском суде, обязан, по ст. 868 Уст. Гр. Судопр., возвратить потерпевшему все понесенные им судебные издержки и сверх того вознаградить за ведение дела. Ввиду изложенного мы не можем согласиться с приведенным выше мнением Сената и думаем, что возмещение судебных издержек может быть предметом гражданского иска в уголовном суде.

§ 63. Совершенно особый характер имеет вознаграждение за вред и убытки в случаях нарушения Уставов казенных управлений. Не имея возможности определить в точности количество убытка, понесенного казною в каждом данном случае нарушения Уставов казенных управлений, закон должен был заранее определить вознаграждение этих убытков путем известных денежных взысканий; с этой стороны, вознаграждение за вред и убытки, причиненные казне нарушением означенных Уставов, резко различается от иска о вознаграждении в прочих преступных деяниях, где размер вознаграждения не может быть заранее определен и всегда зависит об обстоятельств каждого конкретного случая. Нарушения Уставов казенного управления имеют последствием своим ущерб казны и представляют ту особенность, что в них преобладают фискальные и гражданские начала пред уголовными; те и другие, в большинстве случаев, так тесно слиты в этих нарушениях, что "отделить ту сумму, которая имеет значение вознаграждения казны за убыток, от той, которая налагается в наказание, невозможно, а потому денежные взыскания за нарушения Уставов казенных управлений должны быть рассматриваемы как имеющие двойственный характер гражданского вознаграждения и уголовного наказания" (К. р. 1878/87, по д. Ладошина). По системе нашего законодательства, денежные наказания, установленные за нарушение Устава казенных управлений, имеют значение вознаграждения казны за вред и убытки, напр., уплата акциза и взятие патента по нарушению Устава Питейного составляет вознаграждение казны за самовольное пользование виновным таким правом, которым он мог бы пользоваться не иначе, как заплатив акциз или патентный сбор, а взыскание пошлины или беспошлинно выпущенного товара по нарушению Уст. Таможенного составляет вознаграждение за понесенные казною убытки вследствие выпуска неоплаченного пошлиною товара.*(234)

§ 64. Иск о вознаграждении за вред и убытки, причиненные преступным деянием, будучи всецело основан на частном праве, сохраняет в уголовном суде многие свойства гражданского иска и подчиняется правилам гражданского судопроизводства в случаях, не предусмотренных Уставом уголовного судопроизводства*(235); само собою разумеется, что соблюдение правил гражданского процесса в настоящем случае может быть допущено только под условием отсутствия чрез то какого-либо замедления в производстве уголовного дела, так как гражданский иск имеет, как это указано выше (§ 7), второстепенное значение в уголовно-судебном разбирательстве.

Требование о вознаграждении за причиненные преступлением или проступком вред и убытки, по словам редакторов Судебных Уставов, есть собственно иск гражданств, и следовательно, по существу своему, должен подлежать рассмотрению суда гражданского"*(236); допустив, в виде изъятия из общего правила, рассмотрение иска о вознаграждении за вред и убытки в уголовном суде, закон стремится по возможности сохранить за этим иском особую его природу, присущие ему свойства гражданского иска; так-в основание производства по иску о вознаграждении положено исковое начало обвинительного или состязательного процесса (У. У. С., ст. 6, 7, 121, 122, 821 и т. д.), причины, которые прекращают уголовное преследование, остаются без всякого влияния на частные, вытекающие из преступного деяния иски (ст. 16-20; Уложение, ст. 156, 164 и 167), подсудность гражданского иска мировому судье определяется на общем для гражданских дел основании (У. У. С., ст. 34, п. 2, Уст. Гр. Суд., ст. 29, п. 2)*(237), мировой судья постановляет заочное решение по этим искам по правилам гражданского судопроизводства (У. У. С., ст. 134), суд определяет вознаграждение за причиненные преступлением или проступком вред и убытки на основании существующих в гражданских законах постановлений (ст. 779; Уложение, ст. 64), гражданский истец несет судебные издержки на общем для гражданских дел основании (У. У. С., ст. 475 и 559; Уст. Гр. Суд., ст. 842). Эти немногие указания в законе несомненно подтверждают указанную выше мысль законодателя. Исходя из общего смысла закона, наша судебная практика в большинстве случаев держится того совершенно правильного взгляда, что постановления гражданского судопроизводства могут служить руководством суду при разрешении гражданского иска в тех случаях, относительно которых не заключается прямых указаний в Уставе уголовного судопроизводства. Присоединение иска о вознаграждении за вред и убытки, составляет "изъятие из общего правила, но из этого вовсе не следует, по мнению Сената, чтобы основания такого иска в чем-либо отличались от тех, на основании коих может быть предъявлен иск в гражданском суде" (К. р. 1874/331, по д. Радзиевского и Ковалева). В частности, Сенат признал обязательными для уголовного суда при рассмотрении гражданского иска постановления Устава гражданского судопроизводства относительно допущения к участию в деле частных обществ в качестве гражданских истцов (Уст. Гр. Суд., Ст. 2, 17 и 27), относительно обязанности суда выслушать обе стороны, желающие представить свои объяснения (Уст. Гр. Суд., ст. 4), относительно указания в исковом прошении обстоятельств дела, из коих иск проистекает (ст. 257), относительно определения цены иска (ст. 266 и 273) и обязанности истца доказать свой иск (ст. 366), а также соблюдение того правила гражданского судопроизводства, по которому "суд не имеет права ни постановлять решения о таких предметах, о коих не предъявлено требования, ни присуждать более того, что требовалось тяжущимся" (ст. 706)*(238). В силу того же общего начала, по которому требование о вознаграждении за вред и убытки есть иск гражданский и подчиняется до известной степени правилам гражданского судопроизводства, несовершеннолетние не могут быть гражданскими истцами (X т. 1 ч., ст. 217-222, 282, 1382 и др.), на предварительном следствии может быть допущено участие поверенного гражданского истца на общем для гражданских дел основании, обеспечение иска о вознаграждении, по ст. 268 Уст. Гр. Суд., может иметь место не иначе, как по просьбе о том истца (Уст. Гр. Суд., ст. 131, 706), и определяется по правилам гражданского судопроизводства (ст. 125 - 128, 593)*(239) и т. д.

