<<
>>

2. Франция

Экономической мысли Франции межвоен* ного периода присущ ряд самобытных национальных черт, наиболее отчетливо проявившихся в сфере .методологии. Важнейшей особенностью является глубоко укоренившаяся социологическая традиция.

В соответствии с ней считалось, что нельзя дать удовлетворительную трактовку экономических категорий, абстрагируясь от структурных и институциональных параметров социально-экономической системы, а политэкономию — вырвать из более широкого контекста наук об обществе, прежде всего социологии.

В массе своей французские экономисты того времени крайне сдержанно относились к абстрактно-дедуктивным методам, на которые опирались неоклассики. Для многих из них независимо от философско-концептуальных позиций автора характерно использование как эмпирических, так и теоретических подходов. Выражая эти умонастроения, А. Пиатье так формулировал задачу экономической науки: «Надо (констатировать и объяснять, а не судить и критиковать»13. Движение от конкретного к абстрактному помещало в центр научных интересов действительность со всеми ее противоречиями, жоторая никак не укладывалась в .прокрустово ложе той или иной нормативной схемы. Реализм значительной части французских ученых в отражении некоторых сторон функционирования современной «им экономики способствовал формированию у них устойчивого критического отношения к неоклассическим воззрениям.

Оборотной стороной того же реализма анализа выступали попытки соединить воедино элементы, заимствованные из, разных теоретических концепций. Французская экономическая мысль, разумеется, не осталась в стороне от главных направлений эволюции экономических учений в других капиталистических странах, и в ней существовали, например, ярко выраженные адепты неоклассической ортодоксии. Однако отмеченная методо- лопическая особенность затрудняет классификацию французских экономистов межвоенного периода по отдельным школам.

Не случайно в свое время .зарубежные специалисты обращали внимание на их эклектизм, как это сделал Кейнс в предисловии к французскому изданию «Общей теории занятости, процента и денег»14.

Оригинальность в области методологии своими корнями уходит в особенности развития хозяйства и философии познания во Франции. Несмотря на сравнительно невысокий уровень концентрации производства и капитала, подрыв конкурентного механизма в этой стране зашел довольно далеко. Свою роль здесь сыграли скрытые и явные картельные соглашения, плотной паутиной опутавшие основные отрасли хозяйства, ,и распространенная в предпринимательской среде антиконкурентная эти;ка, тесно связанная с традициями католицизма. Классовые конфликты, нередко достигавшие высокого накала, издавна стали постоянным фактором не только политической, но и экономической жизни. Это обстоятельство заставляло французских экономистов обращаться к проблемам распределения и справедливости, вводить в анализ мотивы поведения социальных слоев и групп,тогда как обычно они оставались за пределами «чистой теории». Наконец, во Франции поддерживалась давняя традиция активного вмешательства государства в экономику и -проведения общественных работ, заложенная еще меркантилистом Кольбером. Обслуживание потребностей казначейства и правительственных финансов способствовало формированию практической направленности экономических исследований.

Между двумя мировыми 'войнами социологическая традиция укреплялась на фоне глубоких хозяйственных потрясений. Еще в начале 20-х годов на университетских кафедрах <и в экономической администрации заметным влиянием пользовались приверженцы неоклассической школы. Всех их объединяли принятие субъективистской теории стоимости и убежденность в наивысшей эффективности и устойчивости равновесности хозяйства, где главным регулятором выступает конкуренция. Валютнофинансовый кризис 20-х годов, «великая депрессия» следующего десятилетия, имевшая во Франции особо затяжной характер, решительно поколебали подобные представления.

Малоубедительными выглядели попытки неоклассиков свести кризис 30-х годов к банальному падению общего уровня цен, периодически необходимому для оздоровления экономики. Прямую ответственность несли они и за то, что на макроэкономическую политику тяже лым грузом давили либеральные догмы. Так, слепая приверженность бюджетному равновесию и золотому стандарту привела к тому, что в 193#г. французская экономика оказалась в низшей точке кризисного спада !5. Из меж- военных испытаний неоклассическое направление вышло -серьезно дискредитированным. В то же время проникновение кейнсианства во Францию шло медленнее, нежели в других ведущих капиталистических странах. Традиция 'вмешательства государства в экономику помешала академическому истеблишменту своевременно разглядеть и оценить новизну идей Кейнса 16. Создавшийся концептуальный вакуум заполнился представлениями, формировавшимися в духе социолопической традиции.

