<<
>>

«Новые индустриальные страны» как модель «догоняющего развития».

При всей специфике модернизационных процессов в странах «первого» и «второго» «эшелонов» они имели важную общую черту - модернизация воспринималась как своего рода «проект», исторический вызов, движение по пути прогресса, выполнение некоей «исторической миссии» или, по крайней мере, защита собственной исторической самобытности.
Даже в условиях органической модернизации, развивавшейся естественным и эволюционным образом, происходившие в обществе перемены получали ярко выраженное идеологическое, мировоззренческое осмысление, существенно меняли самоидентификацию человека и всю систему социализации личности. Однако существовала возможность проведения экономических преобразований и без подобного социокультурного подтекста, без непосредственной связи с идеологическими, конфессиональными, этническими факторами. В таких случаях речь шла не столько о целостной модернизации общества, сколько о целенаправленном и прагматичном формировании индустриального сектора экономики. Естественно, что полностью изолировать экономические и социокультурные процессы невозможно. Однако в условиях складывания в XX в. мировой экономической системы в некоторых странах появилась возможность использовать внешнеэкономические факторы для ускоренной индустриализации, асинхронной по отношению к внутреннему политическому и культурному развитию. Так сложился феномен «новых индустриальных стран» (НИС), к числу которых принято относить два региона - страны Латинской Америки и Юго-Восточной Азии.

В латиноамериканских странах переход на стадию индустриально-агарного развития осуществлялся на протяжении почти всего XX в. Этот процесс не приобрел таких драматических форм, как в Восточной Европе, поскольку, за исключением Кубы, осуществлялся без экспансии коммунистической идеологии и без существенного отхода от рыночных принципов. Не сложились в этих странах и предпосылки фашизации общества, поскольку индустриализация на протяжении длительного времени оставалась локальным явлением, не затрагивающим большую часть населения.

Социализация личности, базовые «координаты» мировосприятия по-прежнему строились на основе принадлежности человека к закрытым социальным группам (этносам, конфессиям, общине, церковному приходу, клану и т.п.). Самосознание человека оставалось корпоративным, основанным на солида-ристских, коммунитарных принципах. В большинстве случаев индустриализация не нарушала традиционные основы социальной культуры и не провоцировала массовую маргинализацию общества.

Решающее значение для развертывания индустриализации в странах Латинской Америки имела благоприятная внешнеэкономическая конъюнктура. Оставаясь нейтральными в годы Второй мировой войны и обладая большой ресурсной базой, латиноамериканские страны получили возможность активно включиться в систему мировой торговли. Модель индустриализации, сформировавшаяся в таких условиях, получила название «импортозамещающей». Ее особенностью стало создание предприятий обрабатывающей индустрии по мере постепенного вытеснения с местных рынков импортных изделий, которые ранее оплачивались выручкой от сырьевого и продовольственного экспорта.

Первая фаза реформ, включающая создание предприятий текстильной, швейной, кожевенной, обувной, деревообрабатывающей, мебельной и ряда других отраслей, производящих потребительские товары кратко- и среднесрочного пользования, охватила 1940-1950-е гг. Но потенциал импортозамещающей индустриализации оказался очень незначительным. В ходе ее развивалось производство, основанное на простых трудоинтенсивных технологиях, не требующее сложной системы смежных производств по выпуску исходных и вспомогательных материалов. Производство же основной массы потребительских и производственных товаров долговременного пользования, а также необходимой для их изготовления промежуточной продукции, с развитием которых связывались надежды на достижение промышленного самообеспечения, было затруднено. Для него не хватало ни инвестиционной, ни технологической базы. Низким оставался и объем реального платежеспособного спроса.

Возникновение хозяйственных диспропорций заставило большинство латиноамериканских стран встать в 1960-х гг.

