<<
>>

§ 4. Законы в системе англосаксонского права

1. Среди источников англосаксонского нрава важное место занимают законы. В Лиг. ши и Канаде их называю! статутами, а в большинстве других стран общего права — просто законами. Иногда в понятие закона (в «широком смысле»), наряду со статутами, «включают» и все другие законодательные акты.
Раньше существовали ордонансы (ordinances), асснзы (assizes), провизии (provisions)499. В числе последних особенно выделялись по своей значимости гак называемые Оксфордские провизии, принятые в 1258 г. королем Англии иод давлением баронов (предусматривали передачу исполнительной власти в стране Совету баронов), и Вестминстерские провизии, принятые в 1259 г. пол давлением средних слоен (предусматривали некоторые гарантии им от произвола крупных феодалов). В настоящее время понятием закона в «широком смысле» охватываются, кроме собственно законов (статутов), также акты Коропы, издаваемые на основе прерогативы (в Англии, Канаде, Австралии), и все иные многочисленные и разнообразные подзаконные акты. Понятие закона в данном случае отождествляется с понятием нормативно-правового акта, и подспудно самой логикой рас- суждений и характером мышления учсных-юристов противопоставляется понятию судебного решения — прецедента1. В разряд законов фактически относятся все те акты, которые порождаются законодательной и исполнительной властями в противоположность судебной власти. В строго юридическом смысле закон (старт) понимается современными исследователями англосаксонского права не иначе, как формальный, в письменном виде оформленный акт, исходящий от высшего законодательного органа страны500 501. В Англии, Канаде, Австралии — это нарламенг. В США на федеральном уровне - это конгресс, а на уровне отдельных штатов — легислатуры. В определении понятия закона (статута) указывается также на то, что в этом акте документально фиксируется (отражается) воля законодателя и «раскрываются его намерения», касающиеся рассматриваемого вопроса502.
Кроме того, в нем особо подчеркивается, что «любой закон (статут) — это нс просто формальный акт, постановление» высшего законодательного органа страны «относительно какого-нибудь правила поведения», а что это обязательное для исполнения постановление, как и сами правила поведения, подлежащие «в будущем» строго обязательному (со стороны тех лиц, которым они адресованы) соблюдению'1. 2. Все зако! i ы, лейст вуюнше в i феделах апглосаксо! гского i ipa- ва и выступающие как один из источников этой правовой семьи, подразделяются на различные виды или группы. В основе такой классификации лежат самые разные критерии. Так, в зависимости от юридической силы и, соответственно, от занимаемого места в системе источников права законы подразделяются на конституционные и обычные, или текущие. К числу первых относятся сами конституции, а там, где нет единых текстов конституций (Англия. Канада) — заменяющие их конститу- ционныс акты В Англии — это акт о Парламенте 1911 г, Закон 1949 г. об изменении акта о парламенте 1911 г., акт о Министрах Короны 1937 г. и 1964 г., акт о народном представительстве 1969 г., акт о местном самоуправлении 1972 г., акт о Министрах Коропы 1975 г и др. LS Канаде — это так называемый канадский акт 1982 г. (Canada act 1982), Конституционный акт 1982 г., 30 актов и «положений» (orders), составляющих «приложение» к Конституционному акту 1982 г., и акты, с помощью которых вносятся изменения и дополнения в любой из вышеназванных актов1. В с гранах, где конституция выступает в виде единого документа, к числу конституционных актов относят, кроме нес самой, также акты, с помощью которых вносятся изменения или дополнения (поправки) в конституцию. Типичным примером в этом отношении являются СП1А. 11аряду с конституционными законами особое место в системе нормативно-правовых актов англосаксонского права занимают обычные, или текущие, законы. Следует отметить, что в западной юриспруденции текущие (обычные) законы чаше всего именуют просто «законами», в отличие от «конституционных законов» или просто «конституции».
