<<
>>

ИСТОРИКО-ПРАВОВОЙ ОБЗОР

УКАЗ ОТ 30 ИЮЛЯ 1665 г. В развитии законодательства в области посадской крепости на протяжении третьей четверти XVII в. наблюдаются две как бы параллельные линии. Одна из них ка сается сыска и водворения на посад бежавших посадских тяглецов; другая характеризуется запрещением приема беглых крестьян на посады.
В своей основе обе линии были продолжением и закреплением законодательных положений, образующих XIX главу Уложения. В первые годы после Уложения в развитии посадов шел процесс включения в посадское тягло и прикрепления к посадам бывших посадских людей — закладчиков, а также части торгово-промышленных крестьян, проживавших в городах и в непосредственной близости от посадов. Юридически итоги посадского строения получили закрепление в Указе 1658 года. По этому Указу людей и крестьян, переведенных согласно Уложению в посад, хотя бы они и были написаны в писцовых и переписных книгах за дворцовыми и черными землями или за вотчинами и поместьях, «с посаду не отдавать, а быть тем людем по указу великого государя в посадех» (РО ГПБ, Собрание поступлений 1956 г. № 53, лл. 32—34). В наиболее общей форме процесс возврата в посады бежавших из городов после Уложения впервые фиксирован в Указе от 30 июля 1665 г. Указ распространял требование возврата в посады вслед за посадскими людьми и на их детей, братьев и племянников, если они были также отписаны в свое время из закладчиков в посадские тяглецы. С какой решительностью правительство было склонно пресечь побеги посадских тяглецов и обеспечить успех сыска бежавших, свидетельствует определение в Указе новой гораздо более суровой кары в отношении помещиков и вотчинников, замешанных в приеме и укрывательстве беглых посадских людей. Указ 1665 года предписывал поместья и вотчины таких лиц «отписывать на государя». Закон о конфискации у держателей беглых с посада всех земельных владений значительно расширял меру наказания, установленную Уложением, согласно которому за прием беглых посадских тяглецов предусматривалось отобрание у виновных лишь той земли, на которой будут поселены беглые (Уложение, XIX, 13).
Следствием Указа 1665 года и грамот воеводам, последовавших за Указом, явился сыск бежавших с посадов тяглецов, который растянулся на ряд последующих лет^ Сыск проходил обычно одновременно с сыском беглых крестьян и осуществлялся теми же сыщиками и воеводами. УКАЗ ОТ 5 МАРТА 1677 г. Запретив Уложением дальнейший переход крестьян в посады, правительство вскоре же встало на путь исключений из этого закона. В первую голову исключение коснулось дворцовых крестьян. Особое положение дворцовых крестьян в отношении посада оговорено в Указе от 13 сентября 1661 г. Указ предписывал оставлять на посаде тех из них, которые «тягла свои сдали иным государевым крестьяном». Позднее в законодательстве уже не встречается этой обусловленности перехода дворцовых крестьян в посад замещением тяглых участков другими тяглецами. Во всяком случае мартовский Указ 1667 года предписывал беглых людей и крестьян, пришедших в посады «из иных государевых дворцовых сел и волостей», оставлять в городах «за поруками» «до указу великого государя» при условии, если о них не будет челобитчиков из посадов и волостей, откуда они бежали (см. стр. 242). Первую брешь в законодательном запрещении приема частновладельческих крестьян на посады пробил Указ от 8 сентября 1665 г., данный из Дворцового судного приказа. В Указе говорилось: «Которые люди пришли к Москве до 174 году сентября до 1 числа и учали жить в дворцовых слободах, и на тех людех всяких чинов людем, помещиком и вотчинником, в холопстве и во крестьянстве суда давать и челобитчиком приставных памятей по них подписывать не велеть до нашего великого государя указу» (ЦГИАЛ, ф 1255, № 6, ч. I, л. 5 об.). Допустив, таким образом, в отношении дворцовых слобод исключение из запрета о прикреплении частновладельческих крестьян к посадам, правительство продолжало в этот период придерживаться Уложения и Указа от 13 сентября 1661 г. в вопросе перехода частновладельческих крестьян и холопов в посады других городов и в черные слободы Москвы, Однако возросшая к 70-м годам активность посадских людей, писавших челобитные с жалобой на пришлых в города крестьян, которые, не будучи обложены посадским тяглом, занимались промыслами и торговлей и тем самым чинили убытки посадским людям, и фискальный интерес казны, заинтересованной в расширении числа посадских тяглецов, толкали правительство на путь сложного маневрирования, на поиски новых форм компромиссного решения вопроса.
К середине 70-х годов большой остроты достиг вопрос о пришлых крестьянах на посаде Ярославля, в особенности о крестьянах Спасского монастыря. В ответ на челобитные ярославцев и властей Спасского монастыря, оспаривавших законность предпринятой в Ярославле переписи крестьян и бобылей, поселившихся на посаде после Уложения, и был принят Указ 5 марта 1677 г. Указ передавал крестьян Спасского монастыря Ярославскому посаду на основаниях: 1) фактического проживания на посаде и владения недвижимой собственностью в пределах посада; 2) занятия торгами и промыслами и 3) родства с посадскими людьми. По Уложению 1649 г. такие крестьяне должны свои дворы, лавки и промысловые заведения на посадах продать посадским тяглым людям, а сами — покинуть посад. Таким образом, Указ от 5 марта 1677 г. нарушал требование Уложения о запрете приписки частновладельческих крестьян к посадам после 1649 года. Правда, это отступление от ранее принятого закона касалось крестьян пока одного лишь посада Ярославля и притом только тех из них, которые были на посаде к моменту принятия Указа. Но и в таком своем виде Указ от 5 марта 1677 г. сыграл роль важного прецедента при решении подобного рода вопросов в других городах и занял видное место в законодательной практике царского правительства по вопросам прикрепления владельческих крестьян к посадам. Что касается третьего основания передачи крестьян Спасского монастыря посаду Ярославля по Указу от 5 марта 1677 г. — женитьбы крестьян на вдовах и дочерях посадских людей — то и это основание было в явном противоречии с требованием Уложения. По Уложению крестьянин, женившийся на посаде, передавался помещику вместе с женою (Уложение, XIX, 37). Указ от 5 марта 1677 г. предусматривал акт обратного значения — передачу крестьянина посаду по жене. Именно для обоснования этого решения Указа 1677 года привлечен «особый указ 163 г.» (1 апреля 1655 г.). Он известен нам по выписке из дел Земского приказа: «Которые дворяне московские и стольники, и стряпчие, и жильцы, и дьяки, и подьячие, и слуги боярские учнут же- нитца гостиной и суконной и черной сотен на вдовах и на девках, и их государь указал по женам имать в сотни в тягло и давать их на поруки и з записьми, что им жить и тягло тянуть в тех сотнях, кто ис которой сотни возмет» (ЦГИАЛ, ф.
