<<
>>

«По ту сторону левого и правого»: альтернативные формы социальной идеологии и политических движений

Идеология солидаризма и коммунитаризма. Традиция выделять в политической идеологии и общественных движениях «левый» и «правый» фланги зародилась еще в конце XVIII в. «Левый» политический лагерь образовали тогда партии революционно-либерального толка, а «правый» -консерваторы-монархисты.
В дальнейшем «левыми» стали считаться любые идеологические доктрины прогрессистского типа, а «правыми» - охранительного. К началу XX в. инициатива в «левом» лагере перешла к рабочим партиям, ориентированным на более радикальные общественные изменения. Либеральные и либерально-консервативные партии с этого времени оказались «правыми». Так сформировался современный партийно-политический спектр - условное расположение партий общественно-политических движений «слева направо», отражающее степень радикальности предлагаемых ими целей и методов общественного прогресса.

Первой идейно-политической доктриной, принципиально противопоставившей себя и «левым», и «правым» учениям, стал социальный католицизм конца XIX' - начала XX вв. По образному выражению русского философа Семена Франка, христианская идеология формировалась «по ту сторону правого и левого», она превращалась в прообраз «третьего пути» общественного развития, причем не в качестве умеренного, центристского варианта, а как принципиально иная система мышления и ценностных ориентации. Светская идеология подобного типа получила название солидаризма.

Доктрина солидаризма зародилась во Франции еще в XIX в. Родоначальник позитивизма Огюст Конт уделял немалое внимание проблеме солидарности в своих философских и социологических исследованиях. Характерно, что современники называли его воззрения то либеральными, то социалистическими. В первой трети XX в. в трудах Л. Буржуа, Ш. Жида, Л. Дюги солидаризм уже предстал целостной социальной доктриной, противопоставляемой как классическому либерализму, так и марксистскому социализму.

Французские солидаристы отталкивались от идеи «естественной солидарности», понимая под ней «взаимную зависимость всех частей одного и того же организма», универсальную для любых форм жизни. Чем более сложным, дифференцированным является организм, тем более интенсивной и, одновременно, конфликтной становится взаимосвязь его внутренних элементов. С этой точки зрения, современное общество, с характерными для него высокой степенью разделения труда, идеологическим плюрализмом, разнообразием политических и государственно-правовых моделей, создает предпосылки для гибельного нарастания социальных конфликтов, но предоставляет и возможности для развития высших форм солидаризма. Общность различных интересов позволяет людям создавать разнообразные ассоциации, синдикаты, кооперативные организации и пр. Это формы естественной солидарности, своего рода «вспомоществование». Однако зачастую они противоречат принципам социальной справедливости, поскольку защищают интересы отдельных групп в ущерб иным. Поэтому естественная солидарность должна быть дополнена этическим императивом, «социальным моральным долгом» человека по отношению к обществу. При необходимости, «недостаток совести» должен быть восполнен действием закона. Солидаристы подчеркивали растущую роль современного государства, призванного служить «органическому закону общественной жизни», требовать от индивида правовой дисциплины, укреплять социальную солидарность членов общества и обеспечивать им минимум средств существования.

Процесс эволюции социальной солидарности подробно раскрыл в своей концепции Л.

Дюги. Он полагал, что социальная солидарность («социальная норма») имеет естественную природу, но складывается постепенно. Первоначально от любого индивида требуется лишь уважать любое действие, продиктованное интересами социальной солидарности, не препятствовать его реализации. Эта установка соответствует обшим правилам экономического поведения, взаимодействия людей в ходе производства, обмена и потребления материальных благ. Более высокий уровень - это требование воздерживаться от любого действия, цель которого противоречит солидарности. Подобный императив поддерживается моральными нормами.

Высшей точкой в развитии общества становится ситуация, когда каждый индивид осознанно исходит из необходимости совершать активные действия, направленные на укрепление солидарности. Принудить человека к такому поведению может юридическая норма. Однако Дюги отказывался видеть в праве насилие со стороны государства. Он считал, что на определенном уровне развития цивилизации социальное принуждение действительно обеспечивается государством. Но сила не может быть источником права, как не может быть основанием солидарности. Важно, чтобы юридически оформленные права и обязанности основывались на чувстве справедливости. «Для возникновения нормы права, - писал Дюги, - необходимо, чтобы отсутствие санкции этой нормы противоречило чувству справедливости, чтобы действие, нарушающее данную норму, рассматривалось как действие, посягающее на одну из форм справедливости».

