<<
>>

Из истории разработки экономической политики правительства Отечественного фронта в Болгарии после 9 сентября 1944 г. т. В. ВОЛОКИТИНА

вокруг его политического авангарда большинства нации, создались условия для установления диктатуры пролетариата. В связи с этим рассмотрение вопросов разработки и осуществления программы приобретает важное политическое значение, способствуя расширению и обогащению практики мирового социализма.

Программа от 17 сентября не обойдена вниманием исследователей: к этому документу обращаются все авторы, чей научный интерес связан с историей народно-демократической Болгарии. Однако высказываемые при этом суждения о характере программы, социальной направленности ее отдельных пунктов не являются результатом специального анализа. Такой подход сегодня не может быть признан достаточным. В настоящее время в исторической литературе зафиксированы весьма отличные друг от друга оценки программы, ее социальной направленности. Прежде всего это относится к экономическим разделам документа, центральным с точки зрения определения его характера. Диапазон оценок широк: буржуазно-демократический 3, антифашистский общедемократический4, демократический с наличием известных антикапиталистиче- ских задач5, антикапиталистический6 и социалистический ’.

Неоднозначно решается исследователями вопрос о содержании и формулировках отдельных пунктов. По мнению М. Исусова, например, требования конфискации имущества и капиталов, нажитых спекуляцией и взяточничеством, отмены частных хозяйственных монополий и их привилегий, ликвидации паразитической промышленности и социально вредного посредничества и некоторые другие- определили антикапиталистический характер задач программы в экономической области8. Р. П. Гришина, оценившая характер программы как антифашистский общедемократический, отмечает нечеткость разработки экономической части этого документа, подчеркивает, что такие формулировки, как уничтожение экономически и социально вредного посредничества, частных монополий и их привилегий, создание государственных монополий, уничтожение паразитической промышленности, «недостаточно ясно характеризовали отношение народно-демократической власти к частной собственности», что потребовало впоследствии специальных разъяснений.

Тезис о наличии неясных формулировок поддерживает Н. К. Конаков, высказавший также мысль о том, что эта неясность не была случайной и обеспечивала народной власти возможность «организовать широкое наступление на частный капитал» 19. Г. П. Мурашко констатирует использование в программе мелкобуржуазной терминологии, свойственной прежде всего БЗНС, и связывает этот факт со' стремлением коммунистов сделать программу близкой и понятной широким массам болгарского крестьянства10. Важный вопрос о> степени отражения в программе наиболее насущных проблем переживаемого момента поднял болгарский историк 3. Златев, отметив наличие в документе «существенных пробелов» (отсутствие пунктов о развитии сельскохозяйственного и промышленного производства, борьбе со спекуляцией и черным рынком, организации снабжения населения всем необходимым и пр.) и.

Учитывая все сказанное выше, автор считает целесообразным изложить в данной статье свои соображения о ходе разработки экономических разделов программы от 17 сентября 1944 г., остановившись особо на тех пунктах, которые вызывают расхождения в оценках у исследователей.

Прежде всего следует отметить, что сведения, проливающие свет на процесс разработки и принятия программы, весьма скудны.

По воспоминаниям представителя компартии в Национальном комитете (НК) ОФ К. Драмалиева, вопрос о программе правительства обсуждался в руководстве Фронта в конце августа 1944 г. вместе с текстом Манифеста к болгарскому народу. Манифест был тогда же принят и обнародован, а с программой будущего правительства дело обстояло иначе: поскольку, пишет Драмалиев, при формулировании отдельных пунктов возникли споры, обсуждение и принятие программы по предложению Политбюро ЦК БРП «были отложены на более поздний срок» 12. Из другого источника явствует, что отсрочка принятия программы была вызвана возникшими разногласиями по ряду вопросов внутренней политики 13.

Состав правительства ОФ был объявлен 9 сентября 1944 г. И в тот же день в речи по софийскому радио глава кабинета К.