1255, № 6, ч. I, лл. 34 об. —35). Формально Указ от 1 апреля 1655 г. служил прямым развитием и практическим преломлением той нормы Уложения, которая требовала «вольных людей», женившихся на вдовах тяглых посадских людей, «имати на посад для того, что они поженилися на тяглых женках, и шли к ним в домы» (Уложение, XIX, 22). По существу между нормой Уложения и Указом от 1 апреля 1655 г. имеются существенные различия. Прежде всего Уложение предусматривало прикрепление к посадскому тяглу вольных людей, женившихся на вдовах посадских людей, записанных в писцовых книгах за посадом. Что же касается женитьбы «вольных людей» на дочерях-девках с посада, то по этому поводу ст. 21 гл. XIX Уложения давала определенный ответ: «тех вольных людей по женам их в черные слободы не имати». Указ от 1 апреля 1655 г. не делал никаких различий между тем и другим видом брака. Таким образом, то, что в Уложении диктовалось интересами замены выбывших с посада тяглецов, в Законе 1655 года определялось более широкими целями увеличения численности посадского населения. Однако между нормой Уложения и Указом 1655 года есть гораздо более существенная разница. Различны субъекты этих законов и, следовательно, различно их социальное содержание. Под вольными людьми Уложение понимало еще немалочисленные в ту пору группы свободных от крепостного закона людей сел и городов, которые занимали промежуточное положение между крестья нами и холопами, с одной стороны, и служилыми людьми — дворянами, с другой стороны. В отличие от этого субъектом Указа от 1 апреля 1655 г. являются представители господствующего класса — московские дворяне, стольники, стряпчие и т. п. Такой ситуации Уложение 1649 г. еще не знало. Указ от 1 апреля 1655 г. отражал, следовательно, возросший процесс сближения дворянства с верхами посада. Нередко представителя среднего служилого слоя, не говоря уже о захудалой и обедневшей служилой мелкоте, могла прельщать перспектива породниться с посадским толстосумом. Любопытно, что правительство шло навстречу этим устремлениям и решило использовать их для расширения численности тяглых людей московского посада даже ценою потери некоторой части служилого класса.
Никакого отношения к крестьянам Указ от 1 апреля 1655 г. не имел. Его социальное содержание было весьма далеко от тех процессов, которые отражались в Указе от 5 марта 1677 г. Распространение Указа 1 апреля 1655 г. на случай женитьбы крестьян на посадских вдовах и дочерях означало не что иное, как произвольное расширение его смысла. В этом новом более широком значении Указ от 1 апреля 1655 г. неоднократно использовался в дальнейших указах о посадской крепости. УКАЗ ОТ 17 ДЕКАБРЯ 1684 г. Указ предусматривал включение в тягло и приписку к черным сотням и слободам Москвы поместных и вотчинных крестьян на основании Указа от 1 апреля 1655 г. и «по отпускным и по торговым промыслам и по поручным записям». Действие Указа распространялось только на вотчинных и поместных крестьян, поселившихся в черных сотнях и слободах Москвы до даты Указа, т. е. до 17 декабря 1684 г. Прием крестьян в слободы после указанного срока воспрещается. Указ от 1 апреля 1655 г. понимался в том более широком значении, с которым мы встретились в Указе от 5 марта 1677 г. Сближает оба Указа и выдвинутое в них другое общее основание прикрепления крестьян к посаду — «по торговым промыслом». Указ от 17 декабря 1684 г. представлял собою, таким образом, соединение двух до того существовавших раздельно линий в законодательстве о посадской крепости: линии пополнения новыми тяглецами московских черных сотен и слобод, получившей первое воплощение в Указе 1655 года, продолжением которого в этом смысле и явился Указ 1684 года, и линии прикрепления к посадам частновладельческих крестьян и холопов, нашедшей первоначальное законодательное выражение применительно к дворцовым слободам Москвы в Указе от 8 сентября 1665 г., а затем и в обстоятельно мотивированном Указе от 5 марта 1677 г. о посаде Ярославля. Указ 1684 года опирался, следовательно, на сложившуюся к тому времени довольно большую законодательную традицию в области посадской крепости. Основной особенностью этой традиции было юридическое признание фактически существовавшего перехода значительных групп крестьян в посады после Уложения и вопреки Уложению и установление сроков, до которых переход крестьян в посады признавался законным.
В отношении перехода крестьян в посады после вновь установленных сроков указы неизменно вставали на позицию Уложения, подтверждая действие его запретительной нормы. Сроки в каждом отдельном случае были свои, и притом непостоянные. Указ 1684 года отличался, в частности, от предшествующего ему Указа 1677 года тем, что устанавливал свой срок приписки крестьян к черным сотням и слободам Москвы. Указ 1684 года интересен еще в одном отношении. Он регламентировал приток в черные слободы Москвы не только беглых крестьян, но и тех, которые приходили с отпускными своих помещиков. Причем юридически никакой разницы между теми и другими закон не устанавливал, ставя их в общие рамки и времени, и условий прикрепления к городскому тяглу. После установленного Указом срока прием в черные слободы Москвы крестьян с отпускными воспрещался в такой же мере, как и беглых крестьян. Указ 1684 года решал, следовательно, проблему пополнения населения города за счет крестьянства в целом, не сводя ее только к вопросу о беглых крестьянах. Эти черты законодательства о прикреплении крестьян к посадам остались и на будущее время. В дальнейшем новые шаги в области законодательства о прикреплении частновладельческих крестьян к посадам предпринимались в связи с конкретным положением дел в отдельных, преимущественно, крупнейших посадах страны. В этом отношении крупную роль, за исключением Москвы, играли посады Ярославля, Костромы и несколько позднее — Вологды. Комната — помещение во дворце, где царь принимал доклады и где проходили его совещания с узким кругом правящих приближенных лиц по вопросам управления государством. Заказ с великим подкреплением — запрет со строгим предупреждением. УКАЗ ОТ 7 АВГУСТА 1685 г. Указ принят в ответ на новое челобитье посадских людей Ярославля. Значение Указа состоит в том, что он сильнее, чем предыдущие указы, отразил новые явления в развитии посада и его взаимоотношений с феодалами, сложившиеся к 80-м годам XVII в. В сравнении с предыдущими указами в Указе 1685 года значительно более развернута характеристика признаков, которые определяли собою юридическую природу в прошлом крестьянина, а ныне посадского человека. В составе этих признаков ведущее место занимают экономические факторы — занятие промыслами и торговлей на посаде и владение тяглыми посадскими дворами. Существенную роль, однако, играют и признаки юридические: состояние в браке с вдовами и дочерьми посадских людей, обложение посадским тяглом й, главное, запись в переписных книгах 1678 года за посадом наряду с посадскими людьми. Если перечисленные экономические признаки имеются уже в Указе от 5 марта 1677 г., то с двумя юридическими признаками (обложение тяглом и запись в книге 1678 года) мы встречаемся впервые. Таким образом, Указ 1685 года в отличие от прошлых указов, говорил о новой группе лиц на посаде — крестьянах, бобылях, закладчиках и захребетниках, которые не только фактически, но и юридически (записаны за посадом в книгах 1678 года) были уже посадскими людьми. В отличие от Указов 5 марта 1677 г. и 17 декабря 1684 г., которые ставили вопрос прежде всего о включении в посадское тягло пришлых на посады крестьян, Указ от 7 августа 1685 г. выдвигал на первое