Константин Ипсиланти и Первое сербское восстание (1804 — август 1807 г.) Л. Е. СЕМЕНОВА

Национально-освободительное, антифеодальное восстание, вспыхнувшее в 1804 г. в Сербии во главе с Карагеоргием (Георгием Петровичем), послужило первой искрой широкого движения против власти султана, развернувшегося на Балканах в начале XIX в. Процесс разложения феодализма, зарождения элементов капиталистических отношений и формирования национальной буржуазии в странах Юго-Восточной Европы во второй половине XVIII —начале XIX в. имел своим следствием движение порабощенных балканских народов за национальное возрождение. В то же время этот процесс создавал объективные предпосылки общебалканских связей, которые имели большое значение для освободительной борьбы народов Юго-Восточной Европы. Безусловно, на развитие этой борьбы, определявшейся внутренними условиями и специфическими особенностями положения каждого из народов, в значительной степени оказывали влияние международная обстановка в Европе и ее юго- восточном регионе, политика держав в восточном вопросе, их отношения с Портой.

В истории общебалканских связей начала XIX в. несомненный интерес представляют валашско-сербские отношения в период Первого сербского восстания.

В исторической литературе уже отмечались связи валашского господаря Константина Ипсиланти (1802 — август 1806, декабрь 1806 — август 1807 г.) с восставшими сербами, его дружественные отношения с их вождем Карагеоргием *. Однако специально этот вопрос не изучался. Между тем публикации русских дипломатических документов, относящихся к началу XIX в.2, а также архивные материалы позволяют более широко и полно осветить связи Ипсиланти с сербскими повстанцами и их руководителями, выявить его роль в контактах восставших с Россией, в осуществлении политики русского правительства по отношению к восстанию в Сербии.

Свидетельства о связях Ипсиланти с сербами относятся к самому началу восстания, когда Порта не принимала еще каких-либо решительных мер против сербских повстанцев, рассчитывая в конечном итоге использовать их успехи для восстановления своей власти в Белградском пашалыке. Ипсиланти с одобрением и участием отнесся к вспыхнувшему в Сербии восстанию. Рассматривая действия восставших в перспективе освободительной борьбы других балканских народов, он попытался помочь сербам дипломатическими средствами. Ипсиланти обратился к Порте с советом послать повстанцам подкрепление, мотивируя свое предложение желанием якобы содействовать восстановлению власти султана в пашалыке3.

Развертывание восстания обеспокоило Порту. Она приказала боснийскому визирю Бекир-паше восстановить порядок в Сербии. В то же время султан уполномочил валашского и молдавского господарей Константина Ипсиланти и Александра Морузи выступить посредниками в переговорах с сербами. Ипсиланти направил в Сербию двух бояр, ключера Манолаке и кэминара Янку, молдавский господарь — великого снафария Василаки.

Переговоры Порты с восставшими продлились с июля по ноябрь 1804 г. и не дали никаких результатов. Сербы требовали предоставления Белградскому пашалыку широкой внутренней автономии в составе Османской империи. Часть сербских руководителей во главе с Карагеоргием выступала против соглашения с Портой, за решительную борьбу против власти султана. Не увенчалась успехом и миссия Бекир-паши.

Посредничество в переговорах Порты с восставшими дало возможность Ипсиланти непосредственно соприкоснуться с положением дел в Сербии. Будучи сторонником прорусской ориентации в освобождении балканских народов от власти султана, Ипсиланти, по всей вероятности, использовал свою миссию для того, чтобы склонить сербских повстанцев обратиться к России за помощью. Очевидно, не случайно некоторые современники считали его одним из вдохновителей сербского восстания4, а султан впоследствии обвинил валашского господаря в подстрекательстве сербов к восстанию. Во всяком случае можно полагать, что именно под влиянием Ипсиланти вожди восставших установили связь с русским посланником в Константинополе А. Я. Италинским. Выработанное на собрании скупщины в Остружнице 3(15) мая 1804 г. письмо сербских старейшин с просьбой к русскому правительству ходатайствовать перед Портой об удовлетворении требований повстанцев было передано А. Я. Ита- линскому не без содействия Ипсиланти. На эту мысль наводит депеша А. Я. Италинского товарищу министра иностранных дел

А. А. Чарторыйскому от 17 (29) июня 1804 г. Извещая А. А. Чарто- рыйского о посылке ему названного письма сербских старейшин, русский посланник в Константинополе тут же сообщает, что получил через Ипсиланти известия о событиях в Сербии, что Карагеор- гий «отказался от политики верности Порте» и «выступил против самой Порты с большим отрядом, находящимся под его командованием» 5.

В связи со всем этим представляется не случайным намерение русского правительства использовать Ипсиланти для ориентации восставших сербов на Россию. 18(30) сентября 1804 г. А. А. Чарто- рыйский предписывал генеральному консулу в Яссах А. А. Шерве в случае необходимости использовать Ипсиланти для того, чтобы ч< внушить сербскому пароду, что участие нашего двора в жребии их н посредничество онаго у Порты может наиболее соделать прочными права их, утверждения коих они теперь ищут, и при том дать нм понять о необходимости, чтоб они для сего обратились с прошением на высочайшее имя к г-ну Италинскому...».

