<<
>>

§ 3. Правопонимание и правоприменительный процессв деятельности правоохранительных органов. Концепция«умных штыков» в контексте теории правопонимания

  Если многоаспектный подход к пониманию права имеет основополагающее значение для законодательного и судебного правотворчества, реализации права при пробелах в законодательстве, то для правоприменительной деятельности органов внутренних дел наиболее приемлемым представляется нормативный подход к пониманию права.
При раскрытии содержания данного параграфа мы будем исходить из следующих оснований. Согласно нормативному подходу к пониманию права, оно мыслится как система общеобязательных, формально определенных, исходящих от компетентных государственных органов норм, регулирующих общественные отношения и в необходимых случаях обеспеченных государственным принуждением, обладающих государственно-властным характером. Если при исследовании правоприменительной деятельности мы придем к выводу, что она органически связана с нормами права,

которые исходят от государства, обладает государственно-властным характером, т. е. имеет ряд признаков, которые присущи нормативному подходу к пониманию права, то в этом случае мы будем вынуждены признать, что адресатом нормативной концепции права является правоприменитель. Если же при исследовании выяснится, что правоприменение обладает и иными особенностями, которые исходят из других подходов к пониманию права, то в этом случае указанная выше гипотеза дополнится другим результатом, который гипотетически может выглядеть как утверждение, что и «широкий» (многоаспектный) подход к пониманию права имеет своим адресатом правоприменителя. Такое наше суждение исходит из юридической природы и особенностей правоприменения вообще и правоприменительной деятельности органов внутренних дел, в частности.

В юридической науке этот вопрос решался в ходе длительных научных дискуссий, посвященных проблеме разработки форм реализации правовых норм. Значительную роль в этом сыграла научная полемика в 1954-1955 гг., которая прошла в журнале «Советское государство и право».

В редакционной статье журнала «К итогам дискуссии о применении норм советского права» основной вывод относительно юридической природы правоприменения состоял в том, что «законодательство связывает обычно термин «применение» с тем способом осуществления юридических норм, который характеризуется властными действиями компетентных государственных органов по отношению к другим государственным организациям, общественным организациям и гражданам»846.

Положение о властном, организующем характере применения права и указание на специальных субъектов, уполномоченных на такого рода юридическую деятельность, послужило теоретической базой для дальнейших научных изысканий, творческого развития концепции правоприменения.

Дискуссионность многих теоретических вопросов, сложность проблемы неоднократно побуждали многих ученых вновь и вновь обращаться к вопросам правоприменительной деятельности.

Правоприменение — это особая форма реализации права, и особенность проявляется в том, что правоприменение связано с государственно-властными предписаниями компетентных государственных органов.

Одним из основополагающих признаков правоприменения выступает его властный характер. В литературе замечено, что если мы говорим о применении, то имеем в виду властную деятельность компетентного органа, «которому государство дало полномочие на самостоятельную, творческую реализацию норм в применении к отдельному случаю»[826] [827]. Необходимо подчеркнуть, как весьма важный и определяющий момент, что субъектами применения могут быть только органы, обладающие государственно-властными полномочиями. Эти полномочия являются одними из главных моментов при раскрытии вопросов, касающихся правоприменительной деятельности. Организующий характер правоприменения проявляется тогда, когда правоотношения не могут возникнуть и развиваться без вмешательства государственного органа, либо когда соз-

848

даются препятствия для реализации существующих полномочий . В подобных случаях возможна характеристика правоприменения в качестве способа, обеспечивающего различные формы реализации права[828].

Правоприменительная деятельность представляет собой систему разнородных действий основного и вспомогательного характера, имеющих творческое, организующее содержание.

Государство благодаря применению права организует, упорядочивает определенные отношения. Компетентный орган выступает от имени государства и по его полномочию принимает то или иное решение на основе нормы права в зависимости от фактических обстоятельств, интересов дела, местных условий и целого ряда других факторов.