В этом же случае, если обычный закон не соответствует (противоречит) конституции, его называют «неконституционным законом» со всеми вытекающими для него последствиями. Однако, независимо от названия того или иного закона, решающее значение при определении его места и роли в системе других источников англосаксонского права имеют его юридическая сила и содержание. Согласно сложившейся в юридической литературе доктрине, доминирующую роль в системе источников нрава, впрочем, как и в системе других «составных частей» права, играют конституции, точнее — конституционные акты. Конституции неизменно рассматриваются как основные законы, фундамент национальных правовых систем, «остов», на котором стоят правовые системы, наконец — как «высшие звенья» в иерархии источников права и как «вершина» самого нрава. Доминирующее положение конституционных законов как источников права но отношению ко всем остальным источникам национального права нередко закрепляется в самих конституциях ' С м.: Hvgg Р. Op. til. Р. 6. или иных конституционных актах В качестве примера можно сослаться на конституционный акт 1982 г. Канады, в котором говорится, что «Конституция Канады является высшим юридическим актом Канады и любой иной юридический акт, положения которого нс соответствуют положениям Конституции, не должен иметь юридической силы и вступать в действие в той его части, которая не соответствует конституции»503. В конституциях других стран англосаксонского права о высшей юридической силе конституционных актов или о доминирующей роли конституции прямо не говорится. Однако это всегда подразумевается и реализуется в практической деятельности судебных и иных государственных органов этих стран. В качестве примера может служить Конституция США — ее теория и практика применения. I [есколько особняком в отношении доминирующей роли конституционных актов как источников нрава в системе других источников нрава и верховенства конституционных актов по отношению к другим нормативно-правовым актам, в частности к законам, стоит Конституция Великобритании.
Будучи по своему характеру и содержанию несистематизированной Конституцией, складывающейся, с одной стороны, из ряда законодательных актов (писаная часть Конст игуции), в Им числе не только современных, но и старых актов (таких, как Великая Хартия вольностей 1215 г.. Билль о правах 1689 г. и др.), а с другой — из обычаев или «конституционных соглашений» (неписаная часть Конституции), в том числе из таких, ни в одном юридическом документе письменно не зафиксированных и судебной защитой нс обеспеченных положений, как формирование правительства лидерами партии большинства в Палате общин, парламентская ответственность министров и др., — эта единственная в своем роде Конституция несколько но-иному, нетрадиционно решает вопрос о соотношении конституционных и обычных законов, а вместе с тем — обычных законов и других источников нрава. Ни в теории, ни в практике конституционного развития Великобритании никогда не предусматривалось существования такой жесткой иерархии конституционных и обычных законов, а также обычных законов и других источников английского права, какая имеет место в США или других странах англосаксонского или ро- мапо германского права. Если в правовых системах других стран, где в конституционном порядке признается верховенство закона, в случае нарушения установленной процедуры прожития нормативно-правовых актов или отступления от иерархической цепочки «конституция» — обычный закон — любой иной юридический акт», такого рода акты признаются, как правило, недействительными (неконституционными), то в правовой системе Великобритании все обстоит несколько иначе. В Великобритании, как справедливо подмечает И.Ю. Богдановская, «вследствие отсутствия в ней писаной конституции законы не могут быть признаны неконституционными». Поскольку подобное положение может привести к тому, что одни статуты будут противоречить другим, то во избежание этого в английской правовой системе установлена «презумпция приоритета более позднего закона над более ранним»1. С точки зрения практики это означает, что если между различными законами (статутами) возникает коллизия, го бу ют действовать тот закон, который по времени был принят позднее.
Это говорит, с одной стороны, о существовании в рамках английской правовой системы принципа равного статуса всех без исключения законов (статутов), исходящих от парламента, об отсутствии в ней традиционного для других правовых систем деления законов на основные и неосновные, обычные законы, а с другой — о полной самостоятельности, «несвязанности» каждого последующего состава парламента решениями, принятыми предыдущим, об имеющейся у него полной возможности путем использования обычной процедуры рассмотрения «отменить или изменить любой действующий закон»504 505. 3. Помимо деления законов на конституционные и обычные, в англосаксонской правовой семье применительно к федеративным системам (Австралия, Канада, США) объективно складывается их подразделение на федеральные законы и законы, принимаемые на уровне отдельных субъек гав федерации. Соответс гвен- но. первые дсйсгвуют на территории всей федерации, а вторые — лишь на территории отдельных субъектов федерации. В Англии и некоторых других странах общего права все законы классифицируются также но признаку публичности на публичные и частные. Уже само название их ориентирует на то, что публичные законы (статуты) содержат в себе правила общего характера, т. с. рассчитанные на неопределенный круг лиц и на неоднократное применение. Они действуют, как правило, на территории всей страны1. В отличие от публичных, час тные статуты аккумулируют в себе нормы «частного порядка», касающегося вполне определенного круга юридических или физических лиц и содержащие в отношении них строго определенные установления. Речь при этом может идти об установлении или отмене различных привилегий .типам, о предоставлении им особых полномочий, об изменении правового статуса отдельных лиц и т. д. Говоря о нормах «частного порядка», необходимо отметить, во избежание терминологической путаницы и «понятийных» недоразумений, что понятие нормы права, используемое в английской правовой системе, нс совпадает с понятием нормы, ви- шедшим в правовую теорию и практику других стран.
