<<
>>

1. Буржуазные экономисты второй половины XIX в.

Развитие буржуазной политической экономии в пореформенный период носит на себе печать исторических условий, при которых феодальная формация уступала в России место капиталистическому строю.

Хотя реформа 1861 г. ускорила развитие капитализма, в стране сохранялись многочисленные остатки крепостничества, которые тормозили буржуазный прогресс России. Это ставило русскую буржуазию в оппозицию к царизму и крепостникам-помещикам. В то же время антагонизм между трудом и капиталом не достиг еще тогда в России таких острых форм, которые на Западе уже к середине XIX в. привели к господству вульгарной буржуазной политической экономии. Напротив, отличительной чертой русской буржуазной политической экономии после реформы 1861 г. явилась критика пореформенных порядков с позиций, близких к идеям классической буржуазной политической экономии. Вплоть до революции 1905 г. русская буржуазная политэкономия не носила в целом вульгарно-апологетического характера: вульгарный элемент, органически присущий всякой системе буржуазной политэкономии, необходимо отличать от вульгарной системы экономической апологетики. Как отмечал прогрессивный русский ученый редактор журнала «Научное обозрение» М. М. Филиппов (1858—1903), и в русской экономической литературе можно было найти «обильные примеры «вульгаризации» политической экономии; но в лице своих лучших представителей русская наука всегда примыкала к традициям Адама Смита и Рикардо» 1. Это относится как к революционно-демократическому направлению, так и ко многим представителям буржуазной экономической науки. В одном из писем к Е. Паприц Ф. Энгельс отмечал наличие в России и критической мысли, и самоотверженных исканий в области чистой теории, свойственных не только революционным социалистам, но и «исторической и критической школе в русской литературе, которая стоит бесконечно выше всего того, что создано в этом отношении в Германии и Франции официальной исторической наукой» 2.

Русская критическая школа (И. В. Вернадский, И. К. Бабст, Н. А. Каблуков, Н. А. Карышев, А. И. Чуп- ров, Ю. Э. Янсон и др.) использовала отдельные положения классической буржуазной политэкономии и некоторые идеи экономической теории марксизма. Это объясняется антикрепостнической направленностью русской буржуазной политической экономии, которая и в теории марксизма находила важные идеи для критики крепостнических порядков. В. И. Ленин писал, что «до 1905 года буржуазия не видела другого врага кроме крепостников и «бюрократов»; поэтому и к теории европейского пролетариата она старалась относиться сочувственно, старалась не видеть «врагов слева»» 3. ,)(

В XIX в. с критикой К. Маркса выступали только крайне правые профессора и «составители сочинений на заказ». Это были Б. Н. Чичерин, Л. 3. Слонимский, П. И. Георгиевский, Ю. Г. Жуковский. Так, например, Жуковский (1833—1907), признавая, что «Капитал» — это книга, полная свидетельств «серьезного и добросовестного труда, начитанности и эрудиции», тем не менее пытался опровергнуть марксистскую теорию прибавочной стоимости, учение о капитале и накоплении капитала. Он обвинил К. Маркса в употреблении «ложной терминологии», а все социально-экономические выводы объявил «тенденциозными» и «ненаучными». Он стремился доказать, что в «Капитале» нет обоснования научного социализма, а содержится лишь «апология прав рабочего» 4.

Напротив, в большинстве своем русская профессура относилась к Марксу с уважением, считала его последователем классической школы, хотя и далеко не точно излагала научный социализм. Имея в виду многочисленных сторонников этого направления в русской буржуазной литературе, В. И. Ленин писал: «Вся либерал-народниче- ская профессорская наука относилась к Марксу с почтением, «признавала» трудовую теорию стоимости и вызывала этим наивные иллюзии «левонародников» насчет отсутствия почвы для буржуазии в России» 5. О сочувственном отношении к Марксу свидетельствует, в частности, некролог о нем, написанный А. И. Чупровым (1842— 1908).

