<<
>>

§ 1. ПРАВОПОНИМАНИЕ И ПРАКТИКА ПРАВОТВОРЧЕСТВА

Начиная с 1979 г., дискуссии по поводу определения понятия права с новой силой поставили вопрос о практическом значении различных подходов к пониманию права. Исследуя его примени

тельно к правотворческой деятельности следует согласиться с тем, что «многоаспектный подход к пониманию права имеет своим адресатом законодателя.

Роль (многоаспектного) подхода к пониманию права определяется его методологическим значением для понимания правотворческого процесса. И действительно, если правотворчество будет мыслиться через призму нормативного правопонимания, то из поля зрения исследователя выпадает существенная и значимая стадия — стадия правообразования, и тогда правотворчество сводится лишь к деятельности компетентных органов государства по изданию нормативно-правовых актов, как специфический вид юридической деятельности, как разновидность юридической практики. По мнению В. Д. Зорькина, «без формально-догматической обработки права юриспруденция не может обойтись. Но когда эта первичная и вспомогательная научная задача превращается в самоцель и единственное занятие юриспруденции, то последняя отделяет себя глухой стеной от живого права, от прогрессивного развития и превращается в средство консервации и апологии существующего, даже если это существующее изжило себя»77 .

Многоаспектный подход к пониманию права расширяет методологические границы исследования правотворческого процесса, ориентирует законодателя на использование в своей деятельности иных (не только нормативных) закономерностей бытия права.

Так, социологический подход к пониманию права ориентирует законодателя на исследование уже сложившихся правоотношений и их законодательного закрепления. В связи с этим необходимо отметить, что правоотношения «вызываются к жизни» не только нормами права, но и являются в некоторых случаях первичными по отношению к нормам права. Это происходит в результате быстрого общественного развития, «когда ценностно-нормативное ее отражение не поспевает за динамикой социальной жизни, а потребность в правовом упорядочении не исчезает, процесс правообразования [756] проявляется стихийно путем образования конкретных правоотно-

775

шений .

В наиболее общем схематическом виде правотворчество в законодательной деятельности представлено следующим образом. «Материальные условия жизни господствующего класса обусловливают их общую волю так или иначе закрепить угодные им отношения. Соответственно формируется их правосознание и юридический мотив. Последний толкает законодателя к тому, чтобы официально признать уже фактически сложившиеся правоотношения или санкционировать существующие обычаи, либо к тому, чтобы самостоятельно сформулировать новые нормы поведения в

776

законе»              .

По справедливому замечанию К. Маркса, законодатель «должен смотреть на себя как на естествоиспытателя. Он не делает законов, он не изобретает их, а только формулирует, он выражает в сознательных положительных законах внутренние законы духовных отношений. Мы должны были бы бросить упрек законодателю в безграничном произволе, если бы он подменил сущность дела своими выдумками»[757] [758] [759]. На социальную обусловленность права обращает внимание Н. Л. Гранат. По ее справедливому суждению существует «три основных вида такой обусловленности: юридическая форма придается уже сложившимся общественным отношениям, содержание которых составляет взаимные права и обязанности сторон, т. е. реально возникшие правоотношения, что имеет место, прежде всего, в экономической сфере; на основе познания тенденций общественного развития государство может закрепить в законе еще полностью не сложившиеся отношения, активно способствуя их становлению и утверждению в общественной практике;

• непосредственной основой возникновения права может служить также юридическая практика»778.

Таким образом, реально складывающиеся общественные отношения, правоотношения (до их законодательного закрепления), социальные потребности имеют объективный характер, которые детерминируют процесс правотворчества, являясь правообразующими факторами.

Естественно-правовая и философская концепции права также своим адресатом имеют законодателя.

Проходя через его сознание и волю, идеи неотчуждаемых прав и свобод, права как меры свободы и справедливости призваны наполнить юридическую форму правовым содержанием. Естественное право (nature rerum), проходя через специфические условия жизни общества, определяют его право (Jus, recht, droit) как меру наличного бытия его внутренней и внешней реализованной свободы, а затем через обычные институты общества (правотворческую деятельность компетентных органов государственной власти) отражаются в юридических законах (Lex, Gesetz, Loi). При этом переход от права к позитивному закону есть по своей сути переход от сущего к должному в соответствии с заложенными в правопонимании закономерностями — целями, принципами, ценностями и социальными связями на основе принятия конкретных законодательных решений. Опосредующим звеном перевода объективных законов бытия права в форму правовых категорий, принципов, понятий и норм является правопонимание самого законодателя. Поэтому закон становится более или менее адекватным отражением осознанного законодателем права, поскольку для издания любого закона именно закономерности бытия права являются «объективным мерилом».