К этому следует добавить глубокий отпечаток, »который на родине Огюста Конта на всю общественную мысль наложил позитивизм. Признавая исходной точкой познания наблюдение, только и способное выявить устойчивые закономерности, .позитивизм воспитывал негативное отношение к абстрактным методам, и в частности к использованию ма^матики в экономическом анализе17. Именно по этой причине, по свидетельству историков экономических учений, теория общего равновесия Леона Вальраса долгое время воспринималась во Франции как бессодержательная схоластика и «чистая игра ума», а ее автор вынужден был преподавать за рубежом.

Историзм, тяготение к «междисциплинарному подходу», отторжение неоклассических доктрин, несомненно, сближали взгляды работавших в русле социологической традиции французских экономистов с институционализмом. Вместе с тем значительный разброс их представлений о предмете и методе экономической науки, выдвигаемых ими практических рекомендаций, отсутствие признанного лидера не дали возможности социологической традиции перерасти в широкое, с пусть размытыми границами, но все-таки самостоятельное направление.

Распространение в экономической мысли Франции неортодоксальных идей позволяет говорить лишь о своеобразном «прединституционализме» межвоенных лет. Только после второй мировой войны он разовьется и выкристаллизуется в социологическую школу (французский вариант институционализма), становление которой справедливо связывается с именем Франсуа Перру.

В межвоенный период наиболее последовательно использовал «позитивный метод» Франсуа Симианд. Он, •как и представители исторической школы, исходил из того, что человеческую деятельность нельзя изолировать от ее конкретного и постоянно меняющегося окружения. С этих позиций Симианд критиковал неоклассические концепции, в которых абстрактный индивид подменяет человека, живущего ,в системе общественных связей. Он любил повторять, что «нет теории без фактов»13, и во главу угла ставил скрупулезный анализ статистических данных. Современники отмечали «монументальность» его эмпирических исследований, оказавших влияние на целое поколение французских экономистов.

При изучении статистических рядов цен Симианду удалось выявить в их движении наличие длинных волн, с помощью которых он попытался объяснить поступательное развитие производительных сил. Во время перехода от фазы длительного повышения цен к фазе их долговременного снижения стремление хозяйственных агентов поддержать свой доход на прежнем уровне, утверждал Симианд, ускоряет технический прогресс и рост производительности труда. Исследованию динамики заработной платы во Франции за период 1790—1931 гг. Симианд посвятил трехтомную монографию19. Сопоставляя ее со степенью социальной активности рабочих, с состоянием экономической конъюнктуры и (Колебаниями производства, он « конечном счете пришел к заключению, что решающий импульс изменению уровня заработной платы сообщают денежные факторы.

Работы Симианда наглядно демонстрируют пределы возможностей чисто эмпирических методов в экономических исследованиях. Для них характерен зияющий разрыв между добротным описанием явлений и весьма скудными качественными заключениями автора. Мало того, что Симианд по существу не дает объяснения механизма хозяйственных процессов.

Даже тогда, колда он претендует на обнаружение причинно-следственных зависимостей, как, например, в случае с движением заработной платы и денежной массы, содержательные выводы добываются не с помощью «позитивного метода», а скрытно вводимых в анализ логических предпосылок.

