<<
>>

Славянский вопрос н буржуазно-дворянские общественные круги России на рубеже XIX и XX вв. 3. С. НЕНАШЕВА

В системе идеологических контактов между российскими буржуазными и дворянскими кругами и зарубежным славянством одной из важных проблем в конце XIX — начале XX в. стал вопрос

о сближении славянских народов на буржуазной основе, а также выработка новой идейно-политической интерпретации идеи славянской общности применительно к условиям XX в.

Заметные изменения в отношении к этой проблеме произошли в самом конце XIX в. Вовлечение балканских стран и Турции в сферу влияния Германии расценивалось крепнувшей и приобретавшей все больший вес в политической жизни национальной промышленной буржуазией Болгарии и Сербии как угроза ее дальнейшему развитию1. Создание в 1890—1891 гг. Пангерманского союза, поставившего целью оживление старого «Дранг нах Остен» и «Дранг нах Зюд-Остен», активизация с середины 90-х годов пангерманской пропаганды, все более тесное сплочение Германии с Австро-Венгрией вызывают чувство обеспокоенности славянских народов Габсбургской монархии и Балканского полуострова за свою дальнейшую судьбу2.

Оформление в 1891—1893 гг. франко-русского союза привело к новой расстановке сил в европейской и мировой политике. Славянские народы Центральной и Юго-Восточной Европы оказались включенными в зону политической борьбы двух крупнейших военно-политических блоков: России и Франции, с одной стороны, Германии и Австро-Венгрии, позднее Италии — с другой. В борьбе этих противостоящих друг другу коалиций предстояло решить и специфические проблемы, стоящие перед угнетенными славянскими народами. В этих условиях все определеннее стал вырисовываться поворот во внешней политике буржуазии славянских наций в сторону России. Так, резкий рост антиавстрийских настроений на рубеже веков стал характерен для Сербии3. В этот же период наблюдается заметное укрепление русско-болгарских связей, что привело в 1896 г. к восстановлению дипломатических отношений между Россией и Болгарией \

Все это послужило импульсом для активизации русофильских настроений в славянских странах Юго-Восточной Европы.

Дальнейшее развитие австро-германских отношений, способствовавшее усилению германизаторской политики в Австро-Венгрии, вызывало все возрастающее сопротивление славянских народов этой части империи, особенно чехов и словенцев. Рост оппозиционных тенденций в среде славянской либеральной буржуазии сопровождался усилением внимания к идее славянской общности. Одновременно шел процесс осознания необходимости славянского сближения.

Уже на праздновании в 1898 г. в Праге 100-летнего юбилея со- дня рождения Франтишека Палацкого славяне Цислейтании придали идее славянской общности ярко выраженный политический характер 5. Постепенно эти взгляды приобретали все более широкое общественное звучание. Характерно, что действовавшие и вновь возникавшие многочисленные славянские организации довольно четко выражали свое отношение к идее славянской общности. Так, ее реальным воплощением в Болгарии стала «Славянская беседа». Она выступала в первую очередь против усиливающегося в Болгарии германского влияния6.

Следует заметить, что зарубежные славяне ставили в прямую зависимость актуальность славянского сближения с возрастающей германской угрозой. Это обстоятельство учитывали российские общественные деятели. В свою очередь рост германской экспансии на Балканы способствовал оживлению интереса в определенных российских общественных кругах к вопросам балканской политики7. Этот процесс происходил в сложных условиях, поскольку, несмотря на начавшееся ослабление с середины 80-х годов XIX в. германофильского течения в правящих кругах России и обострение русско- германских противоречий, прогерманские тенденции все еще сохраняли достаточно сильные позиции. Более того, начавшаяся в 1904 г. русско-японская война и подъем революционного движения в стране заставили царизм искать дружбы с Германией8.

Весьма неоднозначно расценивались в Петербурге и взаимоотношения с Австро-Венгрией. Острую критику либералов вызывала «неблаговидная роль» Австро-Венгерской империи на Балканах, Однако антиавстрийские настроения части русской общественности в период, когда было подписано очередное русско-австрийское соглашение (Мюрцштегская программа 1903 г.), означавшее продолжение курса сотрудничества между двумя монархиями на Балканах, шли вразрез с официальной правительственной политикой.

