<<
>>

§ 1. Правоотношение собственности: частноправовой и публично-правовой подходы, основания их синтеза

при исследовании собственности недостаточно установить ее правовую природу, необходимо определиться с тем, к какому виду правовых явлений следует ее отнести, можно ли рассматривать ее как правоотношение или субъективное право, как вещь или нормативноправовой институт, а может, она имеет множество сторон и не сводима ни к одной из них.
Собственность действительно проявляет себя как сложное, многогранное явление. Наиболее часто она рассматривается романо-германскими юристами сквозь призму понятия правоотношения6’ , при этом можно выделить частноправовой и публично-правовой подходы к пониманию правоотношений собственности, определению их вида (абсолютные или относительные), состава участвующих в них субъектов, содержанию, другим элементам, особенностям. В рамках частноправового подхода собственность рассматривается как абсолютное правоотношение, где определена лишь одна сторона — собственник, которому противостоит неопределенное множество обязанных лиц. О.С. Иоффе отмечал, что правоотношениям собственности присущ абсолютный характер, поскольку они обладают двумя признаками: собственнику как управомоченному лицу в качестве обязанных субъектов противостоят все лица, подчиненные данному правопорядку; на всех этих лиц возлагается пассивная функция — функция воздержания от действий, препятствующих удовлетворению юридически охраняемых интересов собственника61 62. Конструкция абсолютного правоотношения собственности имеет ряд существенных недостатков, делающих ее весьма уязвимой. Например, она не объясняет оснований возникновения правовой связи между собственником и миллионами частных лиц, которые не заключали с ним договоры и не принимали на себя односторонние обязательства, но признаются обязанной стороной отношения; собственник наделяется субъективным правом, которое почему-то не обусловливается исполнением им юридических обязанностей, что противоречит самой сути понятия правоотношения как взаимной связи; не раскрывается роль государства как конституирующего собственность публично-правового субъекта (осуществляющего регистрацию права собственности, межевание, кадастровый учет, техническую инвентаризацию недвижимых объектов и т.д.), главного гаранта собственности, обеспечивающего ее неприкосновенность; неопределенность состава обязанных лиц делает правоотношение собственности аморфным, неконкретизированным, в этом смысле данная конструкция обладает низким регулятивным потенциалом.
Не случайно она вызывает в литературе множество возражений. Например, Л .И. Петражицкий по поводу нее иронично заметил, что настоящим бедствием для современной юриспруденции в области учения о праве собственности и иных абсолютных правах является ужасающее размножение субъектов, «из-за купли кем-либо булавки или карандаша происходит революция среди всех людей и народов на земном шаре, так как “все” обязаны по отношению к собственнику булавки; ко всем отправляются (в воображении юристов) запреты, все должны возыметь соответствующую волю, все люди попадают в “житейское отношение”... к купившему булавку и проч., и проч.»63 Критические замечания по поводу конструкции абсолютного правоотношения собственности высказывал также Г. Келер (Н. КоЫег). Он, как и Л.И. Петражицкий, не видел смысла в том, что «собственник самой пустячной веши находится в юридическом отношении со всеми обитателями земли», что «всякое вновь возникающее право собственности, всякий вырытый кусок металла, всякая пойманная рыба производят юридическое потрясение, доходящее до Северного полюса»64. В советской литературе данную конструкцию негативно оценивал Д.М. Генкин; он называл ее искусственной, оторванной от реальных явлений жизни. По его мнению, невозможно согласиться с той точкой зрения, что носитель права собственности состоит в правоотношениях со всеми лицами, то есть с неопределенным числом лиц; едва ли гражданин, не искушенный в премудростях тонких цивилистических концепций, поймет, что он состоит в правовом отношении с неизвестным ему лицом, обязывающим его воздерживаться от нарушения его собственности; нельзя допустить, что все граждане являются потенциальными нарушителями права собственности65. Полемика вокруг конструкции абсолютного правоотношения не прекращается и в современной российской юридической литературе; по-прежнему существуют как ее сторонники, так и противники. Например, А.О. Рыбалов полагает, что ничего недоступного пониманию адресатов правового регулирования конструкция абсолютного правоотношения не содержит, более того, «она как раз отражает наиболее простой взгляд на вещи»66.