Георгиев заявил, что программой правительства становятся соответствующие разделы Манифеста к болгарскому народу 20. Но прошла еще неделя, и 17 сентября на митинге в Судебной палате К. Георгиев огласил новую правительственную программу, не упомянув о манифесте. Этот факт, обойденный до сих пор вниманием исследователей, свидетельствует о том, что именно в течение первой недели после победы восстания 9 сентября шла интенсивная работа по оформлению и согласованию правительственной программы.

Частичный ответ на вопрос о ходе дискуссии в процессе выработки этого документа дает анализ выступления по софийскому радио 13 сентября 1944 г. министра без портфеля, представителя БЗНС Н. Петкова. Он подчеркнул, что в платформу ОФ включены наиболее важные идеи, заимствованные из платформы «земледельцев» (традиционное название членов крестьянской партии в Болгарии) , в частности создание системы кооперативного, планового, свободного от спекуляции, ограбления и эксплуатации народного хозяйства и введение коллективно-кооперативной обработки земли, а также создание новой справедливой налоговой системы и национализация природных богатств и системы кредитования14. Поскольку ни в манифесте, ни в программе от 17 сентября требований национали зации нет, то, следовательно, Петков имел в виду один из вариантов готовившейся программы.

Опираясь на выработанные в межвоенный период программные документы партий и группировок, позднее вошедших в состав ОФ, можно достаточно определенно констатировать, какие силы противодействовали предложению о национализации. Позиция БЗНС, исходя из заявления Петкова, ясна. Для БРП, определившей в качестве конечной цели своей политической борьбы «социальную революцию пролетариата» и построение социалистического общества, требования национализации крупных промышленных и торговых предприятий, шахт, банков, транспорта и т. д. являлись программными 15. БРСДП еще на своем XXXVI съезде осенью 1933 г. провозгласила требование национализации кредита16. Непосредственно после 9 сентября социал-демократы заявили о необходимости «замены частного капиталистического хозяйства плановым социалистическим» со всеми сопутствующими такой коренной перестройке последствиями ”.

Иными словами, .противиться предложению о национализации в момент обсуждения программы социал-демократы не могли. Политическая группа «Звено» с начала 30-х годов выступала с идеей известного реформирования капиталистического строя, устранения его «слабых» сторон и «недостатков». В разработанной в 1937 г. программе «Звена» предусматривалось создание в ряде отраслей экономики государственных монополий. Вместе с тем, разделяя по существу взгляды английских буржуазных экономистов Кейнса и Бевериджа, «звенари» не выдвинули в программе идею капиталистической национализации18. Тем более сдержанной была позиция «Звена» относительно планов национализации в условиях руководимой компартией борьбы против монархо-фашизма и непосредственно после 9 сентября. В обстановке революционного взрыва, резкого возрастания активности масс слово «национализация» становилось своего рода жупелом для буржуазных промышленных и финансовых кругов. В связи с этим думается, что именно «Звено», складывавшееся после 9 сентября как типично буржуазная партия, отвергло предложения о национализации, выступило в защиту частной собственности и инициативы.

Несомненно, эти вопросы волновали болгарское общество. Не случайно па митинге в Судебной палате после оглашения программы министр-коммунист А. Югов особо подчеркнул, что национализации крупных предприятий не будет. Подобное заявление косвенно подтверждает уже высказанную выше мысль о том, какие вопросы стали «камнем преткновения» при обсуждении правительственной программы и привели к отсрочке ее принятия.

Таким образом, уже попытка выработать первый правительственный документ вскрыла серьезные различия во взглядах союзников на масштабы и социальную направленность предстоявших в стране преобразований. Это обусловило компромиссный характер программы от 17 сентября. Стержнем компромисса явилось оформление в программе курса на ликвидацию торгово-спекулятивного капитала как экономической основы фашизма в стране. Представи-

9 Балканские исследования, вып.

9 телей этого капитала В. Коларов отнес к «наиболее отвратительному типу эксплуататоров народа»19. Линия борьбы против этого отряда национальной буржуазии четко прослеживается уже при рассмотрении первого из трех экономических разделов программы — раздела хозяйственной политики.