В России интерес к славянскому вопросу ширился в русле общего развития буржуазно-либерального движения в конце XIX — начале XX в.9, когда «заметно активизировалась деятельность буржуазно-интеллигентских групп в Москве и Петербурге»10. Пересмотр идеологических концепций российского либерализма, расширение его социальной базы приводит к тому, что славянский вопрос как один из компонентов внешней политики попадает в зону внимания буржуазно-либерального лагеря. Вовлечение в борьбу по вопросам внешней политики либеральных кругов российской буржуазии множит число сторонников славянского сближения, но уже на буржуазной основе.

Первые симптомы возрождения интереса к проблеме славянского сближения появились в конце XIX в. Так, стремление выработать новый подход к идее славянской общности было характерно для членов кружка «Молодая Россия», возникшего в 1896 г. в Петербурге и, для молодых славянофилов «Славянской беседы»12, кружка, который «отличался лишь самообразовательным узконаучным характером». Если кратковременность существования кружка «Молодая Россия» не позволяет говорить о каких-то реальных результатах его деятельности, то стремление «к выработке нового славянского мировоззрения» членов «Славянской беседы» оказало определенное идеологическое воздействие на трактовку славянского вопроса в первые годы XX в.

Между тем С.-Петербургское славянское благотворительное общество, объединявшее ряд консервативных светских и церковных деятелей, в 1900 г. было передано в ведение министерства внутренних дел. Разумеется, это не способствовало его идейному обновлению. В том же году был изменен Устав общества. Прежний Устав 4877 г. акцентировал основное внимание на благотворительной деятельности. Параграф 1 нового Устава гласил, что «общество имеет целью содействовать развитию славянской взаимности и духовному единению славян с Россией» 13. Однако по существу общество сохраняло традиции 80-х годов XIX в. В этом смысле характерно заявление, сделанное в мае 1903 г. Н. П. Игнатьевым: «Политикой мы не занимаемся — она всецело принадлежит правительству» 14

Славянское взаимно-вспомогательное общество в Москве (с 1899 г. Славянское вспомогательное общество), открытое в декабре 1894 г., занималось в очень ограниченных масштабах благотворительной деятельностью. Крайне малочисленное — в 1896—1900 гг. число его членов колебалось от 27 до 65 человек,— оно систематически испытывало финансовые трудности. В ежегодных отчетах общества неизменно говорилось о его идейной аморфности, о слабых связях со студентами из славянских стран, обучавшимися в Москве, о полнейшем отсутствии каких-либо контактов с зарубежными славянами15.

В России на рубеже XIX и XX вв. не существовало печатного органа, в котором бы славянская тема была центральной, подобно 50—70-м годам XIX в. Она сохраняла еще некоторое звучание в официозных «Московских ведомостях», «Санкт-Петербургских ведомостях», журнале «Русский вестник» и некоторых других изданиях монархического и буржуазно-монархического направления, а также в «Новом времени»16. Общая платформа сотрудников названных изданий распространялась и на трактовку славянского вопроса. Подчеркивая тесную связь с С.-Петербургским славянским благотворительным обществом, членами которого являлись А. Башмаков,

А. Будилович, П. Кулаковский, Д. Голицын и некоторые другие -«дежурные авторы», задававшие тон в славянских рубриках, эти издания зачастую проповедовали панславистские настроения17.

Либеральная печать конца XIX — первых лет XX в.— старые авторитетные журналы либеральной ориентации «Русская мысль», «Вестник Европы», народническое «Русское богатство», либеральнобуржуазные газеты «Русские ведомости», «Россия», «Русское слово» — довольно регулярно помещала материалы информационного характера из славянских стран и земель. На страницах этих изданий возможность сближения славянских народов еще не рассматривается как реальность. Общее настроение либералов передано автором заметки по поводу 25-летия со времени начала русско- турецкой войны, помещенной в «Вестнике Европы». Он отмечал,, что «славянское единение давно уже перешло у нас в область утраченных иллюзий»18. Публицисты либерально-буржуазного толка связывали разработку идеи славянской общности со славянофильством и деятельностью последователей славянофилов в последней трети XIX в. Полагая, что идеология славянофильства окончательно сошла с политической арены, они не считали актуальным и пропаганду идеи славянской общности. В этой связи характерна позиция, высказанная в журнале «Русская мысль», где подчеркивалось, что «эпигоны славянофильства сумели настолько дискредитировать идею славянской взаимности, что о ней неловко и вспоминать» 19.