Стремление эклектически соединить различные направления и школы пронизывает труды двух наиболее известных в межвоенные годы представителей академической науки, авторов многочисленных трактатов и университетских курсов — Гаэтана Пиру и Бертрана Ногаро. Так, Пиру призывал использовать одновременно и анализ фактов, и абстрактный метод. С его учителем Сими- андом Пиру сближал, как отмечал он сам, не позитивизм, неизбежно ведущий к ползучему эмпиризму, но «»позитивный дух»20. Теорию общего*равновесия Вальраса Пиру считал излишне механистичной и полной упрощений, обусловленных применением математического аппарата. Вместе с тем он признавал, что вскрытая Вальрасом целостность хозяйственной системы и взаимосвязь всех составляющих ее элементов имеет важное «педагогическое значение». В свою очередь Ногаро, рассуждая

о пропорциях обмена, высказывал убеждение, что они формируются под воздействием как субъективных оценок полезности, так и издержек производства. Отсюда следовал вывод: ни одна из конкурирующих между собой экономических теорий, не будучи абсолютно верной, не может претендовать на истину в последней инстанции. Оба профессора признавали, что неоклассическая гипотеза об однородности хозяйствующих субъектов не соответствует действительности (Ногаро) или что процессы концентрации капитала разъедают конкурентный механизм (Пиру). Отмеченное сходство не мешало им по- разному оценивать эволюцию экономических структур современного общества. Пиру видел будущее в неизбежном движении к «смешанному режиму»21, где конкуренцию потеснит государственное вмешательство, тогда как Ногаро верил в жизнеспособность капитализма, которую связывал -с дальнейшим распространением акционерной формы собственности22.

В межвоенный период во Франции продолжали развиваться доктрины, лишь косвенно (через посредство философских, этических и политических вдей) связанные с собственно экономической наукой.

Они занимали заметное место в политической жизни страны, так как нередко закладывались в основу программных установок тех или иных общественных движений и партий. В то же время существование таких доктрин усиливало социологическое измерение национальной экономической мысли. Общим источником служили критика несовершенств сложившейся хозяйственной системы и попытки нащупать пути их преодоления.

Первая группа доктрин возникла на базе морально- этической критики конкуренции как регулятора социально-экономических процессов. В глазах многих французских мыслителей прошлого ее социальные последствия -никак не вязались с идеалами равенства и братства, католической моралью или общественной стабильностью.

На рубеже XIX—XX вв. пояилось учение солидариз- ма, впоследствии вдохновлявшее экономическую платформу партии радикалов, а -после первой мировой войны— нововведения в социальном законодательстве. Его главный теоретик Леон Буржуа утверждал, что в условиях глубокого разделения труда, когда «каждый становится должен каждому», взаимосвязи между людьми возрастают и должны видоизменяться. Те взаимоотношения, которые складываются стихийно, сплошь и рядом не отвечают (критериям социальной справедливости. Чтобы поправить положение и поставить частную собственность на службу общему благу, необходимо создать механизм перераспределения доходов. В соответствии с выдвинутым им принципом «общественного квазиконтракта» солидаризм требовал введения бесплатного образования, социального страхования и минимального гарантированного дохода 23.

В конце XIX в. зародились концепции, предлагавшие использовать кооперативы (ассоциации) трудящихся для изменения существующего экономического 'Строя. После первой мировой войны, продолжая традиции своего предшественника Шарля Жида, идеологи кооперативного движения (Эрнест Пуассон, Бертран Лавернь) разрабатывали (концепцию «третьего пути» социально-экономического развития, пролегающего между капитализмом и социализмом. Проникновение свободных ассоциаций производителей и потребителей во все области экономической деятельности, полагали они, постепенно приведет к ликвидации наемного труда и становлению нового общественного порядка («кооперативной республики»), отличного от капиталистического способа производства. Однако по мере врастания кооперации в капиталистические производственные отношения социальное реформаторство ее теоретиков утрачивало былой радикализм. Лавернь, например, начал скептически относиться к перспективам распространения кооперативов в сфере крупного промышленного производства 24. Достигнув апогея в начале 20-х годов, в дальнейшем влияние кооперативных концепций в университетских -кругах пошло на убыль.

