<<
>>

ИМЕНОВАНИЕ (номинация)

Заголовок является «ядром мифа», ключевым Словом-именем. Почему так важно имя? Потому что это самая главная мантра в жизни личности, выделяющая ее среди всех окружающих. «Распад сознания в массе приводит к психическому единству всех — причиной тому внушение.
Как будто загипнотизированные, люди превращаются в психические автоматы, движимые своим бессознательным. Когда их спрашивают, как в пьесе немецкого автора Толлера: «Кто вы?», — они отвечают: «Масса безымянна». Вождь проходит инициацию именем, имеет имя и умело пользуется им. В целях конспирации лидеры прошлого часто прибегали к смене имен (фамилий), а потом закрепляли за собой самый удачный вариант. Сейчас это не принято, поэтому именование происходит за счет контекста, по ассоциации (иногда скрытой). Так, в приведенном ранее тексте «Слово и дело Юрия Трутнева» таким контекстом выступает латентный образ Ивана Грозного и его опричников — воинов, наводящих порядок, устрашающих мирное население. Русский писатель Сергей Максимов следующим образом запечатлел влияние и опасность этого «крылатого слова»: «Вылетало грозное крылатое слово, как бы и в самом деле мелкая птичка воробей, там, где ему доводилось свободнее или казалось привольнее, но обычно предпочитало оно городские площади, бойкие торговые места, людные улицы — вообще всякие места народных сходбищ. Это... выходило по той причине, что слову необходимо было на полете оглядываться и зорко высматривать, имеются ли налицо неглухие люди, лишние свидетели и притом в «достодолжном количестве».
Упадало крылатое слово на чью-нибудь бедную головушку, вцеплялось крепкими когтями, долбило стальным клювом, распускало из-под крыльев мелких пташек, милых детушек, оперенными и навостренными. Знали они, куда сесть и его клевать, однако так, что эти жертвы валились на землю истерзанными трупами, изуродованными до неузнаваемого в человеческом теле образа и подобия Божья.
До того это слово прижилось на Руси и приладилось к нравам, что, смолкнувшее здесь, по сю сторону Уральского хребта, оно продолжало орать во все широкое горло по площадям и бойким местам в Сибири. Тут и там оно выговаривалось озлобленными или непутевыми людьми, такими, кому нечем было поступаться и нечего жалеть. Выкрикивалось сдуру и спьяна, нередко от праздности и скуки, зачастую под влиянием личных неудовольствий, в виде мщения или вследствие безвыходного тяжелого житья, для развлечения и впечатлений.
«Слово и дело» до Петра проявлялось весьма редко и всегда по убеждению: из любви к царю, государству и вере. ... Петровские преобразования увеличили число недовольных и усилили количество виновных. ...В народе воспиталась и окрепла страсть к доносам...». В конкретной ситуации, когда тоска о «сильной руке» проявляется в обществе особенно ярко, такого рода социально-исторический контекст может быть приемлем и эффективен.
Именование — номинация как конкретное соотнесение слова с данной личностью и обществом происходит методом свободного ассоциирования всей группы на основании полученной от объекта информации. Имя определяет стилистику будущего суггестивного текста, содержит в себе концентрированный образ, который затем разворачивается в текст. Для оценки правильности выбора используется фоносемантический анализ вариантов заголовков.
Группа определяет точность номинации и моделирует реакцию массы. При поиске образа и именовании важным элементом становится использование словарей — особенно «Толкового словаря живого великорусского языка» В. Даля и «Русского ассоциативного словаря». Например, можно отметить следующие закономерности ассоциирования: знамя — красное, кровь — красная, рожа — красная, площадь — красная; слово — дело; говорить — правду; голод — холод; женщина — мужчина; жизнь — смерть; лик — светлый и  т.  д.  Иными  словами,   мы  говорим   «жизнь»,   подразумеваем «смерть».
Как писал А. Ф. Лосев, «миф — развернутое магическое имя». В таком случае, магическое имя — свернутый миф. Имя — один из ключей к подсознанию. Выбирая новое имя, трактуя имя тем или иным образом с помощью контекста, мы подключаем человека к континуальным потокам сознания, открываем в нем нечто сокровенное, получаем возможность прикоснуться к его духу. Это особый вид транса: «Случалось ли вам когда-нибудь находить странным ваше имя, произнесенное вами самими. Со мной это часто случается. Я произношу громко, несколько раз подряд, свое имя и перестаю понимать что-либо; под конец я не различаю ничего, кроме отдельных слогов. Тогда я перестаю понимать все, забываю обо всем. И, как бы загипнотизированный, продолжаю произносить звуки, понять смысла которых я уже не могу».
Французский исследователь Пьер Руже предлагает «вибрационную» теорию воздействия имени на судьбу человека и пишет: «Нет в языке такого слова, которое по влиянию на наш характер и судьбу, по силе выражения чувств, по употребительности можно было бы сравнить с вашим именем. Имя может звучать как просьба или приказ, как упрек или одобрение, как пощечина или ласка... Наиболее частой причиной смены имени является то, что имя (а заодно и его носитель) вызывает насмешку у окружающих. В подобных случаях имя чаще всего действительно не подходит данному человеку, оно не соответствует внутренним вибрациям личности, не вызывает в нем резонанса. Не следует, однако, забывать, что имя — это наш опознавательный знак, запись нашего «я». Смена имени влечет за собой разрыв с прошлым, начало движения в новом направлении. Это как бы новое рождение. Так монахи после пострига вступают в новую жизнь с новыми именами. Во время второй мировой войны многие подпольщики в целях конспирации брали себе новые имена, полагая, что это временная мера. Но некоторые из них в условиях постоянного напряжения, риска и борьбы стали совершенно иными людьми. После окончания войны они оставили себе партизанские имена».