Однако подобное отношение к славянскому вопросу, слабая деятельность славянских обществ в условиях нового подъема интереса к славянскому сближению у зарубежных славян уже не удовлетворяли отдельных представителей российской общественности. Так, в первые годы XX в. все чаще высказывалось пожелание о необходимости активизировать деятельность славянских обществ и «приняться за более широкое изучение славянства»20. Было принято решение о возобновлении издания специального журнала «Известий Санкт-Петербургского славянского благотворительного общества». Впрочем, в либеральных кругах эта новость была встречена без особого энтузиазма, поскольку редакция журнала оставалась верна тем принципам, «которые легли в основание общества и оставались неизменными в течение 35 лет его деятельности»21. В сущности журнал продолжал оставаться выразителем взглядов «старых», правых консервативных кругов.

В таких условиях разные по своим убеждениям сторонники славянского сближения в России — политически активное поколение славистов, публицистов, деятелей культуры и науки — использовали для обсуждения межславянских отношений страницы журнала «Славянский век», выходившего в Вене с июля 1900 г. на русском языке. Его редактор Д. Н. Вергун, принадлежавший по своим взглядам к умеренно правым кругам, вплоть до 1905 г. являлся представителем С.-Петербургского телеграфного агентства в Австро- Венгрии и на Балканах. С самого начала этому изданию отводилась роль посредника в межславянских отношениях. Он был призван защищать славянские культурные интересы, способствовать распространению русского языка и оживлению торговых связей между Россией, Австро-Венгрией и странами Балканского полуострова 22. Кроме того, была поставлена утопическая, националистическая по сути, задача выработать некое наднациональное общеславянское мировоззрение на буржуазной основе23.

На обсуждение были поставлены проблема общеславянского языка как языка общения славянских народов, вопрос о принципах и основах славянского сближения и др.

Необходимость общеславянского языка как «связующего звена для общеславянской культуры» 24 в начале XX в. признавала лишь небольшая часть славянских деятелей. Так, в пользу принятия русского языка в качестве языка межславянского общения высказы- вался историк В. И. Ламанский25. В основном же подобная позиция вызывала серьезные сомнения либо возражения известных русских и зарубежных славистов, славянских политических деятелей26.

Обсуждение вопроса о принципах и основах славянского сближения вылилось в дискуссию между консервативным и формирующимся либеральным течением.

Сторонники славянского сближения, придерживавшиеся умеренных и либеральных взглядов, выступившие на страницах журнала «Славянский век», провозгласили в качестве своей главной практической цели «способствовать культурному общению всех славянских племен на началах полной равноправности». Они называли себя «неославянофилами». Выдвигая на первый план «не идею единоверия, а идею единокровия, идею языка, народа и племени», они видели в своей теории качественно новое содержание по сравнению -со «старославянофильством» 27. Действительно, они довольно последовательно отказались от гипертрофирования конфессиональных факторов, патриархальщины, отрешились от учения о мессианской роли славян в европейской культуре, от идеи противопоставления Востока и Запада, т. е. наиболее реакционных постулатов славянофильства.

Наиболее выразительной являлась позиция И. В. Каменского, высказанная им в серии статей и брошюр, опубликованных в 1902— 1903 гг.28 Призывая к межславянскому сближению, Каменский ссылался на стремление славянских народов к взаимному познанию и взаимообогащению славянских культур. В области политической он выступил против «естественного права» каждого народа на национальное существование и развитие, в том числе и на национальный суверенитет. Он критиковал и концепцию государственного исторического права, имевшую много приверженцев в среде буржуази и ?славянских наций. Славянские народы, по его мнению, «при полной равноправности и самостоятельности каждого из них», должны были образовать на этническом принципе Всеславянский союз. Дипломатическим языком союза, т. е. языком межнационального общения, был бы один из славянских («наиболее подходящий русский») или французский язык. Земские выборные представители отдельных славянских народов (пропорционально количеству населения) могли бы собираться на «всеславянскую думу» для обсуждения и решения дел, касающихся «всего славянства».

