<<
>>

4.2. Возможные варианты решения проблемы

проблема одорологического метода имеет, по нашему мнению, четыре аспекта: естественнонаучный и технический, процессуальный, этический и тактический. Первый из них включает в себя вопросы об индивидуальности и относительной неизменяемости запаха, о методике отбора, средствах сохранения и технических приемах использования запаховых проб или предметов со следами запаха.
Второй аспект касается доказательственного значения результатов использования следов запаха. Третий непосредственно связан со вторым и четвертым и представляет собой частный случай решения вопроса о нравственных основах способов собирания доказательств. Четвертый аспект позволяет рассмотреть проблему под углом зрения обеспечения наибольшей эффективности применения одорологического метода в жестких рамках существующей процессуальной процедуры. Естественнонаучный и технический аспект проблемы. Вопреки утверждениям противников одорологии, мы полагаем, что индивидуальность и относительная неизменяемость запаха человека относится к числу бесспорно установленных закономерностей, несмотря на отсутствие общепринятой теории запаха. Это положение подтверждено исследованиями биологов, медиков, кинологов8 и разделяется большинством криминалистов9. Запаховый след человека представляет собой сложный комплекс запахов. Мы разделяем мнение А. И. Винберга, включавшего в этот комплекс: * “1) местные запахи — запахи отдельных мест тела, обладающие определенными обонятельными признаками, а именно: область кожи, лишенная волос (подошвы ног, ладони рук), участки кожи со слабым волосяным покровом (подмышечная и лобковая области), кожа с хорошо развитым волосяным покровом (голова); * 2) индивидуальный запах — запах человеческого тела, в который включается сумма всех отдельных местных запахов; * 3) общий запах — запах человека в одежде, включая профессиональный запах и побочные запахи духов, мыла, зубной пасты, табака и др.
Таким образом, запаховый след человека состоит из его индивидуального запаха, различных бытовых (например, жилья), производственных и прочих запахов (запахи от находящихся у человека предметов, почвы и т. п.)”10. Уже сам весьма сложный состав запахового следа обеспечивает его индивидуальность. Поскольку индивидуальный запах человека зависит, в первую очередь, от состояния источников его выделений: потовых желез, “пахучих” и жировых желез, жизнедеятельность которых подвержена известным возрастным изменениям, — относительная неизменяемость запаха лежит в меньшем временном интервале, чем, скажем, неизменяемость признаков почерка или, разумеется, папиллярного узора. Однако продолжительность периода, в течение которого запах человека остается неизменным, как свидетельствует обширная практика, достаточен для широкого использования запаховых следов в раскрытии и расследовании преступлений”11. Так обстоит дело с естественнонаучными основами одорологического метода. В техническом плане задача представляется решенной уже в настоящее время. Разработанные и успешно применяемые средства и методики отбора и хранения запаховых проб обеспечивают практически неограниченную во времени их сохранность в неизменном виде и возможность сравнения в любой момент с объектами, появляющимися в поле зрения следователя или оперативного работника. В качестве детектора используется обонятельный аппарат собаки, обладающий неизмеримо более высокой разрешающей способностью, нежели существующие приборы12. Рекомендованная Д. Безруковым, А. Винбергом, М. Майоровьм, Р. Тодоровым методика отбора запаховых проб подверглась модификации. Из числа существующих методик нам представляется наиболее удобным и эффективным отбор следов запаха с помощью кусков специальной ткани, обладающей повышенной способностью адсорбировать запах. Помещение этих кусков с отобранным запахом в стеклянные сосуды с притертыми пробками надежно обеспечивает сохранность следов запаха в течение любого срока и их оперативное использование в любой момент и в любом месте.
