<<
>>

1. Германия

После установления фашистской диктатуры (1933) подавляющее большинство видных немецких экономистов либо покинули страну, либо отошли от активной научной и политической деятельности.

Лишь немногие известные теоретики заявили о своей приверженности фашизму — В. Зомбарт, Ф. фон Готтль-Оттлилиен- фельд, Г. фон Штаккельберг и некоторые другие. Фашизм утилизировал отдельные элементы концепций указанных теоретиков, например идеи Зомбарта о «плановом капитализме», в соответствии со своими интересами. Вместе с тем они не вошли в «мозговой трест» Гитлера. Программные документы нацистской партии (НСДАП) по экономическим вопросам разработал в основном Г. Федер. Кроме него к наиболее влиятельным представителям экономической лженауки фашизма относились К. Бринкманн, X. Бакке и П. Кранхальс.

В годы фашизма были подвергнуты опале и забвению идеи М. Вебера об отделении экономической науки от этических ценностей, воспринятые большинством экономистов периода Веймарской республики. Фашисты требовали от буржуазных экономистов, как и от всех немцев, безусловного подчинения своим политическим, идеологическим и прочим установкам. В этой связи Г. Федер и его единомышленники (Г. Бухнер и др.) нередко хулили старых профессоров политэкономии, упрекая их в том, что они не давали верхушке «третьего рейхам рекомендаций, пригодных для применения в хозяйственной практике.

Программные документы НСДАП по экономическим вопросам носили демагогический характер, рассчитанный на психологию немецкого обывателя. Идеологи фашизма старались подчинить духовную и культурную жизнь страны политическим целям гитлеровской партии, магнатам германского финансового-капитала. Этой цели служило прежде всего лжеучение Федера о «созидательном» и «рваческом» капитале, 1в котором умышленно искажалось действительное соотношение между различными превращенными формами прибавочной стоимости.

К «созидательному» капиталу Федер относил функционирующий промышленный капитал немецких (арийских) предпринимателей, к «рваческому» — ссудный капитал, который ложно отождествлялся лишь с денежным имуществом рантье еврейского происхождения. Прибыль первого изображалась как продукт предпринимательского труда и «созидания», а ссудный процент — как результат эксплуатации немецкого народа еврейскими банкирами. Нацисты рассчитывали на волне оголтелого шовинизма захватить власть и, демагогически требуя ликвидации «процентного рабства», стремились за счет экспроприации капиталистов еврейского происхождения расширить материальную и финансовую базу НСДАП и международного фашизма.

Лозунг «Долой процентное рабство!» фактически подразумевал требование отказа от репараций и других обязательств Германии по Версальскому договору. Подводя под это теоретическую «базу», Федер писал, что правительства держав-победительниц являются лишь «сборщиками процентов для своих анонимных хозяев на Уоллстрите, в Лондон-Сити и Париже», олицетворяющих «рваческий» капитал *.

Все экономические сочинения нацистов проникнуты ярым антикоммунизмом и антимарксизмом. Так, в программе НСДАП, написанной Федером, подчеркивалось, что эта партия ведет борьбу против марксизма и его учения о борьбе классов, материалистического понимания истории и отрицания частной собственности на средства производства. Без частной собственности фашисты предрекали любой экономике неминуемую гибель. «Все разновидности социализации или национализации в маркси-

Стеком смысле национал-социализм отвергает», — вещал Федер 2.

Объявив частную собственность на средства производства, прежде всего крупную, фундаментальным элементом той хозяйственной системы, которую они намерены создать, идеологи фашизма вместе с тем видели, что в широких слоях населения Германии сложились сильные антимонополистические настроения и даже негативное отношение к частному предпринимательству вообще. Стремясь парализовать эти умонастроения, нацисты прибегали к демагогическому лозунгу об ограничении частной собственности.

Этот лозунг фактически был адресован лишь «рваческому» капиталу и не касался собственности немецких монополистов. В этой связи, в программе НСДАП говорилось: «Принцип такого ограничения гласит: «Общее благо выше личного»». Исходя из этого принципа, национал-социалисты фактически не устанавливали верхнюю границу собственности, рассматривая даже объединения Круппа, Тиссена как не противоречившие интересам общества 3. Таким образом, лжеучение о «созидательном» и «рваческом» капитале с самого начала использовалось нацизмом как средство апологии немецких монополий и заигрывания с крупнейшими магнатами финансового капитала Германии, которые в 1933 г. прямо способствовали захвату власти Гитлером и приняли самое активное участие в его разбойничьих военных авантюрах.