Он открывался требованием ликвидации экономически и социально вредного посредничества, являвшегося одним из традиционных программных требований БЗНС. В широких кругах крестьянской партии представление о посредническом институте утвердилось как синоним деятельности многочисленных торговцев-пере- купщиков, заполнивших канал «производитель — потребитель» п наживавшихся на эксплуатации и тех и других. Еще правительство Стамболийского ставило своей задачей «избавиться» с помощью кооперации от посредников, уничтожить эксплуатацию с их стороны20. Нет сомнения, что для громадного большинства населения страны этот пункт правительственной программы был абсолютно ясен. Для сельских тружеников он означал надежду на конец жестокой эксплуатации, продажи ими'по низким ценам плодов собственного труда, их полной зависимости от спекулянта-перекупщика. Кроме того, уничтожение посреднического института наносило сильный удар по иностранным торговым фирмам, картелям и трестам, которые широко пользовались услугами посредников для получения сельскохозяйственного сырья.

Задачу уничтожения эксплуатации со стороны посредников-тор- говцев путем передачи функций обмена и распределения продукции кооперации выдвигали и коммунисты Так, в избирательной платформе Рабочей партии (1938 г.) указывалось на необходимость «полного и всестороннего урегулирования с помощью закона» торговли сельскохозяйственной продукцией, установления минимальных закупочных цен и максимальных — для продажи потребителю. Выдвигалось требование «жестокого преследования» спекулянтов- перекупщиков21. Включение в платформу Рабочей партии столь важных для деревни требований отразило стремление коммунистов добиваться союза с мелкобуржуазными массами.

Требования, созвучные идее обуздания посредничества, в общем плане соответствовали выдвигаемым социал-демократами планам создания экономически благоприятной обстановки для всех трудящихся.

В канун второй мировой войны «Звено», выражая интересы средних слоев населения, также выдвинуло требование борьбы против спекулятивного капитала, тесно связанное с идеей кооперации. На кооперацию возлагалась задача серьезно ограничить посреднический институт. Следовательно, требование обуздать и даже полностью устранить экономически и социально вредное посредничество не противоречило программным положениям партий ОФ. В этом вопросе, по крайней мере на данной стадии его рассмотрения, было достигнуто единство.

Сферы обмена непосредственно касались два следующих пункта раздела: о ликвидации частных монополий и их привилегий с последующей организацией государственной монополии на экспортируемую продукцию сельского хозяйства и импорт промышленной продукции и об «общественно организованном экспорте и импорте главных предметов потребления». Государственной монополии предстояло охватить внешнюю торговлю и страховое дело, т. е. те отрасли экономики, где сильные позиции занимал иностранный капитал. Фактическая картина здесь была такова: в сфере импорта иностранный капитал опирался на местных торговцев-оптовиков или созданные им центры по импорту — акционерные общества; экспортные же операции осуществлялись с помощью сети местных торговцев и посредников в селах, куда необходимо было проникнуть в целях завладения рынками сырья, производившегося в сельском хозяйствегг. Вот как, например, обстояло дело с экспортом табака. Основным рынком для него с конца 30-х годов была Германия. Крупнейший германский концерн «Реемстма» организовал вывоз табака, используя в качестве посредников потерпевшие крах болгарские табачные фирмы, сотрудничавшие с «Реемстмой» на комиссионных началах, что твердо гарантировало им получение прибыли. Болгарский табачный капитал получал при этом возможность диктовать свои цены крестьянам-производителям, и это приносило ему баснословные прибыли. К примеру, лишь 1939 г. дал более 900 млн. левов дохода23. Иными словами, введение государственной монополии внешней торговли, как это предлагалось в программе, означало удар по связанным с иностранным капиталом торговцам- посредникам, что соответствовало требованиям всех партий ОФ, в том числе и «Звена». Напомним, что после 19 мая 1934 г. «зве- нари» попытались провести ряд мероприятий, объективно ограничивавших доходы и всевластие частных монополий. Среди них — попытка ввести государственную монополию па табак, включая операции по закупке, обработке и продаже табака и табачных изделий. При этом ожидалось получение колоссальных прибылей. Достаточно сказать, что, по подсчетам официальных кругов, только одна первичная обработка табака должна была ежегодно приносить 14 млн. левов прибыли. Однако осуществить на практике госмоно- полию на табак не удалось, хотя дело дошло до принятия специального закона и создания дирекции монополии. Сопротивление крупных торговцев-экспортеров сорвало планы «звенарей»24. В 1936 г. закон о государственной монополии на табак был официально отменен. В программе «Звена», разработанной в 1937 г., наблюдалась известная коррекция прежних позиций: подчеркивалась необходимость введения госмонополии прежде всего в сфере торговли и особенно на те виды продукции, которые в огромных количествах сосредоточивались в руках отдельных лиц или частных обществ. Иначе говоря, торговля такими продуктами уже превратилась в частную монополию. Здесь четко проявилась позиция «Звена» относительно устранения «недугов» капитализма через энергичное вмешательство государства в экономику, посредством планирования стабилизации капиталистического хозяйственного механизма, предусматривавшее такие методы, которые не шли вразрез с буржуазным классовым характером государства. После 9 сентября «звенари» неоднократно заявляли о намерении болгарского общества создать «антифашистское буржуазное государство», оценивали народно-демократическую власть как «реформирующую капитализм»25. Следовательно, с определенностью можно говорить о расчетах «Звена» на использование своих старых концепций в новых условиях, т. е. о неизменности позиции «звенарей» относительно введения государственной монополии к моменту формирования правительственной программы.