Именно эту методику предпочла, как уже указывалось, практика использования одорологического метода в ряде стран. Технический аспект проблемы выдвигает задачу разработки инструментальных методов анализа и сравнения запахов. В настоящее время эту задачу еще нельзя считать решенной, несмотря на известные успехи, полученные при использовании масс-спектрометрии, газовой и жидкостной хроматографии. Процессуальный аспект проблемы. Центральным пунктом дискуссии по проблеме одорологического метода является вопрос о доказательственном значении результатов его применения. Противники одорологической идентификации допускают применение служебно-розыскных собак лишь в сфере оперативно-розыскной деятельности и категорически отрицают всякую возможность использования собаки как средства идентификации по запаху в сфере доказывания. Показательными в этом отношении являются высказывания В. И. Шиканова и Н. Н. Тарнаева. “Применение служебно-розыскной собаки — оперативно-розыскное действие, — пишут они. — В этом качестве собака-ищейка — хороший, порой незаменимый помощник в розыске скрывшегося с места преступления правонарушителя или его следов. Порой она дает следствию единственную “зацепку”, позволяющую размотать сложный клубок преступных хитросплетений. Особенно полезна собака-ищейка в начальный период расследования...”13 Но едва только речь заходит об использовании возможностей розыскной табаки в доказывании, как собака из “незаменимого помощника” превращается в “только пса, не более”14. Оказывается, что использование собаки “для установления пути следования преступника с места преступления, а при благоприятных условиях — для его непосредственного преследования “по горячим следам”, обезвреживания и задержания... для розыска орудий преступлений... для выяснения в оперативных целях принадлежности определенным лицам обнаруженных предметов (“выборка” собакой предметов по запаху)”15 — все это не может иметь никакого доказательственного значения и допустимо лишь в сфере оперативно-розыскной деятельности, потому что “выборка” по запаху с помощью собаки-ищейки как следственное действие нам не известна”16. Последний тезис приводит в качестве одного из главных аргументов и М. С. Строгович: “С юридической точки зрения вопрос решается просто: производство идентификации посредством собаки-ищейки в качестве следственного, процессуального действия является незаконным, так как уголовно-процессуальный кодекс такого следственного действия не предусматривает. Протокол, в котором фиксировалась бы сама процедура предъявления обвиняемого (подозреваемого) собаке и который подписывался бы следователем, специалистом (проводником собаки) и понятыми, не имел бы никакой юридической силы, никакого доказательственного значения, потому что при производстве предварительного следствия по делу протоколируются только действия, которые предусмотрены процессуальным законом”17. Истоки подобных рассуждений следует искать, как нам представляется, в неправильном, пренебрежительном отношении к оперативно-розыскной деятельности, в которой якобы “все дозволено”. Однако цели, методы и средства оперативно-розыскной деятельности свидетельствуют о том, что принцип законности реализуется в этой деятельности не менее последовательно и неуклонно, чем в деятельности процессуальной. Как указано в Законе об оперативно-розыскной деятельности, “оперативно-розыскная деятельность основывается на конституционных принципах законности, уважения и соблюдения прав и свобод человека и гражданина” (ст. 3). “Конечно, оперативно-розыскная деятельность должна строго отграничиваться от уголовно-процессуальной, но это вовсе не значит, что между ними следует воздвигать “китайскую стену”, — правильно указывал А. С. Соколов18. К средствам, применяемым в оперативно-розыскной деятельности, предъявляются жесткие и строгие требования: они должны быть, безусловно, законны, должны обеспечивать получение достоверных результатов, их применение не должно унижать чести и достоинства личности, ущемлять правомерные интересы граждан. Фактически это те же требования, которые предъявляются к средствам работы с доказательствами. И иначе не может быть: различны сферы и правовой режим применения тех и других средств, различны последствия их применения, но едина природа государственных органов, их применяющих, цели применения. Безусловную важность оперативно-розыскной деятельности хорошо понимают практические работники не только органов внутренних дел и органов безопасности, но и прокуратуры и суда, как и большинство ученых-юристов. Но, к сожалению, в некоторых процессуальных работах еще иногда чувствуется отношение к оперативно-розыскной деятельности как к чему-то второстепенному, для чего поэтому и “закон не