<<
>>

Глава 6 ВОЗНИКНОВЕНИЕ МАРЖИНАЛИЗМА И ЕГО МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРИНЦИПЫ

Явная неспособность новой исторической школы с ее крайним эмпиризмом и националистической ориентацией противопоставить марксизму общую теоретическую систему привела к появлению и распространению в 70—90-х годах XIX в.
другого крупного направления вульгарной политэкономии — маржинализма. Его родоначальники — К. Менгер в Австрии, У. С. Джевонс. в Великобритании, Л. Вальрас в Швейцарии и Франции — видели свою первоочередную задачу в создании концепции, в корне отличной от трудовой теории стоимости, надеясь тем самым выбить почву из-под марксистской политэкономии и одновременно заложить фундамент собственной доктрины. Трудовой теории была противопоставлена теория полезности, согласно которой величина меновой ценности выводится из интенсивности потребности. Не новая сама по себе (у ее истоков стояли такие мыслители XVIII

в., как Э. Кондильяк и Ф. Галиани) теория полезности была усовершенствована с помощью предельного анализа (marginal analysis), который и дал название новому направлению буржуазной политэкономии.

Предельный анализ впоследствии применялся при построении других ключевых маржиналистских теорий — издержек производства, распределения, общего равновесия и т. д. Однако было бы неверно думать, что приверженность предельным величинам составляет суть маржи- нализма. Предельный анализ всего лишь инструмент исследования, который использовался многими экономистами до и после 70-х годов XIX в. и, следовательно, ничего не говорит о его существе. Если же рассматривать маржинализм в содержательном плане как особое течение буржуазной политэкономии, то необходимо прежде всего отметить главные методологические принципы, на которых покоятся основные теории К. Менгера, У. Джевонса, Л. Вальраса и их последователей — Е. Бем-Баверка, Ф. Визера, Дж. Б. Кларка, А. Маршалла, В. Парето и др.

Первым шагом маржиналистов на пути к собственной концепции стала резкая критика подхода новой исторической школы.

В ходе ставшего знаменитым «спора о методе», развернувшегося между двумя буржуазными течениями, маржиналисты заявляли о недопустимости сведения политэкономии к экономической истории, требовали изучения общих экономических закономерностей, независимых от национальной специфики, отстаивали плодотворность абстрактно-логического способа исследования и т. д. 1 Это дало повод буржуазным историкам экономической мысли объявить У. Джевонса и К. Менгера наследниками Рикардо, защитившими и возродившими его традиции 2. Однако в действительности, несмотря на определенное сходство точек зрения буржуазного классика и маржиналистов, их взгляды на основополагающие методологические проблемы принципиально расходятся, что проявляется уже в трактовке характера политэкономии как науки и понимании ее взаимоотношения с идеологией.

Одной из наиболее характерных черт методологии маржинализма является тезис об идеологической нейтральности анализа. С точки зрения его сторонников, развитие политэкономии классического периода тормозилось недостатком профессионализма. Экономической теорией занимались государственные деятели, журналисты, философы, вносившие в нее элементы политики, публицистики и морализирования. Она находилась в плену идеологических доктрин и была подчинена решению мелких сиюминутных вопросов.

Превращение политэкономии в подлинную науку, считали маржиналисты, предполагает освобождение ее от влияния идеологии и отделение от конкретно-экономических дисциплин, таких, как коммерческая статистика, фискальная теория и т. д. Например, Л. Вальрас во всей совокупности экономических дисциплин выделял прикладную, социальную и чистую теорию, полагая, что поле деятельности ученого как такового ограничивается лишь последней. Чистая теория политэкономии предназначена для выведения универсальных закономерностей, независимых от места и времени; ее отличительная черта, по словам Вальраса, состоит также в «совершенном безразличии к выводам... которые она делает в поисках истины» 3.

Мнение Вальраса разделяли его английские и австрийские единомышленники.

Чтобы подчеркнуть «незаинтересованность» своих исследований, маржиналисты отказались даже от самого термина «политическая экономия» в пользу более нейтрального «экономике» (economics). Первым это сделал У. Джевонс, а затем независимо от него А. Маршалл, которого поддержало большинство теоретиков Великобритании и США.