О. С. Левченко также считает обоснованным традиционное деление правоотношений на абсолютные и относительные67. Прямо противоположную точку зрения на конструкцию абсолютных правоотношений собственности отстаивают Ю.И. Гревцов и Е.Б. Хохлов. По их мнению, «тривиальный аргумент против идеи абсолютного правоотношения заключается в том, что если мне как собственнику обязаны все, то это означает, что мне никто не обязан»68. Они полагают, что характер взаимодействия субъектов права — участников абсолютного правоотношения — не поддается наблюдению и определению, что невозможно убедиться в существовании абсолютного правоотношения. Негативное отношение к конструкции абсолютного правоотношения высказывает также В.А. Лапач, по его мнению, «явление, именуемое “абсолютным правоотношением” и характеризуемое неопределенным кругом обязанных лиц, лишь в силу традиции именуется правоотношением и должно быть отнесено к способам непосредственного осуществления права, минуя правоотношения»69. Отрицательную оценку конструкции абсолютного правоотношения дает Л.В Щенникова, называя ее плодом искусственного теоретизирования, причем пустого; в ней нет смысловой нагрузки, поскольку не может быть реальной правовой связи собственника с любым и каждым живущим в данный момент на земле70. Высказанные в рамках многолетней дискуссии доводы за и против конструкции абсолютного правоотношения собственности позволяют всесторонне осмыслить ее с технико-юридической, «инженерной» стороны, взвесить достоинства и недостатки регулятивной модели, созданной представителями гражданско-правовой науки. Однако кроме технико-юридической стороны проблемы существует другая, социально-правовая сторона, заключающаяся в практической эффективности, общественной полезности, целесообразности изобретенной конструкции. Для правовой науки эта сторона является не менее важной, чем технико-юридическая. Оценивая практическую полезность, социально-правовую ценность конструкции абсолютного правоотношения собственности, надо учитывать, что она создавалась исключительно в целях гражданско-правового регулирования имущественных отношений, под частноправовую идею свободы собственности.
В этом ее сила и слабость, плюсы и минусы. Поскольку она закрепляет абсолютную свободу собственников, то привлекательна для них, соответствует их стремлениям к правовой независимости, самостоятельности, автономии (без признания, одобрения с их стороны она, как можно предположить, долго бы не просуществовала). Вместе с тем односторонность частноправовой конструкции собственности, ее ориентированность исключительно на права собственника, игнорирование интересов других лиц дают повод сомневаться в ее целесообразности в социально-правовом плане, в том, что она отвечает задачам гармонизации общественных отношений, принципу совмещения произвола одного лица с произволом другого с точки зрения всеобщего закона свободы. Заключенный в данной конструкции односторонний произвол собственника едва ли соответствует понятию правового отношения. Правовое отношение предполагают совмещение воль субъектов, юридическую обусловленность поведения лип, их стремление осуществить свои интересы посредством друг друга. В исследуемой же нормативно-правовой модели отношения юристы имеют дело с неуравновешенным частным эгоизмом, со свободой одного лица за счет других, с обязанностью миллионов субъектов перед собственником вещи, который со своей стороны им ничего не должен. Конструкция абсолютного отношения собственности — это модель правоотношения по форме, но не по содержанию, сути. Своей односторонностью она нивелирует идею правового отношения. Правовая наука, поскольку ее выводы способны оказывать влияние на законодателей и судей, а через них — на социальную жизнь, должна учитывать последствия применения изобретенных ею конструкций, социальный риск внедрения в общество научных изобретений, не допускать возможности возникновения конфликтов, эрозии, разрушения социальной сферы. Созданная правоведами применительно к собственности конструкция одностороннего отношения, в котором во имя интересов одного лица игнорируются интересы других лиц, не решает проблему гармонизации общества, вместо того чтобы сплачивать людей, объединять их под эгидой общего интереса, она их разделяет.
Публично-правовой подход в отличие от частноправового предполагает рассмотрение собственности сквозь призмуконструкции относительного правоотношения, в котором участвуют две стороны: собственник вещи и государство как суверен. В российской юридической литературе сторонником данного подхода был, например, Н.Н. Алексеев. По его мнению, абстрактное понятие собственности более всего свойственно тому социальному порядку, который не знает ограничений собственности и построен на полной свободе оборота, то есть капиталистическому хозяйству в его чистом виде. Всякие попытки частичной социализации предполагают установление особых ограничений для отдельных видов собственности, их следствием является превращение воззрений на собственность как на абстрактный институт в воззрения на нее как на институт конкретный71. Идея безусловной собственности, рожденная на римской почве и усвоенная народами романской группы, как полагал Н.Н. Алексеев, в значительной степени оказалась чуждой германцам, славянам, народам восточных культур. Абсолютная собственность не терпит ограничений, они могут быть установлены только в целях ее утверждения; относительная же собственность включает в себя идею границы и потому выносит различные ограничения. Прежде всего, она содержит момент публичноправовой ограниченности, то есть предполагает целый ряд социальных обязанностей, которые лежат на собственнике и его связывают. Праву собственности отнюдь не соответствует безусловная всеобщая обязанность терпеть любые действия собственника, напротив, в случае явного злоупотребления им своим правом, наносящим вред обществу, или в случае неисполнения лежащих на собственнике обязанностей государство может вмешиваться в права собственника, может ограничивать его свободу и даже лишать его права. Отличие между собственностью абсолютной и относительной, по мнению Н.Н. Алексеева, можно выразить так: абсолютная собственность представляет одностороннюю связь прав и обязанностей, относительная — двустороннюю. В абсолютной собственности с одной стороны — права собственника, с другой — обязанности других лиц.