Наряду с чисто демагогическими лозунгами типа «Долой процентное рабство!», «Ограничить собственность» или создать «государство без налогов» программные документы нацизма содержали и такие требования, как огосударствление Рейхсбанка и эмиссионных банков, финансирование государством общественных работ в сфере инфраструктуры для оживления экономики, и другие, которые, хотя и в разной степени, воплощались в экономической политике «третьего рейха».

Важное место в своих экономических теориях идеологи фашизма отводили идеям корпоративизма, преследующим цель приглушения классовых антагонизмов. Федер и его единомышленники ратовали за объединение всех немцев — как эксплуататоров, так и эксплуатируемых — © «экономическое сообщество». С этой целью они рекомендовали «участие в прибылях всех занятых на производственных предприятиях в зависимости от возраста и заслуг»4. Таким образом, фашизм утилизировал и концепции, ранее пропагандировавшиеся буржуазным патернализмом.

В годы фашистской диктатуры доктрины корпоративизма воплотились в роспуске профсоюзов и производственных советов, назначении нацистами своих управляющих и уполномоченных на предприятия, отмене тарифных соглашений и свободной миграции рабочей силы внутри страны, введении принудительных работ, организации в 1934 г.

шести имперских групп промышленности, во главе которых были поставлены руководители («вожди») предпринимательских союзов, и других мероприятиях правителей «третьего рейха». Однако по мере приближения «третьего рейха» к краху наиболее ярко проявились такие стороны корпоративизма, как жесткое принуждение к труду, бесправие трудящихся перед нацистскими управляющими, усиление эксплуатации путем удлинения рабочего дня и повышения интенсивности труда.

Позитивный резонанс у теоретиков фашизма получила книга Дж. Кейнса «Общая теория занятости, процента и денег», которая уже в 1936 г. стала распространяться в Германии. Не афишируя симпатии к иностранцу, нацисты вместе с тем использовали его рекомендации буржуазному государству восполнять недостаток частного спроса любыми способами. Так, для финансирования военных программ на миллиарды рейхсмарок выпускались векселя фиктивных государственных компаний и другие ценные бумаги государства, не имевшие материального покрытия, но служившие основанием для эмиссии банкнот.

В фашистской Германии теоретики в вопросах практической экономической политики не имели большого влияния, что объясняется попытками апологетов фашизма примирить экономическую науку с фашистской идеологией. Гитлеровцы выдавали свой «национал-социализм» за преодоление «капиталистической системы», «за немецкий социализм». Это притязание пришло в противоречие с традиционной буржуазной теорией, которая, разумеется, была верна капиталистическому хозяйственному механизму. Капиталистическая практика в свою очередь не могла отказаться от традиционной экономической теории, которую фашисты часто обвиняли в «либерализме», а иногда даже в «марксизме». Из этой дилеммы, выражающейся, с одной стороны, в призыве к созданию фашистской теории народного хозяйства, а с другой — в опоре (При решении практических вопросов экономической политики на традиционные теории, и возникла оживленная дискуссия об обновлении экономической теории.

Показательной для ситуации служит книга «Динамическое хозяйство» Фрица Нонненбруха (Мюнхен, 1936) 5, занимавшего длительное время пост экономического редактора фашистской газеты «Фёлькишер беобахтер».

Автор называл фашистское государство «немецким социализмом», отрицая его принадлежность к капиталистической системе. Вместе с тем и «национал-социализм» он фактически не рассматривал как социализм. Большая часть книги служила тому, чтобы приуменьшить значение экономической теории и оправдать практическую хозяйственную политику фашистов.

После 1933 г. фашисты не обращались по вопросам экономической жизни за советом к науке. Он был скорее нежелателен.

Ориентация экономики на военную конъюнктуру имела следствием резкое увеличение директивного вмешательства или даже диктат. Поэтому в фашистской Германии среди экономистов стало общепринятым говорить о необходимости «управляемого хозяйства». За этим термином скрывалось не что иное, как оправдание государственного вмешательства в экономику и призыв к разработке подходящего инструментария для ее регулирования с помощью власти. Восхваление буржуазными экономистами государственного вмешательства стало в фашистской Германии заупокойной мессой по так называемому либерализму.

В экономической литературе Германии периода нацизма обсуждался ряд вопросов, среди которых особое место отводилось проблеме занятости. Она не только представляла интерес с точки зрения регулирования конъюнктуры, но и играла важную роль в фашистской пропаганде. Вызванный преимущественно ростом военной конъюнктуры спад безработицы интерпретировался идеологами фашизма как выдающееся достижение фашистской экономической политики. Нонненбрух увязывал «обеспечение занятости» с финансовой политикой фашистского государства. Финансовые проблемы в связи с ремилитаризацией играли большую роль. Нонненбрух интерпретировал деятельность государства по финансированию военного производства как якобы оздоровляющую экономику. Расходы на вооружение, считал он, по- лезны для народного хозяйства и при правильном финансировании вовсе не сопровождаются негативными последствиями.