Считая ошибочным положение славянофилов о противопоставлении «западноевропейскому католицизму и протестантизму безукоризненного, по их мнению, православия», Каменский призывал к отказу от церковно-религиозных привилегий православной части населения. Он полагал, что эти привилегии являлись определенной преградой для воплощения в жизнь идеи единства славянских народов и признавал необходимость такой «жертвы» в пользу западного славянства29. Во всем этом сказались умеренно либеральные воззрения автора.

Стремление как-то подновить догматы о «самобытности» России было характерно не только для «неославянофилов». Например,

А. А. Башмаков, член правления С.-Петербургского славянского благотворительного общества, в письме к редактору «Славянского века» также отмечал, что он рассматривает «идею славянского единства за пределами государственности и церковности». Реакционный автор письма полагал, что «мерило русское — православие, самодержавие, народность — не может совпадать в полной тождественности с мерилом общеславянской истории...». При этом панславизм в политике был заменен «наиболее естественной идеей объединения на культурно-племенной почве, без преследования целей государственного и церковного единства»30, т. е. национализмом в идеологической области.

Об умеренности высказываемых на страницах журнала взглядов свидетельствует положительная оценка старшего цензора иностранных газет и журналов, поступающих в Россию, В. И. Кривоша первых номеров «Славянского века» как издания «с очень симпатичными статьями, которые цензируются и читаются с удовольствием». Единственно, что не устраивало русскую цензуру,—это публикация на обложках объявлений о продаже запрещенных брошюр и книг31.

Между тем общая умеренно либеральная направленность журнала не удовлетворяла ни либералов, ни правые, так называемые славянофильские круги. Предметом критики либералов стала поставленная редакцией утопическая, националистическая по существу задача — выработать некое наднациональное общеславянское мировоззрение. Либеральные сторонники «Русской мысли» считали эту задачу иллюзорной. Последователи позитивизма, они требовали учета «социально-исторических и экономических условий» 32.

Представители панруссистского направления в славистике, такие, как А. С. Будилович, И. С. Пальмов, В. Н. Кораблев и др., в силу своей консервативности стояли за «решение великих вопросов о бытии и будущем целых славянских народностей» с точки зрения «национально-исторических задач России» 33. Впрочем, в их деятельности была позитивная сторона. В определенной степени благодаря их увлеченности славистикой поддерживались интенсивные контакты со многими славянскими научными и культурными центрами. Созданию благоприятного идеологического микроклимата вокруг славянского вопроса способствовала деятельность славистов либерального направления. Так, Предварительный съезд русских филологов в Петербурге (1903 г.), где одержали победу либералы, вышел за национальные рамки. Включив в повестку дня насущные вопросы славистики (например, об издании ряда монографий под общей рубрикой «Энциклопедия славяноведения», о составлении нового церковно-славянского словаря, о создании славянской библиографии, о путях улучшения преподавания славистических дисциплин в российских университетах и др.), он имел важное значение для развития славяноведения в России34, стимулировал интерес к славянским народам в широких кругах российской общественности, способствовал оживлению интереса к идее славянской; общности среди деятелей науки.

Взглядам деятелей консервативного направления были ближе «Известия Санкт-Петербургского славянского благотворительного общества». В этом смысле характерна статья «Русская внутренняя политика и славянский вопрос». По мнению автора, проведение ряда либеральных преобразований во внутриполитической жизни России: должно было оказать «самое решительное влияние» и на отношение русского общества к славянским народам. Правые круги отдавали себе отчет в том, что абсолютистская Россия в глазах славянских народов заметно потеряла свой авторитет. Однако, несмотря на некоторую внешнюю модификацию, суть, конечная цель правых консервативных кругов на этом этапе оставалась прежней — достижение «единства политических интересов России и западного и южного- славянства» 35, иными словами, преобладание здесь царизма.