Следует отметить несколько особую позицию БЗНС, традиционно широко ставившего вопрос о монополии на табак, не ограничиваясь монополизированием экспорта26. Среди «земледельцев» не было единства относительно формы монополии, но победила точка зрения с кооперативной монополии, что соответствовало концепциям БЗНС относительно создания «системы кооперативного народного хозяйства». Таким образом, включение в программу от 17 сентября требования введения государственной монополии означало, что крестьянская партия пошла на уступку своим партнерам по ОФ.

Но процесс этот был обоюдным. Это отчетливо видно из рассмотрения пункта об «общественно организованном экспорте и импорте главных предметов потребления». Реально речь могла идти о передаче определенного объема внешнеторговых задач в руки кооперации. Но совершенно очевидно при этом, что «главные предметы потребления» как статьи экспортно-импортной торговли предполагалось включить согласно рассмотренному выше пункту в государственную монополию. Следовательно, требование «общественно организованного экспорта и импорта» отразило определенную уступку авторов программы в пользу сторонников развития кооперативных форм экономики. Несомненно при этом, что для коммунистов определяющим моментом явились функции и роль кооперации как защитницы интересов мелких производителей27, а также то значение, которое придавал ей БЗНС.

Нам представляется, что приведенный выше материал отчетливо демонстрирует компромиссный подход, воспринятый участниками обсуждения программы в качестве единственно возможного в данной ситуации.