Если французский солидаризм приобрел ярко выраженную экономическую и юридическую направленность, то немецкий, австрийский и русский солидаризм оказался тесно связан с этико-религиозными вопросами, а также поисками «национальной идеи». Огромным интеллектуальным и духовным потенциалом обладал русский солидаризм начала XX в., развивавший нравственные традиции православия, идеи соборности. Его представители - Н. Лосский, С. Франк, И. Ильин, являлись крупнейшими философами своего времени. Немецкий солидаризм по своему происхождению также был тесно связан с социально-христианской доктриной, но отличался большей политизацией. М. Шпанн, Э. Штадлер, А. Штегервальд стали основателями солидаристского течения в католической партии Центра. В 1918 г. эта группа образовала организацию «Объединение за национальную и социальную Солидарность», выступавшую в поддержку идей «консервативной революции». В дальнейшем немецкий солидаризм эволюционировал к профашистским идеям национально-социальной диктатуры.

Особым типом солидаристской идеологии стало народничество (немецкий аналог термина «народничество» - «volkisch», «фёлькиш»). Понятие «народ» вошло в арсенал европейской социальной науки еще в XVII в., когда Г. Гроций, Р. Декарт, Б. Спиноза, Т. Еоббс разрабатывали концепцию естественных прав человека и договорной гражданской общности. В XVIII в. французские и английские просветители закрепили толкование понятия «народ» в контексте концепции общественного договора, хотя все чаще использовали в таком значении понятие «нация». Так, например, Ж.-Ж. Руссо отличал народ от толпы как «особого рода ассоциацию, объединенную общим благом и политическим организмом». Но при этом народ, использующий свое право суверена и законодательствующий в качестве ассоциированной общности, Руссо называл нацией.

Совершенно иную трактовку понятие «народ» приобрело в немецкой и русской традиции XIX в. Понятие «volk» (народ), трактуемое как сообщество людей, чья духовность сформирована единством языка и исторической судьбы, первым начал использовать еще немецкий просветитель И.Е. Гер-дер. Впоследствии подобные идеи стали характерны для всей романтической традиции Германии и широко известны благодаря творчеству Вагнера, Шиллера, Гёте. Гегель предложил использовать для характеристики этой особой духовной общности народа понятие «volkergeist» («дух народа»), а В. Гумбольд ввел термин «Volkerpsychologie» («народная психология»), обозначающий соответствующую научную отрасль. Родоначальниками этой науки стали философ М. Лацарус и языковед Г. Штейнталь. Приступая к изданию в 1859 г. журнала «Психология народов и языкознание», они впервые изложили основные постулаты психологической концепции народного сообщества. Народ трактовался в данном случае как «совокупность «людей, которые смотрят на себя как на один народ и причисляют себя к одному народу». Таким образом, важнейшим «народообразующим» фактором считалась особая психологическая установка, отнесение человеком себя к данному народу и распространение на него «духа народа».

В более поздней фелькишской традиции этнопсихологическая концепция была тесно увязана с историко-органическим принципом. Народ начал рассматриваться как единый социальный организм, обладающий собственной душой, характером, волей, исторической судьбой. Вслед за Эрнстом Юнгером подобное органическое единство, как «целое, которое включает в себя больше, чем сумму своих частей», начали называть «гештальтом». Юнгер и другие фелькишские идеологи предрекали наступление «новой эпохи», когда искусство, политика, наука окажутся под влиянием гешталь-тов - не в качестве формальных шаблонов мышления, а высших, «тотальных» смыслов. Сам человек, по мысли Юнгера, также является гештальтом, поскольку включает больше, чем сумму своих сил и способностей: «Он глубже, чем способен об этом догадываться в своих глубочайших мыслях, и могущественнее, чем может вообразить в самом мощном своем деянии». Э. Юнгер считал, что в обществе каждый человек помимо своей воли включен в иерархию гештальтов, благодаря которым получает «подлинность бытия», «мощь, богатство и смысл жизни». Народ же является высшим сосредоточением этой иерархии, ее творцом и творением. Освал! Шпенглер на этой основе доказывал, что каждый народ не только обладае «единством души», но и специфическими проявлениями своего «духа».