писан”, где “все дозволено”, где, применительно к предмету нашего рассмотрения, все доводы против применения служебно-розыскных собак не имеют никакого значения. В. И. Шиканов и Н. Н. Тарнаев считают, что результаты применения служебно-розыскной собаки не могут рассматриваться в качестве доказательства, “поскольку в исчерпывающем перечне источников судебных доказательств (средств доказывания) закон собаку-ищейку не упоминает”19. С этим не приходится спорить: действительно, закон не упоминает собаку-ищейку, как не упоминает и ни одного из видов криминалистических учетов и многих других технико-криминалистических средств и методов обнаружения и исследования доказательств. Но мы уже неоднократно отмечали, что закон и не может содержать исчерпывающего перечня технико-криминалистических средств и тактических приемов собирания и исследования доказательств, что отсутствие в законе упоминания о том или ином средстве или приеме еще не означает запрещения их применения. Так например, закон не упоминает ни одного из поисковых средств, однако применение их при осмотре или обыске сомнений не вызывает. Развивая свою аргументацию против предложения А. И. Винберга приобщать к делу справку о результатах применения собаки в качестве документа, предусмотренного ст. 88 УПК России, М. С. Строгович писал: “Это совершенно неверно. Указание собакой-ищейкой на определенное лицо может иметь доказательственное значение только при условии, что предъявление обвиняемого собаке есть процессуальное действие. Если оно оформлено справкой, оно не есть процессуальное действие. Как же справка о нем делается доказательством?”20 М. С. Строгович совершенно прав: результаты процессуального действия справкой не оформляются. Но следует ли из этого, что справка, приобщаемая к делу в порядке ст. 88, не содержит информации, которая в результате такого приобщения приобретает доказательственное значение? Думаем, что не следует. Мы полагаем, что смысл ст. 88 УПК как раз и заключается в том, чтобы в необходимых случаях придать доказательственное значение информации, получаемой непроцессуальным путем — в результате ревизий, обследований, действий дружинников или сотрудников милиции и т. п. Здесь нет никакого противоречия с положением закона о том, что доказательствами признаются лишь те фактические данные, которые содержатся в источнике, упомянутом в законе: для того чтобы содержащиеся в справке сведения приобрели доказательственное значение, ей сначала придается сила документа как законного источника доказательств. Рассматривая вопрос о том, какие документы могут иметь доказательственное значение, авторы комментария к УПК РФ называют в их числе документы, составленные по требованию или поручению органов расследования и суда и содержащие данные об обстоятельствах, имеющих значение для дела, а также документы, составленные представителями администрации, контрольно-ревизионных органов, общественности в связи с совершенным правонарушением, справочные и удостоверительные данные, описания различных событий, процессов и лиц21. Очевидно, что справка о результатах одорологической выборки полностью соответствует этой характеристике. Удовлетворяет она и условиям допустимости документа как доказательства22. Отрицая предложенный А. И. Винбергом процессуальный порядок изъятия запаховых следов с места происшествия и их приобщения к делу в качестве вещественного доказательства, М. С. Строгович писал: “Обосновывая свою точку зрения, А. И. Винберг соединяет два совершенно несовместимых положения. Отбор воздуха и запаха на месте преступления он предлагает процессуально оформлять протоколом осмотра, а приобщение его к делу в особой таре — постановлением следователя о приобщении к делу вещественного доказательства, то есть рассматривает эти действия как процессуальные. Само же предъявление обвиняемого собаке для идентификации по запаху и полученные результаты предлагается оформлять не процессуальным документом, а простой справкой... Из закона не вытекает и закону противоречит непроцессуальное оформление выводов, вытекающих из процессуальных действий”23. Думается, М. С. Строгович неправ, формулируя свой вывод в столь категорической форме. Об этом свидетельствуют хотя бы такие примеры. Следователь обнаруживает на месте происшествия стреляную гильзу. Ее обнаружение и изъятие он фиксирует в протоколе осмотра, затем приобщает ее к делу своим постановлением. Это, как справедливо указывает М. С. Строгович, процессуальные действия. Затем гильза по предложению следователя проверяется по пулегильзотеке с целью установления, не применялось ли оружие, из которого она была выстрелена, при совершении иных преступлений. Такая проверка процессуальным действием не является, ее результаты