<<
>>

Югославский вопрос в антигитлеровской коалиции и позиция СССР (1941—1942 гг.) Л. Я. ГИБИАНСКИЙ

Югославский вопрос, ставший одной из наиболее значительных международных проблем в Юго-Восточной Европе в годы второй мировой войны, возник на рубеже 1941—1942 гг. в связи с острым, принявшим вооруженный характер столкновением двух противоположных социально-политических сил югославского общества: народно-освободительного движения (НОД), руководимого Коммунистической партией Югославии (КПЮ), и военно-политической организации четников во главе с Михайловичем, выступавшей при поддержке и от имени югославского эмигрантского королевского правительства.

Начальная фаза югославского вопроса привлекла значительное внимание историографии *. Однако некоторые стороны данной темы, связанные с позицией СССР, не получили еще достаточного освещения; их трактовка в ряде работ зарубежных авторов не учитывает советских источников, находится под влиянием превратившихся в стереотип версий, не находящих документального подтверждения.

Столкновение между НОД и четниками, как известно, вспыхну- яо с начала ноября 1941 г., когда уже почти четыре месяца шла руководимая КПЮ борьба против фашистских захватчиков, превратившаяся в массовое восстание. Рассматривая НОД через призму крайнего антикоммунизма как наиболее опасного военного и политического конкурента своим планам восстановления довоенной Югославии с ее реакционно-монархическим порядком, четническое руководство нарушило существовавшее с конца сентября частичное взаимодействие с партизанскими силами НОД в Сербии и начало против них широкую военную операцию в районе наиболее крупной, освобожденной от оккупантов территории с центром в Ужице («Ужиц- кая республика»), где находился партизанский Верховный штаб в» главе с генеральным секретарем КПЮ И. Броз Тито. Несмотря на конечные антиоккупационные цели, Михайлович предпочел вступить в тайные контакты с оккупационно-квислинговским режимом в целях объединения усилий по борьбе с НОД.

Поскольку партизаны не только отбили нападение четников, но и, нанеся последним мощный удар, окружили штаб Михайловича,, тот, обманувшийся в своих расчетах использовать ожидаемое содействие оккупационно-квислинговского режима (гитлеровцы отвергли в тот момент сотрудничество с ним, требуя простой капитуляции), в первой половине ноября 1941 г. через имевшуюся у него радиосвязь сообщил югославскому эмигрантскому правительству в Лондоне, будто он подвергся нападению партизан, которые, по его утверждению, лишь делают вид, что борются с оккупантами, и запросил о срочной помощи как военными, так и политическими средствами. В военном плане речь шла о переброске англичанами по воздуху оружия и боеприпасов четникам, в политическом — о том, чтобы СССР и Англия, две ведущие союзные державы, находившиеся тогда в войне с Германией, обратились в передачах Московского радио и Би-Би-Си на сербскохорватском языке с призывом к примирению между партизанами и четниками и объединению их под единым командованием. Помощь оружием и боеприпасами должна была непосредственно изменить соотношение сил в пользу четников в вооруженном столкновении между ними и партизанами — об этом откровенно говорилось в радиотелеграммах Михайловича. А объединение под единым командованием подразумевало прямое подчинение партизан Михайловичу, отряды которого рассматривались эмигрантским правительством в качестве «королевской армии на родине» и который перед этим получил также фактическое британское признание: в конце октября в его штаб прибыла миссия связи, заброшенная месяцем раньше в Югославию англичанами по согласованию с эмигрантским правительством (миссия Хадсона). Руководство НОД до ноябрьского столкновения само выступало за создание объединенного оперативного штаба партизан и четников в целях борьбы против оккупантов, причем, как говорил впоследствии И. Броз Тито, он предлагал Михайловичу стать начальником такого штаба. От создания совместного органа Михайлович тогда отказался. Теперь же его план состоял в простом включении партизанских отрядов в чет- нические формирования под его собственным командованием.

Практически это означало бы ликвидацию НОД как военно-политического фактора.

Получив послания четнического предводителя, югославское эмигрантское правительство, а затем и правительство Англии, к которому оно обратилось за поддержкой, предложили в середине ноября Правительству СССР выступить в пользу прекращения конфликта между партизанами и четниками, подчинив партизанские силы Михайловичу как «национальному вождю», и направить НОД соответствующие рекомендации2.

Тем самым проблема взаимоотношений НОД и четнического движения была поставлена как вопрос межсоюзнических отношений в антигитлеровской коалиции.

В западной, особенно британской, историографии получила распространение точка зрения, выраженная наиболее рельефно У. Динином 3, сводящаяся к тому, что правительство Англии выступило за объединение партизан и четников, руководствуясь интересами усиления антигитлеровского фронта в Югославии, а настаивало на объединении именно под главенством Михайловича, поскольку не располагало тогда достаточной информацией о действительном положении в стране и было введено в заблуждение сообщениями Михайловича, представлявшего себя вождем масштабного движения Сопротивления, официально признанного югославским правительством в эмиграции. В югославской же историографии высказывалось мнение, что британское правительство поддерживало Михайловича вовсе не из-за доверия к его сообщениям, что правительственные органы знали о действительном положении в Югославии4. Некоторые югославские авторы, как отмечал Й. Марьянович, даже ставили нападение четников на партизан в начале ноября 1941 г. в прямую ?связь с прибытием несколькими днями раньше к Михайловичу Хадсона, в частности с полученной через него четническим руководством рекомендацией англичан, что нужна борьба «югославов за Югославию», а не «коммунистический мятеж для России» 5.