11орма права в представлении английских теорет иков и практиков отличается большим своеобразием. Суть этого своеобразия заключается, прежде всего, в том, что понятие правовой нормы в английском праве трактуется гораздо шире и многообразнее, чем в любом другом, в частности в «конти- I ici ггал ы юм», I фавс. В правовой системе Англии, подмечаюсь зарубежными2 и отечественными исследователями, «любое правило поведения, вне зависимое ги от того, носит оно общий или индивидуальный характер, подпадает под правовую норму». В английском праве фактически отсутствует деление на нормативные и индивидуальные акты. Индивидуальные акты рассматриваются как нормативные3. Такого рода специфика в понимании нормы права непосредственно связана, с одной стороны, с исторической традицией законодательной деятельности анг шйского парламента, наделяющего зачастую одинаковой юридической силой издаваемые им как нуб- 1 См.: Gifford К. I low to understand an Act of Parliament. Svdncy, 1988. P. 3— 1 CM.: Keneth S.. Keenan 13. Hnglish Law. L. 1976. P. 83—98. 3 Богдановская И. Ю. Закон в английском праве. С. 70. личные, так и частные акты. В английском праве определенное место занимают частные законы, которые «по существу, содержат индивидуальные положения, но наравне с публичными считаются нормативными, так же как и огромное количество разнообразных актов исполнительных органов»1 Л с другой стороны, специфика в понимании нормы права в английской правовой системе в значительной мере обусловлена нормотворческой деятельностью высших судебных органов страны, создающих прецедентное право не иначе, как при рассмотрении конкретных дел. Фокусируя внимание на данной стороне вопроса, Р. Давид не без оснований заявлял, что особенность понимания нормы права английским юристом по сравнению с французским юристом предопределяется прежде всего тем, что «английская норма права» своим возникновением обязана не общим, «публичным», а конкретным обстоятельствам. Она неразрывно связана с «обстоятельствами конкретного дела и применяется для решения конкретных дел, аналогичных тому, по которому данное решение было принято». Такую норму права «нельзя сделать более общей и абстрактной, так как это глубоко изменит сам характер английского права, превратит его в право доктринальное»2. В настоящее же время характер английского права остается таким же в значительной мерс консервативным и в то же время достаточно гибким, ч тобы быть способным, как и прелою, не только механически вбирать в себя, но и органически «увязывать» друг с другом общие нормы права с нормами «частного порядка», публичные акты с частными актами3. Правда, по утверждению специалистов в области английского права, число частных актов во второй половине XX в. значительно уменьшилось по сравнению с периодом их наибольшего развития в XIX — первой половине XX в. Сказалось усиление роли публичных актов и перенос центра тяжести в законодательной деятельности парламента с издания частных актов на все большее делегирование своих законодательных полномочий исполнительным органам. 1 Боякшовская И. Ю. Закон в английском нраве. С. 71. 2 Давид Р. Укав. соч. С. 301. 3 С.ч.: Cooke К. Tile Road Ahead for the Common Law. — International and Comparative Law Quarterly. 2001. Part II. Vol. 53. P. 271 276. Однако в целом это глубоко нс изменило прежнего характера правовой системы Великобритании, так же, как и существующих в ее пределах общих и частных законов. 4. Наряду с названными видами законов и критериями их классификации в англосаксонской правовой семье используются и другие критерии подразделения законов на различные группы или виды. Среди них, например, относительно распространенными в последние десятилетия в ряде стран общего права (США, отчасти Австралия и Канала) стати критерии классификации действующих законов в зависимости от способов их систематизации. Это кодифицированные и консолидированные акты. Понятия «кодификация» и «кодифицированный акт» (кодекс), используемые в англосаксонском праве, мало чем отличаются oi этих понятий, применяемых в других правовых семьях или системах права. Кодификация — это термин, используемый для названия таких актов парламента, которые «объединяют между собой в единое целое на базе общего предмета регулирования как действующие законы, так и существующие судебные решения - прецеденты»1. С помощью кодификации могут производиться изменения в правовых системах. Она может выступать в качестве одного из методов правовых реформ506 507. Для принятия кодексов нет особой процедуры. Среди стран общего нрава кодификация получила наибольшее распространение, пожалуй, в США, где приня т ряд кодексов как на уровне федерации, так и на уровне отдельных штатов. Наименьшее по-видимому, в Великобритании. I [ссмотря на то, что идея кодификации в Англии возникала неоднократно на разных этапах развития английского права и неоднократно делались шаги в этом направлении (создавались комиссии, проводились обсуждения и т. н.), однако видимых успехов и рея шзации идеи кодификации в этой стране до сих пор сделать нс удалось. Одна из причин этого заключается, по мнению экспертов, в невозможности кодификации «судейского права» вообще. Поскольку в английском праве но сравнению с французским правом и другими правовыми системами «норма права менее обща и абс грактна» и в ней нет «элементарного для французов деления этих норм на императивные и диспозил ивные», то уже в силу этого особого характера норм «кодификация континентального типа в Англии невозможна»1 Трудности кодификации английского нрава усматриваются, кроме того, в его сложности и «многочисленности» (общее право, право справедливости и статутное право — основные его составные части), а также в наличии огромного количества в нем судебных решений - прецедентов и статутов508 509. 