Разумеется, заимствованный из философии позитивизма тезис об идеологической нейтральности носил чисто декларативный характер. Политэкономия оставалась партийной наукой, и мар^инализм не составлял исключения. Его представители продолжали апологию капитализма, причем в наиболее приемлемых для правящего класса формах. Об этом свидетельствуют как конечные выводы маржинализма, так и другие пункты его методологии.

С идеей «чистой теории» непосредственно связан пересмотр определения предмета исследования. Если политэкономия в отличие от прикладных экономических наук и экономической социологии предназначена для изучения универсальных законов и независима от идеологии, рассуждали маржиналисты, то перед ней следует поставить такую общую проблему, которая не меняется с развитием общества и не затрагивает ничьих классовых интересов. В результате предметом политэкономии была провозглашена внеисторическая проблема рационального распределения ограниченных ресурсов. У. С. Джевонс так сформулировал свое понимание цели исследования: «Дано: определенное число людей с различными потребностями и производственными возможностями, владеющих землей и другими источниками сырья; требуется определить: способ использования их труда, который максимизирует полезность продукта» 4.

Вопреки широко распространенному среди современных буржуазных теоретиков взгляду на появление маржи- налистской трактовки предмета исследования как на большой успех, позволивший политэкономии обрести, наконец, четкие границы и собственное содержание 5, оно на самом деле знаменовало собой регресс, выразившийся в отходе от позиций буржуазных классиков. Проблема рационального распределения ресурсов выражает отношение человека к вещи, но действительным предметом политэкономии выступают общественные экономические отношения, которые, как показал К.

Маркс, на поверхности проявляются через отношения вещей или человека к вещи. Объявив рациональное распределение ресурсов предметом политэкономии, маржиналисты свели анализ к внешним формам проявления буржуазных отношений, что означало окончательный и откровенный отказ от взятого классической школой курса на изучение внутренней структуры капиталистического производства.

Появление маржиналистского определения предмета способствовало распространению статического подхода к исследованию. Классическая школа не исследовала процесс развития капиталистических отношений, и в этом смысле ее система тоже была статичной. Вместе с тем буржуазные классики поставили ряд вопросов, касающихся накопления и роста капитала, динамики капиталистического производства. В частности, Д. Рикардо пытался выяснить характер зависимости между распределением доходов и экономическим ростом. Однако маржиналист- ское определение предмета политэкономии закрыло путь к дальнейшему развитию столь важной темы: коль скоро проблема рационального распределения ограниченных ресурсов представляет собой отношение человека не просто к вещи, а к готовому продукту или дару природы, то не только общественные отношения, но и уровень производства предполагается изначально заданным.

Сказанное не означает, что маржиналисты рассматривали народное хозяйство исключительно в застывшем состоянии. Например, Дж. Б. Кларк выделял динамику в качестве специального раздела политэкономии. Тем не менее даже он оставался в плену статического подхода.

Дело в том, что динамика понималась им как механическое приложение статики, изучающее кратковременные состояния при переходе из одного равновесного положения в другое. Поэтому все фундаментальные теории мар- жинализма предполагают существование статического равновесия, при которое спрос равен предложению, ресурсы используются полностью, национальный доход максимален. В частности, без этих допущений не может обойтись и предложенная Дж. Б. Кларком теория распределения. По Кларку, каждый «экономический индивидуум» в качестве вознаграждения получает эквивалент предельного продукта своего фактора производства: капиталист — прибыль, рабочий — заработную плату.

Тогда пропорции распределения определяются соотношением долей труда и капитала, используемых в производстве. Само же это соотношение носит оптимальный характер, т. е. устанавливается так, чтобы обеспечить максимизацию национального дохода при равенстве спроса и предложения и полном использовании ресурсов. Следовательно, маржиналистская теория распределения заранее предполагает наличие равновесия, поскольку в противном случае невозможно определить соотношение долей примененных факторов производства, а значит, и пропорции распределения национального дохода между трудом и капиталом 6.

Предположение о заданности уровня производства означало также приверженность маржиналгзг^а примату обмена над производством. Поскольку продукт берется уже в готовом ьиде, то основные экономические закономерности выводятся из анализа процесса обмена. В отличие от буржуазных классиков, которые шли от производства к обмену (например, в теории стоимости), что позволяло вскрывать сущность экономических отношений, маржина- листы, наоборот, категории производства объясняли сложившимися пропорциями обмена (например, в теории производительных благ), что обусловило поверхностный характер многих их построений.