Документальный материал, введенный к настоящему времени в оборот в историографии, включая и рассекреченные с 1972 г. документы из государственного архива Великобритании, не дает оснований для крайних выводов.

Из него видно, что британское правительство действительно стремилось к примирению и объединению партизан и четников и что было бы неоправданным упрощенчеством •считать его заинтересованным в четническом нападении на партизан, а тем более инициатором этого. Документальный материал свидетельствует и о том, что осенью 1941 г. правительство Англии располагало довольно ограниченной и достаточно противоречивой информацией о положении в Югославии и не имело отчетливого представления о подлинном развитии событий. Но одновременно тот же материал показывает, как это пишут Э. Баркер и У. Дикин, что по крайней мере с октября — начала ноября 1941 г. разведывательная и дипломатическая службы Великобритании располагали все-таки известными данными как о том, что важнейшим фактором борьбы против оккупантов является НОД, а четники не нроявляют активности (это сообщал и Хадсон), так и о некоторых четнических контактах с оккупационно-квислинговским режимом. Если даже этгг сведения рассматривались как недостаточные или не вполне определенные, то и в таком случае следует, что при имевшейся неясности в Лондоне тем не менее не испытывали сомнений в ориентации именно на Михайловича. Стало быть, свести причину британской позиции исключительно к неинформированности было бы не меньшим упрощенчеством. Ни та же Э. Баркер, ни видный представитель официозной английской историографии Л. Вудвард не могли пройти мимо документальных свидетельств, что британская ориентация на Михайловича предопределялась целями социально-политической стратегии, стремлением поддержать четников как политический противовес НОД, противовес перспективе революционных перемен,, вступления Югославии после войны на путь социализма и установления ею тесных связей с СССР 6. План примирения и объединения партизан и четников под главенством Михайловича означал как раз такой вариант единого антигитлеровского фронта в Югославии, который одновременно был нацелен на фактическую ликвидацию НОД как самостоятельного фактора, на создание преобладающих позиций для четников и королевского правительства в эмиграции.

Обращения британского и югославского эмигрантского правительств, адресованные в середине ноября 1941 г. Советскому правительству, ставили перед ним сложную задачу.

В СССР всемерно поддерживали борьбу, развернутую НОД против оккупантов. Советские средства массовой информации приступили к ее широкому освещению. По подсчетам советских историков В. В. Зеленина и Г. М. Славина, уже в июле 1941 г., когда восстание только начиналось, «Правда» поместила 26 материалов о положении в Югославии, «Известия» — 30, «Труд» — 22, «Красная звезда» — 27. С этого времени сообщения и статьи о народно-освободительной борьбе в Югославии превратились в постоянный компонент содержания советской прессы, радиопередач. Начиная с июля 1941 г. сведения о действиях югославских партизан регулярно включались в сообщения Совинформбюро. Борьбе в Югославии давалась самая высокая оценка, указывалось, что югославские партизаны и Красная Армия, хотя и отделенные большим расстоянием, борются плечом к плечу. То же подчеркивалось в заявлениях руководящих партийных, государственных, военных деятелей СССР, в частности в речах и статьях К. Е. Ворошилова, Ем. М. Ярославского, С. К. Тимошенко летом — осенью 1941 г. Одновременно НОД само получило в Советском Союзе, а через СССР и в международном плане политическую и пропагандистскую трибуну. Когда по инициативе советских общественных организаций и деятелей с лета — осени 1941 г. в Москве стали проводиться широко пропагандировавшиеся всеславянские митинги, антифашистские митинги молодежи и другие анало#ичные мероприятия, к участию в них были привлечены и активно выступали в качестве представителей НОД югославские коммунисты, работавшие в руководящих органах Коминтерна. Помимо передач Московского радио на сербскохорватском языке, 11 ноября 1941 г. начала вещание созданная на территории Советского Союза в рамках радиосети Коминтерна радиостанция «Свободная Югославия» 7.

Все это приобрело значение важной политико-пропагандистской и моральной поддержки НОД, популяризации народно-освободительной борьбы, чем дальше, тем все больше оказывалось противовесом мифу о Михайловиче как герое Сопротивления, который начал создаваться западными, прежде всего британскими, средствами информации вместе с пропагандистскими органами югославского эмигрантского правительства.

Миф поддерживался тем, что о борьбе НОД против оккупантов не упоминалось, а действия партизан приписывались Михайловичу.