Схожую логику развития имела народническая традиция и в России. Идеи, связанные с восприятием народа в качестве духовного организма и с отождествлением «народной души» с этническим самосознанием, высказывались в XIX - начале XX вв.- многими русскими исследователями и общественными деятелями, в том числе К. Кавелиным, Н. Данилевским, Г. Шпетом, П. Ковалевским. «Народ, - писал Кавелин, - представляет собой такое же единое органическое существо, как и отдельный человек. Начните исследовать его отдельные нравы, обычаи, понятия и. остановившись на этом, вы ничего не узнаете. Умейте взглянуть на них в их взаимной связи, в их отношении к целому народному организму, и вы поймете особенности, отличающие один народ от другого». Шпет предлагал отличать «дух народа», как «совокупность субъективных переживаний представителей конкретных этнических общностей», от «характера народа», основанного на устойчивых умонастроениях, приобретающих форму убеждений, верований, мифов. Примерно в том же ключе рассуждал и Данилевский, полагавший, что национальный характер представляет собой «такие черты, которые активно функционируют во всей национально-культурной жизни народа и именно поэтому являются существенными, важными, реально проявляющимися у всех представителей данного культурно-исторического типа».

Политическое крыло русского народничества формировалось на основе «почвеннической» идеологии. Уже на рубеже 1860-1870-х гг. представители разночинной интеллигенции А. Герцен, Н. Огарев, Н. Чернышевский выдвинули идею возможности непосредственного перехода к социализму через крестьянскую общину, минуя капитализм. В дальнейшем идея почвенничества в российской народнической традиции оказалась тесно связана с представлением об общинном духе российского народа, о крестьянстве как подлинном носителе национальной духовности, о земледельчестве как одухотворенном труде и т.п. В политическом движении российского народничества выделилось два течения: революционное и либеральное (реформистское). Ведущими идеологами первого из них были П. Лавров, П. Ткачев, Н. Михайловский, второго - Я. Абрамов, С. Кривенко, В. Воронцов.

В романских странах Европы народническая идеология не получила продуктивного развития. Однако именно здесь сформировалась еще одна специфическая разновидность солидаристской идеологии - анархо-синдикализм. С классическим анархизмом его объединяла мечта о самоуправляющемся обществе и представление о том, что основой общественного прогресса является «революционное творчество» масс, не стесненное рамками партийной дисциплины и рациональными программными установками. С другой стороны, анархо-синдикализм был тесно связан с синдикалистской идеологией.

Революционный синдикализм возник в конце XIX в. в рамках рабочего профсоюзного движения как альтернатива влиянию социал-реформистских социалистических партий. Организации подобного толка представляли собой межотраслевые рабочие объединения, координирующие забастовочную борьбу за улучшение условий труда, пропагандистскую и агитационную деятельность, помощь безработным и жертвам производственного травматизма, просветительскую работу среди рабочих. Синдикалисты считали свою деятельность революционной, поскольку принципиально отказывались от идеи классового сотрудничества. Производственные профессиональные ассоциации они рассматривали как систему социальной самоорганизации рабочих, которая в будущем будет способна выполнять самые широкие регулирующие и контролирующие общественные функции. Именно эта идея привела в синдикалистские организации многих анархистов, сторонников самоуправленческого, безгосударственного общества. В отличие от профсоюзных лидеров, отрицавших связь синдикализма с какой-либо идеологией и политическими задачами, анархисты привнесли яркий идейный пафос и стремление к политической активности.

Уже в начале XX в. в синдикалистском движении образовалось два крыла. Первое из них стало основой мощных профсоюзных организаций, борющихся за экономические права рабочих и укрепление парламентской демократии (ВКТ во Франции, САК в Швеции, тред-юнионы в англосаксонских странах и др.). Второе оказалась под влиянием идей анархизма, действуя под лозунгом «От парламентаризма к синдикализму, к самоорганизующемуся обществу».