оформляются справкой. В необходимых случаях справка приобщается к делу в порядке ст. 88 УПК как доказательство. В порядке ст. 186 УПК следователь отбирает у задержанного отпечатки пальцев. Получение образцов для сравнительного исследования — действие вполне процессуальное. Отпечатки пальцев направляются для проверки по дактилоскопической картотеке. Такая проверка не является процессуальным действием, но справка об ее результатах может стать доказательством, если ею устанавливаются, как гласит ст. 69 УПК, “иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела”. Изложенное, как нам кажется, доказывает возможность “непроцессуального оформления выводов, вытекающих из процессуальных действий”. Следует добавить, что эти выводы используются в доказывании уже тогда, когда они приобретают доказательственное значение не только по существу, но и по форме. Не выдерживает критики довод В. И. Шиканова и Н. А. Тарнаева о том, что поскольку “свойства и сами молекулы запаха не воспринимаются следователем и понятыми непосредственно”, они не могут быть вещественными доказательствами. Однако непосредственному восприятию следователя и понятых недоступны и другие объекты, например некоторые микроследы, доказательственная ценность которых сейчас ни у кого не вызывает сомнения. Недоступны для непосредственного восприятия “свойства и сами молекулы” вообще любого объекта, если только эти свойства не проявляются вовне. Но ведь доказательственное значение могут иметь как раз эти недоступные для восприятия “внутренние” свойства, например видовая принадлежность крови, ее тип и группа, региональное происхождение, а не форма или цвет пятна, ошибочно принимаемого за пятно крови. С развитием криминалистической науки и экспертной практики круг объектов, могущих приобрести значение вещественных доказательств по делу, будет постоянно расширяться. Можно предвидеть, что среди них будут и новые категории объектов, чьи доказательственные свойства окажутся недоступными для непосредственного восприятия следователя. Едва ли следует ожидать, что в законе будет когда-либо приведен исчерпывающий перечень этих объектов — вещественных доказательств с указанием процессуальных процедур их приобщения к делу, учитывающих специфику каждой разновидности таких объектов. Очевидно, что эта процедура должна быть общей для вещественных доказательств, независимо от того, доступны ли их свойства непосредственному восприятию следователя или могут быть восприняты последним опосредованно (например, с помощью экспертизы). Существует еще один, очень веский, аргумент в пользу применения одорологического метода в доказывании. М. С. Строгович, В. И. Шиканов, Б. Фуфыгин24 делают упор на том, что применение розыскной собаки не предусмотрено законом в качестве средства доказывания. В этой связи В. Д. Арсеньев совершенно справедливо указывает, что “действия собак являются доказательственным фактом, а не средством доказывания. И если этот факт связан с подлежащими установлению обстоятельствами, он подпадает под ч. 1 ст. 16 Основ, то есть относится к фактическим данным, на основе которых устанавливаются обстоятельства дела, сам же этот факт устанавливается документом (справкой) о действиях собаки, то есть средством доказывания, предусмотренным законом (ст. 88 УПК РСФСР)”25. При этом и А. И. Винберг, и В. Д. Арсеньев, и другие сторонники одорологического метода в доказывании неоднократно подчеркивали, что действие собаки, как и любое доказательство, подлежит оценке в совокупности с другими доказательствами, то есть в конечном счете только “суд, не связанный предустановленными формальными доказательствами, может в каждом конкретном случае решить вопрос о доказательствах, которые дает криминалистическая одорология, и оценить их в совокупности с другими имеющимися по делу доказательствами”26. Отрицая возможность использования одорологического метода в доказывании в настоящее время в существующем виде, М. С. Строгович пишет: “Другое дело, когда наука достигнет возможности отождествления запахов посредством применения соответствующих научных приборов, аппаратов, механизмов, путем количественного и качественного анализа запахов и когда можно будет объяснить, почему и на основании чего устанавливается тождественность или различие сравниваемых запахов. Тогда можно будет говорить о криминалистической одорологии как разделе криминалистики, тогда могут быть установлены основания для одорологической экспертизы”27. Такой прогноз, на первый взгляд, весьма убедительный, при ближайшем рассмотрении оказывается, на наш взгляд, несостоятельным. Как уже отмечалось, чувствительность обонятельного анализатора собаки настолько выше чувствительности существующих и возможных в обозримом будущем приборов — анализаторов запахов, что практически исключает всякую конкуренцию с биодетектором. Но дело не только в чувствительности анализатора. Индивидуальный запах любого объекта, а человека в особенности, нельзя воспроизвести путем простого синтеза соответствующих его компонентов. Его характеризует не столько количественный и качественный состав, сколько специфический “букет”, механизм образования которого пока не познан. Попытки воссоздания “букета” путем смешивания компонентов запаха в пропорциях, указанных анализом, не увенчались успехом28. Стало быть, количественный и качественный анализ запаха, даже самый точный, еще недостаточен для идентификации. Инструментального метода восприятия и анализа именно “букета” запаха (а не его компонентов) не существует, да и вряд ли он будет создан в обозримом будущем, тем более, что само представление о “букете” носит субъективный характер и плохо поддается формализации. Думается, что развитие одорологического метода лежит не только в плоскости замены биодетектора инструментальными методами распознавания запахов. Мы разделяем концепцию А. И. Винберга, считавшего, что в аспекте рассматриваемой проблемы наиболее перспективен такой метод современной бионики, как непосредственное использование биологических механизмов в технических системах29. Основываясь на этой идее, он предложил конструкцию одорологической экспертизы как разновидности экспертизы органолептической, широко применяемой в пищевой и парфюмерной промышленности. “По нашему мнению, — писал он, — основой для органолептико-одорологической экспертизы служит установление запаха с помощью такого органа чувств, как обоняние. В случае органолептическом действуют преимущественно обонятельный, а также вкусовой органы человека, в случае одорологическом (как разновидности первого) действует обонятельный орган служебно-розыскной собаки”30. Идея формирования одорологической экспертизы с использованием в качестве инструмента исследования биодетектора не может, как нам кажется, вызвать никаких принципиальных возражений. Более того, ее реализация позволяет снять ряд возражений, связанных с процессуальной процедурой использования результатов выборки, о которых речь шла выше. И тем не менее нам представляются более предпочтительными существующий порядок применения одорологического метода в доказывании и ранее предложенная А. И. Винбергом процессуальная процедура оформления выборки, несмотря на всю упоминавшуюся аргументацию противников того, чтобы “выпускать собаку-ищейку в уголовное судопроизводство в качестве источника доказательств”31. Почему мы придерживаемся такой точки зрения? Живой объект, включенный в техническую систему, в силу своей незаменимости в ней и необыкновенно высокой надежности, практически приобретает значение центрального звена системы. Если действия такого живого механизма стандартизованы, а условия его использования неизменны и жестко регламентированы, то для приведения этого механизма в действие и снятия результатов не требуется специального исследования, характеризующего процесс производства экспертизы. Выборка представляется нам некоей производственной операцией, осуществляемой в заданном режиме по заданной и апробированной технологии с применением в качестве инструмента биоанализатора. Будучи операцией стандартной, приводящей к очевидному и общедоступному результату, она не нуждается в толковании специалиста. Между тем, вводя фигуру эксперта-одоролога, мы переносим центр тяжести в этой операции с действия биодетектора на действия человека, тогда как, по нашему мнению, вся организация и тактика выборки должны обеспечивать минимальное участие человека в этой операции и по возможности исключать субъективную оценку ее результатов, что опять-таки характерно для экспертизы. Существует еще один вариант процессуального решения задачи. Одорологический метод может быть применен в рамках одного из узаконенных следственных действий — следственного эксперимента. Именно в такой форме применяется одорологический метод в Венгрии и некоторых других странах, и для этого есть вполне достаточные основания. Следственный эксперимент — это опытное установление факта или его проверка. Гарантией достоверности его результатов служит многократное повторение опытов, приводящее к одинаковым результатам при варьировании условий эксперимента. Сами же эти результаты всегда носят очевидный для всех его участников характер, не требуют объяснения, принимаются как данное. Этот результат может выступать в форме поведенческих актов, например, определенной реакции на какой-нибудь раздражитель: звуковой, запаховый, словесный и т. д. Опыты могут проводиться с любыми объектами, нет принципиальных препятствий для использования в этих целях и животных. В