Из примата обмена логически вытекал отказ от категории классов. Действительно, если исследования начинаются непосредственно с обмена, то вопрос о том, откуда берутся обмениваемые блага — являются ли даром природы, продуктом собственного труда или результатом эксплуатации,— снимается сам собой. Стало быть, владельцев благ, в том числе и факторов производства, вполне допустимо считать принципиально однородными единицами и заменить классовые антагонизмы равноправными отношениями продавца и покупателя или производителя и потребителя, что по существу то же самое. Иначе говоря, как с иронией писал В. И. Ленин об апологетическом смысле подобной подмены, «политическая экономия пусть занимается трюизмами и схоластикой да бессмысленной погоней за фактиками... а вопрос о «социальных неравенствах» пусть отойдет в более безопасную область социолого-юридических рассуждений: там, в этой области, легче «отделаться» от этих неприятных вопросов» 7.

«Изгнание» из политэкономии категории классов толкало маржиналистов к субъективно-психологическому объяснению экономических явлений. В системе Смита — Рикардо линия поведения экономического агента определялась в первую очередь его классовой принадлежностью. Как полагал А. Смит, людям от природы свойственно своекорыстие, но сможет ли человек реализовать свое стремление к максимальной выгоде, зависит от его положения в обществе. Строго говоря, по Смиту, «максимизирующее поведение» доступно только капиталистам. Другие члены общества выступают скорее объектами, чем субъектами, экономической деятельности. Они не вольны самостоятельно выбирать линию поведения и действуют обычно в том направлении, которое им навязывает буржуазия. Например, независимо от того, стремится рабочий максимизировать доход или нет, его заработная плата устанавливается на уровне стоимости средств существования. Но с отказом от деления общества на классы исчезла и социальная детерминированность поведения. В маржиналистской системе, где все экономические субъекты совершенно однородны и равноправны, каждый действует исключительно в собственных интересах. Экономические законы в таком случае оказываются следствием взаимодействия индивидуальных решений, основанных на свободном выборе субъектов.

Опираясь на новые методологические принципы, мар- жиналисты создали целостную теоретическую систему, охватившую все разделы политэкономии. В 90-х годах она, дополненная благодаря усилиям А. Маршалла отдельными элементами рикардианства, а также снабженная разработанным математическим аппаратом, получила название неоклассического течения и к концу столетия завоевала господствующее положение в ведущих странах.

Более 100 лет прошло со времени зарождения маржи- нализма. Но в отличие от многих школ буржуазной политэкономии, бесследно растворившихся в прошлом, он не сошел со сцены. Любая современная буржуазная концепция в позитивном или негативном плане отталкивается от маржинализма. Столь необычное долголетие обусловлено, по-видимому, принципиальной ориентацией маржинализма на внеисторический подход, которая имела два противоречивых, но взаимосвязанных следствия. С одной стороны, абстрактный анализ рыночного механизма «в чистом виде» позволил маржиналистам зафиксировать ряд закономерностей ценообразования, конкуренции, поведения потребителя и т. д., которые обладают большей общностью, чем их конкретное воплощение в экономике XIX

в., и, следовательно, во многом сохраняют силу и сегодня 8. С другой стороны, та же методологическая установка, отсекающая весь исторический контекст «чисто экономической деятельности», т. е. функционирования рынка, изначально исключала саму правомерность вопроса о социальных противоречиях капитализма, что отвечает апологетическим устремлениям правящего класса.

<< | >>
Источник: В. Н. ЧЕРКОВЕЦ, Е. Г. ВАСИЛЕВСКИЙ, В. А. ЖАМИН. ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ МЫСЛИ. Том 3. Начало ленинского этапа марксистской экономической мысли. Эволюция буржуазной политической экономии (конец XIX — начало XX в.) Москва «Мысль». 1989

Еще по теме Глава 6 ВОЗНИКНОВЕНИЕ МАРЖИНАЛИЗМА И ЕГО МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРИНЦИПЫ:

  1. Глава 6 ВОЗНИКНОВЕНИЕ МАРЖИНАЛИЗМА И ЕГО МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРИНЦИПЫ
  2. источники
  3. Глава 6 ВОЗНИКНОВЕНИЕ МАРЖИНАЛИЗМА И ЕГО МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРИНЦИПЫ
  4. источники