В относительной собственности у собственника имеются не только права, но и обязанности, другие лица не только обременены обязанностями, но и наделены правами72. В относительной собственности другие лица могут влиять на собственника вещи, а не только терпеть его произвол. Кто же является второй стороной в правоотношении собственности? Как полагал Н.Н. Алексеев, такой стороной должно быть общество, представляющее собой некое единство; отношение собственности возникает между общественным целым и субъектом права собственности. В этом правовом отношении общество применительно к собственнику осуществляет некоторую положительную миссию, оно способно оказывать решающее влияние на собственность, на обладателя вещи. При относительной собственности «общество живет в его собственности, и собственность живет жизнью общества»73. Но может ли общество как таковое быть субъектом права, обладает ли оно необходимыми для этого качествами, в частности правовой целостностью, единством, способно ли оно в принципе быть стороной отношений собственности? На данный ключевой вопрос Н.Н. Алексеев не дал однозначного ответа, однако, рассуждая о преобразовании частной собственности как правоотношения, он отмечал, что оно должно сводиться, прежде всего, к преобразованию ее отношения к государству74. Следовательно, настоящим субъектом правоотношений собственности в его конструкции является не общество, а государство. При этом он рассматривает его не как правовое лицо, а как политически властвующего субъекта, как публичную власть, imperium. В правовом отношении собственности участвуют, с одной стороны, собственник вещи (частное лицо), а с другой — суверен, способный не просто ограничить эгоизм собственника, но и вообще лишить его собственности. Imperium призван играть активную роль в отношениях собственности, он должен контролировать и определять условия обращения определенных объектов собственности, в особенности это касается земли; государство должно выполнять свою особую миссию в этих отношениях, осуществлять в них свой замысел, отводя собственнику роль ведомой стороны, служителя собственности. Предложенная Н.Н. Алексеевым публичноправовая модель отношений собственности имела целью разрешение противоречия между частным и публичным интересами, преодоление недостатков капитализма и социализма. На деле же она оказалась одним из вариантов социально-служебного подхода к пониманию сущности и назначения собственности, который предполагает приоритет публичных интересов по отношению к частным в имущественной сфере, навязывание воли государства собственнику. В советской юридической литературе право собственности в рамках конструкции относительного правоотношения рассматривал Д.М. Генкин. В рецензии на монографию чешского правоведа В. Кнаппа («Собственность в странах народной демократии (правовой режим собственности в Чехословацкой республике)», М., 1954 г.) он писал: «Пора отказаться ... от той точки зрения, что право собственности вытекает из правоотношения со всяким и каждым, с неопределенным числом лиц, которые обязаны воздерживаться от нарушения субъективных прав собственника»75. Собственник не может заставить всякого и каждого соблюдать его субъективное право собственности, так как никаких властных правомочий по отношению к ним он не имеет. По мнению Д.М. Генкина, «в силу закона у собственника создается правоотношение с государством, предоставляющим собственнику “своей властью”, независимо от других лиц, использовать правомочия владения, пользования и распоряжения вещью и одновременно обязывающим всех других лиц не нарушать субъективное право собственника. Это не правоотношение собственника со всеми другими лицами, это — правоотношение и собственника, и всех других лиц с государством»76. Поскольку в предложенной ученым конструкции правоотношения собственности государство предоставляет собственнику «своей властью» возможность использовать правомочия владения, пользования и распоряжения вещью, то логично было бы предположить, что он признает существование юридической обязанности государства перед собственником вещи. Причем не только в части наделения его тремя названными правомочиями, но и в части обеспечения ему внешней защиты его субъективного права от нарушений со стороны третьих лиц. Однако Д.М. Генкин отрицает саму возможность возложения на государство (как на участника правоотношения собственности) каких- либо юридических обязанностей. По его мнению, государство не может быть обязанным лицом по отношению к собственнику, поскольку оно суверенно, устанавливает для всех нормы объективного права77. В связи с этим возникает вопрос: зачем Д.М. Генкин поместил субъективное право собственности в конструкцию относительного правоотношения, где собственнику корреспондирует государство, которое ничем ему не обязано? В его конструкции субъективное право собственности оказывается не просто голым, юридически не обеспеченным правом, оно превращается в свою противоположность — в бесправие, обязанность служить своему суверену; собственник в ней осуществляет не свой интерес, а волю государства. Для частноправовой сферы данная модель оказывается совершенно неприемлемой, чужеродной. Возможно, осознавая данное обстоятельство, Д.