При установлении правовой истины и меры наличной свободы, лишь на почве которой можно вырастить благодатные семена позитивных законов, законодатель должен учитывать общий уровень,

социально-экономического, политического и культурного развития общества, а также закономерности внутреннего бытия права, которое охватывается его правопониманием.

Совершенное законодательство делает право стержнем всего демократического государственного устройства и гарантированной социальной и личной свободы. Однако при этом необходимо отметить, что само по себе наличие правового законодательства еще не обеспечивает полнокровного действия права и реально возможной свободы в данном обществе, поскольку наряду с действующим законодательством реализация права обеспечивается государственнополитическими условими: правосознанием, вытекающим из идеологической и политической установки властей, периодических актов применения государственного принуждения, которые определяются характером существующего политического режима в той или иной стране.

Анализ содержания «широкого» (многоаспектного) подхода к пониманию права в советской юридической литературе и в современной юридической литературе дается довольно часто, но его практическому значению уделяется недостаточно внимания.

Для уяснения практического значения (места и роли) правопонимания в правотворческом процессе необходимо, во-первых, установить значение и содержание самого термина «правопонимание» и, во-вторых, исследовать суть правотворческого процесса через одновременный синтез указанных правовых явлений.

Так, по мнению А. В. Мицкевича, термином «правопонимание» обозначают не только само понятие права и тем более не только его определение. Оно включает в себя ряд других общетеоретических правовых категорий и понятий, охватывающих всю систему правовых явлений, а также философских и социологических категорий, выражающих связи и опосредования права и других социальных явлений. Но так или иначе поиски правопонимания неизбежно касаются самого понятия права как единого специфического явления и его определения779. Схожее суждение высказывают

В. Д. Перевалов и В. И. Леушин. Они утверждают, что «правопонимание — это научная категория, отражающая процесс и результат целенаправленной мыслительной деятельности человека, включающий в себя познание права, его восприятие (оценку) и

780

отношение к нему как к целостному явлению»              .

Более развернутую на теоретическом уровне характеристику такой категории, как правопонимание дал В. С. Нерсесянц. По его мнению, для юриспруденции основное значение имеет лежащий в ее основе тот или иной тип понимания права (его понятие). Именно тип правопонимания содержит в себе «принцип», «смысловую модель», предмет и метод той или иной концепции права. Данное утверждение обусловлено научно-познавательным статусом понятия в рамках юридической теории. «Как в семени дано определенное будущее растение, так и в понятии права в научно-абстрактном ...виде содержатся определенная юридическая теория, теоретикоправовой смысл и содержание определенной концепции юриспруденции.

Если. понятие права — это сжатая юридическая теория, то юридическая теория — это развернутое понятие права»              . Та

ким образом, по нашему мнению, правопонимание — это философско-правовая категория, относящаяся к области доктринального правосознания, охватывающая собой закономерности возникновения, развития и функционирования права. Правопонимание — это конкретная идея, система воззрений, теоретическая конструкция, содержащая в себе определенные закономерности возникновения, развития и функционирования не только права, но и правовых явлений. Поэтому справедливо выделение в рамках теории правопонимания таких типов права, как естественно-правовой, нормативный, социологический, теологический и т. д., отличительными чертами которых являются специфические присущие только им закономерности. Иными словами, правопонимание — это форма [760] [761] научного правосознания, в содержание которой входят различные правовые концепции, обладающие специфическими закономерностями, которые, проходя через сознание законодателя, влияют на формирование позитивного права.