Применение права осуществляется на основе действующего законодательства и в соответствии с установленной им процедурой

(процессом), заканчивается вынесением индивидуально-правовых предписаний, направленных на решение конкретных юридических вопросов, разрешение различных ситуаций.

Продуктивным подходом к изучению и характеристике правоприменения является выявление его социальной природы. Нельзя забывать, что «применение права является одним из видов общественных отношений»[829], а это накладывает серьезный отпечаток.

Формально-логическая сторона правоприменения отходит здесь на второй план, не теряя научной ценности, а анализ данной категории предполагает «не отождествление (слияние) и не противопоставление общего и отдельного, а их сопоставление, причем не в виде силлогизма, логической операции, а как сопоставление обстоятельств социального значения»[830].

Правоприменение имеет волевую природу. Доминирующим здесь должно быть правильное истолкование воли законодателя, выраженной в подлежащей применению правовой норме, разрешение какой-либо конкретной жизненной ситуации в соответствии с правом.

Следует учитывать и волю непосредственно правоприменителя, являющуюся также выражением государственной воли, только конкретизированной применительно к данному жизненному случаю. И, безусловно, определенную роль играет воля граждан и юридических лиц, участвующих в правоприменении.

Создание необходимых общесоциальных и юридических условий, соответствующих закономерным связям и качественным особенностям системы общественных отношений, должно в конечном итоге привести к возрастанию правоприменения, направленного на регулирование общественных отношений, не только на осуществление государственного принуждения[831].

К общесоциальным условиям правильного и справедливого правоприменения относятся общая ситуация в стране, обстановка стабильности, уровень культуры и т. д. К юридическим следует отнести качественность действующего законодательства, всей правовой системы, согласованность между различными видами нормативно-правовых актов, между общими и специальными нормами.

В каких же случаях и жизненных обстоятельствах это необходимо? Что является основанием правоприменения?

Под основаниями правоприменительной деятельности понимаются такие обстоятельства и ситуации реальной жизни, когда компетентному органу для возникновения и развития правоотношения необходимо принять индивидуально-конкретное властное решение. К таким обстоятельствам следует отнести: когда определенные правоотношения должны пройти контроль со стороны соответствующих правоприменительных органов; если возникает спор о праве, и стороны не могут сами прийти к согласованному решению; когда ненадлежащим образом исполняются права и обязанности или существуют препятствия для их реализации; когда требуется официально установить наличие или отсутствие конкретных фактов и признать их юридически значимыми; когда имеет место правонарушение, и правонарушителю необходимо установить конкретную меру юридической ответственности или определить меры государственного воздействия. Акт применения вместе с соответствующей нормой права служит обязательным основанием ответственности в сфере правового регули-

853

рования ; когда без правоприменительного акта не возникает правоотношение, не реализуется норма. [832]

Правоприменение — одна из важнейших форм обеспечения реализации норм права, она представляет собой властную специфическую деятельность специально уполномоченных субъектов права, со своими функциями, средствами и методами. Они обеспечивают непрерывность процесса реализации нормативно-правовых предписаний путем наделения одних участников правоотношения субъективными правами, а других — соответствующими юридическими обязанностями или возможностью принятия решения по вопросам о последствиях правовых споров и правонарушений и привлечения виновных к юридической ответственности.

Существенный вклад в разработку проблемы правоприменения внесла дореволюционная русская теория права. Можно назвать ряд ценных источников, посвященных этой теме[833]. Данное наследие служит серьезной теоретической базой для современных исследователей.

Однако вопросы применения права трактовались тогда, в основном, как вопросы «техники права», «техники толкования законов». Раскрытие сущности правоприменительной деятельности ограничивалось почти исключительно формально-логической стороной, что крайне суживало рамки познания концепции правоприменения. Современные авторы, напротив, почти полностью игнорируют именно эту сторону.