М. Генкин в более поздних работах отказался от предложенной им модели отношения собственности. Вместо нее он взял за основу идею существования права собственности вне правоотношений, его возникновения непосредственно из норм объективного права и осуществления своего права собственником самостоятельно, независимо от других лиц78. В истории правовой мысли можно обнаружить идеи, подводящие к выводу о том, что правоотношение собственности представляет собой публично-правовое отношение лица (собственника) с государством. К ним, например, относятся идеи Р. Иеринга, который являлся одним из основателей общественной теории собственности и отстаивал публичную природу частных прав. Он высказывал сомнение в том, что право собственности существует исключительно ради управомоченного лица, что сущность собственности выражается в неограниченной власти собственника и всякое ограничение этой власти невозможно, противоречит самой идее данного института. Р. Иеринг полагал, что такое воззрение является совершенно ошибочным, малозаметное предъявление обществом его требований к собственности объясняется тем, что личный интерес собственника обыкновенно побуждает его пользоваться вещью сообразно с интересами общества79. По его мнению, «неправда, что собственность по самой “идее” ее заключает в себе право абсолютного распоряжения. Общество не может допустить и никогда не допускало собственности в таком виде; “идея” собственности не может заключать в себе ничего такого, что бы противоречило “идее” общества»80. Единственно верною представлялась ему общественная теория собственности; поэтому в случае, например, наступления опасности со стороны собственности для общества, право должно устранять возникшую опасность посредством экспроприации («экспроприации частного права»)81. Согласно Р. Иеришу, нет ни одного права, относительно которого субъект мог бы сказать: «Это право исключительно мое право; понятие этого права исключает возможность ограничения в моем пользовании этим правом со стороны общества»82. К числу известных представителей концепции социального служения собственности можно также отнести Л. Дюги, рассматривавшего собственность в качестве общественной функции. Он писал: «Я не говорю, что должна исчезнуть индивидуальная собственность, я только говорю, что она перестает быть индивидуальным правом, чтобы сделаться общественной функцией»83. По его мнению, римские представления об imperium и dominium (о собственности) — это не абсолютные истины, а лишь случайные решения социальных проблем, совершенно не похожих на тех, которыми мы заняты в настоящее время. Законодатель, согласно Л. Дюги, может создать для личной собственности все ограничения, которые соответствуют общественным нуждам, собственность не принадлежит к числу священных и неприкосновенных прав, данное право должно согласовываться с социальными нуждами84. Если наступает момент, когда личная собственность не отвечает общественным потребностям, то законодатель должен создать новую форму приобретения богатств. Собственник, согласно представлениям Л. Дюги, должен выполнять определенную общественную роль; объем права собственности должен быть определен законом и применяющей его судебной практикой соответственно той социальной роли, которую он должен выполнять; «он не может претендовать на другое право, кроме как только на возможность свободно, полно и совершенно выполнять социальную функцию собственника»85. У Леона Дюги собственность из права лица — собственника превращается в право социума по отношению к собственнику; свобода становится долгом, обязанностью действовать в общественных интересах. Не менее резко публично-правовая природа отношений собственности была выражена М. Ориу в его «Основах публичного права». Он полагал, что вещные права поддерживаются общей дисциплиной и общими процедурами, обязательными непосредственно для всех. Права эти не вытекают из юридических отношений между отдельными лицами, они предшествуют отношениям, будучи поддержаны дисциплиной и процедурами института государства, вытекающими непосредственно из первичного факта существования института (понимаемого им как социальный организм) и из первичного факта существования правительственной власти86. Социальное единство не основывается лишь на тех взаимоотношениях, которые люди создают между собой; в правовой сфере не все сводится к личному праву. По мнению М. Ориу, в публичном праве «юридические отношения» теряют свое значение, а институты и «сложившиеся положения» выступают на первый план, прямиком ведут к понятию вещей и вещного права. У него не было сомнений в том, что право собственности санкционировано законом, и в том, что закон обязателен и является источником обязательств в том смысле, что население рассматривается как принявшее на себя обязательство по отношению к собственнику. Он выступал против того, что вещное право сводится к праву требования вследствие возложенной на все общество законной обязанности уважать это право, относил эту обязанность не к содержанию права собственности, а к санкциям, законным гарантиям87. Согласно М. Ориу, сама социальная организация, государство являются некоторыми видами вещей, «активными вещами»; вообще, точка зрения института и «установившихся положений» ориентирует публичное право на вещное право88. С социальной и публично-правовой точки зрения оценивал собственность А. Вагнер; свобода и собственность, по его мнению, слишком односторонним образом рассматривались со стороны права, причем упускались из виду сопряженные с ними обязанности. С признанием же оборотной стороны обоих учреждений теряется их исключительно частный характер, они получают характер общественный; собственность выходит из области чисто частного права и подводится под точку зрения публичного, становится тем, чем она должна быть: социальноюридическим учреждением89. Тенденция в сторону социализации собственности отмечалась также в работах российских дореволюционных правоведов и философов. Известный российский цивилист И.