Важную роль в формировании идеологии анархо-синдикализма сыграл Жорж Сорель. В книге «Размышления о насилии» (1908) он теоретически обобщил популярную среди анархистов и представителей других радикальных движений идею «прямого действия». Сорель доказывал, что принципиальную значимость имеют только акции, не обремененные рациональными целями, не направленные на конкретные, утилитарные результаты, а имеющие нравственный характер, создающие в обществе особую моральную атмосферу. При этом сама этика наделялась им мобилизующими функциями. По мнению Сореля, морально поступает тот, кто не пытается приспособиться к существующему порядку. Подлинный смысл имеет только уничтожение неизлечимо больного общества, и только иррациональная воля способна породить действие, реально меняющее мир. Любые иные формы политической активности Сорель называл замаскированной формой классового сотрудничества, в конечном счете сводимой к торгу и спекуляциям.

Анализируя особенности общественного сознания современной эпохи, Сорель разработал оригинальную теорию «политического мифа». Он считал, что кризис буржуазного общества возвращает иррациональным . факторам истинную значимость. Поэтому новейшие идеологические доктрины все больше опираются не на рациональные постулаты, а на систему политической мифологии, обращаются к чувствам, эмоциям человека. Их эффективность зависит не от доказательности и аргументированности, а от Способности увлечь массу, ослепить ее яркими идеями, чувственно воспринимаемыми образами.

Анархо-синдикалисты пропагандировали самые различные формы протеста - стачки, демонстрации, бойкот, саботаж. Но в основе каждой из них видели прежде всего эмоциональный взрыв угнетенной массы, ее творческую, непостижимую для разума жизненную активность. Особое значение придавалось насилию. Индивидуальный террор, взрывы в людных местах рассматривались как возможность «встряхнуть» общество, бросить вызов ложным гуманистическим ценностям, сковывающим жизненные силы масс, и дезорганизовать демократический строй, лишающий народ воли. Динамит стал символом политической борьбы. В 1880-1914 гг. жертвами террористических действий стали президенты США Горфильд и Мак-Кинли, французский президент Карню, премьер-министр Испании Антонио Кано-ва, императрица Австрии Елизавета, итальянский король Умберто.

Распространение идеологических концепций «третьего пути» стало ярким свидетельством мировоззренческого кризиса, охватившего западное общество на рубеже XIX-XX вв. В радикальной трактовке они становились символом социального протеста, превращались в требование тотальной нравственной революции, немедленного и радикального переустройства общества на принципах корпоративизма и солидаризма. По названию итальянского корпоративно-националистического движения подобная идеология получила название фашизма (итал. «fascio» - пучок, в соответствии с эмблемой крестьянских повстанческих отрядов конца XIX в., члены которых пучком стеблей символизировали свое единство). Наиболее широко идеи фашизма распространились в странах «второго эшелона», где противоречия модернизации были отягощены ее ускоренным характером. В классическом варианте фашизм сформировался только в католических странах - Италии, Австрии, Испании, Португалии, где тесно переплетался с солидаристскими идеями социального католицизма и анархо-синдикализма. В Германии ранний фашизм был вытеснен другим вариантом тоталитарной идеологии - национал-социализмом, имевшим расистскую направленность. Русский фашизм сложился уже после революции 1917 г. в эмигрантских кругах. В самой же России тоталитарным движением стал большевизм.

Новое возвращение к идее «третьего пути» состоялось уже в конце XX в. Под влиянием современной европейской социал-демократии «третий путь» стал восприниматься как конвергенция систем экономической и социальной ориентации (капитализм и социализм), моделей распределения ресурсов (рыночное и регулируемое хозяйство), национального и глобального уровней общественного прогресса. Иная версия «третьего пути» разрабатывается сторонниками идеологии коммунитаризма.

Коммунитаризм зародился в 1970-х гг. на левом фланге либерального лагеря, унаследовав от институционализма приверженность идеям социальной природы личности и социальной обусловленности свободы. Первыми идеологами коммунитаризма стали Майкл Сэндел и Чарльз Тэйлор. Они выступили против становления «современного либерализма» (неоконсерватизма), упрекая его в подмене понятия справедливости принципом дифференциации общества. Принцип дифференциации трактовался ими как гарантия «спокойного обогащения» и своего рода взятка, предназначенная для неимущих, подменяющая подлинное социальное партнерство. Комму-нитаристы попытались доказать, что такие дилеммы, как «справедливость или свобода», «коллективизм или индивидуализм», «социальная стабильность или социальный динамизм», являются изначально ложными. В центр своих идеологических построений они ставят проблему обеспечения устойчивого общественного развития на основе «локальной демократии» и «социальной экологии».