Ипсилапти согласился выполнить это секретное поручение русского правительства и направить с данной целью к восставшим под каким-либо посторонним предлогом верного человека со знанием сербского языка6.

В условиях возраставшей военной угрозы со стороны Франции и распространения ее влияния на Балканах русское правительство в 1804—1805 гг. было заинтересовано в нейтралитете и поддержке Порты. Тяжелое внутреннее положение и усилившееся национально- освободительное движение балканских народов заставляли турецкое правительство в свою очередь искать сильного союзника. 23 сентября (5 октября) 1805 г. был заключен русско-турецкий союзный договор, подтверждавший условия договора 1799 г.

Стремясь сохранить мирные отношения с Турцией и избежать возможного повода для конфликта с ней, царское правительство не могло открыто поддержать сербское восстание. В существовавшей международной обстановке задача русской дипломатии на Балканах состояла в том, чтобы, не осложняя отношений с Портой, добиваться у нее дипломатическим путем осуществления мер, улучшающих положение подданных султану народов, что должно было, с одной стороны, способствовать усилению среди них русского влияния, с другой — противодействовать распространению профрапцуз- еких настроений.

Исходя из этого, русское правительство настойчиво, хотя и осторожно, искало пути для того, чтобы оказать помощь сербам, защитить их перед Портой. В выполнении такой задачи петербургский двор возлагал большие надежды на Константина Ипсиланти. Правительство Александра I не могло не знать о связях валашского господаря с сербскими повстанцами. Кроме того, оно учитывало, конечно, прорусскую ориентацию Ипсиланти, которая проявилась еще во время его пребывания на молдавском престоле (1799— 1801

гг.) и которой оно придавало важное значение для укрепления русского влияния в Дунайских княжествах7.

После того как в 1802 г. с помощью России Ипсиланти стал валашским господарем, его прорусская ориентация проявилась особенно явно. Петербургский двор со своей стороны был заинтересован в этом. Министр иностранных дел А. Р. Воронцов 2 (14) ноября 1802

г. писал А. Я. Италинскому о необходимости утвердить Ипсиланти «в приверженности России», использовав для этого также и дружеские отношения с господарем. «Чем более будем мы иметь причины полагаться на приверженность господаря сего,— писал

А. Р. Воронцов,— тем полезнее для нас сохранение его в сем месте». В мае 1803 г. А. Р. Воронцов снова напоминал об этом русскому посланнику в Константинополе: «По приверженности господаря сего к России и по благонамеренности его вообще не оставляйте при всяком случае с своей стороны подкреплять его». При этом русское правительство всячески стремилось к тому, чтобы не вызвать у Порты подозрения в неблагонадежности Ипсиланти. Это было особенно важно в условиях, когда французский посол в Константинополе с целью смещения господаря плел против него интриги 8.

Установившиеся с Константином Ипсиланти отношения позволяли русскому правительству надеяться на его посредничество в связях с восставшими сербами. И в этом смысле валашский господарь пользовался большим доверием русских правящих кругов. А. А. Чар- торыйский в депеше от 17 (29) декабря 1804 г. новому генеральному консулу России в Яссах И. Ф. Болкупову писал: «...с господарем Ипсиланти можете быть в откровенности по всем сим делам...»9, (т. е. делам, связанным с восстанием в Сербии,— Л. С.).

Роль, которую русское правительство отводило Ипсиланти в проведении своей политики на Балканах, обусловило то обстоятельство, что связи валашского господаря с сербскими повстанцами стали важным фактором в осуществлении политики петербургского двора в отношении сербов. Ипсиланти в свою очередь был заинтересован в связях с сербами, в ориентации их на Россию и оказании помощи восставшим, в полной мере оценивая значение этого факта для освободительной борьбы всех балканских народов. При этом он не только учитывал значение военных действий восставших сербов для борьбы с видипским пашой Пазванд-Оглу, совершавшим опустошительные нападения па Валахию. Следует иметь в виду, что с успехами России на Балканах Ипсиланти прежде всего связывал планы укрепления своей власти в Дунайских княжествах, а также возможного включения в свои владения и Сербии. Во всяком случае, когда с началом в 1806 г. русско-турецкой войны он стал осуществлять власть фактически в обоих княжествах, в европейских дипломатических кругах в 1807 г. говорили о возможном распространении власти Ипсиланти и на Сербию 10.

Восставшие сербы и их руководители со своей стороны видели в Ипсиланти посредника в переговорах с Портой и в отношениях с Россией. Английский консул писал в 1807 г. из Бухареста, что сербы питают большую благодарность к Ипсиланти, который «работал в? их пользу как у русских, так и в Порте». Сербы ценили содействие Ипсиланти в их делах. Русский консул в Бухаресте Л. Г. Кирико в донесении А. Я. Италинскому от 3(15) июня 1806 г. между прочим отмечал, что сербы «не перестают объявлять его высочество князя Ипсиланти своим благодетелем, который во всех случаях щедро одарял их неоспоримыми знаками внимания и отменной доброты» “.