Для уяснения соотношения правопонимания и правотворческого процесса необходимо более подробно остановиться на раскрытии понятия правотворчества и его стадий. Рассмотрение стадий правотворчества важно, прежде всего, для понимания места правовых концепций (правопонимания) в этом процессе. При выявлении стадий правотворчества на первый план выходит проблема определения соотношения понятий «правообразование» и «правотворчество». Это тем более важно, потому что правопонимание играет правообразующую роль в правотворчестве. В юридической литературе имели место дискуссии, которые фактически прошли два этапа. На первом этапе ряд авторов высказывались против отграничения рассматриваемых понятий, и путем расширительного толкования термина «правотворчество» весь процесс правообразования сводили на деле к правотворчеству[762] [763]. Такая позиция, однако, не нашла поддержки и была подвергнута аргументированной кри-

783

тике .

Казалось бы, тенденция отождествления рассматриваемых процессов в общей теории права уже полностью должна быть преодолена. Однако эта проблема в советской юридической науке поднималась вновь и вновь, но уже на качественно более высоком уровне. Теперь никто из исследователей не утверждает о тождественности понятий «правообразование» и «правотворчество». Но возникла дискуссия в вопросе о том, с какой стадии правообразования начинается процесс собственно правотворчества.

Согласно наиболее распространенной точке зрения, правотворчество начинается с принятия решения о подготовке проекта нормативного акта, охватывает подготовку проекта, его предварительное обсуждение, предварительную работу, которая ведется в связи с проектом, и процесс принятия и издания нормативно-правовых актов. Завершается этот процесс опубликованием принятых актов.

Но в рассматриваемом вопросе есть и две крайние точки зрения. Так, Д. А. Ковачев включает в процесс правотворчества только утверждение нормативных актов. Им приводится следующий аргумент: «Если утверждение, что право — это нормы, а не правовые взгляды, верно то утверждение, что подготовка проектов нормативных актов является стадией правотворческого процесса, никак не может быть признано правильным. В самом деле, ни в каких проектах нормативных актов правовые нормы не содержатся»[764]. Приведенный аргумент не представляется убедительным. Если подготовка проектов нормативных актов является стадией правотворческого процесса, а не правотворческим процессом в целом, то нельзя и ожидать, что эта всего лишь стадия дала тот конечный результат, который может дать только весь процесс в целом. Ведь если отдельные стадии правотворческого процесса могли дать конечный результат, то все остальные стадии оказались бы лишними. Поэтому такая позиция Д. А. Ковачева вообще исключает возможность выделения в правотворческом процессе отдельных стадий. Так, сам автор, анализируя законодательный процесс в зарубежных странах, в качестве самостоятельной стадии этого процесса выделяет обсуждение законопроекта в законодательном органе. Между тем понятно, что и после такого обсуждения законопроект остается законопроектом, а, как совершенно справедливо отмечает сам Д. А. Ковачев, «ни в каких проектах нормативных актов правовые нормы не содержатся»[765]. Поэтому, исходя из взглядов Д. А. Ковачева, можно сделать вывод о том, что правотворческий процесс сводится лишь к одной стадии — к процедуре принятия нормативно-правовых актов.

По мнению Д. А. Ковачева, четкое отграничение правотворчества от процедуры подготовки проектов нормативно-правовых актов благотворно скажется на практической деятельности соответствующих государственных органов, занимающихся правовой регламентацией указанных процедур. В принципе понятно стремление автора установить четко формализованные признаки процедуры правотворчества. Однако такой процесс, по нашему мнению не поддается слишком строгой формализации[766]. При этом отрицание правообразования как стадии правотворчества на практике может отрицательно сказаться на качестве нормативно-правовых актов. На стадии подготовки проекта могут быть допущены такие ошибки, которые очень трудно, а порой и невозможно, ликвидировать на этапе прохождения проекта в правотворческом органе. Даже в том случае, когда ошибки в конце концов исправляются, такое исправление требует расходование дополнительных средств, в том числе материальных. Поэтому отрыв процедуры подготовки проектов нормативно-правовых актов от правотворческого процесса на практике может привести к понижению эффективности правотворческой деятельности и одновременно к понижению социальной ответственности правотворческих органов за издаваемые нормативно-правовые акты.

По мнению некоторых авторов[767], понятие «правотворчество» призвано включить все сложные процессы, предшествующие решению о подготовке проекта нормативного акта, выявить потребности в правовом регулировании тех или иных видов общественных отношений, направление и характер регулирования. Они считают начальной стадией правотворческого процесса определение потребности в правовом регулировании, изучение факторов, определяющих его направление. Именно отсюда, утверждают авторы, и следует начинать исследование правотворческого процесса.