Ведущей политической идеей коммунитаризма является переход от системы отношений «человек - государство» к отношениям «коммюнити -государство». Коммюнити - это полуавтономные социальные сообщества, основанные на общности интересов и ценностей их членов. Они являются более гибкими и динамичными, чем бюрократические структуры или корпоративные группы, а потому быстрее реагируют на новые потребности индивидов, обеспечивают возможность самовыражения и тем самым служат противовесом как государственному этатизму, так и корпоративному сепаратизму. «Ценности каждой коммюнити не наносят ущерба единству общества, поскольку не вступают в противоречие с базовыми ценностями общества», - утверждает ведущий современный американский коммунита-рист Амитаи Этциони.

Реформирование общества по пути коммунитаризации означает «локализацию демократии», т.е. передачу власти как сверху вниз от государства к регионам, так и снизу вверх от государства к наднациональным образованиям (практический пример - политико-правовое устройство Европейского Союза). При таком общественном устройстве индивид приобретает двойственную гражданскую идентичность - он лоялен и государству, и региональному сообществу (местному или наднациональному). В случае конфликтной ситуации подобная двойственная структура гражданских отношений исключает политическое и правовое насилие со стороны любого института.

Формирование коммунитарного порядка, по мысли идеологов коммунитаризма, позволит привнести в жизнь общества принципы социальной экологии. Под этим подразумевается формирование оптимальной для индивида социальной среды, выполняющей как инновационную, так и адаптационную функции. Отражая стремление человека к самореализации, к свободному поиску комфортного социального окружения, коммюнити превращается в институт адаптации человека к быстроменяющемуся миру. При этом коммунитарные связи позволяют акцентировать в системе социальных связей традиционные, наиболее привычные и естественные формы идентичности - этнические, половозрастные, конфессиональные, социокультурные. Поэтому коммунитаризм в значительной степени консервативен. Но он прогивостоит бюрократическому консерватизму, препятствующему переменам в социальной сфере и в государственной политике. Удовлетворяя естественные потребности человека в социальном взаимодействии, раскрывая его духовные потребности, коммунитаризм способствует динамичному и ненасильственному развитию всего общества.

Стремление коммунитаристов снять антиномию прав и свобод индивида, с одной стороны, и его социальной ответственности - с другой, совместить возросшее стремление к индивидуальной и групповой автономии с сохранением устойчивости социума и преемственности культурного опыта привело в их лагерь самые разнообразные политические силы. К коммунитаризму тяготеют «правые» христианско-демократические партии, «неформальные» левые группировки, отошедшие от социал-демократии, а также разношерстные экологические, феминистские, профсоюзные движения. Все это превращает коммунитаризм в реальную альтернативу либерально-консервативному синтезу, предложенному современными социал-демократами и консерваторами.

<< | >>
Источник: Пономарев М. В.. История стран Европы и Америки в Новейшее время. М.: Проспект - 416 c. 2010

Еще по теме «По ту сторону левого и правого»: альтернативные формы социальной идеологии и политических движений:

  1. Социально-политическая идеология фашизма и национал-социализма.
  2. 5. Подготовка наступления социализма по всему фронту. Борьба партии против правого уклона. Принятие плана первой пятилетки. Начало массового колхозного движения
  3. ФОРМЫ СОЦИАЛЬНОЙ СТРАТИФИКАЦИИ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ ВЛАСТЬ
  4. Альтернативные формы частных предприятий и собственности
  5. Радикальное преторианство: социальные силы и формы политического действия
  6. § 5. Политико-правовая идеология крестьянских движений
  7. § 3. Социальные ситуации, благоприятствующие возникновению и развитию социальных движений
  8. §3. Взгляды политических партий и общественно-политических движений на проблемы власти
  9. Модуль 2. Лекция 3. Политические партии, партийные системы и общественно-политические движения
  10. Политические идеологии в современной России
  11. Модуль 4. Лекция 3. Политические идеологии
  12. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ИДЕОЛОГИЯ И ЕЕ ОСНОВНЫЕ РАЗНОВИДНОСТИ
  13. 31. СОЦИАЛЬНЫЕ ДВИЖЕНИЯ, ИХ ПРИЗНАКИ И ТИПЫ