на путь «внешнеориентиро-ванного» экономического развития. Ставка была сделана на международную промышленную специализацию и кооперацию, в условиях которых можно было рассчитывать на ускоренное развитие специализированных экспортных отраслей и за счет доходов от него - на насыщение и структурирование внутреннего рынка. С учетом экспортных задач началась и активная модернизация аграрной сферы. Правда уже в 1970-х гг. стала очевидной опасность такой политики. Экспортная ориентация сельского хозяйства оказалась не способной обеспечить сбалансированную модернизацию всей этой сферы. А эффективность промышленности, в основном ориентированной на узкий внутренний рынок, оставалась небольшой. Эта индустрия развивалась главным образом экстенсивным путем - за счет вовлечения новых сырьевых и трудовых ресурсов. Производительность труда и капитала росли еще медленнее, чем объемы производства. Катализатором экономических проблем стала стремительно нарастающая инфляция. Внешний долг региона возрос с 42,5 млрд долл. в 1975 г. до 176,4 млрд долл. в 1982 г. В предчувствии дефолта латиноамериканских стран началось массовое бегство капитала из Латинской Америки. В это тяжелейшее время в большинстве латиноамериканских стран началась серия радикальных реформ, получивших название «креольского неолиберализма».

Новая модель модернизации предполагала становление экспортоори-ентированной экономики, ведущая роль в которой от государства переходит к частному сектору. Основными направлениями реформ стали жесткая антиинфляционная политика, ликвидация дисбаланса во внешней торговле путем протекционистских мер, стимулирование экспорта, особенно нетрадиционного, налоговые реформы, приватизация, модернизация рынка рабочей силы. Несмотря на большие финансовые проблемы, сохранявшиеся на протяжении 1980-1990-х гг., успех экспортоориентированного экономического курса оказался очевидным.

Еще одна группировка «новых индустриальных стран» сложилась в Юго-Восточной Азии в 1960-1970-х гг. Первыми азиатскими НИСами стали «маленькие драконы» - Гонконг, Сингапур, Тайвань и Республика Корея. В 1980-х гг. к этому уровню развития приблизились и «маленькие тигры» - Малайзия, Индонезия, Таиланд и Филиппины. Модель индустриализации, апробированная в этих странах, изначально была «экс-портоориентированной». Получив приток иностранных инвестиций и новейшие технологии, азиатские страны начали экспортировать на мировой рынок дешевую и достаточно качественную продукцию. Причем ставка была сделана на производство или хотя бы сборку предметов длительного пользования (оборудование, автомобили, бытовая электронная техника). Экспортная выручка направлялась на модернизацию производства и, по примеру Японии, на развитие новых секторов экономики. Одновременно на внутреннем рынке действовала политика импортозамещения: местные потребители могли рассчитывать только на товары местного производства.

Успех «креольского неолиберализма» в странах Латинской Америки и настоящий триумф азиатских «маленьких тигров» оказался особенно показательным на фоне экономических трудностей, переживаемых ведущими западными странами в 1970-х гг. Однако в дальнейшем ситуация разительно изменилась. В середине 1980-х гг. началось стремительное падение индекса торговой активности развивающихся стран. Причиной стал глобальный кризис неплатежей. Цены на традиционные продукты экспорта из регионов Африки, Латинской Америки, Азии значительно снизились. Сложилась ситуация, когда выплаты этих стран по внешним долгам начали превышать доходы от экспорта. В августе 1982 г. Мексика оказалась не в состоянии выплачивать свою задолженность иностранным коммерческим банкам. Вслед за этим кризис внешней задолженности стремительно распространился по латиноамериканскому региону, а затем превратился и в мировой. Несмотря на значительные усилия международных финансовых институтов, остановить рост внешнего долга развивающихся стран не удалось. Только за пять лет с 1987 по 1993 г. он увеличился на 50 % и составил 1,5 трлн долл. В эти годы значительный прогресс был достигнут только в отношении финансовых обязательств латиноамериканских стран, но это не решало проблему в целом (особенно с учетом того, что в 1990-х гг. группа стран-должников пополнилась государствами СНГ). В свою очередь, глобальный кризис внешней задолженности стимулировал переориентацию внешних экономических связей ведущих стран Запада - если в первой половине XX в. до 60-70 % экспорта их промышленной продукции приходилось на колониальные и зависимые страны, то к началу 1960-х гг. этот показатель составлял лишь 40 %, а к началу 1990-х гг. - менее 30 %.