Особенно важно было содействие Ипсиланти в осуществлении связей сербских повстанцев с русским правительством. В начале сентября 1804 г. в Бухаресте находились сербские депутаты, направлявшиеся в Россию. Господарь помог русскому консулу оформить для них паспорта. 29 сентября (И октября) в Петербург было доставлено прошение на имя Александра I об оказании помощи восставшим сербам. Русское правительство, следуя принципам своей политики на Балканах, обещало сербской делегации поддержать перед Портой требования о предоставлении Сербии автономии в составе Османской империи. Петербургский двор рассчитывал склонить султана предоставить Сербии статус, аналогичный Дунайским княжествам при гарантии России и Австрии 1Z.

С этого времени появляется необходимость постоянных связей русского правительства с сербскими руководителями, регулярной и подробной информации о ходе восстания. Главным звеном в поддержании этих связей как для русских правящих кругов, так и для сербов становится Ипсиланти. В апреле 1805 г. генеральный консул России в Яссах И. Ф. Болкупов сообщал А. А. Чарторыйскому о создании надежной связи с сербами через Бухарест. Ипсиланти был связан с восставшими посредством своих и сербских нарочных, с петербургским двором — через русского консула в Бухаресте и генерального консула в Яссах, а также через русского посланника в Константинополе. Это позволяло валашскому господарю регулярно сообщать правящим кругам России подробную информацию о событиях в Сербии, о ходе восстания, о положении на Балканах.

Информация Ипсиланти была для русского правительства основным источником сведений о состоянии дел в Сербии, о чем свидетельствует, в частности, донесение JI. Г. Кирико от 25 сентября (7 октября) 1805 г. И. Ф. Болкунову в Яссы, в котором консул в Бухаресте подчеркивает значение связей с валашским господарем в получении сведений из Сербии 13.

Сербским военачальникам связь с Ипсиланти давала возможность быть в курсе предпринимаемых Портой акций против восставших, ее намерений, планов великих держав. Важное значение для руководителей восстания имело посредничество валашского господаря в урегулировании отношений с Портой.

Одновременно с подготовкой и вооружением повстанческих отрядов зимой и весной 1805 г. Карагеоргий и другие сербские вожди не прекращали попыток мирных переговоров с турецким правительством, надеясь на то, что поддержка Россией требований восставших заставит султана пойти на уступки. Весной и летом 1805 г. сербские военачальники неоднократно обращались к Ипсиланти с просьбой о посредничестве в переговорах с Портой, о содействии сербским депутатам в Константинополе. Сербская депутация, направлявшаяся в Константинополь с прошением к султану, в мае прибыла в Бухарест, где была принята валашским господарем, который оказал им практическую помощь в организации поездки. Через своих агентов в Константинополе Ипсиланти всячески поддерживал сербских представителей на переговорах с султаном. В мае 1805 г. JI. Г. Кирико писал А. Я. Италинскому, что Ипсиланти «не упустил ничего, дабы продвинуть и тайно облегчить их (сербских депутатов на переговорах в Константинополе.— Л. С.) дело».

Однако безрезультатность переговоров с Портой показала, что только решительные военные действия и освобождение всего Белградского пашалыка от турецкой власти смогут заставить султана пойти на соглашение с сербами. Решающим фактором должен был стать захват восставшими Белграда. В таком плане перспективу освободительного движения в Сербии рассматривали и русские правящие круги14.

Исходя из этого, русское правительство оказывало сербским повстанцам не только действенную дипломатическую поддержку, но тайно посылало им материальную помощь, пользуясь и здесь посредничеством Ипсиланти. Так, А. А. Чарторыйский, сообщая И. Ф. Болкунову 17 (29) декабря 1804 г. о посылке 3 тыс. голландских червонных для передачи Карагеоргию на военные нужды, предлагал в случае необходимости воспользоваться услугами валашского господаря. В феврале 1805 г. деньги были пересланы сербам через доверенных лиц Ипсиланти. Русское консульство в княжествах в марте 1806 г. вновь прибегло к помощи Ипсиланти для передачи денег сербским повстанцам 15.

Сам Ипсиланти также тайно помогал сербам. Информируя

А. Я. Италинского 4(16) мая 1804 г. о ходе сербского восстания, о нехватке у повстанцев боеприпасов, он сообщал о посылке им по просьбе коменданта Орсовы пороха и свинца. Судя по данным источников, иногда валашский господарь помогал сербам и деньгами. Так, прибывший в августе 1805 г. в Бухарест по пути из Константинополя Стефан Живкович просил Ипсиланти о денежной помощи. В июле 1806 г. сербские нарочные были на приеме у Ипсиланти и получили от него деньги. Имеются свидетельства о том, что в канун русско-турецкой войны 1806—1812 гг. валашский господарь, вдохновляя восставших, посылал им деньги, оружие и продовольствие16.