Вехой в истории социально-экономичеокой мысли Франции стала масштабная программа преобразований, выдвинутая Всеобщей конфедерацией труда —(крупнейшим профсоюзным объединением. Теоретики конфедерации исходили из того, что существующие капиталистиче- окне структуры не только постоянно воспроизводят социальное неравенство, но и не в состоянии эффективно обеспечить полноценное развитие производительных сил. По сути программа ставила вопрос о решительном сломе этих структур. Предлагалось, во-первых, ввести государственный контроль за (кредитной сферой; вво-(вторых, национализировать крупные промышленные -предприятия, обменяв находящиеся у частных владельцев акции на правительственные облигации и передав управление ими в руки трехсторонних комитетов, включающих представителей персонала, государственной администрации и потребителей; в-третьих, создать промышленный совет, фактически представляющий собой орган планирования25. Содержание программы на десятилетия вперед определило экономические воззрения левых политических сил и, в частности, оказало определенное влияние на по- читику правительства Народного фронта.

В 30-е годы в среде французских экономистов широкое хождение получили представления о целесообразности растущего вмешательства государства в хозяйственную жизнь, объединяемые общим понятием—дирижизм. Различные дирижистские концепции «организованной», «регулируемой» или «ориентируемой» экономики отталкивались не столько от отрицательных социальных результатов (конкуренции, сколько от убеждения, что современное хозяйство в своей основе утрачивает конкурентный характер. Факты монополистической деформации рынков, неэластичности предложения и спроса давали обильную пищу для сомнений в том, что реально существующий экономический механизм сам по себе обеспечивает наилучшее распределение ресурсов. Глубина и продолжительность кризиса 30-х годов подтачивали веру в то, что стихийные действия хозяйственных единиц могут быстро возвращать экономику в состояние равновесия, а в долговременном плане — создавать условия для сбалансированного и устойчивого роста.

Сумма подобных идей подводила к далеко иду идам заключения.м. С одной стороны, схемы совершенной конкуренции, -в разках которой демонстрировались чудесные свойства ценового механизма, признавались оторванными от действительности. С другой—слабеющие способности хозяйственной системы к саморегулированию, по мнению дирижистов, ставили на очередь дня вопрос об усилении роли государства в процессе распределения и даже производства. Одним из практических проявлений

Дирижизма во Франции в 30-е годы стало экономическое мальтузианство — политика сдерживания производства и предложения, с тем чтобы уменьшить размах кризисного падейия цен 26. С этой целью использовался широкий арсенал мер, включавших в себя ограничения на создание йавЫх предприятий и обязательное картелирование производителей.

<< | >>
Источник: В. Н. ЧЕРКОВЕЦ, Е. Г. ВАСИЛЕВСКИЙ, В. А. ЖАМИН. ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ МЫСЛИ. Том 4. Москва «Мысль». 1990

Еще по теме 2. Франция:

  1. Глава 13. Франция
  2. §2. Франция - яркое проявление классического права
  3. Отношения между ГДР и Францией
  4. Глава IV ПОДГОТОВКА США, ВЕЛИКОБРИТАНИИ И ФРАНЦИИ К ПОСТАНОВКЕ ДУНАЙСКОЙ ПРОБЛЕМЫ НА ПАРИЖСКОЙ СЕССИИ СМИД (1945-1946 гг.)
  5. 3. Пятая республика и НАТО. Франко-американские отношения. Политика Франции в Европе
  6. 2. Франция и возрождение милитаризма в Западной Германии
  7. 5. Ослабление международной напряженности и позиция Франции
  8. Русские архивные материалы о политике Франции в Дунайских княжествах (1830—1848 гг.) Э. А. ДЖАПАРИДЗЕ, Н. В. КАБАКОВА
  9. §3. Франция
  10. Первое и второе предательство Франции
  11. Четвертое предательство Франции Польшей
  12. Последнее предательство Франции Польшей
  13. ФРАНЦИЯ
  14. § 2. Реакционные политико-правовые учения во Франции, Швейцарии, Австрии
  15. ФРАНЦИЯ Французская Республика (France, FR)
  16. 28. СРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА КОНСТИТУЦИЙ ЧЕТВЕРТОЙ (1946 г.) И ПЯТОЙ (1958 г.) РЕСПУБЛИК ВО ФРАНЦИИ