Весьма часто применение права рассматривается как подведение конкретного жизненного случая под общую норму и на ее основе решение реального факта жизни, подведение частных жизненных случаев под предусматривающие их в общей форме постановления.

«Такое подведение имеет вид силлогизма, в котором большею посылкой служит законодательная норма или ряд норм, малою — фактические обстоятельства данного конкретного случая, а вытекающие из них с логической необходимостью заключение, дает ответ на возникший и подлежащий разрешению юридический вопрос»[834] [835]. Но рассматриваемая ситуация может иметь достаточно сложную природу, и тогда правоприменителю придется иметь дело не с одним, а с целой системой силлогизмов. Сложность жизненной обстановки вызывает необходимость использования в правоприменительной деятельности не только формальной, но и диалектической логики. В юридической литературе показан ряд важных ас-

856

пектов логической стороны правоприменения .

В настоящее время существуют несколько точек зрения на правоприменительную деятельность. Одни авторы (И. В. Мартьянов, П. М. Рабинович, В. М. Степанов) склоняются к убеждению, что правоприменение есть предпосылка, юридический факт по отношению к использованию, исполнению, соблюдению правовых установлений [836]. Они считают, что применение права — это форма реализации определенного поведения, а не форма реализации права. К последним же, по их мнению, относятся использование, исполнение и соблюдение права[837]. Другие авторы (их подавляющее большинство), такие как С. С. Алексеев, Н. Н. Вопленко, И. Я. Дюрягин, В. Н. Карташов, А. П. Коренев, В. В. Лазарев, И. П. Левченко, Р. Х. Макуев, А. С. Пиголкин, Ю. С. Решетов, Ю. Г. Ткаченко считают, что правоприменительная деятельность является особой формой реализации права[838] [839].

Под применением права понимается властная организующая деятельность компетентных органов и лиц, имеющая своей целью обеспечить адресатам правовых норм реализацию принадлежащих

им прав и обязанностей, а также гарантировать контроль за данным

860

процессом .

Нормативный характер правоприменительной деятельности проявляется в том, что она осуществляется в процессуальной и процедурной форме, хотя к выделению «процесса» и «процедуры», некоторые ученые относятся весьма отрицательно. Так, В. М. Горшеневым высказана мысль о том, что попытка разграничить процедуру и процесс «как в реальном, так и в понятийном плане бесперспективна, т. к. в сфере общественного мнения эти понятия отождествляются»[840]. В этой связи необходимо заметить, что позиция автора по данному вопросу не совсем удачна. Главную роль в данном случае играет не отождествление указанных понятий с общественным мнением, поскольку последнее вообще никак не соприкасается с процессом и процедурой как формами правоприменительной деятельности.

Так, И. М. Зайцев и Н. А. Рассахатская, предлагая необходимость различения «процедуры» и «процесса», исходят из того, что «наличие той или иной формы всегда означает существование соответствующего судопроизводства»[841]. Мотивируя свою позицию, они утверждают, что согласно ч. 2 ст. 118 Конституции Российской Федерации «судебная власть осуществляется посредством судопроизводства: конституционного, гражданского, административного, уголовного»[842]. А это означает, что в современном праве есть всего четыре процессуальные формы. Следовательно, иные порядки юридической деятельности являются не «процессом», а «процедурой»[843].

Однако эти формы правоприменительной деятельности обладают рядом своих, присущих только им особенностей. Правоприменительный процесс осуществляется на основе процессуальных норм, а правоприменительная процедура — на основе процедурных норм отраслей материального права.

По верному замечанию И. М. Зайцева и Н. А. Рассахатской, отождествление «процедуры» и «процесса» недопустимо. «Материальность» и «процессуальность» означают правовые понятия, которые закрепляют назначение, своеобразие и функции норм, а также их отраслевую принадлежность[844]. Правоприменительный процесс всегда связан с внешней сферой деятельности компетентных органов государства. Правоприменительная процедура в зависимости от решаемых вопросов может быть связана либо с внешней сферой деятельности компетентных органов государства, либо с их внутренней сферой деятельности.