В этот период Ипсиланти стал проявлять особую активность. В феврале — марте 1806 г. он подробно сообщал А. А. Чарторыйско- му о военных планах Порты, о развертывании военных операций румелийского и боснийского пашей против восставших сербов, о положении дел в Сербии, о действиях повстанцев. Сербов валашский господарь предупреждал о турецких военных приготовлениях. Через чиновника русского консульства Волкова, бывшего в Бухаресте, он ходатайствовал об оказании сербам военной помощи и выражал готовность в случае вступления русских войск на территорию княжеств снабжать их необходимыми припасами.

Серьезное внимание Ипсиланти уделял созданию военных сил княжества. Он увеличил численность постоянного господарского и наемного корпусов, организовал корпус пандур 3. Господарь формировал специальный отряд, командование которым он предполагал передать русскому офицеру. 26 февраля (10 марта) 1806 г. И. Ф. Болкунов писал А. А. Чарторыйскому: «Князь Ипсиланти через господина Кирика вновь ныне повторяет просьбу свою о снабжении его военным обер- или унтерофицером, которому бы можно было вверить команду над собираемым им казачьим лейб-корпусом, назначенным для охранения особы его светлости, который уже простирается за 60 человек из российской нации и к умножению коего ожидаются еще с некоторых сторон тако[го] ж сорта люди»17.

На основании сведений, доставленных из Бухареста Волковым, И. Ф. Болкунов сообщал из Ясс 4(16) марта 1806 г. Л. А. Чарто- рыйскому: «Князь Ипсиланти составил уже по сие время при своей особе корпус до 1500 человек, собранных из разных христианских мужественных народов, к коим и еще беспрестанно пристают новые и кои немедленно присоединятся в помянутом случае (вступления русских войск па территорию княжеств,— Л. С.) с частию имеющейся артиллерии к российскому войску» 18.

Учитывая складывающуюся в 1806 г. международную обстановку, Ипсиланти считал необходимым информировать русское правительство пе только о своих военных приготовлениях, но и о положении дел на Балканах. В письме А. А. Чарторыйскому от 3(15) апреля 1806 г. он подробно анализировал события в Сербии, действия восставших, подчеркивал, что все балканские пароды в своем освобождении от власти султана ждут помощи России 19.

После разгрома третьей антинаполеоновской коалиции под Аустерлицем в декабре 1805 г. усилилось влияние Наполеона не только в Европе, но и на Ближнем Востоке. В Константинополь прибыл новый французский посол Ф. Себастиани, перед которым была поставлена задача добиться союза с Турцией против России. Остановившись в Бухаресте по пути в Константинополь, он имел встречи с Ипсиланти. Будучи обеспокоен усилением влияния Франции на Балканах, Ипсиланти подробно информировал А. А. Чарто- рыйского о содержании своих бесед с Себастиани. Валашский господарь сообщал о намерениях Франции участвовать в урегулировании сербского вопроса, о попытках Себастиани склонить его на свою сторону и использовать для посредничества в примирении восставших сербов с Портой20.

Тайные связи Ипсиланти с русским правительством и сербскими повстанцами, а также военные приготовления валашского господаря не могли долгое время оставаться незамеченными Портой. Предвидя возможность лишения Ипсиланти престола, русские правящие круги заранее принимали меры к обеспечению его безопасности и отъезда в Россию.

Еще в январе 1806 г. А. А. Чарторыйский направил И. Ф. Болкунову секретное распоряжение о выдаче Ипсиланти и его семейству паспортов в случае, если ему придется оставить Валахию и выехать в пределы России или Австрии. Господарь также вел тайные приготовления к возможному отъезду. В феврале 1806 г. он переправил в Петербург деньги на имя А. А. Чарторыйского, который поместил их на отдельный счет в банке21.

Узнав о решении Порты сместить Ипсиланти с валашского престола, А. Я. Италинский 11(23) августа 1806 г. предупредил об этом господаря. В ноте турецкого правительства Александру I от 14(26) августа Ипсиланти обвинялся во враждебном отношении к Турции и даже в «измене», выразившейся якобы в подстрекательстве сербов к восстанию и оказании им помощи22.

В конце августа 1806 г. Ипсиланти вынужден был оставить Валахию и переселиться в Россию, рассчитывая при благоприятном стечении обстоятельств вернуться в Дунайские княжества. Он обратился к русскому правительству с предложениями, из которых главным являлось немедленное вступление русских войск на территорию Молдавского и Валашского княжеств, чтобы не допустить преобладания Франции на Балканах. Среди других предложений бывшего господаря обращает на себя внимание мнение о необходимости оказания военной помощи восставшим сербам, создания военных сил княжеств, а также объединения Дунайских княжеств под властью Ипсиланти, который мог бы координировать свои действия с планами русского командования23.