А. Покровский писал о том, что государство, признавая в принципе право собственности как право полной власти над вещью, в то же самое время резервирует для себя право налагать на нее те или другие ограничения, какие оно найдет необходимыми, вплоть до полной экспроприации в интересах общего блага90. Он рассматривал право собственности подобно некоторой пружине, которая стремится выровняться во весь свой рост, но никогда этого в полной мере не достигает, так как всегда на ней лежат те или другие сжимающие ее гири. Таких гирь может быть больше или меньше, но они всегда есть и их количество и качество влияет на характер права собственности, и с этой стороны наблюдается дальнейшее углубление пропасти между юридическим положением движимости и недвижимости. Если по отношению к движимости ограничения свободы собственника составляют редкое исключение, то по отношению к недвижимости они неудержимо растут91. Согласно представлениям И.А. Покровского, положение недвижимости не может быть в такой же степени предоставлено частному определению, как и положение движимости, она должна быть в большей степени подчинена некоторому общему, публично-правовому режиму. Дойдет ли когда-нибудь право до национализации земли, то есть до возведения мысли о недвижимости как о национальном достоянии в юридический принцип и до низведения права собственности на нее до степени зависимого пользования чужой (государственной) вещью, по его мнению, сказать нельзя, но не подлежит сомнению, что существующие ограничения права собственности «носят в себе уже зерно этой мысли и что дальнейшее развитие общественного благоустройства будет требовать все новых и новых шагов в этом направлении*92. По его мнению, «чем далее идет время, чем теснее становится жизнь и чем сложнее делаются условия общежития, тем настоятельнее обнаруживается потребность во взаимном ограничении и общественном регулировании, говоря иначе — потребность в большей «солидаризации» и «социализации»93. Принцип обусловленности собственности высшим началом, высшими ценностями отстаивал также С.Л. Франк. В своей работе «Собственность и социализм» он писал о том, что субъективное право (право в субъективном смысле) — это не какое-либо «прирожденное» достояние человека, которого он мог бы требовать и притом в своих собственных интересах, а лишь рефлекс обязанностей, поскольку устанавливается в интересах общей совместной человеческой жизни, как условие совместной свободы людей. Основной принцип, на котором, по мнению С.Ф. Франка, должна быть построена система собственности, — не принцип самодовлеющей и самоутвержденной частной собственности, еще менее — механически объединенной, слитой в безразличное единство частной собственности, а принцип соборности, соборного служения. Частным лицам собственность должна принадлежать не по прирожденному и абсолютно-неотъемлемому праву, а по праву, основанному на обязанности владения и управления долей общего достояния в целях свободного, примиряющего личные интересы с общими благами соучастия в народно-хозяйственном организме94. Таким образом, собственность у него проникнута идеей служения, имеет функциональное значение, вырастает из обязанности, нравственного и правового долга. Для С.Ф. Франка частный собственник как таковой есть «слуга государства», «отправитель служебной функции в целостном организме народной жизни»95, поэтому общество может, например, ограничивать свободу отчуждения собственности, обеспечивая полезный с социальной точки зрения переход земли от нерадивого или неумелого хозяина к тому, кто сможет ей эффективно пользоваться; может также ограничивать свободу наследования, чтобы оно выражало не прихоть собственника, а принцип единства наследственного социального служения. В советской юридической науке развитие публично-правового концепта собственности и вытекающего из него отношения собственника к государству получило мощный импульс в связи с отказом политического руководства СССР от идеи частноправового регулирования, проведения политики опубличивания частной сферы. Как правильно заметил А.А. Собчак, в СССР осуществление права социалистической собственности происходило преимущественно в русле административноправового регулирования; многие годы доказывалось, что ядро отношений собственности — это государственно-правовые отношения, а не гражданско-правовые96. Отдельные авторы обращали внимание на принципиальную важность для понимания собственности вопросов имущественных взаимоотношений государства с собственником, причем особое значение среди этих отношений отводилось налоговым97. Публично-правовая конструкция отношения собственности, с одной стороны, позволяет устранить некоторые недостатки, изъяны, присущие частноправовой модели (в ней, например, нет дефекта «ужасающего размножения субъектов», о котором писал Л. И. Петражицкий, участники правоотношения четко определены и сведены к минимуму; праву собственности не корреспондирует безусловная всеобщая обязанность терпеть любые действия собственника, на что обращал внимание Н.