Правотворчество представляет собой официальную, организационно оформленную деятельность органов государства. Отсюда все иные формы управленческой деятельности, в том числе и те, которые тесно связаны и непосредственно примыкают к правотворческой деятельности, все же не должны включаться в понятие правотворчества либо рассматриваться в качестве стадии правотворчества.

Подобный подход позволяет четко разграничивать официально оформленную деятельность правотворческих органов по подготовке и изданию нормативно-правовых актов и большую подготовительную работу различных государственных органов, общественных организаций по определению потребности в правовом регулировании, выявлению основных направлений правового воздействия на подлежащие регламентации сферы правового воздействия, сферы общественных отношений, что выходит за рамки официально оформленной деятельности, результатом которой является определенный государственный документ — нормативно-правовой акт.

Стремление этих авторов включить определенные потребности в правовом регулировании в правотворческий процесс в качестве одной из его стадий в общем-то понятно. Такой подход мог бы в большей степени способствовать своевременному изданию необходимых нормативно-правовых актов.

В то же время не следует переоценивать различия в позициях сторонников широкого и узкого понимания процесса правотворчества. Можно термином «правотворчество» обозначить весь процесс правообразования, но при этом надо видеть четко различающиеся этапы этого процесса. Различие терминов «правообразование» и «правотворчество» как раз подчеркивает специфику этих этапов. Сторонники более широкого понимания процесса правотворчества подчеркивают наличие в этом процессе двух различающихся этапов, каждый из которых имеет свою специфику и нуждается в самостоятельном исследовании. Так, по мнению С. В. Палениной, существенное различие между рассматриваемыми этапами заключается в том, что для первого этапа характерно наличие множества предварительных решений, которые принимаются всеми участниками создания нормы. Одной из сторон всех отношений на втором этапе выступает соответствующий государственный орган, которому в конечном счете и принадлежит право принятия правотвор-

788

ческого решения .

Различные толкования понятия правотворчества, видимо, во многом определяются несколько неточным методологическим подходом к его определению. Правотворчество — часть другого, более общего процесса — правообразования. И, следовательно, четкое определение рамок правотворческого процесса возможно только в том случае, если правотворчество будет рассматриваться как определенная фаза процесса правообразования. Преимущество предлагаемого подхода заключается в том, что он соответствует общеисторическому требованию о необходимости рассмотрения любого вида деятельности как деятельности, происходящей на базе какой- то уже осуществленной деятельности[768] [769]. Отсюда следует, что выявление и анализ основных стадий процесса правообразования имеют не только самостоятельную теоретическую значимость и ценность, но и могут во многом способствовать более четкому определению рамок правотворческого процесса. Это тем более важно для уяснения места категории «правопонимание» в этом процессе.

Исследование правообразования в советской юридической науке строилось, прежде всего, на основе материалистической методологии и, естественно, исходило из понимания права как системы норм. Действовала схема — деятельность компетентных государственных органов по созданию норм права, формирование которых было обусловлено материальными факторами, далее сами нормы, а затем формирование общественных отношений, которые ставились в зависимость от норм права. Отсюда при характеристике правообразования выделяют два этапа — объективный и субъективный. Первый этап охватывает формирование тех объективных факторов, процессов и явлений, которыми определяется содержание создаваемых норм права. Второй этап, соответственно, включает в себя формирование общественного правосознания и воли и последующее их выражение в виде государственной воли, в виде права. Поэтому-то, следуя традициям советской юридической науки, А. Я. Мицкевич и утверждает, что формирование права следует рассматривать как взаимодействие субъективных и объективных факторов общественного развития. Когда процесс формирования права рассматривается только с субъективной стороны, как образование классовой или общенародной воли, то предполагается, что создание права начинается с возникновения правовых взглядов в обществе, а не с обусловливающих их материальных и социальноклассовых условий79 . Столь категоричная посылка автора несколько однобока и не учитывает различных аспектов, влияющих на правообразовательный процесс, и правовые взгляды, и материальные условия жизни общества не только не противоречат друг другу, но и делают более полными наши представления о правообразовании, раскрывая все грани этого процесса.