Русское правительство потребовало у Порты восстановления Ипсиланти и Морузи в должности господарей в Валашском и Молдавском княжествах. Хотя турецкое правительство и удовлетворило эти требования, но, подстрекаемое Францией, продолжало враждебные России действия. В соответствии с распоряжением Александра I русская армия под командованием И. И. Михельсона в ноябре 1806

г. вступила на территорию княжеств. 15 января 1807 г. Порта официально объявила войну России.

Вместе с русскими войсками в декабре 1806 г. Ипсиланти вернулся в Бухарест. Поручив ему также и управление делами в Молдавском княжестве ввиду самоотстранения Александра Морузи от власти, русское правительство рассчитывало на помощь Ипсиланти в снабжении армии продовольствием, в формировании добровольческих частей, па его «советы», которые могли быть полезными для русского командования. На Ипсиланти возлагались надежды и в вопросах взаимодействия с сербскими повстанцами. В начавшейся войне Ипсиланти видел реальную возможность оказания Россией всесторонней военной помощи восставшим сербам, связывая с исходом их борьбы перспективы освобождения от власти султана других балканских народов24, он старался всеми способами содействовать в этом русскому командованию.

В условиях войны с Турцией русское правительство ставило задачу открытой военной поддержки восстания в Сербии. Главнокомандующий Дунайской армией И. И. Михельсон предложил Кара- георгию скоординировать действия восставших против султанских войск с планами русского командования и установить постоянную связь. Исходя из того что главным для сербов после овладения Белградом является захват Видина, Михельсон считал необходимые объединить усилия в районе Крайовы, куда просил Карагеоргия переправить 4 тыс. или 5 тыс. войска. Эти предложения отвечали намерениям сербских вождей. 9 декабря 1806 г. Карагеоргий, выражая И. Ф. Болкунову благодарность за денежную помощь, сообщал о захвате восставшими Белграда 30 ноября и готовности к совместным действиям с русской армией. Сербский руководитель сосредоточил часть своих военных сил для захвата пограничной крепости Шабац, отдельный отряд занял позиции со стороны Боснии, а отряд под командованием Миленко Стойковича закрепился на границах Видинского пашалыка, захват которого должен был обеспечить повстанцам связь с русскими войсками25.

Овладев в начале 1807 г. Шабацем, последней турецкой крепостью в Сербии, восставшие окончательно разорвали отношения с Портой. Созванная Карагеоргием скупщина приняла решение продолжать войну в союзе с Россией. Для связи с русской армией в апреле 1807 г. в Бухарест прибыли три полномочных депутата от сербского Правительствующего совета, которые просили русское командование о помощи оружием, боеприпасами и о присылке чиновника для председательства в совете и управления делами, а также нескольких офицеров для обучения войск военному искусству. С целью координации действий восставших с планами русского командования и с просьбой о военном снаряжении в мае 1807 г. в Бухаресте снова были сербские представители. «Деньги, оружие, амуниция и искусные воины суть наши первыя надобности»,— писал Карагеоргий Михельсону 18 июня 1807 г. В июле того же года сербский предводитель послал своего полномочного в Бухарест с просьбой о материальной помощи восставшим. По распоряжению Александра I в Сербию был направлен действительный статский советник К. К. Родофиникин, с которым было отправлено 100 тыс. пиастров для покупки военного снаряжения 26.

Встречи сербских посланцев в Бухаресте с представителями русского командования происходили не без содействия Ипсиланти. Господарь помогал в случае необходимости русскому командованию в снабжении восставших деньгами и провиантом. Такая помощь была оказана, в частности, сербскому отряду Миленко Стойковича, испытывавшему острую нужду в продовольствии. И. И. Михельсон писал 25 января (6 февраля) 1807 г. министру иностранных дел

А. Я. Будбергу о том, что обещал сербам снабдить продовольствием отряд Миленко и послать 5 тыс. червонных, которые будут взяты у Ипсиланти. В соответствии с указанием Александра I А. Я. Будберг поручил И. И. Михельсону отпустить деньги на нужды сербов за счет императорской казны, и если 5 тыс. червонных уже взяты у Ипсиланти, то вернуть ему их. Продовольствие же для отряда Миленко Стойковича предлагалось поставлять из Валахии. Будберг советовал Михельсону по всем этим вопросам договориться с Ипсиланти. В мае 1807 г. русское командование передало сербским депутатам 50 тыс. пиастров27.

Для оказания военной помощи сербским повстанцам большое значение имели военные действия частей генерала И. И. Исаева, перед которым русское командование весной 1807 г. поставило задачу изгнать султанские войска из Олтении (Малой Валахии) и образовать единый фронт с сербами. В составе соединений И. И. Исаева вместе с русскими войсками сражались валашские добровольческие отряды, сформированные Ипсиланти.