13 силу названных и иных причин кодификация в Англии, как известно, традиционно заменяется консолидацией законодательных актов. Согласно сложившемуся в английской юридической литературе представлению, консолидация выступает в качестве такой формы систематизации права, которая позволяет объединить в одном общем законодательном акте, на основе единого предмета регулирования, без изменения текста и содержания несколько сходных законодательных актов510. Наиболее бурное развитие консолидация получила во второй половине XIX — начале XX в. За этот период в Англии были разработаны и приняты десятки консолидированных актов, в том числе в области уголовного права (семь КОРСО шлированных актов было принято только в 1861 г.), торгового права (в 1894 г. был принят Акт о морской торговле) и в других отраслях права. Всего за период с 1870 по 1934 г. в стране было принято более 100 кон- сол идирован 11 ых актов1. Кроме различных способов систематизации и других критериев классификации законов (статутов), в англосаксонском праве проводи гея и иная их градация. В частности, довольно распространенной является классификация законов тю временному признаку, выделение среди общей их массы законов, рассчитанных на строго определенный период времени. Особенность временных актов заключается в том, что в них указывается точ77ый срок действия, по истечении которого данный закон теряет юридического ему1. Однако в случае необходимости высший законодательный орган страны путем издания другого, специального акта может продлить срок его действия. Причем зто может повторяться не один раз. Принятие такого рода актов является типичным для законодательства Англии. 5. В англосаксонской правовой семье значительное внимание уделяется актам толкования законов (статутов). В широком смысле «толкование» рассматривается как созидательная деятельность судов, связанная с уяснением и разъяснением смысла правовых норм, содержащихся в законах (статутах). В результате такой деятельности возможно расширительное или ограничительное понимание смысла и содержания закона. Вместе с тем допускается и «видоизменение» (modifying) содержащихся в законе норм511 512. В узком смысле слова «толкование» понимается как «разъяснение судами значения содержащихся в статуте или кодексе фраз». Оно нс затрагивает ни сути, ни содержания рассматриваемого закона в целом513. Строго говоря, акты толкования при таком подходе к данному процессу не являются ни законами в прямом смысле, пи подзаконными актами. Они — суть творения судов. И как таковые относятся, несомненно, скорее к общему, чем статутному праву. Отнесение же их к категории законов (статутов) имеет поя собой основу лишь в тех случаях, когда акты толкования исходят нс от судебных органов, а от законодательных или, с их санкции, от исполнительно-распоряди тельных органов. К категории актов (законов) толкования можно отнести также тс статуты, с помощью которых устанавливаются принципы, порядок (процедура) и исходные положения («презумпцию») процесса толкования. В качестве примеров можно сослаться на английские Законы о толковании 1889 и 1978 гг. Особую разновидность законов в англосаксонской правовой семье составляют законы, отменяющие ге или иные положения общего права (disabling Acts), и законы, дополняющие общее право, устанавливающие новые в нем положения (enabling Acts). В Англии в качестве статутов, отменяющих различные установления общего нрава, выступают зачастую акты, вносящие коррск- тины в нормотворческую деятельность судов при рассмотрении уголовных дел. I Ьшример, отмена Законом об уголовном праве 19691. положения общего права и наступлении уголовной ответственности с семи лет. Одной из наиболее широких сфер применения статутов, дополняющих общее право, является социальная сфера. Система социального обеспечения населения Англии опосредуется в основном е помощью норм статутного права. С помощью этих же норм в значительной степени регулируются также отношения, возникающие в области здравоохранения и просвещения, экономики и транспорта, науки и культуры. По мере развития правовой системы английского общества постоянно растет количество парламентских актов, отменяющих установившиеся положения общего права или, наоборот, восполняющих пробелы В нранС, дополняющих общее право. Это, с одной стороны, отражает общую тенденцию усиления значения в