место требование окончательного прикрепления к посаду тех крестьян, которые фактически и юридически были уже включены в посадское тягло. В Уложении и в последующем законодательстве, а также в практике сыска и споров о принадлежности беглых крестьян видное место принадлежало принципу старины крестьянской крепости (та крепость правее, которая старее). Соответственно, признавались действительными записи крестьян в более ранних писцовых и переписных книгах. Поэтому запись беглых крестьян в книгах 1678 года при наличии имен их самих или их отцов в книгах 20-х и 40-х годов XVII в. не давала прав на них новому владельцу, в данном случае посаду. Вотчинников и помещиков не пугало то обстоятельство, что их крестьяне попадали в посадские переписные книги 1678 года. На основании записи тех же крестьян в книгах или в жалованных грамотах более ранних лет феодал мог в любое время предъявить свои права на них. Встав на путь правового обеспечения интересов посадских людей в отношении прикрепления к посадам крестьян, поселившихся в городах, правительство было вынуждено пожертвовать в данном случае важным принципом крепостного права — принципом старины крестьянской крепости. Установление сроков прикрепления пришлых крестьян к отдельным городам положило начало отказу от принципа старины крестьянской крепости. Признание закре- постительной силы за переписными посадскими книгами 1678 года придавало новой законодательной норме всеобщий характер. Посадским переписным книгам 1678 года была сообщена в правовом отношении такая закрепости- тельная сила, которой в ту пору не было у вотчинных и поместных переписных книг 1678 года. Последние не поглощали в крепостном отношении писцовые и переписные книги предшествующих лет. В свете изложенного представляется, что употребление одного термина — «включение в посадское тягло» — недостаточно для характеристики явлений, имевших место на посаде во второй половине XVII в. В указах 80-х годов XVII в. речь шла не только о включении крестьян в посадское тягло (это имело место в свою очередь), но и о прикреплении крестьян к посадам. На этом основании одновременное употребление понятий «включение в посадское тягло» и «прикрепление к посадам», как характеризующих разные состояния, представляется вполне правомерным. Являясь откликом непосредственно на челобитье посада Ярославля, Указ от 7 августа 1685 г. имел, однако, в виду поместных и вотчинных крестьян не только Ярославля, но и в «иных городах и уездах». Само по себе такое обобщение, впервые употребленное в законодательстве о посадской крепости после Уложения, не есть только юридическая формула, сложившаяся в результате длительной законодательной практики. Такое обобщение служило отражением объективной реальности, реальной потребности не только отдельных, наиболее крупных посадов в законодательном прикреплении промышленных и торговых крестьян, но и выражением той же потребности уже значительного числа городов. Таким образом, развитие законодательства о посадской крепости во второй половине XVII в., начавшись с установления исключений из общего правила в отношении крупнейших городов (Москва, Ярославль, Владимир) и в отношении отдельных категорий городского населения (дворцовые слободы, черные слободы), отражая реальный процесс развития городов, пришло к установлению новой общей нормы, исключившей действие прежнего правила. Указ 1685 года запрещал прием пришлых крестьян в посады, как с отпускными, так и без отпускных после указанного срока. Земские старосты и посадские люди предупреждались об ответственности в случае нарушения заповеди о неприеме крестьян в посады. Законодатели пытались предусмотреть все возможные пути проникновения крестьян в посады: побег и явка без отпускных и с отпускными, женитьба на вдовах и дочерях посадских людей, покупка и прием под заклад тяглых посадских дворов, отвод и продажа под дворы посадской земли. Касаясь усиления запретительной части Указа 1685 г., необходимо подчеркнуть клаузулу о наказании самих крестьян за переход в посад после указного срока. Причем это наказание в соответствии со смыслом всего Указа могло применяться не только к беглым, но и ко всем тем из крестьян, которые, стремясь избыть своего крестьянского состояния, поселялись в городах на посадах. Именно в силу этого обстоятельства Указ квалифицировал самовольный переход крестьян в посад, как проступок, носящий политический характер, что нашло выражение в употреблении в этой связи слова «воровать». «А помещиком и вотчинником всяких чинов людем их во крестьянство отдавать не велели для того, что они, ведая про них, нам, великим государем, не били челом многие годы» — ссылка на давность в качестве мотивировки отказа в исках о возвращении крестьян с посадов была не чем иным, как использованием принципа старины и исковой давности, широко применявшихся в феодальном праве, но на этот раз направленных против землевладельцев с целью ограждения интереса городов. Такая мотивировка отказа в исках встречается в прошлом законодательстве, не исключая Уложения. Отказ в исках о крестьянах за давностью вполне согласуется с принципом установления сроков прикрепления крестьян к посадам. «... и тем за то учинено будет то, как о том написано в нашем, великих государей, указе в Земском приказе» — имеется в виду Указ 17 декабря 1684 г. (см. стр. 298). УКАЗ ОТ 19 ОКТЯБРЯ 1688 г. В законодательстве о посадской крепости к середине 80-х годов сложилось положение, при котором узаконение перехода крестьян в посады не было связано с определенным сроком, единым для всех городов и посадских общин. Разные города и различные категории городского населения имели свои сроки прикрепления пришлых крестьян, притом не постоянные даже в отношении одних и тех же городов и общин. Естественным выходом из создавшегося положения была попытка установления единого срока прикрепления крестьян к посадам. Первый шаг в этом направлении был связан с Указом от 19 октября 1688 г. Новый указ в своих определениях опирался на предшествующие Указы 1655, 1684 и 1685 годов и, таким образом, не отменял, а включал в себя их основные положения. Вместе с тем в сравнении с ними он расширял круг крестьян, прикрепляемых к посадам после Уложения, включая и таких, которые, проживая на посаде, по тем или иным причинам не попали в посадские переписные книги 1678 года или даже пришли на посад после составления книг, но до 17 декабря 1684 г. Тем самым, Указ от 19 октября 1688 г. разрешил вопрос о прикреплении крестьян, не попавших в переписные книги 1678 года, но пришедших на посад до указанного срока. Что касается срока, до которого прикрепление крестьян к посадам стало обязательным, именно 17 декабря 1684 г., то данный срок, упоминавшийся в Указе применительно к приписке пришлых людей и крестьян к московским черным сотням и слободам (см. стр. 298), стал рассматриваться теперь как единый срок прикрепления крестьян к посадам после Уложения. Таким образом, в результате законодательной практики была выработана общая формула прикрепления крестьян, бобылей, закладчиков и захребетников к посадам, а Указ от 19 октября 1688 г. стал указом наиболее общего значения. В ходе практического решения споров между посадами и феодалами о пришлых людях приказы рассылали городам, находящимся в их ведении, грамоты с предписанием руководствоваться Указами 1685 и 1688 годов. Посадские люди тех городов, в которые грамоты почему- либо не были посланы, сами добивались таких грамот, запрашивая их в челобитных (АИ, У, № 226; ЛОИИ, ф. Иверского монастыря, карт. 84, № 14 и 133). Стремясь реализовать Указ от 19 октября 