литературе описан, например, случай, когда главным “действующим лицом” при производстве следственного эксперимента был паук и решался вопрос, сколько ему требуется времени для затягивания паутиной пролома в потолке места кражи. Объектом наблюдения при производстве следственного эксперимента с использованием биодетектора-собаки будет поведение собаки. Необходимое изменение условий опытов достигается применением нескольких собак и изменением расположения объектов-запахоносителей. Одинаковость или неодинаковость результатов опытов фиксируется в протоколе эксперимента и учитывается при оценке доказательственного значения этих результатов следователем или судом по общим правилам оценки результатов следственного эксперимента, оценки доказательств. Бесспорно положительным результатом такого эксперимента будет лишь тот очевидный факт, что все задействованные в опытах собаки при любых перемещениях данного объекта реагировали именно на него (останавливались или садились около него) без всяких побуждений их к этому со стороны. Интерпретация же и оценка этого результата — дело субъекта доказывания. Если “сбивающие факторы” не привели к различиям в поведении собак, то вряд ли будут основания для сомнений в достоверности полученных результатов. В последние годы расширилась естественнонаучная база одорологического метода. Положительно отозвались о разработанной ЭКЦ МВД РФ методике кинологической идентификации ученые Института эволюционной морфологии и экологии животных РАН, а также МГУ32. И хотя это не снимает определенных сомнений в правомерности с процессуальной точки зрения оформления результатов одорологической идентификации в виде заключения экспертизы, на практике именно эта форма использования одорологического метода приобретает все большее распространение33. Естественно, как и при производстве любой экспертизы, и при одорологическом исследовании могут быть ошибки, от которых не застрахован ни один из видов судебных экспертиз. И какая же это удача для противника одорологии, когда он наткнется на такое заключение, с каким злорадством можно приняться за обобщения и громить, громить “порочную практику”! Да еще можно позволить себе прозрачно намекнуть на предвзятость и корыстную заинтересованность экспертов, которых “можно понять и отчасти пожалеть. Их лаборатория — подразделение системы МВД. На продолжение исследований вплоть до получения надежных научно достоверных результатов нужны средства, и немалые. Чтобы добиваться их выделения, надо каждодневно демонстрировать Министерству, его органам расследования свою полезность. А это значит, еще не располагая надежными достоверными научными данными, продуцировать заключения, подобные представленному...”34. Какие же вопиюще недобросовестные приемы, оказывается, можно использовать, доказывая свою “правоту”! Этический аспект проблемы. Наряду с возражениями процессуального характера, противники применения одорологического метода в доказывании не последнюю роль отводят и возражениям этического порядка. Основное из них — унижение достоинства людей, подвергаемых выборке, как подозреваемого, так и тех, заведомо непричастных к делу, кого предъявляют вместе с ним. Как и при решении вопроса о самой допустимости применения одорологического метода, подход к определению его этичности носит двоякий характер: если метод применяется в процессе оперативно-розыскной деятельности, нравственный его характер не вызывает сомнений. Даже когда собака “прямо указывает на определенного человека, которого ищут”35, здесь, как считает М. С. Строгович, “все в порядке”. Если та же выборка производится при доказывании, то “здесь все недопустимо, нетерпимо и оскорбительно”36. По нашему мнению, нравственная оценка одного и того же действия не должна зависеть от того, осуществляется ли это действие в сфере оперативно-розыскной деятельности или в сфере доказывания. Мораль должна быть едина, унижение достоинства человека нельзя оправдать, например, тем, что оно не повлечет для униженного никаких правовых последствий, не будет иметь своим следствием доказательство его вины, если выборка производится как оперативно-розыскное мероприятие. Стало быть, нравственная оценка выборки человека не может быть связана с вопросом о доказательственном ее значении. Но эта оценка, несомненно, связана с положением лица, участвующего в выборке, и не может быть одинаковой в отношении подозреваемого или лиц, вместе с которыми он предъявляется при выборке. Сразу оговоримся: мы в принципе против одорологической выборки людей по мотивам, в том числе и нравственным, о которых речь будет идти далее. Но прежде чем их излагать, рассмотрим доводы противников одорологии. В. И. Шиканов и Н. Н. Тарнаев считают, что при выборке унижается