К. Маркс характеризуется как видный представитель экономической науки, труды которого пользуются известностью в ученом мире. Изложив основы философского и экономического учения К. Маркса, А. И. Чупров отмечает, что в «Капитале» «рассеяно множество отдельных ценных исследований, из которых особенно важны: учение о значении и происхождении кооперации, об английском фабричном законодательстве, о накоплении капитала и о законе народонаселения в капиталистическом хозяйстве» 6.

Влияние учения К. Маркса на труды А. И. Чупрова сказалось, в частности, на трактовке им необходимого и прибавочного рабочего времени в курсе лекций 1885 г.: «Масса продуктов, которая будет производиться рабочим в течение этого прибавочного рабочего времени, или, что то же, их меновая стоимость, будет составлять прибыль капиталиста», а «высота прибыли будет поэтому измеряться тем отношением, в котбром прибавочное время работника находится к необходимому времени» 1.

В диссертации о железнодорожном хозяйстве, которую высоко оценил К. Маркс 15, А. И. Чупров подчеркивал свою приверженность классикам английской буржуазной политэкономии. «Согласно основному положению политической экономии, установленному Адамом Смитом и Рикардо,— писал А. И. Чупров,— меновая стоимость каждого предмета определяется количеством труда, затраченного на его производство». Правда, А. И. Чупров отмечал и важную роль категории полезности при определении экономической оценки благ, но отводил ей второстепенное место. Он писал, что «политическая экономия уже издавна усвоила себе оценку хозяйственных благ по двум признакам: во-первых, по потребительной стоимости, которой хозяйственные блага обладают, как все блага вообще, и, во-вторых, по количеству труда, затраченного человеком для их добывания». Однако эта двоякая оценка, вытекающая из необходимости соизмерять затраты труда с потребностями в условиях менового (товарного) хозяйства, трансформируется: на первый план выдвигается оценка хозяйственных благ по количеству затраченного на их производство труда, придавая оценке по полезности «лишь второстепенное значение» 8.

Рассматривая причины того, почему оценка благ по их полезности в товарном хозяйстве отступает на второй план, А. И. Чупров отмечал следующие обстоятельства: 1) непосредственную несоизмеримость благ по их физическим свойствам; 2) субъективный характер суждений о полезных свойствах предметов; 3) неизменный характер полезности благ как природного условия в течение длительного времени, пока существует потребность или пока данное благо не вытеснится другим, более полезным. А. И. Чупров подчеркивал, что изменения меновых пропорций товаров не связаны непосредственно с изменением их полезности, а «совпадают с переменами в количестве труда, потребного для производства тех же товаров» 9. Эти замечания А. И. Чупрова имеют важное значение для критики субъективной теории ценности.

С критикой субъективной теории ценности выступал также А. А. Исаев (1851 —1924). Он считал неверным мнение субъективистов^ р том, что, «чем более предмет полезен, тем он и более ценен». Но еще более резко Исаев критиковал Бем-Баверка за его попытку основать ценность на предельной полезности. А. А. Исаев писал: «Изучая общественное хозяйство, мы должны устранить изменчивость и отыскать постоянные отношения. И ЭТО вполне достижимо, если забудем для целей экономического познания предельную полезность и будем иметь дело просто с полезностью, которой еще экономисты-классики отвели в науке подобающее место... Экономист должен забыть о предельной полезности, ибо на ней лежит печать индивида, а не общественной среды, должен во всех случаях считаться с полезностью вообще: именно в понятии о ней выражается общественно признанная годность благ служить для человеческих потребностей» 10.

Отвергая предельную полезность и подчеркивая в то же время важную роль общественной полезности, Исаев подробно изложил учение Маркса о средней норме прибыли и цене производства, делая особый упор на так называемую экономическую версию стоимости, согласно которой величина стоимости определяется общественно необходимым рабочим временем в соответствии с размерами общественной потребности в данном продукте.

Это было важным в связи с тем, что ряд буржуазных экономистов придерживались вульгарной «технической» версии стоимости, а другие пытались Марксову теорию стоимости истолковать с позиций субъективизма. А. А. Исаев отмежевался от обеих этих крайностей и прямо выступил в защиту марксистского учения о ценности, которое получило дальнейшее развитие в III томе «Капитала». Он защищал марксизм и от атак адептов исторической школы (Г. Шмоллера).