Так, конституционный процесс осуществляется конституционным судом. Гражданский процесс — судами общей юрисдикции и арбитражным судом в рамках своей компетенции, уголовный — судом, прокуратурой, органами следствия и дознанания, административный — судом, административными и иными комиссиями, органами внутренних дел (милицией), органами государственного пожарного надзора и иными органами, которым подведамствены дела об административных правонарушениях. Из этого следует, что субъекты процессуального производства строго ограничены рамками процессуального законодательства, ими могут быть только органы, наделенные государством специальными полномочиями. При этом только суд является субъектом всех форм процессуального производства.

Субъекты процедурного производства более многочисленны, ими могут быть все государственные органы. Суды не могут осуществлять свою деятельность в процедурной форме. Основным источником, нормативным актом, который регламентирует процессуальную форму правоприменительной деятельности, является закон (например, Закон о Конституционном суде РФ, ГПК РСФСР, АПК РФ, КоАП РСФСР, УПК РСФСР), где четко сформулированы права и обязанности субъектов и участников правоприменения. Этот факт объясняется особой важностью регулируемых отношений.

Процедурная форма правоприменения регламентируется как законами, так и подзаконными нормативно-правовыми актами. При этом правоприменение зачастую осуществляется в соответствии с порядком, устанавливаемым нормами, значительная доля которых относится к ведомственным нормативным актам. Как показывает практика, ведомственные нормативные акты отличаются многочисленностью и недоступностью, что не может не предоставлять гражданам определенных трудностей в реализации их прав. Так, Ю. П. Соловей отмечает, что к началу 1990 г. в сфере функционирования милиции помимо актов законодательных и правительственных органов действовало свыше четырех тысяч нормативных актов МВД СССР[845]. По мнению В. К. Бабаева и Ю. Д. Блувштейн, работа районного, городского органа внутренних дел регламентируется более чем восемью тысячами нормативно-правовых актов[846]. Совершенно очевидно, что большое количество подзаконных ведомственных нормативно-правовых актов предусматривают порядок осуществления правоприменения и тем самым прямо или косвенно затрагивают права и свободы личности, дезорганизуют правореализационную деятельность, вносят узковедомственный интерес в правореализационный процесс органов внутренних дел[847]. Поэтому очень важно при осуществлении ведомственного нормотворчества, чтобы ведомственные нормативно-правовые акты не противоречили Конституции и законам Российской Федерации. Только в этом случае правоприменительная процедура и правоприменительный процесс органически способны дополнять друг друга и положительно влиять на правоприменительную деятельность органов внутренних дел.

Представляется важным исследование правоприменительной деятельности с точки зрения ее внутреннего содержания. Так, И. Я. Дюрягин пишет, что по своему содержанию применение права является деятельностью по вынесению индивидуально-конкретных властных правовых предписаний, где нормы права применяются к определенным жизненным случаям, общие предписания правовых норм адресуются персонально определенным лицам, затем происходит установление определенных юридических прав и обязанностей лиц[848]. С. С. Алексеев под содержанием правоприменения понимает наличие в этой деятельности интеллектуально-волевых характеристик. Интеллектуальная сторона содержания правоприменения, отмечает С. С. Алексеев, состоит в том, что в процессе ее происходит отражение фактов объективной действительности и,

следовательно, их познание. Последнее включает в себя установление фактических обстоятельств дела, а также уяснение путем толкования содержания правовых предписаний, применяемых к данным обстоятельствам. Волевая сторона содержания правоприменительной деятельности состоит в самом государственно-властном решении юридического дела. Особенно ярко это проявляется в решениях, направленных на индивидуальное поднормативное регулирование общественных отношений (например, в приговорах суда по уголовному делу, содержащих меру наказания за совершенное преступление)[849].