Новые явления, вызванные поражением России в русско-японской войне, начавшейся первой русской революцией, в международной и общественно-политической жизни России, Австро-Венгрии, славянских народов балканского региона способствовали укреплению контактов между буржуазией разных славянских наций. При этом в выступлениях либеральных славянских деятелей становится все более четко выраженной ориентация на новые формы сотрудничества. Эта линия наметилась в годы первой русской революции.

Русская либеральная буржуазия в поисках средств давления на правительство стремится найти поддержку среди широких общественных кругов, выдавая себя за сторонника «национальной» внешней политики. Преследуя свои собственные экспансионистские интересы, однако искусно прикрывая их, она берет на себя роль «защитника» славянских народов «от наступающего германизма», пытается приспособить идею славянской общности к новым условиям. Несомненно, это была реакция либералов на революцию в России и на подъем демократического движения в Габсбургской монархии и на Балканах.

Осенью 1905 г. за «новую славянскую политику» выступил

В. Сватковский, сотрудник либеральной газеты «Русь» 36-37. Создается впечатление, что на этот раз для русских либеральных деятелей было наиболее характерно стремление скоординировать свои планы с намерениями зарубежных славянских политиков. Об этом говорит то обстоятельство, что Сватковский, прежде чем выступить с предложением образовать Славянский союз, совершает длительную поездку по славянским землям.

Цели Славянского союза как политической организации были сформулированы достаточно абстрактно. Он проектировался для практического осуществления «всеславянского единения как мирного противовеса наступательным планам воинствующего пангерманизма». Союзу предстояло объединить «без различия партий и исповеданий» всех тех, кто верил «в спасительность славянской идеи». Ближайшая задача во внутренней политике, которую предстояло выполнить, заключалась в «упорядочении» польского — предоставление автономии Царству Польскому — и украинского вопросов. Что касается внешней политики, то установление тесных отношений с зарубежным славянством — заключение таможенной унии с балканскими славянскими государствами и Австро-Венгрией — представлялось как наиболее желанная перспектива.

В апреле 1906 г. в журнале «Ла ревю слав» он выступает против лозунга «Православие, самодержавие и народность» и выдвигает следующие принципы «новой славянской политики»: равенство больших и малых народов с точки зрения национального и экономического развития, свобода вероисповедания, равноправие всех народов, которые присоединились бы к «славянскому миру» 38. Но и здесь В. Сватковский лишь наметил очертания союза славянских пародов, взаимоотношения которых строились бы на принципах равенства в национальном, культурном и экономическом развитии, что гарантировалось автономией каждой национальной единицы и федерацией всей совокупности членов.

Стремление внести коррективы в политику правительства, в частности в отношения со славянскими народами, было характерно и для некоторых депутатов 1-й Государственной думы. В мае 1906 г. М. М. Ковалевский, основатель партии «демократических реформ», предложил в подготовленный на имя царя адрес внести дополнение, в котором бы отмечалось, что «обновленная Россия» проявит «особую заботливость о близких нам славянских народностях, защищая их от всевозможных попыток ограничить их свободу и самоопределение» 39.

Следует подчеркнуть, что русские проекты сближения славянских народов исходили из кругов антигермански настроенной российской либеральной буржуазии и либеральной интеллигенции. Так, в 1906 г. в Москве была предпринята попытка создать «небольшой кружок лиц», в который вошли известные либеральные деятели, видные представители русской либеральной интеллигенции. Среди них были редакторы крупного общественно-литературного журнала «Русская мысль» В. А. Гольцев и В. М. Лавров, один из редакторов либеральной газеты «Русские ведомости», академик Д. Н. Анучин, историк культуры А. Н. Новицкий и др. Члены этого кружка также считали, что «на смену выродившемуся славянофильству, потерявшему все краски панславизму должно прийти новое течение, которое основывалось бы на вере в рост культуры и прогресс славянства» 40.

Но вполне «европейская» либеральная фраза прикрывала экспансионистские цели российского капитализма.