Владимир Луговской написал в 1927 году:
«Хочу позабыть свое имя и званье,
На номер, на литер, на кличку сменить...»
Так поступали большевики. В фильме А. Сокурова «Телец» полубезумный, умирающий Ленин вдруг обращает внимание на новые фамилии своих товарищей: Рыков, Каменев, Сталин и вопрошает: «Кого они хотят напугать?» Действительно, многие революционеры и большевики меняли фамилии, верно предполагая, что новую жизнь лучше начинать с новым, более благозвучным именованием. Фамилии выбирались по семантике, значению. Чаще всего интуиция не обманывала — новая номинация действительно оказывалась лучше.
Так,  Цедербаум (тихий, короткий, угловатый, плохой, шероховатый, холодный, быстрый, низменный, грустный слабый, подвижный) превратился в Мартова (могучий, мужественный, большой, хороший, холодный, величественный, тяжелый). Бронштейн (могучий, мужественный, грубый, активный, подвижный, короткий, быстрый, сильный, храбрый, величественный, большой) стал Троцким (короткий, тихий, быстрый, слабый, шероховатый, угловатый, подвижный, маленький, низменный, хилый, плохой). А «храбрый» Джугашвили явил миру себя как «светлый, легкий» Сталин.
Как видим, «испугать» большевики хотели только на уровне семантики. Фоносемантика чаще всего свидетельствовала о желании замаскироваться, показаться народу более безопасными, женственными, добрыми, чем есть на самом деле. «Мягкое» присоединение использовалось даже в самые кровавые годы истории нашей страны.
С. Попов считает наличие одинаковых звуков в именах условием успешного взаимодействия, так как это обеспечивает одинаковые черты характера. Такую преемственность можно также обнаружить в начальных и окончательных вариантах именования большевиков и меньшевиков.
Подсознание, так или иначе, реагирует на фоносемантику имени. Неблагозвучные имена, как правило, заменяются другими вариантами. И наоборот. Негативное отношение к человеку передается тем или иным вариантом его именования (кличкой, уменьшительным или просторечным вариантом). Неудачная смена имени может привести к полному краху. Сравните варианты, например, Бронштейн — Троцкий. Останься Троцкий Бронштейном, кто знает, как сложилась бы его политическая биография... Недаром, 3. Гиппиус упорно называет его все-таки Львом Бронштейном, игнорируя фамилию Троцкий, которая у всех на устах.
Формирование стихийного мифа при помощи именования очень хорошо иллюстрирует отрывок из эпопеи И. Шмелева «Солнце мертвых». В главе «Что убивать ходят» появляется персонаж Шура-Сокол, музыкант. Создавая этот образ, И. Шмелев выбрал и соединил самый низменный, отталкивающий вариант имени Александр и самый «холодный» и мифологически окрашенный вариант названия хищных птиц. Шура-Сокол — это то же, что Александр Балаганов или Шура Пушкин, Шура Суворов, Шура Македонский. Парадокс и абсурд с исторической и литературной точки зрения. Но вполне возможная в реальной жизни ситуация.
Ошибка или небрежность в именовании может свести на нет все усилия предвыборной кампании. Так, неблагозвучная фамилия (например, Филь), даже при условии хорошего внедрения, но при отсутствии соответствующего контекста, может служить основой для «размывания» позитивных смысловых полей массы и приписывания носителю этой фамилии негативных коннотаций («фи», «фу», «филькина грамота» и пр.).
Свести на нет попытки рекламистов «вылепить» героический образ может также излишний «оживляж». Так, во время предвыборной кампании главы Нижнего Новгорода, столичная команда, работавшая с кандидатом Бедняковым, «выдала» текст в стиле «Окон РОСТа»:
«Не пора ль, едрёна мать,
Беднякова выбирать?»
Надо ли говорить, что именно данный шедевр стал «языковой квинтэссенцией» предвыборной кампании и, практически, аннулировал все попытки формирования художественного образа по аналогии с Шараповым из фильма «Место встречи изменить нельзя». Тем более что объект такого рода творчества — один из самых обеспеченных адвокатов Нижнего Новгорода, а, следовательно, человек интеллигентный по определению. Инвективный контекст в данном случае сыграл роль «троянского коня» — народ посмеялся и... не принял. Вывод: с массовым сознанием нельзя заигрывать, опускаться до его уровня. Недаром же В. М. Бехтерев настаивал на мысли, что «индивидуальность в толпе не утрачивает своего значения».
Выбирая номинацию, следует помнить, что назначение мифологического текста-биографии — в самую первую очередь — внедрение ИМЕНИ кандидата. Следовательно, важным условием является его повторение в позитивных контекстах 7-9 раз.
 
<< | >>
Источник: Черепанова И.Ю.. Заговор народа. Как создать сильный политический текст. Издательство: КСП+; Стр. : 464. 2002 {original}

Еще по теме ИМЕНОВАНИЕ (номинация):

  1. Креативность номинаций
  2. Фоносемантика слова (именования)
  3. Варьирование на уровне номинации
  4. Символический порядок и власть номинации
  5. Власть номинации
  6. 5.3. Заявочная номинация: «президенты» и «мастера чистоты»
  7. Элементы историко-культурного кода
  8. Власть и общество: что с нами происходит
  9. ЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ ТЕРМИНЫ
  10. СТРУКТУРИРОВАНИЕ ТЕКСТА
  11. Ордерные ценные бумаги