Вплоть до середины 1990-х гг. более или менее прочным оставалось положение азиатских НИСов. В этот период по динамике экспорта (11 % прироста в год) они превзошли страны Европейского Союза и Северной Америки (6% прироста в год). В целом доля азиатских стран в мировой торговле достигла в 1997-1998 гг. 42-44%, тогда как доля стран ЕС сократилась до 36-40 %. Но основную роль в этом рывке сыграли крупнейшие азиатские страны Китай и Индия. Азиатские НИСы вслед за Японией, напротив, втягивались в полосу кризиса. Развязка наступила в октябре 1997 г. после финансового кризиса, начавшегося в странах АТР и ставшего мировым. Но если западные страны вышли из него достаточно быстро и относительно безболезненно, то для НИСов и Азии, и Латинской Америки финансовый крах имел самые фатальные последствия. Уязвимой оказалась сама экономическая модель, созданная в НИСах. По мере укрепления национальной промышленности в этих странах роль государства в экономике начала снижаться. Смягчались таможенные пошлины, отменялись нетарифные ограничения во внешней торговле. Однако отход правительства от контроля над финансовыми рынками и банковской системой, использование методов монетаризма в кредитно-денежной сфере вели к росту спекуляций в сфере недвижимости и на финансовых рынках. Открытость экономики обернулась крайней зависимостью от мирового финансового рынка с его спекулятивными тенденциями. Сказались и собственные традиции клановых, корпоративных отношений в сфере бизнеса, высокий уровень коррупции и недостаточная эффективность государственного регулирования. Быстро начала снижаться и рентабельность рабочей силы. Рост квалификации рабочих, увеличение уровня заработной платы способствовали повышению себестоимости товаров. С другой стороны, современное производство все больше нуждается в работнике нового типа, для которого высокая трудовая дисциплина и доведенные до автоматизма производственные навыки уже не могут быть основой квалификации.

Сложившаяся ситуация в мировой экономике вызывает самые различные прогнозы и оценки - от самых пессимистических до умеренно-конструктивных. В любом случае становится очевидно, что процесс глобализации уже перестает быть экспортом определенных экономических моделей. Прямой перенос тех или иных рецептов финансовой или инвестиционной политики, заимствование тех или иных принципов менеджмента и маркетинга не приносит гарантированного успеха. Человечество начинает преодолевать синдром ускоренной модернизации, унаследованный от XX столетия. Экономическое развитие оказывается все теснее связано с политическими, социокультурными, демографическими, информационными процессами. Одновременно происходит радикальная перестройка самой модели экономического роста - складывание инновационной экономики информационного общества.

<< | >>
Источник: Пономарев М. В.. История стран Европы и Америки в Новейшее время. М.: Проспект - 416 c. 2010

Еще по теме «Новые индустриальные страны» как модель «догоняющего развития».:

  1. Эшелоны модернизации и проблема «догоняющего развития».
  2. «Новые индустриальные страны» как модель «догоняющего развития».
  3. Темпы и выбор модели экономического роста для России
  4. 3.2. Индустриальная перестройка российской промышленности в пореформенный период
  5. Значение ЕЭС
  6. § 2 ЗАКОНОМЕРНОСТИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ МОДЕРНИЗАЦИИ
  7. Глава 12 МЕХАНИЗМ ФОРМИРОВАНИЯ ПОЗИТИВНОГО ОБРАЗА РОССИИ
  8. СУВЕРЕННАЯ ДЕМОКРАТИЯ И НАЦИОНАЛЬНАЯ МОДЕЛЬ МОДЕРНИЗМА
  9. ПРЕДИСЛОВИЕ: АДМИНИСТРАТИВНЫЕ РЕФОРМЫ В КОНТЕКСТЕ ВЛАСТНЫХ ОТНОШЕНИЙ[1] А. Олейник
  10. «А МЫ ВСЕ СТАВИМ КАВЕРЗНЫЙ ОТВЕТ И НЕ НАХОДИМ НУЖНОГО ВОПРОСА»
  11. Советская Россия.
  12. РЕЦИДИВИРУЮЩАЯ МОДЕРНИЗАЦИЯ КАК ФОРМА РАЗВИТИЯ СОЦИАЛЬНЫХ СИСТЕМ
  13. 9.1. Геоэкономическая структура и региональная динамика мирового хозяйства
  14. §1.3. Демократия в XX веке: концепция социалистической демократии против либеральной демократии