С защитой трудовой теории стоимости выступали также Н. А. Каблуков (1849—1919), Н. А. Карышев (1855—1905) и др. Так, Н. А. Карышев написал большую работу, в которой рассмотрел широкий круг вопросов, связанных с ролью труда в хозяйственной жизни общества. Он подчеркивал, что приложение труда составляет главнейшую особенность материального производства, что без труда не могут быть удовлетворены никакие потребности, что труд есть необходимое условие правильного обмена веществ ^ежду человеком и природой и.

Естественно, что трудовая деятельность по удовлетворению потребностей рассматривалась этими экономистами в качестве главной особенности предмета политической экономии как науки. Так, А. И. Чупров считал, что политическая экономия «изучает действия человека, направленные на удовлетворение материальных потребностей, с точки зрения доставляемых ими выгод и вызываемых ими пожертвований». Н. А. Каблуков, который постоянно сбивался с общественных отношений людей на производство вообще, позднее особо подчеркивал, что политическая экономия как общественная наука «занимается изучением тех отношений, которые складываются между людьми в их деятельности, направленной на добывание средств для удовлетворения потребностей в материальных предметах, т. е. изучением отношений людей в их хозяйственной деятельности» 12.

Классическая школа оказала влияние и на формирование математической экономии в России. Начало ей положил А. И. Чупров. Он резко критиковал вульгарного американского экономиста Г. Кэри за его стремление отождествить законы общественных наук с законами естествознания, подчеркнув, что «гораздо плодотворнее кажутся...

попытки приложить к изъяснению экономических явлений математический метод». С критикой Г. Кэри выступил и Ю. Г. Жуковский, который проводил мысль о том, что, чем более применяется математика, тем более наука принимает характер «реального знания». Ю. Г. Жуковский первым в мировой литературе попытался дать математический анализ теории ценности, прибыли и ренты Д. Рикардо. Л. 3. Слонимский (1850—1918) пропагандировал идеи И. Тюнена и А. Курно, указывая, что тот, кто принимает абстрактный анализ, должен принимать и все его логические орудия, имея в виду математические методы. Л. Винярский подробно изложил теорию У. Джевонса, отметив, что логика математическая ничем не отличается от обычной, она только «кристаллизуется» в ней. В 1898 г. выдающийся русский экономист- математик В. К. Дмитриев (1868—1913) дал математический анализ теории ценности Д. Рикардо, а позднее дополнил этот анализ исследованием теории конкуренции А. Курно и эволюции теории предельной полезности, указывая, что его очерки призваны дать законченное учение об общих элементах ценности 13.

Таким образом, во вт&рой половине XIX в. буржуазная политическая экономия России в лице своих наиболее видных представителей была на передовом фланге мировой науки.

Прогрессивное значение русской буржуазной экономической науки определялось также мерой ее критического отношения к крепостничеству и его остаткам, защитой условий буржуазного развития, хотя и в ограниченных рамках его прусского, помещичье-буржуазыого типа. Па этой платформе объединялись два основных течения, обозначившиеся в рассматриваемый период в буржуазном направлении экономической мысли России. Первое течение (В. А. Кокорев, И. К. Бабст и др.16) характеризовалось открытой защитой монополии помещичьей земельной собственности и помещичьего хозяйства и ориентацией на сохранение крестьянского хозяйства в качестве придатка помещичьего. Представители второго течения (И. В. Вернадский, Ф. Г1. Еленев (Скалдип), Ю. Э. Ян- сон, А. И. Чупроз и др.17), не покушаясь на основы помещичьего землевладения, тем не менее относились в известной мере критически к отдельным его проявлениям, признавали тяжелое положение крестьянского хозяйства, недостаточность наделов, не покрывавших зачастую даже продовольственные нужды крестьян, тяжесть отработок и аренды, несоответствие выкупных платежей и налогов с доходностью крестьянского хозяйства. Предлагаемые ими программы улучшения крестьянского быта, однако, не выходили за рамки таких мер, как упорядочение арендных отношении, переселение крестьян на новые земли, изменение налоговой политики, расширение крестьянского кредита и т. п.