1688 г., правительство предприняло шаги к организации переписи людей, пришедших на посады до 17 декабря 1684 г. Указом от 24 июня 1693 г. предписывалось составить в Москве и в иных городах переписные книги «всем посадским и пришлым людем и поручным их записям» в период от Уложения до 17 декабря 1684 г. Отдельно Указ предписывал составить погодные книги на тяглых и пришлых людей, пришедших в московские слободы и города в период от 17 декабря 1684 г. до 1693 года. По смыслу Указа описание 1685 года и последующих лет не распространялось на новых пришлых в посады частновладельческих крестьян. Их, как и прежде, запрещалось принимать в посады и записывать в городское тягло после 17 декабря 1684 г. (ПСЗ, III, № 1471). Переписные посадские книги 90-х годов XVII в. мыслились как крупное мероприятие посадского строения. Они должны были реализовать Указ 19 октября 1688 г. и служить основанием прикрепления к посадам крестьян, поселившихся в городах до 17 декабря 1684 г. За неизученностью вопроса трудно сказать, какие города были охвачены таким описанием и какую практически роль сыграли книги 90-х годов в процессе прикрепления крестьян к посадам. Во всяком случае в ряде городов они были составлены. В челобитной новгородцев указано, что книги по Новгороду были составлены после получения грамоты от 4 августа 1693 г. (АИ, V, № 226). М. А. Дьяконов указывает книгу по Пскову, в которой дана именная перепись крестьян, бобылей, закладчиков и захребетников, поселившихся во Пскове в период от Уложения до 1684 г. (М. Дьяконов, Очерки из истории, стр. 66, сноска). Такая же книга была составлена на посаде Старой Руссы; она привлекалась посадскими людьми при разрешении спора из-за крестьян с Иверским монастырем (ЛОИИ, ф. Иверского монастыря, карт. 87, № 65, л. 3). На основе указов 80-х годов о прикреплении крестьян к посадам с большей конкретностью и определенностью рисуется социально-экономический и правовой облик крестьянина на посаде, который уже стал посадским человеком и должен был быть оформлен «навечно» в качестве такового юридически. Такое превращение в обстановке второй половины XVII в. могло быть осуществлено лишь с помощью крепостного закона. Указанный процесс влек за собой определенные правовые последствия. Сличая XIX главу Уложения с указами 80-х годов XVII в., мы хорошо видим, в каком направлении и какие именно наметились сдвиги. В указах 80-х годов нет ни малейших намеков на возвращение феодалам их крестьян с посадов при условии ликвидации крестьянской собственности на посаде. Наоборот, наличие этой собственности санкционировано законом как условие обязательного включения таких крестьян в посадское тягло с последующим прикреплением их к посадам. Не меньшие изменения произошли в юридической природе другого основания прикрепления крестьян к посадам — их брачных связей с посадскими людьми. В отличие от Уложения указы 80-х годов рассматривали брачные связи как непременное условие прикрепления крестьян к посадам. Наконец, указы 80-х годов выдвинули еще два новых весьма существенных правовых основания посадской крепости: запись крестьян за посадом в переписных книгах 1678 года и переселение в посад до 17 декабря 1684 г. Последнее обстоятельство делало посадскими людьми и тех крестьян, которые перешли в посад после составления книг, но до указанного срока. Составление в 90-х годах собственно посадских переписных книг пришлых людей и крестьян означало попытку объединения обоих предыдущих оснований посадской крепости в одном основании — в новых переписных книгах 90-х годов XVII в. Таким образом, указы 80-х годов отражали новую ступень экономического и социального сращения известной части крестьянства с посадом и приспособления этого процесса к потребностям феодально-крепостнического государства. Другая особенность тех же указов состояла в том, что они отражали возросшую к 70-м годам XVII в. борьбу посадов с феодалами за крестьян-тяглецов. Указы и возникали как раз в ходе этой борьбы и имели для нее большое значение. Это видно на примере значительной группы городов — Суздаля, Луха, Вологды, Пскова и др. Но наиболее ярко, в силу характера сохранившегося материала, роль указов 80-х годов поступает в борьбе посада Ярославля со Спасским монастырем и особенно посада Старой Руссы с Иверским монастырем. Крупные влиятельные феодалы, вроде Иверского монастыря, опираясь на дарованные им привилегии и жалованные грамоты, длительное время оспаривали свои права на крестьян, подвизавшихся на посаде. Но в конце концов победу в такой борьбе одерживал посад (см. А. Г. М а н ь к о в, Борьба посада с феодалами во второй половине XVII в.). УКАЗ ОТ 24 НОЯБРЯ 1699 г. Правительство Петра I, отвечая потребностям развития производительных сил и внутреннего рынка и способствуя росту городов, предоставило промышленно-торговой верхушке крестьянства более широкие возможности перехода в посады. Этой общей цели была подчинена реформа городского управления 1699—1700 гг., учредившая в городах вместо воеводской власти выборных бурмистров из торгово-ремесленной верхушки городов. В ходе реформы и в тесной связи с нею был принят ряд указов о прикреплении торгово-промышленных крестьян к посадам. Наибольший интерес представляют указы конца 1699 года. Последний из них воспроизводится здесь. К основной части указа имеется приписка, обязывающая (очевидно, Ратушу) разослать по городам указы бурмистрам о присылке имянных списков лиц, которые по указу «в посады пристойны». Из приписки видно также, что указ не запрещал крестьянской торговли в городах. Крестьянская торговля «привозными товарами» допускалась на гостиных дворах при условии продажи товара оптом с возов и стругов, а не из лавок и не в розницу. Имеются свидетельства, что указы 1699 года применялись (например, в ответ на отписки бурмистров и сказки торговых людей г. Мценска в январе 1700 года из Ратуши последовали приговоры: «быть во Мценску в посаде ж по торговым промыслом и по лавочному сиденью розных помещиков крестьяном девяти человеком» (ЦГАДА, ф. 1209, Приказный стол, № 2606, л. л. 1—2). В связи с теми же указами большее количество шунг- ских крестьян «отступило» от Тихвинского монастыря и «отписалося в посад к Олонцу» (К. Н. С е р б и н а, Очерки). Процесс приписки крестьян к посадам по торгам и промыслам в результате деятельности на этом поприще бурмистров, осуществлявших интересы торгово-промысло вой верхушки посадов, принял, видимо, довольно широкие размеры. В таких условиях потребовались неоднократные напоминания со стороны Ратуши, испытывавшей в этом отношении давление правительства, о строгой обязательности отписок из городов в каждом отдельном случае и о приписке к посадам только по приговорам Ратуши. Не меняя общей линии ноябрьского Указа 1699 года, правительство Петра I ставило под свой контроль его осуществление, добиваясь в части прикрепления крестьян к посадам наиболее точного претворения принципа по торгам и промыслам. Та же задача ставилась перед Ратушей, которая своими приговорами направляла и контролировала деятельность городовых бурмистров. Один из таких приговоров Ратуши, именно приговор 11 марта 1700 г., известен нам по изданию его в ПСЗ (т. IV, № 1775). Приговор подводит некоторые итоги деятельности бурмистров в части реализации Указа от 24 ноября 1699 г. Напомнив, что вслед за ноябрьским Указом по городам были разосланы предписания бурмистрам о «пристойных в посады чинах» присылать росписи и без указания Ратуши никого в посады не записывать, приговор отмечал, что бурмистры фактически нарушали эти установления, в силу чего «ныне во многих городех то