Н. Алексеев, исключена возможность проявления одностороннего произвола со стороны собственника вещи, игнорирования им интересов общества; отражена активная роль государства в формировании собственности; проявляются, становятся видимыми обязанности собственника, его социальная «плата» за собственность). С другой стороны, у данной конструкции имеются свои собственные существенные недостатки: в ней нивелируется свобода собственности, право превращается в долг собственника по отношению к обществу; фигура государства заслоняет собою других субъектов права, у которых есть непосредственный интерес к собственности (совместные собственники, обладатели прав хозяйственного ведения, оперативного управления имуществом собственника, иных вещных прав); государство как правовой субъект, служитель правопорядка подменяется властвующим сувереном, навязывающим свою волю собственнику. Публично-правовая модель относительного правоотношения собственности, как и частноправовая конструкция абсолютного правоотношения, «страдает» односторонностью, в ней доминируют интересы одного субъекта в ущерб другому. Она представляет собой зеркальное отражение модели частноправового отношения, в ней также заключен произвол, но уже не частного лица по отношению к обществу, а суверена по отношению к собственнику вещи. В данной конструкции переставлены местами правовые полюса, но крайности сохраняются, она, как и гражданско-правовая модель, есть правовое отношение лишь по форме, а по сути — односторонний произвол. Представители двух вышеназванных подходов к пониманию отношения собственности искусственно разделили правовую «плоть» собственности на две половины: частноправовые элементы заключены ими в форму абсолютного правоотношения, публично-правовые элементы кристаллизованы в форме относительного правоотношения. Единое, целостное правовое отношение собственности оказалось расчлененным, разорванным на две части и оформленным в виде двух самостоятельных юридических конструкций. Каждая из них имеет существенные недостатки, является ущербной: частноправовая конструкция «хромает» на права, публично-правовая — на обязанности, в первой доминирует воля собственника вещи, во второй — воля государства. Чтобы оценить истинный масштаб исследуемого объекта, представить целостную картину правового отношения собственности, недостаточно встать на позицию сторонников частноправового подхода, рассматривающих собственность сквозь призму конструкции абсолютного правоотношения, или на позицию представителей публично-правового подхода, воспринимающих собственность в рамках конструкции относительного правоотношения, необходимо совместить эти две проекции, два противоположных взгляда на один объект. Следует синтезировать в одной модели разделенные половины правового отношения собственности, соединить частноправовые и публично-правовые элементы в целое. Связующим звеном для объединения двух конструкций правоотношения собственности в широком (не в технико-правовом) смысле должно быть понимание ее как корпоративно-правового явления, детища правового союза. Речь идет о том, что в отношениях собственности субъектов права следует рассматривать не в качестве антагонистов, противостоящих друг другу «частных» лиц, каждый из которых видит в других препятствие на пути своего интереса, а как участников единой правовой корпорации, чьи отношения имеют союзный характер. Лица, корреспондирующие друг другу в отношениях собственности, связаны общей системой правопорядка, единой правовой культурой, сформированными ими в процессе совместной правовой коммуникации общими идеями, представлениями, ценностями, принципами, юридическими нормами, совместно созданными судебными, законодательными и иными органами. Их отношения строятся на взаимности, каждый признает в другом собственника, уважает личность другого, его имущественные права, в этом смысле они — единомышленники (живут одними правовыми представлениями, идеями). Фундаментом их правовой связи является не частный, эгоистический интерес и не всеобщее государственно-правовое принуждение, а их корпоративноправовой «дух», сознание, основанное на стремлении обеспечить каждому достойную правовую среду, создать общество свободных (духовно и имущественно) лиц. Собственнику как участнику правовой корпорации нет нужды вступать в непосредственные отношения по признанию своего права на вещь со всеми ее участниками, известными и неизвестными ему инди- видами и юридическими лицами. Для этих целей есть особый субъект, олицетворяющий правопорядок, призванный служить праву, осуществлять всеобщие интересы участников корпорации. Речь идет о государстве, но не о суверене, субъекте политической власти (как полагают представители публично-правового подхода), не об организации, навязывающей индивидам свою волю, а о правовом лице, призванном обеспечить формирование и осуществление общей воли участников правовой корпорации. Государство в отношениях собственности не может быть властителем, сувереном, оно должно быть служителем правопорядка, для него закон — это не средство осуществления политических задач, а то, во имя чего оно существует. Когда представители публичноправового подхода помещают в конструкцию правоотношений собственности государство — суверена, то они подменяют правовую связь политической, не учитывая, что суверенное по отношению к собственнику государство — самый опасный враг собственности. В отношениях с государством собственник вещи должен видеть не отчужденную от него власть, не своего господина, а свою оформившуюся правовую сущность, воплотившиеся в другом, самостоятельном субъекте правовые интересы и ценности личности. В рамках корпоративно-правовой системы государство выступает не первичным, исходным субъектом права, не «большим человеком», в тени которого меркнут индивиды и частные корпорации, а производной от своих граждан правовой личностью. Правосубъектность государства, его функции, права и обязанности определяются индивидами, именно они являются первичными по отношению к нему субъектами права; государство «живет» их волей, сознанием, активностью, обеспечивается их налогами, сборами. В государстве правовые интересы индивида, в том числе собственника имущества, получают всеобщее признание, закрепление; в нем личность индивида, его правовые стремления получают новое воплощение, новую сферу своего существования, осуществления. Государство вступает в правовые отношения собственности как хранитель союзной правовой воли индивидов, выразитель корпоративно-правового «духа», наделенный правом представлять все правовое сообщество, действовать от его имени. Государство, выступая стороной в правоотношениях собственности, призвано выполнять в них два вида функций: во-первых, функции посредника, связующего звена между собственником и другими участниками правовой корпорации, во-вторых, функции непосредственного исполнителя правовых услуг (регистратора собственности, органа межевания, кадастрового учета, инвентаризатора имущества, удосто- верителя права собственности, отправителя правосудия, исполнителя судебных решений и т.