Необходимо заметить, что «узкий» и «широкий» подходы к правотворчеству в полной мере не охватывают весь процесс правообразования, оставляя за бортом исследования самого субъекта правотворчества его правосознание, правовые взгляды.

По нашему мнению, задача правотворчества сводится к эффективному правовому регулированию путем выражения в правовых нормах закономерностей права, правильного обнаружения на этой основе цели в праве и средств ее обеспечения в условиях конкретной исторической обстановки. Немаловажная роль в этом процессе принадлежит и правопониманию.

Правотворчество является необходимой стадией процесса формирования права — правообразования. Именно благодаря правотворческой деятельности государственных органов возникает и развивается правотворчество, совершенствуются право, его нормы [770] и институты. Вместе с тем правотворчество — это только одна из стадий процесса правообразования[771].

Правообразование — это формирование права, которое начинается с возникновения, развития и становления правовых идей, взглядов и включает в себя весь процесс становления правовой нормы, а именно: 1) возникновение правовой идеи в сознании законодателя; 2) формирование воли, требующей закрепления в праве; 3) возведение этой воли в закон, т. е. придание правовой идее качества правовой нормы. Последнее и есть непосредственно само правотворчество, которое включает в себя комплекс мероприятий конкретных государственных органов по подготовке, формированию и принятию нормативных актов, устанавливающих или санкционирующих новое правило поведения или происходит изменение его содержания[772].

Возникновение и формирование правовых концепций — это сложный процесс, который обусловлен некоторыми обстоятельствами. В частности, с одной стороны, в процессе реализации правовых норм субъекты права осознают потребность в правовом оформлении новых правоотношений или усовершенствовании старых, тем самым выдвигая правовые идеи. С другой стороны, практика применения права судебными и административными органами сталкивается с несовершенством законодательства, что также способствует возникновению конкретных идей, направленных на изменение законодательства или официального признания судебного прецедента, как источника права.

Социологический подход к праву с необходимостью диктует признание судебного правотворчества. Это продиктовано следующими обстоятельствами. Социология права выделяет первичные и вторичные юридические явления[773]. К первичным юридическим явлениям относятся законы, судебные решения, жест регулировщика автодвижения. Вторичные, производные от них юридические явления — нормы данного закона, оправдание или осуждение в судебном порядке, остановка автомашины в результате соответствующего жеста автоинспектора. Первичные юридические явления являются движущей силой вторичных юридических явлений с учетом того, что сами первичные юридические явления есть результат социальных феноменов, являющихся движущей силой права.

Первичные юридические явления соответствуют тому, что в догматической юриспруденции принято называть формальными источниками права. Однако с точки зрения социологического правопонимания, само право шире, чем совокупность его формальных источников. Если в догматической юриспруденции действует следующее равенство: право = закону = норме права, то для социологического (широкого) правопонимания характерно иное равенство: право = закон + правовой обычай + судебная практика + внесудебная практика (нотариальные акты, типовые договоры). С позиции социологического правопонимания судебные решения, индивидуальные акты представляют собой первичные юридические явления.

В современной теории права можно выделить две исторически сложившиеся точки зрения на значение судебного прецедента в процессе правотворчества — принятые в английской (общего права) и континентальной (романо-германской) правовых системах. В английской правовой системе ведущее место занимает судейское правотворчество, результатом которого является судебное решение (судебный прецедент) по конкретному юридическому делу. В английском праве значение судебной практики весьма велико. Судебные решения, принимавшиеся в течение нескольких столетий, имеют значение высшего авторитета, которому суды обязаны следовать и подчиняться. При этом согласно доктрине обязательности прецедента «судья не просто обращается к ранее вынесенным решениям как к руководству по делу, которое он рассматривает, а обязан применить правовые нормы, заключенные в решениях»[774].