После 1905 г. либеральная идеология приобретает довольно четко выраженные буржуазно-империалистические и националистические черты41. В работе «О праве наций на самоопределение», написанной в феврале—мае 1914 г., В. И. Ленин отметил: «Национализм великорусский, как и всякий национализм, переживает различные фазы, смотря по главенству тех или иных классов в буржуазной стране. До 1905 года мы знали почти только национал- реакционеров. После революции у нас народились национал-либералы.

На этой позиции стоят у нас фактически и октябристы и кадеты (Кокошкин), т. е. вся современная буржуазия»42. Активизация сторонников славянского сближения соответствовала не только внешнеполитическому курсу российской буржуазии и помещиков, но и не противоречила направленности умеренно буржуазных реформ, провозглашенных правительством Столыпина43. Она стала одним из направлений буржуазных партий и борьбе за общественное мнение. На смену, по выражению В. И. Ленина, грубо воинствующего и черносотенного национализма царской монархии пришло «оживление буржуазного национализма»44. Это сказалось в статье П. Струве, который в «Русской мысли» заявил, что «единственная политическая сила в среде славянского племени... Россия должна взять на себя гегемонию в славянском мире, должна стать объединяющим центром славянства» “. Эти экспансионистско-панславистские настроения Струве получили дальнейшее развитие в статье «Великая Россия» (январь 1908 г.), по поводу которой

В. И. Ленин в газете «Пролетарий» писал, что опубликовавший подобную статью журнал должен был бы называться не «Русская мысль», а «Черносотенская мысль». В. И. Ленин подчеркивал, что П. Б. Струве «вовремя позаботился о том, чтобы под эту практику подвести прочную теоретическую опору» 46.

Перед Россией, по мнению Струве, стояла «колоссальная задача объединить весь Восток Европы под сенью славянского союза». В таком «культурном союзе», основанном «не на насилии, а на духовно-культурной общности», «национальные особенности племен получили бы полный простор для дальнейшего саморазвития, в результате которого создается одно гармоническое целое» 47.

Борьба вокруг славянского вопроса в 1906—1907 гг. шла в общем русле борьбы за внешнеполитическую ориентацию России. Либеральные сторонники сближения славянских народов оказались в крайне сложном положении. С одной стороны, они должны были поддерживать австро-русское сближение. В этом направлении выступала славянская буржуазия Габсбургской монархии. В то же время они приветствовали активизацию балканской политики российского самодержавия, что в перспективе означало обострение австро-русского соперничества за влияние на Балканах. Так, с на чалом таможенной войны Австро-Венгрии против Сербии (январь 1906 г.) в русской буржуазно-помещичьей печати началась кампания за разрыв австро-русского соглашения48. Противники и сторонники сближения с Австро-Венгрией вновь активизировались в связи с переменами в российском МИД — назначением на пост министра А. П. Извольского и заменой ряда дипломатических представителей в Габсбургской монархии и балканских странах.

С того момента сторонники славянского сближения оказалис! в лагере приверженцев внешнеполитического курса Извольского. Как известно, новый министр иностранных дел России высказался за заключение нового, более выгодного для России соглашения с

Австро-Венгрией о разделе сфер влияния на Балканах. В таких условиях на повестку дня был поставлен вопрос о созыве общеславянского съезда. Это было началом нового витка в оживлении интереса к славянскому сближению.

1 Восточный вопрос во внешней политике России. Конец XVIII — начало XX в. М., 1978, с. 243; Туполев Б. М. Экспансия германского империализма в Юго-Восточной Европе в конце XIX — начале XX в. М., 1970, с. 322—323. 1

Коржалка И. О характере и особенностях пангерманизма в Германии и Австро-Венгрии в конце XIX в,— В кп.: Славяно-германские отношения. М., 1964, с. 79—94; Туполев Б. М. Австро-Венгрия в планах пангерманистов в конце XIX — начале XX в.— Там же, с. 55-134; «Дранг нах Остен» и народы Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европы, 1871—1918. М., 1977, с. 27. 3

История Югославии. М., 1963, т. 2, с. 498—499. 4

Мартыненко А. К. Русско-болгарские отношения в 1894—1902 гг. Киев, 1967, с. 9.

s Колейка Я. Славянские программы и идея славянской солидарности в XIX и XX вв. Рг„ 1964, с. 84. 6