В 90-е годы XIX в. в русской экономической литературе сложилось новое буржуазно-либеральное течение («легальный марксизм»), по-своему использовавшее в полемике с народничеством отдельные положения экономической теории марксизма для обоснования неизбежности и прогрессивности развития капитализма в России.

капитализма, П. Б. Сгр^г-о (1870—1941), ГЛ. II. Тугап- Бараковскпп (1865---1919), С. Н. Булгаков (1871 — 1944) и другие «легальные марксисты» старались вместе с чем выхолостить революционное содержание марксизма. Марксистская диалек гика подменилась неокап I па нстсом, а революционные выводы Маркса объявлялись «тенденциозными» п им противопоставлялись буржуазно-рефсрми- стскис положения Р. Штаммлера, В. Зомбарта, а также основателя ревизионизма Э. Бернштейна. Эклектизм воззрении стал одной из особенностей этого течения. П. Струве, например, в 1894 г., когда «легальные марксисты» еще маскировались под марксистов, прямо заявлял, что «ортодоксией он не заражен», что примыкает к марксизму лишь «по некоторым основным вопросам», нисколько не считая себя «связанным буквой и кодексом какой-нибудь доктрины» 1С.

Конечно, выступления «легальных ?>1арксистов» против субъективно-идеалистических воззрений народников, против их представлений об «особом», якобы некапиталистическом пути экономического развития России, а также доводов об отсутствии рынков для развития капитализма имели положительное значение. Поэтому революционные марксисты в России в течение определенного времени считали возможным поддерживать блок с «легальными марксистами», сохраняя за собой полную свободу критики апологетических тенденции последних.

Аргументация «легальных марксистов» в борьбе против народников в той мере оказывалась правильной и обоснованной, в какой они не просто апеллировали к Марксовой теории реализации, искажая ее, а обращались к изучению российской экономической действительности, к показу реальных процессов капиталистического развития в стране. С этой точки зрения положительное значение имела кннга М. И. Туган-Барановского « Рус- ская фабрика в прошлом и настоящем» (1899), представлявшая собою итог глубокого исследовании экономики русской промышленности. В ней излагалась история промышленного развития России, убедительно показывалась несостоятельность народнических представлений об «искусственности» и «нежизнеспособности» русского капитализма.

Сыграл свою роль в преодолении ошибок либеральных народников в вопросе о рынках для русского капитализма фундаментальный труд Туган-Барановского «Промышленные кризисы в современной Англии, их причины и влияние на народную жизнь» (1894). Автор использовал и обобщил большой исторический материал, проследил историю экономических кризисов в Англии и показал их пагубное влияние на жизнь трудящихся масс страны. Во второй части книги, где рассматриваются причины промышленных кризисов, Туган-Барановский объяснял их диспропорциональностью капиталистического производства, обходя его основное противоречие — между общественным характером производства и частной формой присвоения. Отступления от марксизма он допускал и в трактовке проблемы реализации при капитализме в целом. Опровержение утверждений народников, о невозможности реализации прибавочной стоимости при капитализме фактически выливалось у Туган-Барановского в доказательство возможности гармоничного развития капиталистического производства. С помощью сомнительных схем, реализации совокупного общественного продукта при капитализме он пытался доказать, что I подразделение может расширяться независимо от II подразделения, а следовательно, и от личного потребления, поскольку любое сокращение личного потребления может якобы компенсироваться расширением рынка на средства производства.

Критике доктрины народничества была посвящена и книга П. Струве «Критические заметки к вопросу об экономическом развитии России» (1894). Допуская серьезные ошибки в характеристике народничества, Струве в ряде случаев противопоставлял взглядам этого течения верные оценки, касавшиеся процессов капиталистического развития пореформенной России. Однако они обесценивались объективистской позицией Струве, затушевывавшего экономические и социальные противоречия, порождаемые этими процессами. Наиболее рельефно тенденциозный характер рассуждений Струве подчеркивается призывом пойти «на выучку к капитализму», которым заканчивается его книга. Более того, Струве вступает в этой книге на путь пересмотра ряда коренных положений марксизма в таких вопросах, как природа и роль государства, характер перехода от капитализма к социализму, реализация, характер аграрной эволюции при капитализме и др. Струве пытался уже на этом этапе оторвать систему Маркса от его революционных выводов, утверждая, что «можно быть марксистом, не будучи социалистом» 17. Подобные стремления сближают струвизм с идеями поя- . вившегося несколько позднее на Западе бернштейнианст- ва. Струве впоследствии не без оснований подчеркивал свой приоритет в «критике Маркса» 18.