системе англосаксонского, н в частности английского, нрава законодательных актов, формирующих статутное право. Причем увеличение роли закона выражается не только в росте его удельного веса в системе источников права, но и в расширении сферы регулируемых им отношений. Последнее происходит, в частности, вследствие того, ч го некоторые отношения, «ранее урегулированные другими правовыми актами, получили статут ное закрепление»1. А с другой стороны, — указывает на создание предпосылок для усложнения процесса взаимосвязи и взаимодействия статутного и общего нрава, которые, согласно одной из английских судебных версий, «должны составлять единое целое»514 515. В теоретическом и практическом плане это свидетельствует также о дальнейшем усложнении как самого характера, так и форм взаимоотношений закона и прецедента как основных источников англосаксонского права. Справедливым является замечание о том, что тенденция усиления роли закона в англосаксонском праве вообще и в английском праве в частности, неизбежно сопровождается развитием тенденции осложнения его взаимодействия с другими источниками права и прежде всего с прецедентом516. Своеобразная конкурентная борьба за верховенство в системе источников права между законом и прецедентом, которая в силу исторических причин началась с момента становления прецедента как источника права сперва в Англии, а затем перекинулась и на другие страны общего права, несомненно, наложила свой заметный отпечаток как на процесс развития и совершенствования статутного права, так и на модификацию (появление новых принципов, отказ от некоторых правил «жесткого прецедента» и т. п.) прецедентного права. По несомненно и то, что она по ряду параметров значительно запутала и осложнила отношения между законом и прецедентом. Применительно, например, к современной Англии, несмотря на бурный рост статутного права и повышение значимости принимаемых законов, последние в представлении и сознании юридического сообщества страны так и не стали нормой права, воспринимаемой на равных с судебным прецеден том. Комментируя данную исторически сложившуюся ситуацию, Р. Давид и К. Жоффрс-Спинози справедливо замечают, что главное здесь то, что закон, согласно классической, традиционной для Англии теории права, «не считается нормальной формой выражения права, а всегда является инородным телом в системе английского нрава»1. Судьи, конечно, применяют закон, но норма, которую он содержит, принимается окончательно, инкорпорируется полностью в английское право «лишь после того, как она будет неоднократно применена и истолкована судами, и в той форме, а также в той степени, какую установят судьи». В Англии всегда предпочту г цитировать вместо текста закона судебные решения, применяющие закон. Только при наличии таких решений английский юрист будет действительно знать, что же хотел сказать закон, так как «именно в этом случае норма права предстанет в обычной для него форме судебного решения»517 518. Следуя логике юриста, воспитанного на традициях романо- германского нрава, согласно которой акты, издаваемые высшим органом государственной влас ж страны, обладают высшей юридической силой, верховенством в системе (иерархии) всех других юридических актов, необходимо было бы признать, что закон как акт. издаваемый парламентом — высшим органом государственной власти Великобритании, именно и должен бы быть таковым. Однако в английской правовой действительности все обстоит далека не так1. В отечественной юридической правовой литературе верно акцентировалось внимание на том, что для глубокого понимания места и роли статута как источника нрава в системе других источников английского права весьма важным является отличать принцип парламентского верховенства, существующий в Великобритании, от «принципа верховенства закона, утвердившегося в континентальных правовых системах в результате буржуазной революции»519 520. 6. В европейских и многих других странах, как известно, установление принципа парламентского верховенства всегда влекло за собой утверждение и системе источников права принципа верховенства закона. В Великобритании, однако, этого нс случилось. Установление принципа верховенства английского парламента отнюдь не повлекло за собой также и установления верховенства законов. В силу этого английская правовая система, в отличие от континентальных правовых систем, никогда не знала и не знает иерархического соподчинения источников права во главе с законом. В историческом и политики юридическом плане английский парламент как «источник законов», согласно британской конституционной доктрине, традиционно признавался государственным органом, в котором сосредоточена вся «высшая государственная власть». Еще в XVII в., в период борьбы парламента и карала, верховенство парламента было признано английскими судами, ставшими на его сторону в этой борьбе. В XVIII—XIX вв., по мере дальнейшего усиления власти и влияния парламента в государственном механизме Великобритании сформировалась и внедрилась в сознание правящей элиты идея о суверенитете парламента в сфере