Четко выявившуюся линию действия против торгово-спекулятивной буржуазии подкрепило сформулированное в разделе хозяйственной политики требование ликвидации «паразитической промышленности». Оно восходило к программным положениям БЗНС. «Паразитическая промышленность» была связана в основном с переработкой местного, в первую очередь сельскохозяйственного, сырья. Широкие круги деревни были заинтересованы в ликвидации существовавшей системы, при которой такие отрасли индустрии, как табачная, мукомольная, консервная и др.28, превратились в «паразитическую промышленность». Исходя из этого, левица БЗНС еще в 1924 г. предложила весьма радикальную меру национализации промышленных предприятий, связанных с сельским хозяйством29. Лишенная рынков сбыта и источников сырья вне страны, болгарская промышленность разривалась в рамках внутреннего рынка, диктуя высокие цены на произведенные ею продукты. Таким образом, ее «паразитизм» ощущал на себе в равной степени и внутренний потребитель. Это объясняет появление требования ограничить «паразитическую промышленность» в платформе так называемого Демократического объединения 1938 г., в состав которого входили партии крупной и средней буржуазии: демократическая, национал- либеральная, Демократический сговор А. Ляпчева. Нам представляется, что это требование отразило также весьма специфический конфликт, существовавший между двумя группировками болгарской буржуазии: промышленниками и торговцами-оптовиками. Последние испытывали давление местных промышленников, господствовавших на рынке и диктовавших невыгодные для оптовиков цены, а также ухудшавших условия их кредитования. Обстановка настолько обострилась, что, как указывают болгарские исследователи Ст. Цонев и П. Близнаков, в 30-е годы Союз болгарских торговцев потребовал начать наступление против «паразитической промышленности», в защиту интересов торговцев30. Не исключено, что союз, взяв в тактических целях из арсенала БЗНС термин «паразитическая промышленность», рассчитывал создать определенную психологическую обстановку для решения в свою пользу вопроса о господстве на местных рынках.

Таким образом, требование ликвидации «паразитической промышленности» имело достаточно долгую историю. Оно как бы замыкало цепь, ведущую от производителя сырья через посредника- торговца к промышленнику, перерабатывавшему это сырье. Удар по группировкам национальной буржуазии, связанным со скупкой и переработкой сельскохозяйственного сырья, наносился по мере осуществления требования крестьянства. Важно и то, что при этом учитывался факт сотрудничества этих отрядов буржуазии с германскими фирмами в годы войны. В политическом плане это открывало, с одной стороны, возможность мобилизовать антикапиталистические настроения трудового крестьянства на борьбу против главного эксплуататора деревни, а с другой — обеспечить сотрудничество с той частью буржуазного лагеря, которая соглашалась содействовать процессу восстановления и развития экономики. Следует отметить, что принятая в программе от 17 сентября формулировка не содержала конкретных указаний на способ реализации данного требования, что позволяло рассчитывать на вариантное решение. И здесь, думается, можно было ожидать существенных расхождений. В частности, болгарские коммунисты накануне второй мировой войны планы наступления на «паразитическую промышленность» связывали с отменой пошлин на импортируемое сырье31, тогда как «Звено» считало возможным уничтожить «паразитический» характер болгарской промышленности через усиление ее экспорта32, что снимало бы напряжение на внутреннем рынке.

Серьезные преобразования планировались программой в области кредитной политики. Хотя, как указывалось выше, предложение о национализации кредита было отклонено, все же предполагавшиеся действия серьезно ограничивали всевластие крупных акционеров и ставили деятельность финансового капитала и его возможности свободно распоряжаться сосредоточенными в банках средствами под контроль государства. На это было направлено требование введения планового начала в деятельность банково-кредитных организаций, налаживания их взаимодействия и установления контроля над политикой кредитования. Поскольку специфической чертой деятельности частнокапиталистических предприятий в Болгарии была их сильная зависимость от получения государственных, кооперативных и прочих кредитов 21, то реализация намеченного в программе передавала в руки государства мощный рычаг, позволявший влиять на развитие промышленности в целом и на деятельность отдельных предприятий. Таким образом, комплекс мероприятий, предусмотренных программой в этой области, носил весьма радикальный характер. В связи с этим встает вопрос о том, почему на их проведение соглашалась идти буржуазия, представленная в ОФ «Звеном»?