Отношение законодательства стран континентальной Европы к судебному прецеденту неоднозначно. С одной стороны, прецедент был достаточно распространен в континентальной Европе до Великой французской революции[775]. В частности, в Германии, «в Кургес- сене по уставу 1746 г. судебные решения высшего апелляционного суда г. Касселя по спорным вопросам признаются обязательными и на будущее время — впредь до издания соответствующего закона. Они связывают и определяют дальнейшую практику этого высшего суда»[776]. С другой стороны, отношение к судебному прецеденту меняется благодаря распространению теории разделения властей, получившей широкое признание во Франции, Австрии, Пруссии, России. Согласно данной теории в ее классическом понимании каждая ветвь власти выполняет присущие только ей функции: законодательная принимает законы, исполнительная их реализует, а судебная осуществляет контроль за их выполнением. Во главе угла здесь стоит верховенство закона и писаного права, что фактически отрицает возможность судейского нормотворчества. Если суд принимает решение в полном соответствии с законом, оно как прецедент не имеет никакой ценности, если же его решение противоречит закону, то оно будет ничтожным, и тогда вообще никакого прецедента не возникает. Такая точка зрения является распространенной в советской юридической литературе и исходит из нормативного правопонимания. Широкий (многоаспектный) подход к праву диктует необходимость пересмотра отношения к судейскому правотворчеству вообще и судебному прецеденту как правоприменительному решению, в частности. С развитием общественных отношений развивается и право. Жизнь выдвигает новые требования гораздо раньше, чем законодатель получает возможность заняться их разработкой. И именно судебная практика первой должна отвечать на все возникающие вопросы. Без опыта практики законодательная разработка каких-либо новых институтов будет преждевременной и неэффективной. В этой связи возникает проблема пробелов в праве. Неполнота действующего законодательства — явление не случайное, а закономерное, присущее позитивному праву. В этом случае возникает широкое поле для самостоятельной правотворческой деятельности суда. Обязанность суда разрешить спор, и это не зависит от наличия или отсутствия норм права. Поэтому судья, столкнувшись с пробелом в праве, вынужден либо расширено толковать закон, либо создавать новое правило, чтобы применить его как основания вынесения решения. И в том, и другом случае налицо правотворческий процесс.

По мнению Л. С. Явича, генезис права органически связан с судебной деятельностью, которая является правообразующим фактором. Так, по его утверждению, «подобный путь правообразования столь же объективно закономерен, как и завершение правообразования изданием закона»[777].

В последнее десятилетие в российской юридической науке наметились тенденции, которые свидетельствуют об изменении отношения к судебному прецеденту. Все чаще ученые и практики заявляют о существовании и действии судебного прецедента[778]. По мнению Н. Л. Гранат, Конституционный суд Российской Федерации, Высший арбитражный суд Российской Федерации «официально и законно создает судебный прецедент, ...т. е. является субъектом правотворчества»[779]. Таким образом, судейское правотворчество не находится в противоречии с правотворчеством законодательной власти, их деятельность взаимно дополняет друг друга и органически связана с социальными процессами, как правообразующими факторами.

Стадия правообразования — правотворчество — это всегда активная, целенаправленная деятельность компетентных государственных органов. Все стадии правотворчества — законодательная инициатива, обсуждение законопроекта и его принятие имеют целенаправленный характер — создание правовых норм для регулирования определенной сферы общественных отношений.

Правотворческая деятельность представляет собой специфическую стадию правообразования, которая связана с нормативной регламентацией этой деятельности. Формирование правовой идеи, воли народа в виде требований правового регулирования того или другого отношения не может быть подвергнуто правовой регламентации в силу действия элементов стихийности в этом процессе. Поэтому роль этой стадии правообразования достаточно важна в плане исключения (по возможности из содержания права) стихийных, случайных, эмоциональных моментов. Процесс возникновение правовой идеи и распространение ее в массах не влечет за собой никаких юридических последствий, но становясь частью доктринального правосознания, оформляясь в конкретные правовые взгляды, трансформируется в законодательстве в виде наиболее общих правовых принципов. В действительности законодателю не важны теоретические нагромождения тех или иных правовых идей, для него важны закономерности бытия права, на основе которых он формулирует правовые принципы и закрепляет их в нормативно-правовых актах.

Формирование правовых идей, овладение ими массами вообще и законодателем, в частности, — это пока еще сфера правового сознания, которое, обладая по своей сути свойством нормативности, все же не имеет государственно-юридического значения. Правовая норма и право в целом возникают именно в результате правотворческого акта власти. Только после этого правовая идея приобретает функции специфического регулятора общественных отношений. Такова традиция континентальной правовой системы.