Вместе с тем в СССР считали желательным сотрудничество различных противостоящих фашистским захватчикам сил в порабощенных странах Европы, в том числе и в Югославии, независимо от политической ориентации. Эта позиция ВКП(б) и Советского государства была целиком идентична установке Коминтерна, разделявшейся руководством КПЮ и НОД, которое и было инициатором имевшего место с конца сентября 1941 г. частичного взаимодействия с четниками. В СССР пе располагали первоначально достаточными данными о четниках. Радиосвязь находившихся в Советском Союзе руководящих органов Коминтерна с руководством КПЮ и НОД, как известно, была в тот период не прямой, а осуществлялась через подпольную радиостанцию в Загребе, и депеши, направляемые туда через курьеров от ЦК КПЮ и партизанского Верховного штаба во главе с И. Броз Тито с освобожденной территории в западной Сербии, должны были преодолеть неблизкий и в условиях оккупации весьма сложный путь, что мешало получению в Москве оперативных и достаточно регулярных сведений. Пока не стало известно о борьбе четников против НОД и их контактах с оккупационно-квис- липговским режимом, сообщения зарубежных средств информации, характеризовавшие четников в качестве борцов Сопротивления, рассматривались в СССР как свидетельство расширения антигитлеровского фронта в Югославии. Тем более что в отдельных сообщениях, которые Тито направил руководству Коминтерна в конце сентября — первой половине октября, говорилось о сотрудничестве с четниками в борьбе против оккупантов8. Некоторые из сообщений о четниках летом — осенью 1941 г. попадали в советскую печать и радиопередачи, внося туда отдельные ошибки вплоть до случаев отождествления четников с партизанами9. Когда же в ноябре 1941 г. четники вступили в борьбу с партизанами, а Лондон вместе с югославским эмигрантским правительством обратился к Советскому правительству, не было возможности сколько-нибудь быстрого обмена информацией между руководством КПЮ и НОД, с одной стороны, и Москвой — с другой. Более того, связь между ними, по мнению исследовавших этот вопрос югославских историков Й. Марьяновича, М. Лековича, П. Морачи, временно нарушалась и ее удалось восстановить лишь в начале 1942 г., когда только, видимо, и было передано в Москву составленное Тито сообщение о нападении четников на партизан и о сотрудничестве Михайловича с оккупациоы- но-квислинговскпм режимом в борьбе против НОД 10.

Сказанное свидетельствует об ошибочности утверждений некоторых югославских мемуаристов и авторов историко-публицистических работ, например В. Дедиера или В. Велебита, будто в течение всего 1941 г. имелась непрерывная регулярная радиосвязь ЦК КПЮ и партизанского Верховного штаба с руководством Коминтерна, вследствие чего в СССР неизменно были «детально и точно» информированы о ситуации в Югославии и Советское правительство «получало детальные ежедневные отчеты» о ней. Между тем подобные утверждения восприняты за достоверные многими западными историками, считающими, как Ф. Оти или У. Робертс, что в конце 1941 г., когда британское и югославское эмигрантское правительства адресовались к СССР, последний располагал уже получепной от Тито информацией о действиях Михайловича11.

В действительности же Советское правительство такой информацией не располагало, а потому не имело оснований занять в ответ па обращения британского и югославского эмигрантского правительств отрицательную позицию в отношении Михайловича12. Не имело оно также оснований отрицательно реагировать на предложение об урегулировании конфликта между партизанами и четниками и об их объединении в борьбе против оккупантов. Но настояния эмигрантского правительства и стоявшего за его спиной правительства Англии в пользу подчинения партизан четникам шли вразрез с советской политикой поддержки НОД. Выступая в пользу единого фронта всех антигитлеровских сил, в том числе в Югославии, Советский Союз вместе с тем занимал по отношению к событиям в Югославии позицию, стержнем которой была именно солидарность с НОД, с борьбой его партизанских сил. Даже когда летом—осенью 1941 г. в СССР рассматривали четников как движение, противостоящее оккупантам, и в советских средствах информации появлялись соответствующие сообщения о четниках из западной прессы, число таких публикаций было невелико, основное же место отводилось материалам о партизанах.

Не соответствует действительности пущенное в оборот В. Дедие- ром еще в начале 50-х годов и подхваченное западной историографией утверждение, будто не только в Англии, но и в СССР «говорили только о Драже Михайловиче» 13. Об абсурдности данного постулата ясно свидетельствовал большой фактический материал, приведенный В. В. Зелениным и Г. М. Славиным во второй половине 60-х —начале 70-х годов14. Случаи же, когда в советских средствах информации излагались западные сообщения персонально о Михайловиче как деятеле Сопротивления, были единичны, например за весь период по декабрь 1941 г. «Правда» поместила всего два таких сообщения, «Известия» — три15. В материалах, не заимствованных из зарубежной печати, а публикуемых от имени советских средств информации, речь шла только о партизанах16.

Обращения британского и югославского эмигрантского правительств к СССР порождали сложную проблему: в условиях, когда

Советский Союз, ведя тяжелейшее сражение под Москвой, направлял усилия на упрочение антигитлеровской коалиции, особенно отношений с Англией, выступавшей в тот момент его основным союзником, решению этой задачи не соответствовала полемика с Лондоном о путях взаимодействия НОД и четников против врага. Осложняющим моментом было и то, что на признании главенства Михайловича настаивало эмигрантское правительство, формально представлявшее тогда в антигитлеровской коалиции югославскую государственность.

В этих обстоятельствах и при отсутствии надежной информации Советское правительство вообще не дало в тот момент ответа ни британскому, ни югославскому эмигрантскому правительствам. А на последовавшие повторные их обращения сообщило в конце 1941

г. — начале 1942 г. англичанам, что у него нет связи с Югославией и руководимым коммунистами партизанским движением, а югославскому эмигрантскому правительству — что не считает подходящим вмешиваться в восстание в Югославии. Это позволяло уклониться от нежелательных тогда споров с Лондоном, а вместе с тем практически отвергнуть его план. Так это и расценили в Форип оф- фис, сделав в середине января 1942 г. вывод, что русские «не хотят послать инструкции, которые бы мешали коммунистическим партизанам» ”.