Видимо, в общем плане ответ следовало бы связать с имевшейся на этот счет практикой вмешательства государства в некоторые отрасли экономики, в том числе и в политику кредитования, до 9 сентября. Т. е. к идее о регулирующей роли государства и ее нарастании болгарское общество было как бы «приучено». Другое дело, что в условиях буржуазного государства вмешательство это недвусмысленно преследовало цель оздоровления частного кредита, его «санации», и прежде всего в пользу крупного монополистического капитала. Показательно в связи с этим, что, выражая одобрение отраженной в программе от 17 сентября линии государственного руководства кредитом и банковским делом, газета «звенарей» «Изгрев» вспоминала о «спасении банков благодаря вмешательству и поддержке государства» в годы экономического кризиса34. Речь шла о происшедшем в 1934 г. слиянии 19 частных банков и образовании с помощью государства смешанного частно-государственного банка «Болгарский кредит», вскоре превратившегося в один из крупнейших финансовых центров в стране. Факт этот болгарский исследователь В. Георгиев справедливо охарактеризовал как своеобразное проявление заботы «Звена» в отношении финансового капитала35, стремление спасти частные банки от неминуемой катастрофы в условиях экономического кризиса. Несомненно, что и в новых условиях после 9 сентября «Звено» рассчитывало на возможность продолжения подобной политики. Характерно, что именно к «Звену» были устремлены в тот момент взгляды «народняков» (членов народно-прогрессивной партии), наблюдался перелив сил этой одной из наиболее реакционных партий прошлого, объединявшей в своих рядах представителей крупного финансового капитала, в «Звено». . . . .

Дважды в программе от 17 сентября констатировалась необходимость конфискации имущества и капиталов, нажитых спекуляцией и взяточничеством в условиях военного времени (пункты содержались в разделах внутренней и финансовой политики). Эти требования были направлены против того отряда буржуазии, который, по словам В. Коларова, активно «содействовал прогерманскому антинародному курсу и извлекал из него скандальные выгоды»36. Болгарские экономисты убедительно доказали, что с немецким капиталом был тесно связан прежде всего торгово-спекулятив- ныи болгарский капитал. Следовательно, требование конфискации, облаченное в антифашистскую патриотическую форму, включало в себя серьезный социальный аспект и отвечало основной направленности программы от 17 сентября против наиболее сильных группировок болгарской буржуазии, связанных с торгово-спекулятивным капиталом.

Материалы более позднего времени свидетельствуют, что довольно широкие круги торговой и промышленной буржуазии, опасаясь за судьбу своих капиталов, потребовали в ходе обсуждения законопроекта о конфискации уточнения и даже отмены понятия «спекуляция» 37. Вероятно, эти опасения сыграли важную роль и при разработке программы от 17 сентября, в которой специального пункта о развертывании борьбы со спекуляций нет. Вряд ли убедительна точка зрения 3. Златева, объясняющего отсутствие этого и некоторых других пунктов, о чем говорилось выше, «нехваткой времени» на их разработку и принятие в приемлемой для партнеров форме 38. Достаточно напомнить, что в Манифесте к болгарскому народу подчеркивалась необходимость «уничтожения спекуляции и дороговизны». Вообще вопрос этот был очень непростым: в условиях хозяйственной разрухи большие слои населения страдали от засилья спекулянтов, но вместе с тем для значительного числа рабочих, ремесленников, мелких служащих, крестьян «черный рынок» был нередко единственным «потребителем» их продукции, источником пропитания. По некоторым данным, через «черный рынок» реализовывалось до 70% промышленной и 30% сельскохозяйственной продукции39. Противопоставить ему было необходимо новую организацию обмена и торговли. В принципе такая организация была найдена в лице кооперации, однако процесс перестройки требовал определенного времени. Хотелось бы привести фрагмент одного из выступлений заведующего экономическим отделом ЦК компартии 22 П. Кунина в НК ОФ, в котором он призвал учитывать, кто занимается спекуляцией: «Тот, для кого спекуляция стала профессией (отсюда и ее масштабы), или же мелкий ремесленник, от спекуляции которого народному хозяйству ущерба не будет» 40. Объективно такая посылка была весьма сомнительной, если учесть размах ремесленного производства и количественный состав этой группы населения 23. В одном из документов БЗНС прямо указывалось, что на «ремесленное сословие сейчас остальное население смотрит как на самое спекулянтское в стране»41. Нередко к спекулянтам причисляли и тех крестьян-собственников, которые вывозили на рынок свою продукцию.