человеческое достоинство подозреваемого, низведенного до роли бесправного объекта исследования. Так ли это? В известном смысле — да. Как унизительны для него и процедуры дактилоскопирования, сигналетической фотосъемки с помещением на груди фотографируемого регистрационного номера, получения образцов крови, волос. Однако эти процедуры по отношению к подозреваемому ни указанные авторы, ни другие ученые-юристы не считают унизительными, как и личный обыск подозреваемого. Да, само положение подозреваемого унизительно и отнюдь не возвышает достоинства человека, но с этим приходится мириться в интересах следствия (в эффективности которого заинтересовано все общество). Заметим, что если вина подозреваемого (обвиняемого) в итоге будет доказана, то унизительное положение, в котором он находился, оправдывается его противоправными действиями; дактилоскопирование же, обыск, наконец, выборка — это уже следствие его самоунижения. Их нельзя расценивать как унизительные для подозреваемого действия правоохранительных органов. Это их правомерные, а следовательно, нравственные средства борьбы с преступностью. И при всем этом обвиняемый, подозреваемый — вовсе не “бесправный объект исследования”. Его никто не лишает предоставленных ему законом прав, в том числе и права представлять доказательства, опровергающие результаты выборки, права обжаловать действия следователя и инспектора-кинолога, ходатайствовать о проведении повторной выборки в измененных условиях и т. п. Унизительно ли положение иных лиц, заведомо непричастных к преступлению, предъявляемых вместе с подозреваемым? Нам думается, что нет, если для них ясна отводимая им роль, если единственная цель привлечения их к участию в выборке — обеспечение объективности и достоверности ее результатов. Здесь уместно провести аналогию с участием посторонних лиц в таком следственном действии, как предъявление для опознания, где это участие прямо предписано законом и является необходимым условием признания за результатами опознания доказательственной силы. Только в одном случае участие в выборке непричастных к преступлению лиц оскорбительно для них: когда в них без достаточных оснований видят потенциальных подозреваемых. Так бывает, когда для выборки предъявляется группа лиц, среди которых лишь вероятно может находиться возможный преступник. Такая выборка и нам представляется безнравственной. Но ее не следует смешивать с ситуацией, когда служебно-розыскная собака по следу приводит к определенному человеку, который может находиться среди других людей. В этом случае нет выборки в том смысле, в каком это понятие рассматривается нами и другими авторами. Однако, несмотря на приведенные выше доводы, мы против одорологической выборки людей. Как справедливо указывает М. Д. Салтевский, всегда можно у подозреваемого или обвиняемого получить по закону в качестве образца — источника запаха — какую-либо вещь, бывшую в его личном пользовании, и провести выборку вещей, что позволит избежать нежелательных эксцессов37. Добавим к этому: позволит также избежать даже невольного воздействия участвующих в выборке людей на поведение собаки, даст возможность неограниченного повторения в любых вариациях процедуры выборки с переменой запахоносителей, их места среди других предметов и т. д. Но это уже не столько этический, сколько тактический аспект проблемы, к тому же, давно учтенный в существующей практике применения одорологического метода, поскольку выборка осуществляется по стандартным запахоносителям без участия подозреваемого или обвиняемого, так что они могут наблюдать за действиями собак, не подвергаясь никаким унижениям. Тактический аспект проблемы. Тактические приемы проведения одорологической выборки должны обеспечить объективность, достоверность, убедительность и наглядность ее результатов. Ознакомление с отечественной практикой проведения одорологических выборок, с практикой органов внутренних дел других стран в этой области показывает, что указанные задачи могут быть решены путем применения следующих тактических приемов: 1. Использование при выборке лишь собак, специально дрессированных для этих целей. Так, в Венгрии собаки, применяемые для работы со следами на месте происшествия, никогда не используются для выборки, и наоборот. Там разработана специальная система дрессировки собак, предназначенных для выборки. Она основана на системе определенных ограничений в режиме животного, сочетаемых с поощрительными стимуляторами. 