В ходе военных операций на территории Дунайских княжеств русское правительство придавало важное значение формированию и действиям отрядов волонтеров. С заданием организовать добровольческие части в княжества были направлены представители русского командования. Значительная роль в этом деле отводилась также Ипсиланти. Сосредоточив в своих руках управление двумя княжествами, он активно содействовал усилиям русского командования по созданию добровольческих соединений. Общее число волонтеров, набранных в Дунайских княжествах и участвовавших в операциях русских войск на первом этапе войны (1806 —август 1807

г.), достигло приблизительно 20 тыс.

В числе соединений И. И. Исаева в Олтении действовали отряды валашских пандур, составивших основную массу добровольцев в Валахии, а также отряды арнаутов 4, Одним из отрядов пандур командовал будущий вождь революционного движения в Валахии в 1821 г. Тудор Владимиреску, храбрость и героизм которого, проявленные в ряде военных операций, не раз отмечались русским командованием. Среди частей Исаева находились и отряды волонтеров корпуса под командованием майора русской службы грека Николая .Пангало. Этот волонтерский корпус, сформированный из числа греческих переселенцев юга России и пополнившийся в ходе начавшейся войны за счет добровольцев из балканских стран, поступил на службу к Ипсиланти в апреле 1807 г. В рядах его сражались молдаване, валахи, греки, русские, сербы, болгары. Среди созданных Ипсиланти в Валахии волонтерских формирований необходимо отметить полк солдат из сербских переселенцев, носивший название полка Карагеоргия28.

Ипсиланти оказывал русскому командованию и материальную поддержку в содержании и снабжении волонтерских отрядов. В этой связи представляются чрезвычайно интересными сохранившиеся в советских архивах свидетельства о его помощи в снаряжении сербского гусарского полка под командованием полковника М. Милора- довича. 29 марта 1807 г. Милорадович доносил И. Михельсопу о получении от Ипсиланти патронов и 1565 левов, предназначенных на жалованье, приобретение обмундирования и оружия29.

В апреле 1807 г. части Исаева выступили из Крайовы и, перейдя р. Олт, предприняли действия, направленные на отвлечение турецких сил от Видина с целью облегчить положение сербских войск в низовьях Дуная. Установив связь с Миленко Стойковичем, Исаев развернул в мае 1807 г. операции, в результате которых его соединения переправились через Дунай на территорию Сербии и встретились с сербскими отрядами при Неготине. Объединенные силы нанесли 19 мая поражение войскам видинского Муллы-папш при селении Малайница на р. Штубик и перешли в наступление. Папк был вынужден с большими потерями отступить к Видину. Участие валашских отрядов в этих операциях под командованием Исаева дало Ипсиланти основание писать впоследствии о своей военной помощи восставшим сербам30.

Рассматривая отношение Ипсиланти к Первому сербскому восстанию, его связи с восставшими, следует отметить, что политика, проводившаяся им, поддерживалась определенной группой бояр и духовенства, сторонников господаря. По свидетельствам французского консула в Бухаресте, валашские бояре с удовлетворением следили за действиями сербских повстанцев. 24 сентября 1804 г. консул сообщал Талейрапу о поездке валашского митрополита Досифея в Сербию и о тайных его переговорах с руководителями восставших сербов 31.

Эти свидетельства подтвержаются фактами связей валашских бояр с сербскими руководителями, их посредничества в русско-серб- ских отношениях в период временного оставления Ипсиланти в августе 1806 г. господарского престола в Валахии и после окончательного его переселения в Россию. Когда в сентябре 1806 г. Александр I распорядился отправить в помощь сербам 13 тыс. червонцев, Ипсиланти не было в Валахии. Пересылке этих денег в Сербию содействовали прорусски настроенные бояре княжества. Через И. И. Михельсона деньги были переправлены И. Ф Болкунову в Яссы, который 7(19) ноября 1806 г. сообщал А. Я. Будбергу о состоявшейся в Бухаресте тайной передаче определенной суммы из этих денег доверенному человеку Карагеоргиязг.

Интересные данные о сочувствии и помощи представителей правящего валашского боярства и духовенства восставшим сербам содержатся в письме Карагеоргия от 1 апреля 1809 г., которое, судя по обращению, было адресовано валашскому митрополиту. Письмо написано в период, когда в результате возобновления русско-турецких военных действий османским силам удалось нанести с юга и востока тяжелые удары сербским отрядам и создать угрозу Смеде- реву и Белграду. В этих трудных условиях Карагеоргий обращается за материальной помощью к валашским боярам и духовенству. Очевидно, сербский вождь основывался при этом на ранее оказанной поддержке и помощи отдельных валашских бояр и духовных лиц восставшим сербам. Примечательно, что Карагеоргий в указанном письме называет фамилии девяти великих бояр княжества, к которым он обратился за помощью и которых, как он пишет, «благородная ревность за освобождение християнства и особита к нам любовь дают нам надежду, что они под управлением вашего высокопреосвященства скорим временем какую-нибудь милостыню собрать будут, которую мы из милости ваших рук вашего высокопреосвященства получить уповаем» 33.