По мнению С. Ф. Кечекьяна, Д. А. Керимова, П. Е. Недбайло, Б. В. Шейндлина, правоприменение является также исполнением и соблюдением правовых норм[850]. Далее в юридической литературе неоднократно подчеркивалось, что при правоприменении субъекты одновременно исполняют обязанности и осуществляют права, что применение норм — наиболее сложная форма правореализации, включающая в себя и соблюдение каких-то запретов, и исполнение лежащих на правоприменителе обязанностей, и использование принадлежащих ему прав (это утверждение также касается и правоприменительной деятельности органов внутренних дел)[851] [852].

Связь правоприменительной деятельности органов внутренних дел с нормами права и, следовательно, с указанными выше формами реализации проявляется во внешней и внутренней сфере правоприменения 8 . Внутренняя сфера включает в себя «решение организационно штатных вопросов, руководство сотрудниками, структурными подразделениями внутри самого органа и управление нижестоящими по подчиненности органами»[853]. Внешняя — «обеспечение выполнения возложенных на орган задач и функций, составляющих содержание управленческой, исполнительно-распорядительной деятельности»[854].

Внешняя сфера правоприменения органов внутренних дел связана с обеспечением личной безопасности граждан, предупреждением и пресечением преступлений и административных правонарушений, раскрытием преступлений, охраной общественного порядка и обеспечением общественной безопасности, исполнением наказания и др.[855] В этой области органы внутренних дел вступают в различные правоотношения (общие и конкретные, административные, уголовные, уголовно-процессуальные, уголовно-исполнительные и др.), и их правоприменительная деятельность осуществляется в форме соблюдения, исполнения и использования.

Так, в форме соблюдения запрета сотрудниками органов внутренних дел реализуются нормы ст. 42 Уголовного кодекса Российской Федерации (принят Государственной думой Федерального собрания Российской Федерации 24 мая 1996 г., вступил в силу с 1 января 1997 г.), устанавливающие ответственность за незаконное отдание приказа, который в результате его исполнения причинил вред охраняемым уголовным законом интересам (ч. 1 ст. 42), а также за умышленное исполнение заведомо преступного приказа или распоряжения (ч. 2 ст. 42).

Необходимо отметить, что закрепление вышеуказанного правоположения в уголовном законе произошло не случайно, оно имеет свое теоретическое обоснование и исходит из доктрины «умных штыков».

Так, по мнению В. П. Зимина, «опыт реализации этой доктрины в нормотворческой и правоприменительной деятельности представляет непосредственно практический интерес, особенно в условиях формирования институтов демократического, правового государства, в т. ч. его правоохранительных органов»[856]. Мы склоняемся к мысли, что данная концепция имеет философско-правовую (аксиологическую), этическую и юридическую природу, которая основана на нормах международного права.

Доктрина «умных штыков» является составной частью модели правового государства. Согласно этой доктрине правоприменитель является не бездумным исполнителем приказа либо распоряжения начальника, а творческой личностью, способной дать не только юридическую оценку поступившего приказа, но и оценить его с этической и доктринально-правовой точки зрения. Такая оценка является необходимым условием гарантии реализации субъективных юридических прав и юридических обязанностей граждан. Это тем более важно, если приказ или распоряжение представляет реальную угрозу для прав и свобод человека и гражданина, т. е. является преступным.

Конституция Российской Федерации закрепляет приоритет международного права. Поэтому давая юридическую оценку поступившего приказа, сотрудник органов внутренних дел обязан знать международное законодательство, регламентирующее основание отказа от выполнения преступного приказа. Так, согласно Декларации о полиции, принятой 8 мая 1979 г. резолюцией 690 Парламентской ассамблеи Совета Европы, сотрудник полиции должен воздерживаться от исполнения какого-либо приказа, который, как он осознает или должен осознавать, является незаконным (разд. А ст. 4). При этом против него не может быть возбуждено уголовное или дисциплинарное преследование (ст. 7). Сотрудник полиции также обязан воспротивиться выполнению любого приказа или указания, предусматривающего нарушение абсолютного запрета на проведение произвольного или унижающего достоинство обращения или наказания (ст. 3).