д.). Собственник, обращаясь к государству как к посреднику между ним и третьими лицами, рассчитывает на его содействие, помощь в налаживании взаимосвязей со всеми участниками системы правопорядка. Для него государство — это не конечная инстанция, вытесняющая собой из правового отношения собственности других лиц, а своего рода мост между ним и множеством неизвестных ему субъектов права, обязанных соблюдать его законные интересы, имущественные права. Собственнику необходимо, чтобы не только само государство признавало в нем владельца вещи, но и все другие лица относились к нему соответствующим образом, чтобы его право было всеобще признанным. Государство, выполняя посредническую миссию, должно обеспечить ему такое признание и гарантировать соблюдение его интересов иными участниками правопорядка, а в случае необходимости информировать их о принадлежности вещи лицу, охранять собственность от правонарушений, разрешать споры, возникающие между собственником и другими участниками правовой корпорации и т.д. Активность государства как посредника между собственником и иными субъектами права зависит от правового состояния лица (дееспособность, безвестное отсутствие и т.п.), от социальной значимости объектов собственности, видов имущества, других обстоятельств. Нуждающееся в юридической защите, помощи лицо (собственник вещи) вправе рассчитывать на соответствующее отношение к нему государства, на содействие органов опеки, попечительства, иных государственных органов. Роль государства в правовом отношении собственности, где объектом обладания выступает недвижимое имущество, существенно отличается от отношения, возникающего по поводу движимой вещи. Применительно к первой группе отношений роль государства постоянно возрастает, оно проявляет в них максимальную активность, гарантируя осуществление в них социального интереса; им осуществляется не только общая посредническая миссия, но и функции регистратора права собственности, кадастрового учета недвижимого имущества и т.д. Оно вклинивается в правовую связь между покупателем и продавцом, дарителем и одаряемым, опосредуя ее. Участники сделки не могут самостоятельно без государства решать вопрос о переходе права собственности на вещь от одного к другому; они взаимодействуют не напрямую, не непосредственно, а через государство, созданные им органы. Что касается движимых вещей, то государство относится к ним иначе, не вторгается в отношение между покупателем и продавцом, не разрывает его, замыкая все нити на себя, а предоставляет им право на основе общих предписаний закона самостоятельно решить вопрос о «юридической судьбе вещи», о переходе права собственности на нее от одного лица к другому. Государство располагается «на заднем плане» — между участниками правопорядка, обеспечивает публичное признание свершившегося частноправового акта, придает их воле всеобщее значение, гарантирует осуществление законных интересов нового обладателя вещи всеми субъектами права при соблюдении участниками сделки общих требований, условий, установленных системой правопорядка. Хотя государство в данной группе отношений внешне выглядит пассивным, но без его «правового благословения», посредничества любые соглашения между покупателем и продавцом, дарителем и одаряемым являются лишь частными договоренностями, не имеющими общей правовой силы. Участие государства в правоотношениях собственности, где объектами выступают движимые вещи, становится явным, когда у нового собственника (покупателя) возникают права по отношению к третьим лицам (не участвовавшим в договоре) и публичные обязанности, связанные с приобретением им вещи: по уплате имущественных налогов, по содержанию вещи (например, домашних животных, картин известных художников, скульптур, других культурных ценностей), по соблюдению специальных условий хранения, перевозки, утилизации объекта собственности и т.п. С одной стороны, воля сторон, участвующих в договоре купли-продажи движимой вещи, мены или другом договоре, предметом которого является отчуждение движимой вещи, касается только отношений между ними (договорных); с другой стороны, она имеет внешнее значение, вызывает юридические последствия для других. Договор об отчуждении движимой вещи — своего рода «спусковой крючок» для возникновения публично-правовой связи, отношения собственности, возникающего между приобретателем вещи и государством, а через него — со всеми иными участниками правовой корпорации. Особенность данного вида отношений состоит в том, что государство не берет инициативу в свои руки, оно предоставляет возможность самим заинтересованным лицам инициировать переход права собственности от продавца к покупателю, а затем выходит на авансцену. Оно наделяет покупателя вещи правами по отношению к третьим лицам и возлагает на него бремя публично-правовых