Очевидно, митрополит и группа великих бояр Валахии, к которым обратился руководитель сербских повстанцев, пользовались таким влиянием в княжестве, что уже летом того же 1809 г. было принято постановление дивана об оказании денежной помощи Кара- георгию 5\

По-видимому, сочувствием определенной правящей группы валашского боярства к восставшим против султанского владычества сербам надо объяснить и тот факт, что при запрещении в 1808 г. вывоза соли из Валахии делалось исключение для Сербии, куда в том году было отпущено 2 млн. ока соли. В трудное для Сербии время 1809 г. сербские беженцы находили убежище в Валахии, и прежде всего в Олтении. Одной из форм помощи сербам был выкуп у турок сербских пленных и поселение их в Валахии. Источники говорят о наличии на территории Дунайских княжеств в начале XIX в. значительного числа сербских переселенцев. Часть из них осела в княжествах после роспуска волонтерских отрядов, в частности корпуса Пангало, который распался в 1808 г.35

Все эти, хотя и немногочисленные, данные свидетельствуют о позиции правящих слоев княжеств но отношению к восстанию в Сербии. Несомненно, что поддержка частью валашских бояр и духовенства политики Ипсиланти благоприятствовала его взаимоотношениям с Россией и восставшими сербами. Разумеется, в княжестве существовала и партия бояр, противников господаря, позиции которой усилились к лету 1807 г. в связи с изменением международной обстановки в результате заключения Тильзитского мира. Последовавшее после Тильзита русско-турецкое перемирие в Слободзее (12(24 августа) 1807 г.) предусматривало вывод русских войск из Дунайских княжеств. В этих условиях Ипсиланти теперь уже навсегда должен был покинуть княжества и переселиться в Россию.

Приведенные материалы о валашско-сербских отношениях в период Первого сербского восстания позволяют со всей определенностью говорить о существовании тесных связей между сербскими повстанцами и Константином Ипсиланти, которого поддерживала определенная часть бояр и духовенства, сторонников господаря. Несмотря на личную заинтересованность Ипсиланти в отношениях с сербами, объективно его помощь и посредничество во взаимоотношениях восставших с Россией и Портой имели большое значение для освободительной борьбы сербского народа. В то же время связи валашского господаря с сербскими повстанцами были важным фактором в осуществлении русской политики в отношении восстания в Сербии.

1774—1806. Кишинев, 1975, с. 154—155; ВПР, т. 1, с. 58-59, 254-255, 287- 288; т. 2, с. 589-594. *

ВПР, т. 1, с. 322—323, 433, 529—530. 9

ВПР, т. 2, с. 249. 10

См. письмо К. Ипсиланти А. А. Чарторыйскому от 31 января 1806 г.: Gop- cevic Sp. Russland und Serbien von 1804—1915. M?nchen, 1916, S. 30; Pa- naitescu P. Corespondenfa..., p. 18; Nistor I. Relatiile..., p. 328.

31 Rosetti R. Arhiva senatorilor din Chi?in?u.— Analele Academiei Romane, mem. secf. ist., 1909, t. XXXI, p. 515. 12

Первое сербское восстание..., с. 248—249; ВПР, т. 1, с. 666; Достян И. С. Россия..., с. 50—52; Попов П. А. Россия и Сербия. М., 1869, ч. 1, с. 31. 13

АВПР, ф. Консульство в Яссах, 1805 г., д. 104, л. 72—73 об.; д. 122, л. 42 и об. 14

Там же, ф. Главный архив, 1-9, 1804—1806 гг., д. 5, ч. 1, п, 6, д 34— 36

об.; ф. Посольство в Константинополе, 1805 г., д. 863, л. 152—153; Попов Н. А. Россия и Сербия, с. 36; Достян И. С. Борьба сербского народа против турецкого ига, XV — начало XIX в. М., 1958, с. 163—164. 15

ВПР, т. 2, с. 249—250; АВПР, ф. Главный архив, 1-9, 1804—1806 гг., д. 5, п. 3 л,. 1—3. 10—11, 16—18. 16

АВПР, ф. Канцелярия, 1804 г., д. 2241, л. 752; ф. Посольство в Константинополе, д. 1391, л. 17—18; ф. Главный архив, 1-9, 1804—1806 гг., д. 50 п. 6, л. 4 об.; см. также: lorga N. Documente Callimachi. Bue., 1902, v. I, p. 6; Jakchitsch G. L’Europe et la r?surrection de la Serbie. P., 1917. 17

Еогишич В. Разбор сочинения H A. Попова «Россия и Сербия». СПб., 1872, с. 40-41, 44-45. 18

Otetea A. Tudor Vladimirescu $i mi?carea eterist? in t?rile rom?ne?ti, 1821— 1822. Bue., 1945, p. 96; Berindei D. L’ann?e r?volutionnaire dans les pays roumains. Bue., 1973, p. 47; DRn, p. 608, 612—613. 19

Богишич В. Разбор..., c. 46. 20

Там же, с. 50—60; Петров А. Война России с Турцией, 1806—1812. СПб., 1885, т. 1, с. 34—39. 21

Vianu A. Din corespondenfa lui Constantin Ipsilanti eu Rusia (1806).— Romanoslavica, 1964, X, p. 468—469; Panaitesca P. Corespondenfa..., p. 27— 28. 22

ВПР, t. 3, c. 702- 704. 23

Panaitescu P. Corespondenta..., p. 30—36, 40—41; Богишич В. Разбор..., c. 47— 50.