2. Применение для выборки лишь унифицированных предметов-запахоносителей, не отличающихся друг от друга своим внешним видом, что гарантирует выборку исключительно по запаху. Это делает излишней трудно выполнимую рекомендацию подбирать для выборки хотя и однородные, но каждый раз различные предметы (шапки-ушанки, носовые платки и т. п.)38. Чаще других такими унифицированными предметами являются куски специальной ткани, обладающей повышенной способностью адсорбировать запахи и являющейся до употребления стерильной (например, некоторые сорта детских пеленок фабричного изготовления). 3. Сведение роли кинолога при выборке к минимуму, а именно: даче собаке для занюхивания проверяемого объекта-запахоносителя и подаче команд собаке на выборку и возвращение в исходное положение по ее окончании. Кинолог не должен приближаться к объектам выборки, собаку следует применять без поводка (именно так дрессируются собаки в Венгрии). 4. Неоднократное повторение выборки с переменой мест предъявляемых объектов и разными собаками. А. И. Винберг, рекомендуя производить выборку разновременно не менее чем двумя-тремя собаками, пишет: “Из теории информации известно, что суммарный сигнал равен удвоенной сумме этих сигналов, то есть дает так называемый квадратичный эффект. Очевидно, что этот эффект значительно повышает надежность каналов связи. Именно такого рода взаимосвязь существует между фактами выборки одного и того же источника запаха.” Он указывает, что положительный результат двух “опознаний” двумя собаками не в два, а в четыре раза больше значения каждого из них, взятого в отдельности39. 5. Исключение воздействия на собаку во время выборки посторонних раздражителей путем создания надлежащих условий, в том числе организация наблюдения за ходом выборки приглашенными лицами таким образом, чтобы они не влияли на поведение собаки. Несмотря на то, что сама выборка производится в режиме технической процедуры, если она проводится в процессе доказывания, необходимо присутствие незаинтересованных наблюдателей, выполняющих, по существу, функции понятых, а по возможности — и лиц(, производящего расследование. Составляемая о выборке справка должна содержать подробное описание не только результатов, но и условий, и процесса выборки. Проблема применения одорологического метода в доказывании все еще находится в стадии обсуждения и решения. Разумеется, решение этой проблемы инструментальными методами положило бы конец спорам о допустимости одорологической экспертизы. Однако представляется, что в ожидании такого решения можно использовать уже существующие наработки в области эффективного применения апробированных форм использования одорологии.
<< | >>
Источник: БЕЛКИН Р.С.. КУРС КРИМИНАЛИСТИКИ. В 3-Х ТОМАХ. ТОМ 3. 1997

Еще по теме 4.2. Возможные варианты решения проблемы:

  1. 2.2. Возможные варианты решения проблемы
  2. IV - Разработка возможных вариантов (альтернатив) решения задачи.
  3. 3.2. Возможные варианты решения проблем
  4. 1.2. Возможные варианты решения проблем *
  5. 6.2. ОБСУЖДЕНИЕ ВАРИАНТОВ РЕШЕНИЯ ПРОБЛЕМЫ
  6. V - Выбор окончательного варианта решения (сопоставление вариантов по критерию эффективности).
  7. Изучение возможных вариантов
  8. ВОЗМОЖНЫЙ ВАРИАНТ ДОГОВОРА
  9. Возможные варианты бонусной системы оплаты труда
  10. Возможные варианты внедрения контроллинга на предприятии
  11. 1. Возможные варианты урегулирования политических конфликтов в современной России
  12. ИНФОРМИРОВАННЫЕ ДОБРОВОЛЬНЫЕ СОГЛАСИЯ НА СТОМАТОЛОГИЧЕСКИЕ ВИДЫ ЛЕЧЕНИЯ (ВОЗМОЖНЫЕ ВАРИАНТЫ)
  13. 4. Определение относительной ценности альтернативных вариантов решений.
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Акционерное право - Бюджетная система - Горное право‎ - Гражданский процесс - Гражданское право - Гражданское право зарубежных стран - Договорное право - Европейское право‎ - Жилищное право - Законы и кодексы - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История политических учений - Коммерческое право - Конкурсное право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право России - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминальная психология - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Образовательное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право интеллектуальной собственности - Право собственности - Право социального обеспечения - Право юридических лиц - Правовая статистика - Правоведение - Правовое обеспечение профессиональной деятельности - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Римское право - Семейное право - Социология права - Сравнительное правоведение - Страховое право - Судебная психиатрия - Судебная экспертиза - Судебное дело - Судебные и правоохранительные органы - Таможенное право - Теория и история государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия права - Финансовое право - Экологическое право‎ - Ювенальное право - Юридическая антропология‎ - Юридическая периодика и сборники - Юридическая техника - Юридическая этика -