явилось, что не писав и таких росписей не прислав, имают в посады многих крестьян». За самовольные действия в обход закона приговор накладывал на бурмистров пеню в размере 5 руб. за каждого принятого ими в посад крестьянина, а крестьян, принятых без росписей и указов и не имеющих в городах торговых и промысловых заведений, предписывал отдавать вотчинникам и помещикам, кому они крепки. В основной своей части приговор Ратуши от 11 марта 1700 г. представлял собою превосходный комментарий к ноябрьскому Указу 1699 года, который отличается некоторой нечеткостью. Приговор, ссылаясь на прежний указ великого государя, предписывал дворцовых, архиерейских, монастырских, помещиковых и вотчиннико- вых крестьян, которые «живут в городех на тяглых землях и торгуют всякими торги, и тягло платят, взять в посады». «А которые... крестьяне — говорилось далее в приговоре — в посады не похотят, и им в городех на тяглых землях не жить и не торговать, и лавок и кожевных промыслов и откупов не держать, а продавать им лавки и кожевные и иные заводы по Уложенью тяглым людем, а самим им не владеть». Приговор подтверждал правомерность крестьянской торговли в городах «привозными товарами», но при условии продажи товара оптом, а не в розницу и не из лавок. Приговор Ратуши давал те же основные экономические и юридические признаки положения крестьян на посаде, которые имели место в указах 80-х годов и, в частности, в Указе от 19 октября 1688 г. И точно так же, как законодательство 80-х годов, указы 1699—1700 гг. санкционировали окончательное превращение таких .бывших крестьян в посадских людей, в жителей городов. Однако при всем сходстве указов 80-х и 1699— 1700 гг. между ними есть все же одно существенное различие. Указы 1699—1700 гг., в отличие от указов 80-х годов, не говорили ни о сроках переселения крестьян в посады, ни о давности пребывания их там. Сама по себе давность объективно, конечно, существовала. В подавляющем большинстве случаев пришлому на посад крестьянину удавалось обзавестись торгами и промыслами лишь в результате какого-то, нередко длительного, проживания в городе. Более того, давность учитывалась Ратушей при решении вопроса о зачислении крестьян в посад. В том же приговоре 11 марта 1700 г. Ратуша требовала от бурмистров брать у промышленных и торговых крестьян на посадах «сказки за руками», в которых наряду со сведениями о торгах и промыслах должно быть указано, сколь давно крестьяне торгуют на посадах. Приговор Ратуши, исходя из правительственных указов 1699 года, узаконял принцип прикрепления крестьян к посадам по торгам и промыслам, не ограничивая его действия, в отличие от указов 80-х годов, ни временными, ни какими- либо другими условиями. Примененный при посадском строении еще в конце XVI в. и затем получивший воплощение в Уложении 1649 г. и в указах 70—80-х годов, но с ограничениями в отношении крепостных крестьян, принцип прикрепления к посадам по торгам и промыслам нашел наиболее полное и последовательное, не связанное ни с какими ограничениями законодательное признание на рубеже XVII и XVIII вв. В итоге интересы феодальной вотчинной системы были потеснены интересами укрепления городов и государственного фиска, настоятельно продиктованными потребностями развития производительных сил и государственного строя России и прежде всего потребностями экономического и политического развития городов. Определенная роль в этом процессе принадлежала законодательству о прикреплении крестьян к посадам. НОВОТОРГОВЫЙ УСТАВ 1667 ГОДА Появлению Новоторгового устава предшествовало давление торговых людей, главным образом крупного купечества, на правительство с целью ограничения прав иностранных купцов в России. В ответ на челобитные торговых людей в 1646 году была отменена беспошлинная торговля англичан, а с 1649 года английским купцам разрешалось торговать только в Архангельске. Будучи связано с Голландией закупкой оружия, русское правительство не пошло на предложение торговых людей о высылке голландских и гамбургских купцов из России, но торговля иностранных купцов внутри страны была обложена повышенной пошлиной. Принятый тогда же Торговый устав 1653 года знаменовал новый этап в развитии таможенной системы. Прежнее дифференцированное таможенное обложение было ликвидировано, а вместо него вводилась единая рублевая пошлина (10 денег с рубля или 5% с продажной цены товара). Если законодательное разрешение вопросов внутренней торговли базировалось в Новоторговом уставе 1667 года, главным образом, на Торговом уставе 1653 года, то регулирование иностранной торговли впервые получило в нем всестороннее отражение в форме единого закона для всего государства. Как свидетельствует специальная приписка к Новоторговому уставу, его авторами были глава Посольского приказа А. Л. Ордин-Нащокин и думные дьяки Г. Дохтуров и Л. Голосрв. Введение к Уставу написано непосредственно А. Л. Ординым-Нащокиным. Идеолог абсолютистской монархии, Оридин-Нащокин был крупным государственным деятелем, дипломатом и экономистом своего времени. Перед тем, как возглавить Посольский приказ, А. Л. Ордин-Нащокин занимал пост воеводы в пограничном городе Пскове, где предпринял попытку ввести самоуправление посадских людей, ограничить иностранную торговлю и усилить приток денежных средств в казну, главным образом в иностранной валюте. Все эти идеи получили воплощение и дальнейшее развитие в Новоторговом уставе. . Введение к Уставу, ссылаясь на челобитье купцов и посадских людей, указывает на притеснения, которые претерпело русское купечество от иностранных купцов: «... и русским торговым людем в заповедех в промы- Tax многие убытки и домовные разорения учинились» — русские торговые люди из-за штрафов (за продажу некачественных и поддельных товаров, привозимых иностранными купцами) терпят убытки и разорение. По примеру окрестных государств признается необходимым предоставить торговым людям право свободного торга, оградить их от конкуренции иностранцев и поставить во главе внешнеторговых дел «гостя с товарыщи», которых направить из Москвы в Архангельск («к городу»). Головы и целовальники, поочередно выбираемые в Москве и в пограничных городах из «гостей и из лутчих торговых людей», обязаны под страхом наказания следить за соблюдением законов о торговле, оберегать торговых людей от разорения и радеть о поступлении таможенных сборов в казну. Торг с иноземцами признавался монополией торговых людей, в связи с чем «чинов белых» (не торговым, не тяглым) людям торги и подряды с иностранцами запрещались. «А домовные недостатки наполнять по достоинству из московской таможни и из городовых земских изб мирскою подмогою» — означало кредитование торговли из средств московской таможни и земских изб, органов посадского управления. Это была попытка превратить земские избы в разновидность купеческого банка, однако в ту пору в России не было экономических предпосылок для широкого развития кредита. «... Также и торговые маломочные люди у гостей и у лутчих людей были в береженье, чем им торгами завестись меж рускими людьми складом к большим товаром...» — выдвигается идея объединения крупных и мелких торговых капиталов под эгидою крупных в целях борьбы с иностранным купечеством и изоляции от него мелких русских торговых людей, зачастую становившихся его агентами через получение средств по подрядам. Все эти мероприятия по защите и усилению отечественной торговли в интересах крупного купечества имели своей конечной целью умножение доходов государственной казны. Ст. 1 и 2. Проект реформы городского управления в Пскове, разработанный в 1666 году А. Л. Ординым- Нащокиным, содержал ограничение административных прав воевод в отношении торговли. Новоторговый устав развивал и укреплял этот принцип. Вопросы организации торговли и руководства ею, включая право суда («полная расправа»), сосредоточивались в руках выборных из числа крупных купцов («гостя с товарыщи»). В их ведение переходило и таможенное дело в важнейшем центре внешней торговли — Архангельске. Служба в Архангельской таможне была привилегией торговой знати: «И гости и гостиной и суконной сотни торговые люди в сказке за руками написали, что им служить московския службы, да у Архангельского города на ярманке» (Грамота 1648 г.