?4 ВПР, t. 3, c. 341—342; 402—403; Петров A. H. Война..., c. 380—381; Gopce- vic Sp. Russland..., S. 39; lorga N. Constantin-Vod? Ipsilanti.... p. 142. 25

ВПР, t. 3, c. 478—479, 734—735, примеч. 336. 26

Дубровин H. Сербский вопрос в царствование императора Александра I.— Русский вестник, 1863, т. XLVI, с. 116—117, 119; Приложение А, с. 558; Приложение С, с. 559—560; Panaitescu P. Corespondenfa..., р. 18; Documente privitoare la istoria rom?nilor. De Hurmuzaki E. (далее — DR). Cern?uti, 1938, v. XIX/2, p. 442. 27

Dionisie Eclesiarhul.— In: Tezaur de monumente islorice. Bue., 1863, v. II, p. 23; ВПР. t. 3, c. 511, 594, 734—735, прим. 336.

?*8 ВПР, t. 3. c. 390—391, 402—403; Петров A. H. Война..., c. 391—392; Гро- ?сул Г. С., Данилснко Р. В. К вопросу об участии волонтеров из Дунайских княжеств в русско-турецкой войне 1806—1812 гг.— Изв. Молд. фил. АН СССР, 1961, № 2, с. 7, 11; Documente privind istoria Rom?niei. R?scoala din 1821. Bue., 1959, v. I, p. 40—43, 45—51, 141—143; §erban C. Date eu privire la corpul osta?esc de sub comanda maiorului Pangal (1807—1808).— Studii. Revist? de istorie, 1958, N 2; Virtosu E. Despre corpul de voluntari eleni cr??t ?n Bucure?ti in 1807.— Studii ?i materiale de istorie medie, 1963, V; Bezviconi Gh. Contribuai la istoria relatiilor rom?no-ruse. Bue., 1962, p. 189; Berindei D. L’ann?e r?volutionnaire..., p. 49. 29

Центральный государственный военно-исторический архив (далее — ЦГВИА), ф. 14209, оп. 5/165, св. 23, д. 35, л. 25, 26. 30

Panaitescu P. Corespondenfa..., р. 100—101. 31

DR, Вис., 1912, XVI, р. 660—661, 669, 705. 32

Ист. архив, 1960, № 1, с. 119; ВПР, т. 3, с. 333, 373. 33

Копия письма находится в отделе рукописей Библиотеки Академии СРР (ДСССХІІ, 38). Письмо до сих пор не публиковалось. Ссылка на него: Bezviconi Gh. Contributif.., p. 189. 34

ЦГВИА, ф. 14209, on. 10/170, св. З, д. 30, л. 19. 35

Халиппа И. Описание архива сенаторов, председательствовавших в диванах княжеств Молдавии и Валахии с 1808 по 1813 г.— Тр. Бессарабской губернской ученой архивной комиссии. Кишинев, 1900, т. 1, с. 364, № 70; с. 365, № 77; с. 369—370, № 89; 1902, т. 2, с. 379, № 220; Iorga N. Izvoarele contemporane asupra mi?carii lui Tudor Vladimirescu. Bue., 1921, p. 267—268.

<< | >>
Источник: Арш Г.Л. и др. (ред.).. Вопросы социальной, политической и культурной истории Юго-Восточной Европы/ М.: Наука. – 433 с. (Балканские исследования. Вып. 9).. 1984

Еще по теме Константин Ипсиланти и Первое сербское восстание (1804 — август 1807 г.) Л. Е. СЕМЕНОВА:

  1. Сербское Просвещение Люди и идеи И. И. ЛЕЩИЛОВСКАЯ
  2. 1. «ЗОЛОТОЙ ВЕК» АМЕРИКАНСКОЙ ТОРГОВЛИ (1793-1807)
  3. Конституция Франции 1799 г. Режим 1-й империи (1804-1814 гг.)
  4. Основные этапы развития сербской буржуазной государственности и Россия (1858—1903 гг.) С. И. ДАНЧЕНКО, А. В. КАРАСЕВ
  5. Сербские мотивы в русской литературе (А. Ф. Вельтман и В. А. Гиляровский) Ю. Д. БЕЛЯЕВА
  6. В. П. Сербского. Наиболее важным и трудным в судебно-психиатрической практике является распознавание
  7. Константин Сергеевич Аксаков
  8. Константин Петрович Победоносцев
  9. Константин Дмитриевич Кавелин
  10. Константин Николаевич Леонтьев