Однако много лет спустя возникли совершенно иные версии^ событий, привязанные их авторами к тому факту, что в середине ноября 1941 г. руководство НОД остановило контрнаступление партизан, окруживших штаб Михайловича, и пошло на переговоры с ним, приведшие к заключению 20 ноября нового соглашения (позднее также нарушенного четниками). Согласно одной из этих версий, выдвинутой также В. Дедиером в начале 50-х годов, решение руководства НОД было принято под воздействием передачи Московского радио на сербскохорватском языке, где говорилось о Михайловиче как о «вожде всех сил Сопротивления» в Югославии18. Хотя Дедиер не приводил текста передачи и не указывал ее времени («однажды вечером»), данная версия получила распространение в югославской, а затем западной историографии. На основании утверждения Дедиера, выступавшего в качестве очевидца, делался вывод о «советской поддержке» британской позиции в пользу объединения НОД с четниками под руководством Михайловича, что повлияло на НОД и, как, к примеру, формулировал Б. Петранович, «спасло Михайловича от уничтожения» 19. У некоторых историков и мемуаристов эта версия трансформировалась в другую — будто, как писала Ф. Оти, Тито прямо получил в ноябре 1941 г. «приказы из России» по поводу соглашения с Михайловичем «об объединенном командовании». Никаких доказательств, фактов при этом не приводится. Нет их и в мемуарах Э. Карделя, утверждавшего без какой-либо конкретизации, в виде лишь общего постулата, что Советское правительство «требовало» от руководства НОД объединения партизан с четниками в «общую армию под командованием Дражи Михайловича» 20.

Абсолютная неконкретность второй из названных версий не дает возможности рассматривать ее всерьез, ибо ни один источник не упоминает о подобных «приказах» или «требованиях». Непонятно, как они вообще могли дойти, если учесть упомянутые сложности в отношении связи руководства НОД с Москвой в ноябре 1941 г. К тому же вопрос о создании объединенного командования в виде ?совместного оперативного штаба, чьим начальником был бы Михайлович, ставился самим руководством НОД еще до ноября.

Что же касается сведений, содержащихся в первой версии, то тлавное из них — будто отказ от штурма штаба Михайловича и переговоры с ним были обусловлены передачей Московского радио — никак не подтверждается оставшимися от того времени документами руководства НОД. Сообщая о принятом решении в самый момент событий — 16 и 17 ноября 1941 г.—руководящим органам НОД в Хорватии и Словении, И. Броз Тито вовсе не упоминал о Московском радио, а указывал совершенно иную причину: это предпринимается «из-за сербского народа», на который предательское выступление четников против партизан «произвело самое глубокое впечатление». В письме Тито руководству НОД Словении 2 января 1942 г. говорилось, что решение было принято «в интересах упрочения освободительной борьбы сербского народа»21. На упомянутые документы уже обращалось внимание в фундаментальных работах Й. Марьяновича и П. Морачи о восстании 1941 г. Хотя в данных работах повторялась версия Дедиера, обосновывавшаяся лишь ссылкой на него самого, однако в отличие от этой версии назывались л совершенно иные причины решения руководства НОД, среди которых в качестве важнейшей указывалась та, что разгром штаба Михайловича не решил бы проблемы, а скорее мог нанести ущерб ?освободительной борьбе в условиях, когда еще не решена была задача политического разоблачения и изоляции четников в значительных массах сербского народа22. К такому выводу Тито пришел еще до ноябрьского столкновения с четниками. А когда в середине ноября принималось решение о переговорах с Михайловичем, он отмечал, что уже перед тем «в ходе четнического нападения на партизан наш штаб несколько раз пытался призвать Дражу Михайловича к прекращению братоубийственной войны» 23. С этой констатацией версия Дедиера оказывается в явном противоречии.

Выдвигая ее, Дедиер в качестве единственного документального обоснования ссылался на указание Тито от 25 ноября 1941 г. подпольной радиостанции в Загребе «передать срочно» руководству Коминтерна, что Московское радио сообщает совершенно неверные сведения о Михайловиче, распространяемые лондонским радио24. Однако здесь ничего не говорится, что решение отказаться от ликвидации четнического штаба и вступить с ним в переговоры обусловлено радиопередачей из Москвы, а дается другая причина: «Мы только из-за Лондона отказались от того, чтобы полностью ликвидировать Дражу Михайловича»25. Очевидно, Тито принимал во внимание развернутую в тот момент югославским эмигрантским правительством в Лондоне и британскими органами пропаганды, включая Би-Би-Си, публичную кампанию поддержки Михайловича как якобы руководителя югославского Сопротивления.

В самом документе от 25 ноября Тито не пояснил, какие неверные сведения о Михайловиче и когда передало Московское радио, но упомянул, что оно использовало сообщения, распространяемые лондонским радио. Видимо, речь шла о передаче, где фигурировали: те единичные сообщения о Михайловиче как деятеле освободительной борьбы в Югославии, которые, как мы говорили выше, в то время попадали в советские средства информации из западных. Возможно, их появление в передаче из Москвы воспринималось руководством КПЮ и НОД как фактор в пользу достижения договоренности с Михайловичем. Но уже в названных выше фундаментальных работах югославских историков о восстании 1941 г. был сделан вывод, что это во всяком случае не могло быть единственной причиной, обусловившей, согласно Дедиеру, решение о переговорах с четниками. Если же судить по приведенным выше тогдашним документам руководства НОД, причем даже не публичным, а сугубо рабочим, то ни одной из зафиксированных в них причин версия Дедиера вообще не соответствует.