законодательной дея геяь- носгн. Согласно утверждению одного из наиболее известных в XIX в. английских правоведов А. Дайси. «суверенитет» британского парламента установился благодаря жесткому правилу, в соответствии с которым парламент обладает всей полнотой власти «принимать или не принимать любой какой угодно закон»1. Применительно к современной английской действительности «суверенитет» парламента, многократно подвергавшийся критике с самых разных сторон521 522, трактуется в отношении его законодательной деятельности фактически так же. как и раньше, а именно — как «отсутствие каких бы то ни было юридических ограничений в процессе подготовки и принятия законов»523 524. Вместе с тем при лтом даются пояснения относительно того, что осуществление парламентского суверенитета практически сводится к следующему: а) нет такого «фундаментального акта», который не мог бы быть «изменен обычными парламентскими актами»; б) никто нс может монополизировать право законодательной инициативы и право определять, что является предметом законодательной деятельности парламента, а что нс может считаться таковым; в) не существует такого «билля о правах, который оспаривал бы полномочия парламента на отмену или ограничение тех или иных гражданских снобйЛ»1. Кроме того, парламентский суверенитет проявляется также в том, что «ни один суд не может не признавать юридической силы за статутами, принятыми парламентом» и что в Англии не существует системы судебного контроля за законодательным процессом и самим законодательством525. Единственным исключением из «правила абсолютного суверенитета» британского парламента является лишь то, что он, распространяя действие принимаемых им статутов «на все», не может этого сделать «в отношении самого себя» в сфере правотворчества и в отношении следующего за ним состава парламента526. Разумеется, говоря о «суверенитете», а тем более об «абсолютном суверенитете» парламента в области законодательства, многие авторы отдают себе отчет в некоторой условност и и преувеличенности данного свойства парламента527. Ибо, как было отмечено, в отличие от аналогичных органов ряда других стран, он помимо всего прочего нс издает актов, обладающих высшей юридической силой («верховенством», «суверенитетом») но отношению к некоторым другим правовым актам (например, к прецедентам) Это верно, что принятый закон (статут) судебным решением (с помощью прецедента) нельзя отменить или изменить, а наоборот, можно, а иногда и нужно. Прописной истиной для английских юристов стало то, что «ни один суд, никакой Другой государственный орган не может подвергну гь даже сомнению правомерность издания и юридическую значимость актов парламентами»1. В то же время парламент обладает таким правом в отношении складывающихся на основе судебных решений! прецедентов. В этом смысле говорят, вопреки широко распространенным в английской литературе утверждениям, не о «равнозначности» юридической силы закона и прецедента, а о «подчиненности» прецедента закону528 529. Однако это теория. Практическая же сторона вопроса гораздо сложнее. Наличие «суверенитета» или иже «абсолютного суверенитета» у английского парламента, одним из выражений которого является обладание его полномочиями на отмену судебных решений, вовсе не доказывает справедливость тезиса о доминирующей роли статута в английском нраве. «Специфика положения статута, — резонно подмечалось исследователями, — выражается в его тесном контакте с прецедентом». Как показывает практика, логическое заключение «статут выше прецедента», вытекающее из положения «закон может отмени гь прс'цеден г», далеко не точно отражает реальные события, поскольку при этом нс учитывается ряд дополнительных факторов». Среди них следует указать, прежде всего, на такие факторы, которые ассоциируются с совместным действием закона и прецедента, их тесным переплетением. Эго касается различных сфер жизни общества, отраслей и институтов права. В особенности — уголовного, гражданского, семейного и коммерческого права. Взаимосвязь и взаимодействие закона и статута в процессе репетирования одних и тех же но своему характеру и одинаковой социальной значимости отношений практически исключают любую возможность выделения среди них «главного» и «второстепенного», «основного» и «не основного» источника права. Далее. Среди «дополнительных факторов» следует обратить внимание также на те, которые связаны с процессом отмены статутом прецедента. Дело в том, что далеко нс всегда отмененный законом прецедент прекращает свое действие. Практически в каждой отрасли есть такие «отмененные» парламентскими актами Великобритании прецеденты, которые тем не менее продолжают применяться судами еще в течение многих лет1. Таким образом, рассматривая вопрос о характере соотношения закона и прецедента в англосаксонском праве на примере Англии, можно сделать вывод о том, что хотя теоретически закон стоит, следуя логике верховенства парламента, выше прецедента, в практическом же плане все обстоит далеко не так530 531. Не случайно в научной литературе английское «законодательство и прецеденты