Киркова Л. Идея славянской солидарности и общество «Славянская беседа» в Софии с 1878 по 1917 г.— In: ?tudes historiques IV. ? l’occasion du VIe congr?s internationales des ?tudes slaves prague. Sofia, 1968, p. 331—351. 7

Архив Академии наук СССР. Ленинградское отделение (далее — ААН СССР, ЛО), ф. 115, он. 1, д. 8, л. 2—5. *

Бестужев И. В. Борьба в России по вопросам внешней политики, 1906—1910. М., 1961, с. 127—178; Бовыкин В. И. Очерки истории внешней политики России. Конец XIX в.— 1917 г. М., 1960, с. 58; «Дранг нах Остен» и народы..., с. 139—142. 9

Лаверычев В. Я. Общая тенденция развития буржуазно-либерального движения в России в конце XIX — начале XX в.— История СССР, 1976, № 3, с. 47; Черменский Е. Д. Земско-либеральное движение накануне революции 1905—1907 гг.— История СССР, 1963, № 5, с. 41—60; Щацилло К. Ф. Русский либерализм на рубеже двух веков.— В кн.: В. И. Ленин о социальной структуре и политическом строе капиталистической России. М., 1970, с. 160—192; и др. 10

Лаверычев В. Я. Общая тенденция развития..., с. 47. 11

Центвдльнный государственный исторический архив СССР (Далее — ЦГИА СССР), ф. 776, оп. 8, д. 125, л. 132. 12

Славянский век, 1904, № 59, л. 527. 13

С.-Петербургское славянское благотворительное общество. Состав Совета, список членов. СПб., 1913; Ленинградский государственный исторический архив, ф. 400, on. 1, д. 990. 14

Славянские известия, 1905, № 5/6, с. 520. 15

Славянское взаимно-вспомогательное общество: Отчеты за 1894—1901 гг. М., 1894—1902.

1е Есин Б. И. Русская легальная пресса конца XIX — начала XX в.— В кн.: Из истории русской журналистики конца XIX — начала XX в. М., 1973, с. 60, 65. 17

Московские ведомости, 1899, № 239, № 55, с. 3; 1904, № 34, с. 3 и др. 18

Вестник Европы, 1900, № 10, с. 790. 19

Русская мысль, 1901, № 7, с. 218. 20

Санкт-Петербургские ведомости, 1902, № 129, с. 3. 21

Известия С.-Петербургского славянского благотворительного общества, 1903, № 8, с. 1. 22

Славянский век, 1904, № 89, с. 526. 23

ААН СССР, ЛО, ф. 35, on. 1, д. 4—10. Письма Д. Н. Вергуна — В. И. Ламан- скому за 1900—1903 гг.; Отдел рукописей ИРЛИ (Пушкинский дом), ф. 572, д. 87, л. 3. Д. Н. Вергун — П. А. Кулаковскому, 27.2.1900. 24

Славянский век, 1900, № 19, с. 23. 25

Ламанский В. И. Можно ли уподобить Россию Австро-Венгрии в вопросе о народностях.— Славянский век, № 11/12, 1900, с. 2—8.

28 Славянский век, 1900, № 15, с. 37; № 17, с. 3—5; 1901, № 39/40, с. 441; 1902, № 25. с. 4—7. 27

Славянский век, 1901, № 33/34, с. 269. 28

Каменский И. В. Панславизм, пангерманизм и панроманизм в XX столетии: Историко-политические очерки. Одесса, 1902; Он же. Тезисы панславизма.— Славянский век, 1903, № 59, с. 323. 29

Каменский И. В. Славянская идея и клерикализм.— Славянский век, 1902, № 24, с. 4. 30

Славянский век, 1900, № 3, с. 1; № 14, с. 14—18. 31

ЦГИА СССР, ф. 909, on. 1, д. 170, л. 2. 32

Русская мысль, 1900, № 12, с. 453. 33

См. рец. А. Н. Папина на кн.: Грот К. Я. Об изучении славянства: Судьба славяноведения и желательная постановка его преподавания в университетах и средней школы. СПб., 1901.— Вестник Европы, 1901, № 1, с. 401—407. 34

Лаптева Л. П. Развитие славяноведения в России с 90-х годов XIX в. по 1917 г.— В кн.: История на славистиката от края на XIX и началото на XX век. София, 1981, с. 34; Она же. Петербургский съезд русских славистов в 1903 г.— В кн.: Исследования по историографии славяноведения и балканистики. М., 1981, с. 261—279. 35

Славянские известия, 1904/1905, № 3, с. 265—267.