Всего менее, конечно, могут иметь применение в соединенном процессе доказательства гражданского судопроизводства, по следующим соображениям: во-первых, пользование доказательствами гражданского судопроизводства обставлено такими формальностями, что допущение их в соединенном процессе имело бы следствием крайнее усложнение уголовно-судебного разбирательства, во-вторых, вся система этих доказательств основана на начале законной оценки их доказательной силы и имеет своею задачей установить так называемую формальную правду на суде, между тем в основе уголовного правосудия лежит достижение материальной правды, и уголовный суд по существу его задачи не может быть стеснен в выборе и оценке доказательств. Предмет доказательств в уголовном и гражданском исках общий, представитель публичного обвинения и гражданский истец стремятся к одной и той же цели - доказать факт совершения преступления и участия в нем обвиняемого, а потому, естественно, и самые доказательства должны быть общие, т. е. те, которые допускаются в уголовных делах, так, напр., признание обвиняемого, имеющее, по правилам гражданского процесса, безусловную силу и достоверность, не может иметь этого значения в уголовном суде относительно гражданского иска, так как последний тесно связан с уголовным иском и признание обвиняемым гражданского иска равносильно сознанию его в совершении преступлении, относительно коего в Уставе Уголовного Судопроизводства установлены особые правила, по которым признание имеет значение для судьи только в тех случаях, когда оно подтверждается обстоятельствами дела или не возбуждает никакого сомнения (ст. 310, 681, 682 и 685)*(240).

§ 66. Требование о вознаграждении за вред и убытки, будучи по существу гражданскими иском, пользуется вследствие этого самостоятельностью и независимостью в соединенном процессе, в особенности относительно порядка прекращения иска и обжалования состоявшегося по уголовному делу решения, как это будет указано ниже; но, само собою разумеется, указанные свойства гражданского иска не отменяют действие того общего правила, по которому гражданский иск, в качестве второстепенного вопроса в уголовном деле, подчиняется уголовному иску, как имеющему в соединенном процессе первенствующее и главное значение (ст. 594, 785).

<< | >>
Источник: Тальберг Д.Г.. Гражданский иск в уголовном суде или соединенный процесс. - Киев, Типография В.И. Завадского.. 1888

Еще по теме Глава четвертая Действующее законодательство:

  1. Глава 11. Страховая организация
  2. Глава 2. ПОНЯТИЕ АДМИНИСТРАТИВНОГО ДОГОВОРА
  3. Глава четвертая О сроках для предъявления исков по простым векселям
  4. 2. Об отношении положительных законодательств новых народов к институту представительства
  5. Глава четвертая. Германское законодательство
  6. Глава третья Исторический очерк русского законодательства
  7. Глава четвертая Действующее законодательство
  8. Глава четвертая. КАК ПОЧТИ ВСЯ ЕВРОПА ИМЕЛА СОВЕРШЕННО ОДИНАКОВЫЕ УЧРЕЖДЕНИЯ И КАК ЭТИ УЧРЕЖДЕНИЯ ПОВСЕМЕСТНО ПАЛИ
  9. Глава 15 СИСТЕМНОСТЬ И СИСТЕМАТИЗАЦИЯ
  10. Глава 19 ПРАВО И ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО
  11. Глава 21 ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙАСПЕКТ ПРАВОВОГО БЫТИЯ
  12. 2.3. Особенности организации прокурорского надзора за исполнением законодательства о закупках товаров, работ, услуг для государственных и муниципальных нужд на отдельных стадиях закупок
  13. ГЛАВА 8 ЭТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ СЛЕДСТВЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Акционерное право - Бюджетная система - Горное право‎ - Гражданский процесс - Гражданское право - Гражданское право зарубежных стран - Договорное право - Европейское право‎ - Жилищное право - Законы и кодексы - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История политических учений - Коммерческое право - Конкурсное право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право России - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминальная психология - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Образовательное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право интеллектуальной собственности - Право собственности - Право социального обеспечения - Право юридических лиц - Правовая статистика - Правоведение - Правовое обеспечение профессиональной деятельности - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Римское право - Семейное право - Социология права - Сравнительное правоведение - Страховое право - Судебная психиатрия - Судебная экспертиза - Судебное дело - Судебные и правоохранительные органы - Таможенное право - Теория и история государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия права - Финансовое право - Экологическое право‎ - Ювенальное право - Юридическая антропология‎ - Юридическая периодика и сборники - Юридическая техника - Юридическая этика -