*. А. А. Э., IV, стр. 41). Ст. 3—7. Регламентировали деятельность торговых голов в Вологде — крупнейшем торговом транзитном пункте на Сухоно-Двинском водном пути в Архангельск. Архангельская ярмарка обычно длилась с апреля — мая до сентября. Этим же временем ограничивался транзит товаров в Архангельск и торговля с иностранцами. Прибыв в Вологду, торговые головы, помощники гостя из Архангельской таможни, должны были переписать товары, погруженные в барки и дощаники для отправки в Архангельск (ст. 3), сличить эти товары с записями в таможенных книгах (ст. 4) и в росписях, составленных русскими и иностранными купцами (ст. 5). В случае обнаружения товаров сверх указанных в росписях излишек отбирался в государственную казну (ст. 6). Запись в книги товаров, отправляемых из Вологды в Архангельск, завершалась выдачей купцам выписей из этих книг, скрепленных печатью и подписями торговых голов. Столь детально разработанные формальности свидетельствовали о стремлении феодального государства подчинить своему контролю всю торговлю в стране, но преимущественно внешнюю торговлю. К числу городов, из крупных торговцев которых выбирались «товарищи» гостя, поставленного во главе архангельской таможни, помимо Москвы, относились видные торговые центры — Вологда, Ярославль и Кострома. Ст. 8—11. Устанавливали такие же формальности контроля за выгрузкой товаров из судов, прибывших в Архангельск из Вологды и других городов. Ст. 12—13. Предписывали «Гостю с товарыщи» взимать пошлину с товаров. Система денежного счета: 1 руб. =100 коп. = 200 денег; 1 алтын = 3 коп. = 6 денег; 1 гривна =10 коп. = = 20 денег. Ст. 14—-16. Устанавливали порядок оформления отправки на судах товаров, закупленных в Архангельске для продажи во внутренних городах России. Жесткий контроль и суровая регламентация торга сказались здесь в требовании предъявления росписей закупленных товаров дважды — первый раз торговцами перед погрузкой товара на судно с указанием своего имени и судна, на которое предполагается грузить товар (ст. 14), второй раз — хозяином судна после погрузки товара с указанием имен владельцев товара. Статья 16 подтверждала отмену отвозных пошлин, проведенную Торговым уставом 1653 года. Ст. 17. Уточняла правило сбора пошлин с не проданных в данном году товаров. Пошлины с таких товаров взимались в том году и в тех городах, когда и где эти товары будут проданы. Ст. 18. Интересна новыми ограничениями компетенции воевод в отношении торговых людей. Последним предоставлялось право беспрепятственного проезда по городам и свободного найма вольных людей в качестве передовщиков, кормщиков и извозчиков. Причем воеводы лишались права вмешиваться в условия найма. Подтверждалась отмена проезжих пошлин по городам следования товара. Установления ст. 18 имели большое значение для развития торговли. Ст. 19. См. обзор статей 12—13. Ст. 20. Брала под защиту имущество крупных купцов в случаях незаконных действий их приказчиков и слуг (расхищение хозяйского добра, нарушение правил торговли, продажа заповедных товаров и т. п.), возлагая ответственность на самих приказчиков и определяя им наказание кнутом и штраф в размере половины их собственного имущества. Отдельная норма той же статьи уточняла правило сбора торговой пошлины. Последняя не распространялась на деньги, вырученные от продажи товара («товарные деньги»), и на товары, купленные на эти деньги, поскольку получению таких денег предшествовала продажа товара, облагаемая пошлиной согласно ст. 19. Однако перепродажа товара, купленного на товарные деньги, облагалась пошлиной (см. ст. 38). Ст. 21—22. Свидетельствуют о скрупулезности регламентации торговли в феодальном законодательстве. Контаръ — весь в 2 1/2 пуда. Ст. 23—25. Конкретизируют порядок продажи товаров, привезенных купцом в свой город, а также таких, которые не проданы в течение шести месяцев со дня регистрации их в таможне. Пошлина взималась по месту продажи товара. Выписи о платеже пошлины торговцы предъявляли в таможни тех городов, где их товары были зарегистрированы при первой явке. В случае, если товар оставался непроданным в течение шести месяцев, пошлина взималась по месту его регистрации, а торговцу выдавалась о том выпись из книг таможни (ср. ст. 33). Ст. 26. Учитывала возможную потерю веса сырой соли, доставляемой в разные города из мест ее производства (Астрахань, Пермь и др.). 2 алтына 3 деньги = 15 денег + 5 денег = 20 денег = = 1 гривна. Именно такой (двойной в сравнении с обычной торговой пошлиной) размер пошлины на соль был установлен Торговым уставом 1653 года. Ст. 27—29. Устанавливали различия в правилах закупки и продажи товаров купцами в своем и чужом городе. Ст. 30. Как и ряд других статей, регламентирует порядок сбора торговой пошлины. Ст. 31—32. Запрещали осмотр судов с товарами, проходивших по Северной Двине через Холмогоры, в чем легко усмотреть тенденцию к сокращению таможенных перегородок в торговле. Однако такой осмотр товаров у русских и иностранных купцов был обязателен в Архангельске. Ст. 33. Руководствуясь общим правилом взимания торговых пошлин, освобождает от обложения ими русские товары, не проданные в порубежных городах, включая Новгород, Псков и Путивль (ср. ст.ст. 24—25). Ст. 34. С русских купцов не бралась пошлина при покупке иностранных товаров в порубежных городах. Тем самым Новоторговый устав поощрял русскую оптовую торговлю. Ст. 35. Распространяла принцип ограничения власти воевод в торговых делах на территории Сибири (см. ст. ст. 1, 2 и 18). Ст. 36—38 открывают серию статей Новоторгового устава, регламентирующих условия торговли иностранных купцов в России. Товары, закупленные иноземцами во внутренних городах России и доставленные в Архангельск, подвергались весьма строгой ревизии со стороны гостя «с товарыщи». Если наличие товара не сходилось с предъявленными иноземцами выписями, то излишек отбирался в казну (ст. 36). Излишек весовых товаров не подлежал конфискации, но с него назначалась пошлина в размере 4 алтына 2 деньги (ст. 37). Перекупная пошлина с весовых товаров, обязательная и для русских купцов, оставалась в неизменном виде. Она взималась с продажи товаров, купленных на деньги, вырученные от торговли (ср. ст. 20). По материалам таможни Устюга Великого до 1677 года при перепродаже взималось 5 денег с рубля, а после 1677 года — 2 1/2 деньги с рубля. Таким образом, для людей, постоянно занимающихся торговлей, таможенное обложение было снижено в 4 раза (Ю. А. Тихонов, Таможенная политика.., стр. 279). Уставная печатная грамота — таможенная грамота 1654 года (ПСЗ, I, № 122). Ст. 39 вторично упоминает торговлю в Сибири (см. ст. 35), что говорит за то, что Сибирь постепенно вклю чалась в систему всероссийского рынка. Однако до конца 80-х годов в Сибири существовали «десятая» (10%) пошлина и иные «многие проезжие пошлины». Поэтому к западу от Урала с сибирских товаров брали всего 5 денег с 1 руб. при предъявлении «сибирских проезжих грамот». После 1687 года в Сибири