рассматриваются на одном и том же уровне как «первичные источники права, действительность каждого из которых не выводится друг из друга пли же из других юридических источников»532. Не случайно также при рассмотрении вопроса о характере соотношения закона и прецедента в английском праве многие авторы предваряют его замечаниями, что этот вопрос сложный, противоречивый и далеко не всегда легко и однозначно решаемый. Ибо в реальной действительности можно видеть, с одной с троны, «совершенно счас глиное и взаимодопо. шяющее друг друга» как равнозначных источников нрава сосуществование закона (статутного права) и прецедента (а с ним — прецедентного права). А с другой — совершенно необходимо в отдельных случаях выделение и использование в процессе правоприменения лишь одного из них1. 7. Говоря о соотношении закона и прецедента в других странах общего права, следует обратить внимание прежде всего на особенности их взаимосвязи и взаимодействия в США. Необходимость эта обусловливается особым местом, которое занимает правовая система США в англосаксонской правовой семье, и, сле- летательно, своеобразным характером взаимоотношении, установившихся между функционирующими в ее пределах законами и прецедентам и. Столкновение различных правовых традиций, обычаев и культур в период становления и развития американского права, продолжающийся в течение длительного времени конфликт между романо-германской правовой семьей и общим правом в значительной мерс способствовали тому, что общее право США приобрело «специфический характер», отличный как от общего права Англии, гак и других с гран. США, по мнению Р. Давида, остались страной общего права Лишь в том смысле, что «там в общем сохраняются концепции, способ мышления и теория источников права». Однако в системе общего права право CU [А «занимает особое место». Оно «более чем какое-либо другое право имеет черты, придающие ему оригинальность и во многом сближающие его с романо-германской правовой системой»1. Последнее отчасти подтверждается, во-первых, тем, что в США многие нормы общего нрава никогда не применялись в силу того, что «они были неприемлемы в условиях Америки». Эго же касалось также норм английского права, содержащихся в парламентских статутах. Во вторых, что США, в отличие от Англии, никогда не знали такого периода в развитии своего права, когда последнее основывалось бы исключительно на судебных решениях — прецедентах. В основе правовой системы США с момента ее зарождения и последующего развития всегда лежали законы533 534. I I в третьих, что вершиной правовой системы США, высшим звеном в иерархии ее источников, так же как и в странах романогерманского права, всегда была и остается конституция. Верховный суд США, а вместе с ним высшие судебные инстанции на уровне штатов давно признали «особый характер» Конституции страны и заявили, что ее не следует рассматривать как обычный закон, наряду с другими законами, вносящими лишь изменения и дополнения в общее право. Конституция — это основной закон страны, это — выражение некоего общественного договора, объединяющего всех граждан, онределяющего устои самого общества и государства, выступающего в качестве одного из важнейших факторов легитимации власти. По отношению к общему праву, гак же как и но отношению к законодательству (статутному праву), Конституция выступает в качестве основного, доминирующего фактора, оказывающего решающее влияние как на их природу, так и на характер отношений между ними самими, а также между формирующими их источниками в виде законов, с одной стороны, и судебных решений — прецедентов с другой. В чем особенность характера взаимоотношений закона и пре- цедепга в США по сравнению с Англией? Если отвечать кратко, го — в верховенстве закона гак источника права, олицетворяемого Конституцией, над всеми другими источниками нрава, включая прецедент. Это — во-первых. А во-вторых — в установлении и применении принципа судебного контроля за конституционностью всех без исключения законов, как локальных (на уровне штатов), гак и федеральных1. Если же отвечать на поставленный вопрос более обстоятельно, то следует пояснить относительно принципа верховенства закона, что речь идет не обо всех издаваемых в США законах, а лини, о копе гид униях федерации и отдельных штатов. Именно эти законы, каждый на своем уровне, являются, е одной стороны, неким табу для законодателя, которое нельзя в обычном порядке отменять или изменять. А с другой — выступают в качестве неких эталонов законотворчества, которые можно суду толковать и которым всем непременно нужно следовать535 536. Относительно же принципа судебного контроля следует напомнить, что речь идет о наделении данными прерогативами нс всей судебной системы США, а лишь Верховного суда страны и Bcpxoui них судов штатов. В отличие от английской правовой и судебной систем, где в силу одинакового статуса всех принимаемых парламентом актов суд не занимается их оценкой и подгонкой в процессе их нраво применения и толкования под определенные конституционные стандарты, в США дело обстоит иначе. А