зе-37 руСь, 1905, 2 дек., с. 2. 38

La revue slave, P., 1906, N 1, p. 7—9. 39

Государственная дума: Стенографический отчет. Сессия I, 1906, т. 1, с. 220. 40

Известия Общества славянской культуры. М., 1912, т. 1, кн. 1/2, с. 117. 41

Тютюкин С. В. «Оппозиция его величества»: (Партия кадетов в 1905— 1917 гг.).— В кн.: В. И. Ленин о социальной структуре и политическом строе капиталистической России, с. 195. 42

Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 25, с. 318. 43

Дякин В. С. Самодержавие, буржуазия и дворянство в 1907—1911 гг. JL, 1978, с. 26—48. 44

Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 23, с. 322. 45

Русская мысль, 1906, № И, с. 119. 46

Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 16, с. 459. 47

Русская мысль, 1908, № 1, с. 146. 48

Бестужев И. В. Борьба в России..., с. 183.

<< | >>
Источник: Арш Г.Л. и др. (ред.).. Вопросы социальной, политической и культурной истории Юго-Восточной Европы/ М.: Наука. – 433 с. (Балканские исследования. Вып. 9).. 1984

Еще по теме Славянский вопрос н буржуазно-дворянские общественные круги России на рубеже XIX и XX вв. 3. С. НЕНАШЕВА:

  1. ГЛАВА 1 ПОЛИТИЧЕСКОЕ ПРОБУЖДЕНИЕ РОССИИ НА РУБЕЖЕ XIX—XX вв.
  2. 1. Общественно-политическая обстановка в России в конце XVIII — начале XIX в.
  3. Т.В. Андреева Теоретический аспект проблемы общества и общественного мнения в России во второй половине XIX — начале XX в.
  4. Особенности деятельности представительств ФМС России за рубежом по вопросам работы с соотечественниками и защиты их прав
  5. В.В. Лапин Национальный вопрос и проблема «надёжности» в армии России (XIX — начало XX века)
  6. 1. Буржуазные экономисты второй половины XIX в.
  7. 1. Ревизионистские тенденции на рубеже XIX—XX вв.
  8. 53. США НА РУБЕЖЕ XIX—XX вв.
  9. Глава 25. Государство и право славянских народов центральной и юго-восточной Европы в Новейшее время (конец XIX в. - начало 40-х годов XX в.)
  10. Процесс монополизации рыночной экономики на рубеже XIX-XX вв.
  11. ГЛАВА 16. ПОЛИТИЧЕСКИЕ И ПРАВОВЫЕ УЧЕНИЯ В РОССИИ В ПЕРИОД ДАЛЬНЕЙШЕГО УКРЕПЛЕНИЯ ДВОРЯНСКОЙ МОНАРХИИ (ВТОРАЯ ПОЛОВИНА XVIII В.)
  12. ГЛАВА 19. БУРЖУАЗНАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ И ПРАВОВАЯ ИДЕОЛОГИЯ В ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XIX В.
  13. ГЛАВА 22. БУРЖУАЗНЫЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ И ПРАВОВЫЕ УЧЕНИЯ В ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX В.
  14. Балканские проблемы в русской общественной мысли (конец XVIII—первая четверть XIX в.) и. с. достян
  15. Последние рубежи России
  16. 2. Оформление доверенностей за рубежом для совершения сделок в России
  17. Организация управления туристским комплексом за рубежом и в России
  18. 13.2. НАСЛЕДСТВЕННЫЕ ПРАВА ИНОСТРАНЦЕВ В РОССИИ И РОССИЙСКИХ ГРАЖДАН ЗА РУБЕЖОМ
  19. Таможенная политика России в XIX — начале XX вв.