Документальный материал, имеющийся в распоряжении исторической науки, в том числе из архивных фондов британской дипломатии и югославского эмигрантского правительства, свидетельствует, что Лондону и эмигрантскому правительству не удалось добиться от СССР ни согласия содействовать примирению партизан с четниками при подчинении Михайловичу, ни какого-либо одобрения самому замыслу подобного объединения, несмотря на то что британская сторона пыталась оказать на советскую даже определенный нажим, связывая данный вопрос с возможностью более широкого англо-советского сотрудничества26.

Как уже говорилось, в Лондоне отдавали себе отчет в тактическом характере советского ответа, расценив его как отказ от осуществления британского предложения. Правительство Англии было уверено в существовании связи СССР с НОД. Поэтому в марте 1942

г., озабоченное тем, что еще с начала декабря 1941 г. прервалась радиосвязь с Михайловичем, британское правительство обратилось к Советскому правительству с просьбой оказать через партизан содействие англичанам в восстановлении контакта с четниче- ским предводителем. Но ответ был получен тот же, что и в конце 1941 г.: правительство СССР не имеет никакой связи с Югославией 27.

Тактический характер и этого ответа был очевиден в еще большей степени: с начала 1942 г., когда руководящие органы Коминтерна вновь стали получать сообщения от руководства КПЮ и НОД, а в феврале между ними была установлена и прямая радиосвязь, советские средства массовой информации, используя указанные сообщения, еще шире развернули освещение и пропаганду борьбы югославских партизан против фашистских захватчиков. В. В. Зелениным и Г. М. Славиным уже приводился фактический материал на сей счет из тогдашней советской прессы28, свидетельствующий, кстати, о безосновательности постулата С. Нешовича, будто в 1942 г. печать и радио СССР «и далее воздерживались от всякой публичной поддержки «партизанского дела в Югославии» 29. Отметим, что наряду с систематически помещаемыми информационными сообщениями в советской печати был опубликован и ряд статей, в которых давались анализ и высокая оценка партизанского движения в Югославии. Как раз в марте 1942 г., когда англичане адресовались со своей просьбой, на его размах и значение было указано в появившихся в «Правде» обширных статьях Б. Н. Пономарева «Европейский вулкан» и особенно «Югославия в огне партизанской войны»30. Последняя, написанная на основе информации, полученной от руководства НОД, знакомила читателя с основными этапами развития партизанского движения с лета 1941

г., созданием «Ужицкой республики», ее героической обороной во время вражеского наступления в конце осени 1941 г., усилением борьбы зимой 1942 г. в Боснии, куда отступило ядро партизанских сил после падения свободной территории в Сербии. Когда в феврале 1942 г. в Москве было получено от И. Броз Тито приветствие Верховного штаба народно-освободительной партизанской армии по случаю дня Красной Армии, его сразу же опубликовали не только в журнале «Коммунистический Интернационал», но и —в начале марта — в официальном издании посольства СССР в Англии — бюллетене «Soviet War News», где приветствие было помещено за подписью Тито 3‘. Это явилось первым упоминанием его имени в печати союзных стран. Все перечисленное ясно показывало, что на деле СССР находился в контакте с НОД и выступал в его поддержку.

В то же время после декабря 1941 г., когда от руководства КПЮ и НОД стали поступать сведения о вооруженной борьбе четников против НОД в сотрудничестве с оккупационно-квислингов- ским режимом (первоначально на рубеже 1941—1942 гг.—с квис- линговской администрацией Недича и итальянскими оккупантами), советские средства массовой информации перестали воспроизводить западные сообщения о Михайловиче и его четниках как якобы борцах Сопротивления. Через несколько месяцев советская сторона заявила югославскому эмигрантскому правительству, что это было сознательной линией, обусловленной поступлением информации о предательской роли четников32.

Советская позиция фактически выступала в качестве противовеса британской политике поддержки Михайловича, рекламирования его как руководителя югославского Сопротивления, попыток подчинить ему партизанские силы и одновременно приписать их боевую активность четникам. Вместе с тем в условиях, когда в СССР только начала поступать информация от руководства НОД о положении в Югославии, и в частности о деятельности четников, не представлялось целесообразным сразу же вступать в прямую полемику с Лондоном. Предстояло еще проанализировать положение. Первые сведения о тотальном вооруженном выступлении четников против НОД и их превращении в коллаборационистов несли в себе значительный элемент неожиданности: ведь четническое движение возникло под лозунгом противостояния оккупантам, было провозглашено вооруженной силой югославского эмигрантского правительства, выступавшего и составе антигитлеровской коалиции, Михайлович к тому времени был назначен военным министром этого правительства и популяризировался в Англии и США как герой антигитлеровской борьбы, а Тито в сентябре—октябре 1941 г. направил руководству Коминтерна информацию о сотрудничестве с четниками как с союзниками НОД. К тому же для непосредственного выступления против Михайловича и полемики с Лондоном были необходимы весомые фактические доказательства коллаборационизма четников (а их взаимодействие с оккупационно-квислинговским режимом в борьбе против НОД было, особенно на первых порах, скрытым). Не случайно, получив от ЦК КПЮ и Верховного штаба первые сообщения относительно четников, руководство Коминтерна запросило по радиосвязи дополнительные разъяснения и указало на желательность получения конкретных документированных данных33. В этих обстоятельствах и была временно продолжена тактика, выраженная в последовавшем на мартовский запрос англичан ответе Правительства СССР об отсутствии связи с Югославией.