К концу 90-х годов XIX в. «легальные марксисты» начали открыто отходить даже от формального признания марксизма. Так, в дискуссии по вопросу о рынках при капитализме, развернувшейся в русской литературе в 1897—1899 гг. 19, «легальные марксисты» подвергли прямой атаке теорию реализации Маркса, толкуя о «тенденциозности» Марксова анализа этой проблемы (Струве), о противоречии в ее трактовке, как она отразилась во II томе «Капитала», с одной стороны, и в III томе — с другой (Туган-Барановский). Струве поддерживал буржуазные утверждения о «противоречии» между I и III томами «Капитала» Маркса. Развернутую критику всех этих утверждений дал В. И. Ленин (см. гл. 28).

Нападкам подверглись и другие аспекты экономической теории Маркса. Туган-Барановский опубликовал в 1899 г. в журнале «Научное обозрение» (№ 5) статью «Основная ошибка абстрактной теории капитализма Маркса», а вскоре стал доказывать необходимость соединения трудовой теории стоимости с теорией предельной полезности австрийской школы. Струве в 1900 г. также выступил со статьей «Основная антиномия трудовой теории стоимости» (Жизнь, Т. 2), в которой была подвергнута ревизии теория прибавочной стоимости Маркса.

В самом начале XX в. лидеры «легального марксизма» прямо перешли в лагерь буржуазного либерализма и стали выступать как открытые противники марксизма.

<< | >>
Источник: В. Н. ЧЕРКОВЕЦ, Е. Г. ВАСИЛЕВСКИЙ, В. А. ЖАМИН. ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ МЫСЛИ. Том 3. Начало ленинского этапа марксистской экономической мысли. Эволюция буржуазной политической экономии (конец XIX — начало XX в.) Москва «Мысль». 1989

Еще по теме 1. Буржуазные экономисты второй половины XIX в.:

  1. Распределение национального дохода.
  2. Буржуазная классическая политическая экономия.
  3. ЛИБЕРАЛИЗМ Ральф Дарендорф Liberalism Ralf Dahrendorf
  4. 5.3. УПРАВЛЕНЧЕСКИЕ ИДЕИ РЕВОЛЮЦИОННЫХ ДЕМОКРАТОВ И НАРОДНИКОВ
  5. 1. Буржуазные экономисты второй половины XIX в.
  6. КРАТКАЯ БИБЛИОГРАФИЯ
  7. ВТОРОЙ ПРОВАЛ ВСЕОБЩЕГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА
  8. Марксизм и рабочий класс
  9. «Деидеологизация» политической экономии
  10. КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ ОСНОВА ЧАСТИ ВТОРОЙ ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА
  11. 1. Буржуазные экономисты второй половины XIX в.
  12. КРАТКАЯ БИБЛИОГРАФИЯ
  13. 2. ВНУТРИПОЛИТИЧЕСКАЯ ОБСТАНОВКА
  14. ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О ЧЕЛОВЕКЕ БУДУЩЕГО В СОЦИАЛЬНОЙ УТОПИИ РОССИИ
  15. ИЗУЧЕНИЕ ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКОГО УТОПИЧЕСКОГО СОЦИАЛИЗМА В СОВЕТСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ (1917—1963)
  16. Концепция «возрожденного естественного права»
  17. Петр Бернгардович Струве
  18. 19.2.2.1. Либеральные идеологии
  19. § 1.3. Правовое регулирование экономической политики России в историко-правовой ретроспективе
  20. § 1.4. Конституционно-правовая модель экономической политики