была проведена унификация таможенной системы, но десятая пошлина оставалась. Та же статья освобождала торговых людей гостиной и суконной сотен от уплаты пошлин при покупке съестных припасов на свой обиход на сумму, не превышающую 50—60 руб. Ст. 40—41. Узаконяли взимание с иноземных купцов при торговле ими между собой русскими товарами сверх единой рублевой пошлины — проезжей пошлины, от уплаты которой освобождались русские купцы. Беспошлинная и помимо таможни торговля иностранцев влекла за собой конфискацию их товара. Ст. 42. Категорически запрещала розничную торговлю иностранцев под страхом конфискации товаров. Ст. 43—46. Устанавливали детально разработанные правила учета и контроля иностранных товаров в момент их привоза и выгрузки на русский берег. Ст. 47—50. Определяли порядок сбора и размер торговой пошлины с иностранных купцов, прибывших с товаром в Архангельск. Ефимок — русское наименование иностранной серебряной монеты, которая впервые появилась в Богемии в XVI в. По этому образцу выпускались монеты в других европейских странах. В Россию попадали французские, немецкие (любские), голландские, шведские и многие другие ефимки. Во второй половине XVII в. русское правительство принимало ефимки по цене 50 коп., а при перечеканке их в русские деньги получало 14 коп. прибыли. При обмене рублевого ефимка на мелкие серебряные деньги прибыль возростала до 41 коп. (Л. В. Черепнин, Русская метрология, М., 1944, стр. 72). В результате этого, несмотря на формально одинаковую пошлину в Архангельске с русского и иностранца (10 денег с рубля), фактически размер сбора с иностранцев был значительно выше (ст. 48). Ст. 51—55, Вводят ограничения ввоза в Россию иностранных вин и сахара, как дорогих товаров. Импорт вин угрожал подорвать доходы от собственной винной торговли, которая была монополией государства. Ст. 56. Помимо основной пошлины, иноземные купцы в случае вывоза товара из Архангельска в Москву и другие города уплачивали проезжие пошлины по гривне с рубля (20 денег). Кроме того, при продаже товаров с них взималось по 2 алтына (12 денег) с рубля (ст. 59). В итоге иностранцы платили торговые пошлины в 3— 4 раза больше, чем русские купцы (см. ст. ст. 47—50). В такой градации торговых пошлин с наибольшей силой сказался протекционистский характер Новоторгового устава. Ст. 57—58. Устанавливали систему жесткого таможенного контроля при транспортировке иноземных товаров. Ст. 59; см. обзор ст. 56. Ст. 60—65. Вводили ограничительные правила торговли иностранцев на внутреннем русском рынке. Ст. 66—71. Устанавливали правила контроля за вывозом через пограничные города русских товаров, закупленных иностранцами. В таможнях пограничных городов иностранцы уплачивали проезжие пошлины по гривне с рубля (см. обзор ст. 56). Ст. 72—74. Наиболее ярко вскрывают монетарный характер меркантилистской политики русского самодержавия второй половины XVII в. — заботу о привлечении золотых и серебряных монет в казну с целью перечеканки их в русские деньги с прибылью (см. обзор ст. ст. 47—50). Ст. 75. В отличие от русских товаров (см. ст. 17) непроданные иностранцами товары облагались пошлиной. Ссылаясь на то, что в прошлом таких пошлин не было, составители Наказа выражают опасение, как бы введение пошлины на непроданный товар не отпугнуло в текущем Году заморских иноземцев от Архангельска. Однако на будущее время такая пошлина вводилась без всяких колебаний, причем подчеркивалось, что у иностранцев было в обычае («извычено было»), непроданный товар тайно отдавать в подряд русским людям. Ст. 76, см. обзор ст.ст. 3 7i Семен день, день Семена летопроводца — 1 сентября. Ст. 77—84. Регламентировали условия торговли восточных и южных иностранных купцов — кизилбашей (персов), индийцев, бухарцев, армян, кумыков, черкасов, греков, валахов и мутьян (молдаван). Наибольшую опасность для русского купечества представляли купцы западно-европейских стран. Восточные же купцы не угрожали захватом русских рынков, не стремились подчинить себе мелкое русское купечество и не препятствовали приезду русских торговых людей в города своих стран. Поэтому на восточных и южных купцов не распространялись территориальные ограничения. Такое мероприятие отвечало интересам широких кругов русских торговых людей. Заповедные товары — запрещенные товары. Ст. 85—87. Содержат территориальные ограничения для деятельности иностранных купцов, приезжавших в Россию через Архангельск, Новгород и Псков. Все эти законодательные меры ставили целью оттеснить иностранное купечество с внутреннего рынка и предоставить его исключительно в распоряжение русских скупщиков и оптовиков. Ст. 88—89. Ставили принципиально важный вопрос о создании центрального органа в системе феодально-крепостнического государства — специального приказа, который ведал бы делами торговли и купечества. Стремление купцов и горожан ведаться в одном приказе отразилось еще в челобитной псковичей 1665 года, в которой это требование мотивировалось тем, что «великого государя казне будет в пошлинах немалое пополнение», а «купецким людям» избавление от волокиты. Определенная попытка учредить самоуправление горожан в Пскове получила отражение накануне появления Новоторгового устава в проекте псковской реформы А. Л. Ордина-Нащокина. И хотя требование организации купеческого приказа стояло в ряду мероприятий, начало которым положено ограничением власти воевод над купечеством и торговлей (см. ст. ст. 1, 2, 18, 35), так далеко в ту пору эти мероприятия все же не зашли. Единое учреждение, ведавшее делами городов, — Ратуша — была создана позднее, в 1699 году. Выделение торгово-промышленного населения страны в самоуправляющееся сословие соответствовало эпохе становления абсолютизма. Ст. 90. Примыкает к статьям, закрепляющим единую рублевую пошлину с продажи товара. Новым является распространение рублевой пошлины на продажу соболей и рыбы, чего не было в Торговом уставе 1653 года. И в данном случае отменялись многие старые мелкие пошлины (см. их перечень в словаре терминов). Ст. 91. Решительно вставала на защиту имущественных прав русского купечества. При этом частично ущемлялась юрисдикция феодалов над крестьянами — суд над наемными возчиками товаров из крестьян в случае исков к ним со стороны купцов передавался таможенным головам. Для купечества такое мероприятие было особенно важным ввиду ведомственного и сословного членения феодального судопроизводства («чтоб волочась за тем по розным приказом купетцким людем промыслов своих не отбыть»). Наконец, тенденция к организации самостоятельного управления купеческими делами, представленная в Новоторговом уставе, в данном случае дополнялась тенденцией хотя бы частичного выделения судопроизводства по торговым делам. Ст. 92. Является дополнением к ст. ст. 51—55 (см.). В ней предусмотрено четырехкратное снижение на текущий (1667) год высоких пошлин на импортное вино в случаях, когда иностранным купцам не был еще известен Новоторговый устав. При отправке вина из пограничного города внутрь страны дополнительная пошлина — пять алтын с рубля — оставалась в прежнем виде (см. ст. 53). Ст. 93. Показывает, до какой степени идея борьбы с побегами крестьян пронизывала законодательство периода назревания крестьянской войны под предводительством С. Разина. Даже в далекий от этих сюжетов Новоторговый устав 1667 года включена статья, обязывающая воевод и приказных людей остерегаться беглых людей, а промышленников и торговцев — «приезжих и прихожих людей без объявки и без записки» не держать. Право пришлых людей заниматься торгом или промыслом обусловливалось записью у местных