Особое место в экономических теориях фашизма занимали доктрины в духе расизма и геополитики, призванные «обосновать» его притязания на мировое господство и оправдать агрессивную внешнюю политику «третьего рейха».

Наибольший «вклад» в разработку- этих преступных доктрин внесли личный советник Гитлера генерал К. Хаусхофер, К. Бринкманн, X. Бакке, Э. Обет, О. Маулс, К. Перлюг.

Нацистские идеологи демагогически изображали немцев как «народ без жизненного пространства» и выводили отсюда необходимость для него военных захватов других стран, особенно Советского Союза. Если следо- , вать грубым измышлениям фашистов о наличии прямой зависимости экспансионизма отдельных государств от степени заселения их территории, то можно прийти к абсурдному выводу, что, например, Бельгия и Нидерланды, имевшие перед второй мировой войной примерно вдвое большую плотность населения, чем Германия, должны были бы вести себя намного агрессивнее ее. Правда, следует отметить, что идеология фашизма не придавала серьезного значения научной доказательности своих сочинений, заботясь главным образом об их пригодности для геббельсовской пропагандистской машины.

Столь же нелепы, сколь чудовищны по своим последствиям и нацистские расовые доктрины, в которых «не-ь арийские» народы, особенно славянские, причислялись к «неполноценным» и «второстепенным». В действительности эти народы, внесшие огромный вклад в прогресс мировой цивилизации, отнюдь не нуждались в «опеке» со стороны фашистской Германии. Разгром Советским Союзом и другими странами антигитлеровской коалиции «третьего рейха» не оставил камня на камне от фашистских теорий расистского и геополитического толка.

В целом 1933—1945 годы стали для Германии мрачной страницей и в истории немецкой буржуазной политэкономии. Затхлая атмосфера «тысячелетней империи», подавление всякого свободомыслия и творческого духа привели буржуазную политэкономию в состояние крайнего упадка. Вполне закономерно, что главари «третьего рейха» не нашли ни одного теоретика, который смог бы дать адекватное научное толкование уже сложившейся хозяйственной системы фашистской Германии и разрабо- тать долгосрочную концепцию ее развития. Собственно фашистские экономические теории выполняли главным образом идеологическую функцию. В хозяйственной же практике правители «третьего рейха» чаще всего руководствовались прагматическими соображениями, заимствуя те или иные дирижистские рекомендации различных течений немецкой и зарубежной буржуазной политэкономии.

<< | >>
Источник: В. Н. ЧЕРКОВЕЦ, Е. Г. ВАСИЛЕВСКИЙ, В. А. ЖАМИН. ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ МЫСЛИ. Том 4. Москва «Мысль». 1990

Еще по теме 1. Германия:

  1. Экономика Германии в период между двумя мировыми войнами
  2. ГЕРМАНИЯ -ОТЛИЧИТЕЛЬНЫЕ ЧЕРТЫ РАЗВИТИЯ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ
  3. 1, Вероломное нападение Германии на Советский Союз. Мобилизация всех сил страны на отпор врагу
  4. 2. Дипломатическая подготовка перевооружения Западной Германии
  5. 1. Противодействие СССР политике перевооружения Западной Германии. Советский проект германского мирного договора
  6. 3. Попытки апологетов «холодной войны» обосновать политику ремилитаризации Западной Германии и курс на восстановление японского милитаризма
  7. Глава 4 ГЕРМАНИЯ Федеративная Республика Германия, ФРГ
  8. Россия и Германия
  9. Чем Германия отличалась от Англии?
  10. Восстановление Германии по ”плану Дауэса”
  11. 6.2. Нарушение Германией территориальных и военных статей мирного договора.
  12. 7.1. Подготовка гитлеровской Германии к захвату Польши
  13. Послевоенная Германия и Россия в 1990-х гг.
  14. § 6. Крах фашистского государства. Борьба за демократическую Германию
  15. ВОССОЕДИНЕНИЕ ГЕРМАНИИ
  16. ГЕРМАНИЯ Федеративная Республика Германия (Germany, DE)
  17. НОЯБРЬСКАЯ 1918 г. БУРЖУАЗНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ В ГЕРМАНИИ. ВЕЙМАРСКАЯ КОНСТИТУЦИЯ 1919 г.