Резолюцией 34/169 Генеральной Ассамблеи ООН был принят Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка[857]. Он закрепляет обязанность таких лиц уважать закон и данный Кодекс и, используя все свои возможности, предотвращать и пресекать любые нарушения таковых. Должностные лица, имеющие полагать, что нарушение настоящего Кодекса имело место или будет иметь место, должны сообщать о случившемся вышестоящим инстанциям и в случае необходимости другим соответствующим инстанциям или органам, обладающим полномочиями по надзору или правовому контролю (ст. 8). В этом Кодексе также отражен частный случай применения доктрины «умных штыков»: «Ни одно должностное лицо по поддержанию правопорядка не может ссылаться на распоряжения вышестоящих лиц или такие исключительные обстоятельства, как состояние войны или угроза национальной безопасности, внутренняя политическая нестабильность или любое другое чрезвычайное положение для оправдания пыток или других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания»[858]. Этическая, нравственная сторона доктрины «умных штыков» может быть в концентрированном виде выражена так: нельзя безнаказанно купить себе жизнь или благополучие ценою жизни и здоровья других людей.

И действительно, деятельность сотрудника органов внутренних дел по неисполнению преступного приказа очень часто сопряжена с неприятностями по службе, которые могут выражаться в различных служебных взысканиях, вплоть до уголовного преследования «непокорного». Поэтому некоторым сотрудникам, чтобы избежать неприятностей по службе, зачастую приходится идти на сделку с собственной совестью и нарушать требование закона о невыполнении преступного приказа. По всей видимости, такая ситуация связана еще и с плохой правовой защищенностью этих лиц от последствий невыполнения такого приказа.

Реализация доктрины «умных штыков» также связана с уровнем правосознания сотрудника. Она связана не только с хорошим знанием законодательства, но и пониманием того, что право не есть «застывшая» норма, что право представляет собой воплощение формально закрепленного триединства — свободы, юридического равенства и справедливости.

Знание и переживание права как многоаспектной субстанции, понимание проявления его различных закономерностей формирует его правосознание, делает его зрелым. Эти знания способны воспитать и сформировать у правоприменителя убежденность в исключительной ценности прав и свобод человека, что в конечном итоге отразится на эффективной их защите.

Формирование многоаспектного правопонимания у правоприменителя имеет и практическое значение для реализации концепции «умных штыков». Сотрудник органов внутренних дел при исполнении приказа сталкивается с рядом юридических проблем: во- первых, он должен оценить, является ли приказ незаконным, причем незаконность приказа должна быть явной, во-вторых, анализ законности либо незаконности приказа сопряжен с изучением нормативно-правовых актов, на основе которых он издан, и это может быть длинная цепочка, восходящая к Конституции, в-третьих, если налицо пробел в отраслевом законодательстве и нет прямого конституционного закрепления о невыполнении преступного приказа, в-четвертых, обязан ли исполнитель при анализе нормативных документов исходить из презумпции их законности, пока иное не будет установлено в порядке ведомственного либо прокурорского, судебного, конституционного контроля.

На практике от способности правоприменителя быстро принять решение по оценке законности либо незаконности поступившего приказа зависят жизнь и здоровье граждан (так было при событиях

августа 1991 г., октябрьских событиях 1993 г., первой и второй чеченских кампаниях).