властей в соответствующий «чин» с оформлением поручной записи сроком на один год. Данная норма показывает, что феодальное зако нодательство второй половины XVII в. накладывало крепостнические узы на развитие торгово-промышленных отношений в стране. Статья вместе с тем ограничивала мелкий стихийный торг помимо обычных («извычайных») торговых мест и лавок, охраняя тем самым интересы крупного и среднего купечества. Ст. 94. Из обычных для того времени меркантильных соображений ставила преграды ввозу в страну драгоценностей (жемчуга, предметов роскоши, дорогих тканей). Устав торговле, состоящий из семи статей, является кратким изложением основных положений статей Новоторгового устава (главным образом, ст. ст. 36—87), посвященных иностранной торговле в России: требование регистрации в таможне иностранных товаров, прибывших в Архангельский порт; уплата торговой пошлины золотыми и ефимками по определенному курсу; беспошлинная закупка русских товаров на золотые и ефимки; запрещение розничной торговли и торговли иностранцев между собой; разрешение торговать в городах только с местными людьми, но не с приезжими из других городов; введение повышенных пошлин на привозные вина и сахар; ограничение торга в Архангельске ’определенным временем года; запрещение привоза некачественных и поддельных товаров. «... от чего русские люди в разоренье пришли и в промытах и в заповедех домов своих и животов отбыли» — русские люди разорились и лишились своих домов и имущества из-за уплаты пошлин и штрафов за запрещенные товары. Устав торговле, принятый в Посольском приказе 22 апреля 1667 г. одновременно с Новоторговым уставом, был, как об этом говорит специальная запись, 24 апреля переписан в тетрадь по обеим сторонам листов и передан «стряпчему иноземцу Григорью Николаеву» для ознакомления голландских и гамбургских купцов. Стряпчий Голландской и Гамбургской компаний расписался в приеме Устава (расписка воспроизводится). Виниус Андрей Андреевич, думный дьяк, происходил из семьи обрусевшего иноземца, одного из первых владельцев железоделательных мануфактур под Тулой. Служил в Посольском приказе, а затем стоял во главе Сибирского приказа. При Петре I заведовал строительством металлургических заводов на Урале. 7 мая в Посольском приказе были собраны русские торговые и посадские люди, находившиеся в Москве, для ознакомления с Новоторговым уставом. Собравшиеся подписались под ним. Лиц, подписавших Устав, насчитывается около 90 Из них жителей Москвы — около 80 человек, Вологды —5, Новгорода — 2 и Пскова — 2 человека. Из числа москвичей: гостей—13 человек, суконной сотни — 6, гостиной сотни — 6, остальные — «представители», чаще всего старосты различных слобод Москвы. Точный подсчет невозможен ввиду того, что в одной из записей не указано, за какое количество торговых людей расписался под Уставом поп Афанасий Никифоров. ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА А. К законодательству о посаде ОСНОВНЫЕ ИЗДАНИЯ См. указатель издания источников к главе «Законодательство и акты крепостного права». ОСНОВНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ 1. А. А. Кизеветтер, Посадская община России XVIII столетия, Вводная часть, М., 1903. ^ 2. А. Г. Маньков, Борьба посада с феодалами во второй половине XVII в., «Исторические записки» 1959 г. № 64. 3. Очерки истории СССР, XVII век, под редакцией А. А. Новосельского и Н. В. Устюгова, М., 1955. ^ 4. К. Н. С е р б и н а, Очерки из социально-экономической истории Русского города, М. — Л., 1951. 5. П. П, Смирнов, Посадские люди и их классовая борьба до середины XVII В., Т. I, М. —Л., 1947; т. II, М. —Л., 1948. 6. А. Ц. Мер зон и Ю. А. Тихонов, Рынок Устюга Великого в период складывания всероссийского рынка (XVII в.), М., 1960. 7. Н. В. У с т ю г о в, Солеваренная промышленность Соли Камской в XVII в., М., 1957. Б. К Новоторговому уставу Источники I Челобитная торговых людей 1646 г., ААЭ, № 13. 2. Торговый (таможенный) устав 1653 г., ПСЗ, I, № 107* 3. Уставная грамота 1654 г., ПСЗ, I, № 122. Литература 1. А. И. Андреев, Новоторговый устав (к истории его составления), «Исторические записки» 1942 № 13. 2. К. В. Базилевич, Новоторговый устав (к вопросу об его источниках), «Известия АН СССР», 7 серия. Отделение общественных наук, Л., 1932, № 7. 3. Е г о же, Элементы меркантилизма в экономической политике правительства Алексея Михайловича, «Ученые записки Московского университета», вып. 41, М., 1940. 4. А. Н. Копылов, Таможенная политика в Сибири в XVII в., «Русское государство в XVII веке. Сборник статей», М., 1961. 5. Р. И. Козинцева, Практика применения Новоторгового устава, «Вопросы социально-экономической истории и источниковедения периода феодализма в России», М., 1961. 6. Ю. А. Тихонов, Таможенная политика Русского госу дарства с сер. XVI до 60-х годов XVII в., «Исторические записки» 1955 г. № 53. ^ 7. Е. В. Чистякова, Новоторговый устав 1667 года, «Археографический ежегодник» за 1957 г., М., 1958. 8. Е е же, Социально-экономические взгляды А. Л. Ордйна- Нащокина, «Труды Воронежского государственного университета», т. XX, Воронеж, 1950. 9. С. А. Покровский, Внешняя торговля и внешняя политика России, М., Международная книга, 1947.
<< | >>
Источник: Черепнин Л.В.. Памятники русского права. Выпуск 7. Памятники права периода создания абсолютной монархии.Вторая половина XVII в.. 1963

Еще по теме ИСТОРИКО-ПРАВОВОЙ ОБЗОР:

  1. Историко-правовой обзор
  2. Историко-правовой обзор
  3. Историко-правовой обзор
  4. Историко-правовой обзор
  5. Историко-правовой обзор
  6. Историко-правовой обзор
  7. Историко-правовой обзор
  8. Историко-правовой обзор А)              ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ СТАТЬИ
  9. Историко-правовой обзор А.              Устав князя Владимира первой редакции
  10. Историко-правовой обзор а)              Краткая группа Восточно-русской редакции Устава князя Ярослава
  11. Историко-правовой обзор
  12. Историко-правовой обзор Договор Смоленска с Ригою 1229 г.
  13. Историко-правовой обзор
  14. Историко-правовой обзор
  15. Историко-правовой обзор
  16. ИСТОРИКО-ПРАВОВОЙ ОБЗОР
  17. ИСТОРИКО-ПРАВОВОЙ ОБЗОР
  18. ИСТОРИКО-ПРАВОВОЙ ОБЗОР
  19. ИСТОРИКО-ПРАВОВОЙ ОБЗОР
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Акционерное право - Бюджетная система - Горное право‎ - Гражданский процесс - Гражданское право - Гражданское право зарубежных стран - Договорное право - Европейское право‎ - Жилищное право - Законы и кодексы - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История политических учений - Коммерческое право - Конкурсное право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право России - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминальная психология - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Образовательное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право интеллектуальной собственности - Право собственности - Право социального обеспечения - Право юридических лиц - Правовая статистика - Правоведение - Правовое обеспечение профессиональной деятельности - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Римское право - Семейное право - Социология права - Сравнительное правоведение - Страховое право - Судебная психиатрия - Судебная экспертиза - Судебное дело - Судебные и правоохранительные органы - Таможенное право - Теория и история государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия права - Финансовое право - Экологическое право‎ - Ювенальное право - Юридическая антропология‎ - Юридическая периодика и сборники - Юридическая техника - Юридическая этика -