именно: здесь суд наделен правом рассмотрения законов под углом зрения их соответствия или несоответствия Конституции. И в случае несоответствия Верховный суд федерации или штата фактически «аннулирует» рассматриваемый закон, признает его «неконституционным»1. В плане соотношения закона и прецедента это означает, что в США законы «полностью нс интегрируются» в правовую систему страны до тех нор, «пока их значение не уточнено судебными решениями». Типична при этом позиция Верховного суда США, который отказывается решать вопрос о соответствии закона штата Конституции США, «если суды этого штата не уточнили при толковании действительного значения данного закона. Федеральные суды в случаях, когда им приходится применять право штатов, также проявляют нерешительность, если соответствующие законы не были истолкованы судами данного штата»537 538. Таким образом, существующая в США практика судебного контроля за конституционностью принимаемых законов ставит последние, так же как и в Англии, в большую зависимость от судебных решений. При этом вовсе не обязательно, что суд полностью объявляет тот или иной закон неконституционным и полностью «исключает» его из правовой системы. Еще в начале XX в. известный американский юрист Р. Паунд установил как минимум четыре возможных варианта отношения американских судов к новому закону и возможного его «включения» в правовую систему. Они предусматривают как полное или частичное включение содержащихся в нем норм в правовую систему США, так и такое же дифференцированное («выборочное») их невключение. Причем в каждом из этих случаев есть свои собственные варианты. Так, в случае признания вновь принятого закона конституционным он может рассматриваться и применяться в одном варианте — «лишь в качестве основания для применения аналогии в отношении той или иной нормы права». В другом же — одновременно «в качестве самой нормы» (совокупности норм) и в качестве «принципа. который способствовал обоснованию данной нормы». Аналогично обстоит дело и в случае непризнания вновь принятого закона конституционным1. Прерогативы Верховного суда США и Верховных судов отдельных штатов определять судьбу того или иного закона с помощью принципа конституционности, несомненно, значительно повышают роль судебных решений как источника американского права в системе других источников права, в том числе — законов539 540. Вместе с тем, они способствуют дальнейшему повышению правотворческой роли и самих судебных органов, в особенности Верховного суда Соединенных Штатов Америки, не связанного ни своими собственными решениями, ни жесткими правилами, касающимися установления, изменения или отмены прецедентов.
<< | >>
Источник: Марченко М.Н.. Правовые системы современного мира. 2001

Еще по теме § 4. Законы в системе англосаксонского права:

  1. 13.1. Понятие и виды источников права
  2. 4.1. Ювенальная юстиция: опыт зарубежных стран системы общего права
  3. 2. Система статутного права США
  4. § 3. Место норм общего права в системе источников права США
  5. 113. В чем заключаются особенности семьи общего (прецедентного) права, или англосаксонской семьи
  6. § 1. Правовые системы зарубежных стран и правовой статус личности
  7. 2. Отрасли права и институты права
  8. § 1. Основные этапы становления и развития романо-германского права
  9. § 1. Некоторые особенности понятия и содержания общего права
  10. § 2. Становление и развитие общего права
  11. § 3. Основные источники англосаксонского права: понятие, виды. Прецедент
  12. § 4. Законы в системе англосаксонского права
  13. § 5. Другие источники англосаксонского права
  14. § 1. Общее и особенное романо-германского и англосаксонского права
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Акционерное право - Бюджетная система - Горное право‎ - Гражданский процесс - Гражданское право - Гражданское право зарубежных стран - Договорное право - Европейское право‎ - Жилищное право - Законы и кодексы - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История политических учений - Коммерческое право - Конкурсное право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право России - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминальная психология - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Образовательное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право интеллектуальной собственности - Право собственности - Право социального обеспечения - Право юридических лиц - Правовая статистика - Правоведение - Правовое обеспечение профессиональной деятельности - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Римское право - Семейное право - Социология права - Сравнительное правоведение - Страховое право - Судебная психиатрия - Судебная экспертиза - Судебное дело - Судебные и правоохранительные органы - Таможенное право - Теория и история государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия права - Финансовое право - Экологическое право‎ - Ювенальное право - Юридическая антропология‎ - Юридическая периодика и сборники - Юридическая техника - Юридическая этика -