Для быстрого принятия решения, по нашему мнению, первостепенное значение имеет правопонимание сотрудника, на основе которого он принимает первичное решение по оценке законности либо незаконности приказа, правопонимание выступает как бы мотивом этой оценки, только затем зачастую уже после исполнения либо невыполнения приказа дается юридическая оценка этим действиям 880. Таким образом, на начальном этапе отказа от исполнения преступного приказа сотрудник органов внутренних дел фактически не только реализует норму права в форме соблюдения запрета, но и осуществляет применение правовой идеи, реализует философский (аксиологический) подход к пониманию права. Необходимо

в этой связи отметить, что правоприменительная деятельность в этом случае выступает не формой реализации норм права, а способом обеспечения различных форм реализации.

Далее, решая вопрос о возбуждении уголовного дела, следователь органов внутренних дел, орган дознания (милиция) обязаны принимать заявления и сообщения о любом совершенном или подготавливаемом преступлении и принимать по ним решения в установленный законом срок (исполнение обязанностей). По поступившим заявлениям и сообщениям они имеют право истребовать необходимые материалы и получать объяснения (использование прав). Деятельность по возбуждению уголовного дела является сложной по своему характеру.

В литературе выделяется ряд случаев, с которыми связана необходимость применения норм права (основание правоприменения): 1) когда предусмотренные правовыми нормами субъективные права и юридические обязанности не могут возникнуть у конкретных лиц без властной деятельности компетентных органов; 2) когда возникает спор о праве и стороны не могут сами прийти к соглашению; 3) когда совершено правонарушение и необходимо определить правонарушителю соответствующую юридическую санкцию [859].

Таким образом, можно перечислить наиболее характерные особенности правоприменительной деятельности вообще и органов внутренних дел, в частности: применяют право только специально уполномоченные на это субъекты (государственные органы, должностные лица, органы местного самоуправления); для данной деятельности характерен властный, организующий характер компетентных органов государственной власти и управления; действия правоприменителя соответствуют определенной последовательности и происходят в строгой процессуальной и процедурной форме; органы внутренних дел при осуществлении правоприменительной деятельности должны руководствоваться только законами и иными подзаконными нормативно-правовыми актами, не противоречащими Конституции Российской Федерации и иным федерально-конституционным и федеральным законам; осуществление правоприменительной деятельности на основе правосознания либо на основе иного правопонимания (естественно-правового, социологического, философского) недопустимо, за исключением реализации доктрины «умных штыков»; основанием правоприменения являются только обстоятельства, отраженные в действующем законодательстве Российской Федерации и нормах международного права.

Таким образом, нормативная концепция права имеет своим адресатом правоприменителя. Исключение составляет реализация концепции «умных штыков», где правоприменитель (сотрудник органов внутренних дел) руководствуется не только нормами права, но и философским (аксиологическим) правопониманием.

<< | >>
Источник: О. Ю. Винниченко, В. И. Попов, И. С. Романчук.. ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА: учебное пособие.. 2011

Еще по теме § 3. Правопонимание и правоприменительный процессв деятельности правоохранительных органов. Концепция«умных штыков» в контексте теории правопонимания:

  1. § 3. Правопонимание и правоприменительный процессв деятельности правоохранительных органов. Концепция«умных штыков» в контексте теории правопонимания
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Акционерное право - Бюджетная система - Горное право‎ - Гражданский процесс - Гражданское право - Гражданское право зарубежных стран - Договорное право - Европейское право‎ - Жилищное право - Законы и кодексы - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История политических учений - Коммерческое право - Конкурсное право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право России - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминальная психология - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Образовательное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право интеллектуальной собственности - Право собственности - Право социального обеспечения - Право юридических лиц - Правовая статистика - Правоведение - Правовое обеспечение профессиональной деятельности - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Римское право - Семейное право - Социология права - Сравнительное правоведение - Страховое право - Судебная психиатрия - Судебная экспертиза - Судебное дело - Судебные и правоохранительные органы - Таможенное право - Теория и история государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия права - Финансовое право - Экологическое право‎ - Ювенальное право - Юридическая антропология‎ - Юридическая периодика и сборники - Юридическая техника - Юридическая этика -