Между тем британское и опекаемое им югославское эмигрантское правительства вслед за тем вновь активизировали югославский вопрос в межсоюзнических отношениях. Когда в конце марта 1942 г. после восстановления их радиосвязи с Михайловичем последний сообщил, что коммунисты якобы мешают его борьбе с оккупантами, правительство Англии известило об этом СССР и вновь предложило. чтобы из Москвы по радио призвали партизан к прекращению столкновений с Михайловичем и установлению сотрудничества с ним. Параллельно в аналогичном обращении к СССР югославское эмигрантское правительство настаивало на подчинении партизанских сил Михайловичу. В Лондоне опять не получили в тот момент официального советского ответа, однако в бебеде между советским и английским дипломатическими представителями при югославском королевском правительстве англичанам было не только повторено, что правительство СССР не хочет вмешиваться в столкновения в Югославии, но и указано на сей раз, что у него имеются сомнения относительно роли Михайловича и его вклада в общее дело союзников34. Это было первое советское заявление о Михайловиче, прямо ставившее под вопрос версию британского и югославского эмигрантского правительств о якобы масштабной борьбе четников с оккупантами. Но сделано это было пока в сдержанной форме.

Переход СССР к непосредственному выступлению против четни- ко-в и той политико-пропагандистской и дипломатической поддержки, которую им оказывало правительство Англии, действовавшее совместно с югославским эмигрантским правительством и практически поддерживаемое правительством США (хотя последнее проявляло меньшую активность), произошел в июле 1942 г. К тому времени в Советском Союзе располагали уже довольно значительным фактическим материалом о Михайловиче, полученным от руководства КПЮ и НОД. Одновременно сложились и более благоприятные условия с точки зрения межсоюзнических отношений, поскольку по советской инициативе 26 мая 1942 г. был заключен советско-британский союзный договор, а 11 июня — советско-американское соглашение о принципах, применимых к взаимной помощи в ведении войны против агрессии. В данной обстановке Правительство СССР в июле 1942 г. информировало британское правительство, что Михайлович поддерживает связь с квислинговским «правительством» Недича и поэтому ему нельзя доверять. Это официальное дипломатическое обвинение четнического предводителя и министра югославского эмигрантского правительства в коллаборационизме сопровождалось и публичной акцией: 19 июля ТАСС опубликовало переданную 6 июля радиостанцией «Свободная Югославия» резолюцию конференции патриотов Черногории, Боки и Санджака, указывавшую на предательство Михайловича. Через ТАСС резолюция получила широкое распространение в средствах массовой информации союзных и нейтральных стран85.

В литературе встречаются ссылки на приведенное югославским историком П. Морачей утверждение, сделанное в 1958 г. бывшим руководителем редакции «Свободной Югославии» В. Влаховйчем, согласно которому резолюция, полученная по радиосвязи от руководства КПЮ и НОД, не только была передана «Свободной Югославией» по его — Влаховича — собственной инициативе и попала в материалы ТАСС случайно, но ее опубликование вызвало даже острое недовольство Народного комиссариата иностранных дел СССР86. Однако данное утверждение, кстати отсутствующее в опубликованных позднее мемуарах Влаховича37, никак не согласуется ни с советским обращением к правительству Англии в июле 1942

г. относительно связи Михайловича с администрацией Недича, ни с позицией, которую вслед за тем занял СССР перед лицом реакции Лондона и югославского эмигрантского правительства на сообщение ТАСС о резолюции патриотов Черногории, Боки и.Санджака.

Британское и югославское эмигрантское правительства предприняли энергичные дипломатические демарши перед Советским Союзом, пытаясь оспорить обвинения, выдвинутые против Михайловича, и добиваясь их опровержения и прекращения дальнейшей публикации советскими средствами массовой информации. Англия вновь настаивала на принятии совместных с СССР мер в пользу сотрудничества между четниками и партизанами. Но эти демарши в августе 1942 г. вызвали решительные возражения Советского правительства, указавшего на конкретные факты коллаборационизма четников Михайловича, полученные от руководства НОД. Британское заявление о нежелательности того, чтобы было известно, что правительства Англии и СССР «поддерживают противоположные стороны в югославской борьбе», было оставлено без ответа. Одновременно данные, что четники Михайловича не борются, а сотрудничают с оккупантами и против захватчиков сражаются лишь партизаны, были опубликованы в августе в «Soviet War News», что вызвало крайнюю озабоченность и недовольство англичан38.