Общественное правосознание людей, постоянно развивающееся соответственно развитию общественных отношений, и до издания правового акта объективируется в самых различных формах, играет определенную роль в правовой жизни людей в рамках дозволенного. Но оно (иногда, к сожалению) не может изменить содержания правовых норм в условиях идеи режима законности, поскольку в процессе применения права в случае противоречия общественного правосознания и правосознания, объективированного в законе, должен действовать закон. Этот тезис справедлив лишь в том случае, если законодатель объективирует в нормативно-правовых актах весь спектр правовых идей, взглядов — естественно-правовых, социальных, философских и т. д. Если иначе, то слепое следование законам, содержащим лишь закономерности тоталитарного нормативизма, на практике приводит к прямому насилию над личностью. Создание нового правового акта в результате правотворческой деятельности — это объективирование новых правовых идей в юридически обязательных формах. Правовая идея получает новое качество. Она становится общеобязательным правилом поведения, на защите которого стоит государство. По мнению П. Е. Недбайло, до принятия правовой нормы в результате правотворческой деятельности правовая идея, охватившая массы, воздействовала на них как идеологическая категория. Воплотившись в норму права, она становится формально обязательной, обеспеченной государством[780].

Роль правопонимания (правовых идей) в правотворческом процессе определяется его функцией. Во-первых, правопонимание является отражением и в то же время источником объективных закономерностей развития общества, государства и права, эффективно способствует формированию законодательства. Во-вторых, отражаясь в нормативно-правовых актах, в виде наиболее общих принципов правов, определяет более правильные цели отраслей, институтов и норм права. В-третьих, отражаясь в моделях правовых норм, находит наиболее правильные, оптимальные способы, сред-

ства осуществления этих целей в конкретных условиях места и времени.

Правопонимание является условием достижения создания оптимальной правовой нормы, института права, и это благодаря содержащимся в том или ином типе права определенным закономерностям. Значение этих закономерностей дает возможность осуществлять правотворчество на твердой объективной основе, на базе правильно понятых закономерностей возникновения развития и функционирования права. Такими закономерностями права являются «общие» и «специальные» закономерности[781] [782]. На наличие специфических закономерностей права указывает П. Е. Недбайло и

относит к их числу нормативный характер права, его общеобяза-

802

тельность, систему и структуру правовых норм . Эти закономерности свойственны нормативному подходу к праву, долгое время господсвовавшему в советской юридической науке. Специфическими закономерностями естественно-правового подхода к праву являются идея неотчуждаемости прав человека, их прирожденный характер, независимость от усмотрения и произвола государства. Для социологического подхода к праву характерна закономерность зависимости права от экономических, политических, социальных условий жизнедеятельности общества. Не государство является источником права, а отношения, складывающиеся в обществе. Роль государства, согласно данной концепции, ограничивается официальным признанием и закреплением этих отношений в нормах права либо судебных прецедентах.

Психологическая концепция трактует право как специфические эмоции, «обязательственно притязательные» переживания, «императивно-атрибутивные» переживания, либо как защищенный интерес, либо как у Рейснера — компромисс между классами. Понимание этих закономерностей чрезвычайно важно для субъектов правотворчества. Право — одно из общественных явлений и как таковое подчиняется общим закономерностям общественного развития и сознания. Закономерности общественного развития, в том числе и закономерности права, объективны и составляют необходимую основу правотворческой деятельности. Являясь частью доктринального правосознания, они детерминируют процесс правотворчества, в том числе влияют на содержание права. Их объективный характер и составляет ту необходимость в правовом развитии, которая проявляется как общая тенденция развития права, определяющая его сущность и содержание его норм и институтов.

Познание и использование закономерностей в законодательстве способствует более эффективному влиянию на правовое регулирование. Их неиспользование или недостаточное использование либо фальсификация, приспособление к существующей идеологии приводит к созданию нецелесообразного закона, лишенного свойства правового, что в конечном итоге проявится в отрицательных последствиях его действия для личности, общества и государства. В этой связи необходимо выделить ряд особенностей правопонимания. Для того чтобы правопонимание успешно прошло стадию трансформации в законодательстве, оно должно быть всеобщим либо групповым, должно войти в сознание масс вообще и в сознание законодателя, в частности.