обязанностей. Именно благодаря участию государства собственность из частного соглашения покупателя с продавцом становится общезначимым правовым состоянием. Наряду с функциями посредника государство в рамках правового отношения собственности осуществляет через свои органы, учреждения также функции ответственного исполнителя ряда организационноправовых услуг в интересах собственника. Речь идет об упомянутых функциях регистратора собственности, органа межевания, кадастрового учета, инвентаризатора имущества, удостоверителя права собственности и др. Общее число таких функций, осуществляемых государством в отношениях с собственником, увеличивается с развитием, совершенствованием правовой системы, укреплением правопорядка; появляются некоторые новые функции, например, по компенсации собственнику вреда, причиненного его имуществу преступными действиями третьих лиц, по страхованию денежных вкладов в кредитных учреждениях, по осуществлению международно-правовой защиты иностранных инвестиций граждан государства и созданных в нем юридических лиц. Возрастание числа функций государства, осуществляемых им в интересах собственников имущества, предполагает расширение объема его субъективных прав и обязанностей в рамках правоотношений собственности. Соответственно, расширяется состав функций, прав и обязанностей собственника (в частности, связанных с уплатой имущественных налогов, сборов за государственную регистрацию перехода права собственности, за нотариальное оформление различных сделок, с соблюдением устанавливаемых государством санитарно-эпидемиологических, противопожарных, градостроительных и иных требований). Между правовыми функциями государства и правовыми функциями собственников существует прямая связь: одно обусловливается другим. Развитие государства невозможно без развития собственности, без расширения интересов собственников, а развитие собственности, в свою очередь, немыслимо без развития государства. Прогресс собственности предполагает дальнейший рост и усложнение системы взаимных обязательств государства и собственников. Рассматривая государство как участника отношений собственности, следует учитывать такую его особенность, как полисубъектность. Во взаимодействии с собственником вещи оно, как представляется, выступает не в качестве одного (моно) субъекта, а как система, целостное множество юридических лиц (органов, учреждений), объединенных общими целями, принципами. Оно существует как многоглавый правовой субъект, своего рода правовой Янус, имеющий множество ликов. Государство как система юридических лиц подразделяется по уровням: муниципальный, региональный и общегосударственный (в перспективе — международноправовой уровень); а также по функциям: субъекты (органы, учреждения) регистрации права собственности, кадастрового учета, межевания, охраны правопорядка, разрешения споров и т.д. У собственника вещи с каждым из множества субъектов, представляющих государство, может возникнуть отдельное правовое микроотношение, являющееся элементом общего правоотношения собственности. В зависимости от объекта собственности (движимые или недвижимые вещи; интеллектуальная или «материальная» собственность), а также от вида субъектов — обладателей имущества могут возникать различные составы микроотношений, различные комплексы прав и обязанностей сторон, не сводимые к определенному, предустановленному набору субъективных прав и обязанностей.
<< | >>
Источник: Архипов С.И.. Собственность: правовые грани: монография.. 2014

Еще по теме § 1. Правоотношение собственности: частноправовой и публично-правовой подходы, основания их синтеза:

  1. Глава 1 ОТ ПРИКАЗА-ПОВЕЛЕНИЯ К ПРАВУ
  2. Раздел I. ФЕНОМЕН ГОСУДАРСТВА
  3. § 1. О понятии субъекта права
  4. Глава 2 РЕАЛЬНОСТЬ ПРАВА И ПРАВОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ
  5. ВВЕДЕНИЕ
  6. § 1.3. Правовые формы общественного контроля в современном правовом государстве: российский опыт
  7. §1. Понятие публичной корпорации
  8. § 1. Правоотношение собственности: частноправовой и публично-правовой подходы, основания их синтеза
  9. § 1. Нормативно-институциональное понимание собственности (собственность — совокупность норм)
  10. § 2. Воплощение идеи собственности в социальном устройстве
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Акционерное право - Бюджетная система - Горное право‎ - Гражданский процесс - Гражданское право - Гражданское право зарубежных стран - Договорное право - Европейское право‎ - Жилищное право - Законы и кодексы - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История политических учений - Коммерческое право - Конкурсное право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право России - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминальная психология - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Образовательное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право интеллектуальной собственности - Право собственности - Право социального обеспечения - Право юридических лиц - Правовая статистика - Правоведение - Правовое обеспечение профессиональной деятельности - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Римское право - Семейное право - Социология права - Сравнительное правоведение - Страховое право - Судебная психиатрия - Судебная экспертиза - Судебное дело - Судебные и правоохранительные органы - Таможенное право - Теория и история государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия права - Финансовое право - Экологическое право‎ - Ювенальное право - Юридическая антропология‎ - Юридическая периодика и сборники - Юридическая техника - Юридическая этика -