Дипломатические и пропагандистские действия СССР в июле— августе 1942 г. знаменовали собой прямое столкновение в антигитлеровской коалиции по поводу отношения к НОД Югославии, с одной стороны, и четникам Михайловича — с другой. Тем самым югославский вопрос приобрел окончательные очертания как межсоюзническая проблема и из фазы возникновения вступил в фазу непосредственного политико-дипломатического противоборства между ведущими союзными державами — СССР, который выступил в поддержку НОД, и западными партнерами по коалиции, прежде всего Англией, а впоследствии и США, которые выступали покровителями югославской буржуазно-монархической контрреволюции, представленной четническим движением и прикрывавшим его эмигрантским правительством. 1

Plenca D. Medunarodni odnosi Jugoslavije u toku drugug svjetskog rata. Beograd, 1962; Kljakovic V. Velika Britanija, Sovjetski Savez i ustanak u Jugoslaviji 1941 godine.— Vojnoistorijski glasnik, 1970, br. 2; Woodward L. British Foreign Policy in the Second World War. L., 1971, v. Ill; Roberts W. R. Tito, Mihailovic and the Allies, 1941—1945. New Brunswick (N. J.), 1973; [Clissold 5.] Introduction.— In: Yugoslavia and the Soviet Union, 1939—1973: A Documentary Survey/Ed. by S. Clissold. L., 1975; Barker E. Some Factors in British Decision-making over Yugoslavia, 1941— 1944,— In: British Policy Towards Wartime Resistance in Yugoslavia and Greece/Ed. by Ph. Auty, R. Clogg. L., 1975; Eadem. British Policy in South- East Europe in the Second World War. L., 1976; Советский Союз и борьба народов Центральной и Юго-Восточной Европы за свободу и независимость, 1941—1945 гг. М., 1978; Wheeler М. Britain and the War for Yugoslavia, 1940—1943. N. Y., 1980. 2

Marjanovic J. Ustanak i narodnooslobodilacki pokret u Srbiji 1941. Beograd, 1963,

s. 295—320, 333—362; Tomaseuich J. War and Revolution in Yugoslavia, 1941—1945: The Chetniks. Stanford (Cal.), 1975, p. 145—155; Auty Ph. Tito: A Biography. L., 1970, p. 191, 311 (note 10); Из истории советско- югославских отношений в период второй мировой войны. Документация.— Междунар. жизнь, 1958, № 8, с. 154. 3

Deakin F. W. D. The Embattled Mountain. L., 1971, p. 125—136 and f.; Idem. Britanija i Jugoslavia, 1941—1945.— Jugoslovenski istorijski casopis, 1963, br. 2. 4

Moraca P. Jugoslavia, 1941. Beograd, 1971, s. 549. 5

Marjanovic J. Velika Britanija i narodnooslobodilacki pokret u Jugoslaviji, 1941—1945.— Jugoslovenski istorijski casopis, 1963, br. 2, s. 37—38; Oslobo- dilacki rat naroda Jugoslavije, 1941—1945. Beograd, 1957, knj. 1, s. 115. 6

Barker E. Some Factors.., p. 30, 33; Eadem. British Policy in South-East Europe.., p. 159; Deakin F. W. D. The Embattled Mountain, p. 130, 131; Woodward L. British Foreign Policy.., v. Ill, p. 283. 7

Zelenjin V. V. Odnos sovjetske javnosti prema narodnooslobodilackom ratu Jugoslavije protiv fasizma (1941—1945).— In: Prvo Zasjedanje Antifasistic- kog vijeca narodnog oslobodenja Jugoslavije. Bihac, 1967; Гибианский Jl. Я-, Зеленин В. В. СССР и борьба югославских трудящихся за народную республику (1941—1945).— Сов. славяновед., 1970, Л» 6, с. 8—13; Славин Г. М.

Об откликах в СССР на восстание в Югославии (1941 год).— Сов, славяновед., 1972, № 4; Он же. Об освещении народно-освободительной борьбы в Югославии советской печатью (1941—1942 гг.).— Сов. славяновед., 1975, № 1; Советский Союз и борьба народов..., с. 85—86, 89, 93—94, 98—99; и др. 8

Broz Tito J. Sabrana djela. Beograd, 1979, t. 7, s. 134, 145. 9

См., например: Известия, 1941, 2, 12 авг. 10

Marjanovic J. Ustanak..., s. 369, 373; ЛековиН M. 3na4aj скупштине родо- луба Црне Горе и Сандцака, одржане 16 jyHa 1942 године у Т^ептишту, у борби за разобличаван.о Д. Михаиловича у светско] давности и за ме!)у- народну афирмаци]у НОП-а,— Историями записи, кн>. XXIII [1966], св. 4, с. 726; Moraca P. Jugoslavia 1941, s. 550, 555. 11

Dedijer V. Tito. N. Y., 1953, p. 173; Велебит В. Борбата за мегународно при- знаван>е на Нова Jyrocnasnja низ Народноослободителната BOjna.— Нова Ma- кедошца. 1979, 5 дек.; Auty Ph. Tito, p. 195—196; Roberts W. R. Tito, Mi- hailovic..., p. 43. 12

Не может быть аргументом довод С. Нешовича, что в СССР должны были знать о коллаборационизме Михайловича из выступления главы квислин- говской администрации Сербии Недича по белградскому радио 11 ноября 1941 г., где говорилось, что несколько раньше Михайлович согласился на призыв Недича к «сотрудничеству по уничтожению деструктивных и коммунистических элементов» и получил за это деньги. Нет данных, что это выступление было известно в СССР. Но и будь известно, оно, во-первых, должно было при отсутствии данных от НОД восприниматься как провокация врага с целью конфликта среди противников оккупантов; во-вторых, в заявлении Недича говорилось, что хотя ранее Михайлович согласился на сотрудничество с квислинговцами, «но сегодня он для немецких властей, так же как и для сербского правительства (т. е. «правительства» Недича.— J1. Г.), то же, что и каждый коммунист, раз он действует в пользу Англии, демократических стран, Лондона и красной Москвы» (Nesovic S. Inostranstvo i nova Jugoslavia, 1941—1945. Beograd; Ljubljana, 1964,

s. 62, 64). 13

Dedijer V. Tito, p. 173; [Clissold ?.] Introduction.., p. 17. 14

Zelenjin V. V. Odnos..; Гибианский Л. Я., Зеленин В. В. СССР и борьба...; Славин Г. М. Об откликах... 15