В этой связи необходимо заметить, что идея итегративного пра- вопонимания[783] основана именно на представлении о праве как многоаспектном явлении, которое оказало большое влияние на правотворческую деятельность в России. Так, естественно-правовая (философская), социологическая, психологическая и нормативная концепции правопонимания нашли свое воплощение в Конституции Российской Федерации, принятой 12 декабря 1993 г., и федеральных законах.

Естественно-правовая (философская) концепция правопонимания, трансформируясь через волю и сознание законодателя, нашла свое выражение в ряде норм Конституции Российской Федерации 1993 г. Так, в нормах ст. 17 законодателем зафиксировано, что «основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения». Причем такие свойства, как неотчуждаемость и естественный характер прав в духе естественно-правовой концепции правопонимания трактуются как принадлежащие каждому от рождения, данные природой, а не государством, самим актом появления человека на свет. Учитывая общие свойства основных прав и свобод человека, следует исходить из того, что таким свойством, как естественный характер обладают не все права человека, «а прежде всего универсальные права: на жизнь, на достоинство, на свободу и личную неприкосновенность, на свободу мысли, неприкосновенность частной жизни, на благоприятную окружающую среду»[784]. Социологическая концепция правопонимания нашла отражение в ряде статей Конституции Российской Федерации, закрепляющих социально-экономические права и свободы. Психологическая концепция правопонимания, выразившаяся в идее компромисса и интереса в праве, трансформировалась в их нормативное закрепление в Конституции РФ 1993 г. (например, права и обязанности субъектов конституционных правоотношений), между федерацией и ее субъектами как государственно-территориальными образованиями (см. нормы ст. 71, 72, 73 Конституции Российской Федерации 1993 г.). Нормативная концепция в контексте «чистого учения о праве» Г. Кельзена нашла свое частичное выражение в принципе верховенства, высшей юридической силы Конституции РФ, а также не противоречии ей иных принимаемых нормативно-правовых актов (см. нормы ст. 17 Конституции РФ 1993 г.).

Таким образом, во-первых, концепции правопонимания (правовые идеи), а также осознанные объективные потребности, проходя через сознание и волю законодателя, представляют собой первичную стадию правообразовательного процесса, затем трансформируются в нормативно-правовых актах непосредственно через стадии правотворчества. Во-вторых, исходя из «широкого» (многоаспектного) понимания права, можно сделать вывод о том, что правопонимание является правообразующим фактором не только для законодательного органа, но и для суда. 

<< | >>
Источник: О. Ю. Винниченко, В. И. Попов, И. С. Романчук.. ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА: учебное пособие.. 2011

Еще по теме § 1. ПРАВОПОНИМАНИЕ И ПРАКТИКА ПРАВОТВОРЧЕСТВА:

  1. § 2. О понятии национальной и международной правовых систем
  2. Предисловие
  3. Глава 19 ПРАВО И ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО
  4. Вместо заключения БУДУЩЕЕ РОССИЙСКОГО ПРАВОВЕДЕНИЯ
  5. 2. Виды форм права
  6. СПИСОК ОСНОВНОЙ И ДОПОЛНИТЕЛЬНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
  7. § 3. Индифферентные ряды и их методологическиевозможности в общей теории права
  8. § 2. Понятие правопонимания. Правовые концепции
  9. Концепции права
  10. Психологическая теория права. 
  11. § 1. ПРАВОПОНИМАНИЕ И ПРАКТИКА ПРАВОТВОРЧЕСТВА
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Акционерное право - Бюджетная система - Горное право‎ - Гражданский процесс - Гражданское право - Гражданское право зарубежных стран - Договорное право - Европейское право‎ - Жилищное право - Законы и кодексы - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История политических учений - Коммерческое право - Конкурсное право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право России - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминальная психология - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Образовательное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право интеллектуальной собственности - Право собственности - Право социального обеспечения - Право юридических лиц - Правовая статистика - Правоведение - Правовое обеспечение профессиональной деятельности - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Римское право - Семейное право - Социология права - Сравнительное правоведение - Страховое право - Судебная психиатрия - Судебная экспертиза - Судебное дело - Судебные и правоохранительные органы - Таможенное право - Теория и история государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия права - Финансовое право - Экологическое право‎ - Ювенальное право - Юридическая антропология‎ - Юридическая периодика и сборники - Юридическая техника - Юридическая этика -