Правда, 1941, 28 нояб., 2 дек.; Известия, 1941, 27 нояб., 6, 11 дек. 16

Ошибочно утверждение С. Нешовича, будто в «Правде» 25.XII 1941 г. говорилось о борьбе Михайловича против оккупантов (Nesovic S. Inostranstvo..., s. 56). Судя ло статье В. Кляковича, источник сведений, приведенных Нешовичем,— материалы югославского эмигрантского правительства, куда это попало из одного американского издания 1942 г. Kljakovic V. Уе- lika Britanija, Sovjetski Savez.., s. 97. 17

Из истории советско-югославских отношений..., с. 154; Kljakovic V. Velika Britanija, Sovjetski Savez.., s. 95, 101; Barker E. British Policy in South- East Europe.., p. 160; [Clissold S.] Introduction.., p. 98 (56). 18

Деди]ер В. Jocnn Броз Тито. Прилози за биографи^у. Београд, 1953, с. За — 332. 19

Petranovic В. AVNOJ — revolucionarna smena vlasti, 1942—1945. Beogradr 1976, s. 65. 20

Auty Ph. Tito, p. 193; Kardelj E. Borba za priznanje i nezavisnost no re Jugoslavije, 1944—1957. Secanja. Ljubljana; Beograd, 1980, s. 26. 21

Broz Tito J. Sabrana djela, t. 7, s. 194, 197; t. 8, s. 78. 22

Marjanovic J. Ustanak..., s. 368; Moraca P. Jugoslavia 1941, s. 552. 23

ЧолаковиН P. Записи из Ослободилачког рата. Београд, 1956, кк,. 1, с.. 286; Broz Tito J. Sabrana djela, t. 7, s. 196. 24

fledujep B. JocHn Броз Тито, с. 332—333. 25

Broz Tito J. Sabrana djela, t. 7, s. 198.

28 [Clissold S.] Introduction.., p. 98 (note 56). 27

Tito—Churchill. Strogo tajno/Izabrao i uredio D. Biber. Beograd; Zagrebr 1981, s. 247. 28

Zelenjin V. V. Odnos...; Гибианский Л. Я., Зеленин В. В. СССР и борьба..,. Славин Г. М. Об освещении.... 29

Nesovic S. Inostranstvo.., s. 73. 30

Правда, 1942, 16, 23 марта. 31

Славин Г. М. Об откликах.., с. 30. 32

Yugoslavia and the Soviet Union, 1939—1973, doc. 39, p. 137. Исключением была статья известного историка-германиста А. С. Ерусалимского в «Красной звезде» 29 марта 1942 г. о непрочности европейского тыла Германии, где. указав и на борьбу в Югославии, автор назвал Михайловича как деятеля Сопротивления, пользуясь, видимо, упомянутыми сведениями конца 1941 г 33 BTOZ Tito J. Sabrana djela. Beograd, 1979, t. 9, s. 224; Beograd, 1980, t. 10, s. 239( nap. 179). 34

Из истории советско-югославских отношений.., с. 154; Tito—Churchill..., s. 247; Woodward L. British Foreign Policy..., v. Ill, p. 285; Plenca D. Me- dunarodni odnosi..., s. 109—110.

-35 Из истории советско-югославских отношений..., с. 154; Plenca D. Meduna- rodni odnosi..., s. 149; Jlenoeuh М. Знача]..., с. 737—740. 36

Могаса P. Odnosi izmedu Komunisticke partije Jugoslavije i Kominterne od 1941 do 1943 godine.— Jugoslovenski istorijski casopis, 1969, br. 1/2, s. 120; см. также: Plenca D. Medunarodni odnosi..., s. 163.

-37 ВлаховиЬ. В. Сейан>а.— Политика, 1975, 12—22 марта. 38

Из истории советско-югославских отношений..., с. 154—155; Документы о советско-югославском боевом содружестве в годы второй мировой войны.— Воен.-ист. журн., 1978, № 5, док. 2, с. 74; Славин Г. М. Советская общественность и Антифашистское вече народного освобождения Югославии.— Сов. славяновед., 1969, № 3, с. 18; Woodward L. British Foreign JPolicy.., v. Ill, p. 286—288; Plenca D. Medunarodni odnosi..., s. 149—150.

<< | >>
Источник: Арш Г.Л. и др. (ред.).. Вопросы социальной, политической и культурной истории Юго-Восточной Европы/ М.: Наука. – 433 с. (Балканские исследования. Вып. 9).. 1984

Еще по теме Югославский вопрос в антигитлеровской коалиции и позиция СССР (1941—1942 гг.) Л. Я. ГИБИАНСКИЙ:

  1. Югославский вопрос в антигитлеровской коалиции и позиция СССР (1941—1942 гг.) Л. Я. ГИБИАНСКИЙ