Таким образом, вопрос о борьбе против спекуляции фактически упирался в определение политики народной власти не только и даже не столько по отношению к определенным кругам буржуазии, но прежде всего к мелкобуржуазным массам города и деревни. При разработке программы предстояло учесть все стороны этого вопроса и занять правильную позицию. Видимо, найти компромиссный вариант формулировки данного требования не удалось. Отсюда и его отсутствие в совместном документе. Однако от четкой позиции относительно необходимости «пресечь путь спекуляции и черному рынку» коммунисты не отказались42. Сложность вопроса состояла в том, как этого достичь.

Рассмотренные пункты экономических разделов составили фактически целый комплекс взаимосвязанных мероприятий, последовательное осуществление которых означало настоящий разгром группировок болгарской буржуазии, связанных с переработкой сельскохозяйственного сырья и торговлей сельскохозяйственной продукцией. Проведение в программе мероприятий определенной социальной направленности было в немалой степени заслугой коммунистов. Только в этом смысле программу от 17 сентября можно считать анти- капиталистической. Сосредоточение сил на направлении основного удара по определенному отряду национальной буржуазии соответствовало представлению большинства партнеров коммунистов по ОФ о границах развития революционного процесса в Болгарии. Однако за внешней умеренностью программы скрывались немалые потенциальные возможности, связанные с неизбежным ослаблением всего класса эксплуататоров, изменением структуры собственности в целом и, что особенно важно, изменением общего соотношения классовых сил в стране в пользу пролетариата. Большинство рассмотренных в статье требований носило специфическую, традиционную для Болгарии окраску, характерную для программных документов мелкобуржуазных партий, и прежде всего БЗНС. Этими требованиями оперировали и буржуазные партии, стремившиеся к распространению своего влияния на широкие круги болгарского общества. Таким образом, для абсолютного большинства населения страны эти требования были полностью ясны и понятны. И не слабостью, а именно сильной стороной программы от 17 сентября было включение данных пунктов и в данной конкретной формулировке в согласованный документ, которому предстояло стать программой действия.

Являясь главной силой, которая организовывала сотрудничество политических партий после 9 сентября, коммунистическая партия сумела правильно наметить те промежуточные цели, от достижения которых зависел исход борьбы за политическую армию революции и, следовательно, в конечном счете осуществление главной задачи классовой борьбы пролетариата. Достигнутый при разработке программы от 17 сентября 1944 г. компромисс оказывался с точкп зрения исторической перспективы более выгодным для рабочего класса, а не для буржуазии.

Программа имела за собой поддержку огромного большинства нации. От того, какая из партий ОФ сыграет главную роль в ее осуществлении, в немалой мере зависело, чью руководящую роль это большинство в конце концов признает и чья руководящая роль определит перспективы развития революции. История однозначно ответила на этот вопрос—такой партией стала БРП(к). 1

Исусов М. Политическите партии в България, 1944—1948. С., 1978, с. 20. 2

Димитров Г., Костов Т., Югов А. Речи по отговора на Тронното слово пред XXVI Обикновено Народно събрание. С., 1945, с. 5. 3

Мозеров В. Д. К вопросу о характере народно-демократической революции в Болгарии.— В кн.: Некоторые вопросы классовой борьбы в зарубежных странах. Саранск, 1976, с. 7. 4

Гришина Р. П. Расстановка политических сил в Болгарии после установления народно-демократической власти (сентябрь 1944 — ноябрь 1945 г.).— В кн.: Из истории народно-демократических и социалистических революций в странах Центральной и Юго-Восточной Европы. М., 1977, с. 51. 5

Димитров И. Провалът на коитрареволюциония пристъп срещу народно- демократичпата власт в края на 1944 г.— Известия на Българско исто- рическо дружество, 1967, кн. 26, с. 12. 6

Злате в 3. Проблеми на прехода от капитализма към социализма в България. С., 1982, с. 110; Шарланов Д. Отечественият фронт и социалистиче- ската революция. С., 1975, с. 42—43; Вонев В. За ёдинния, народния и Отечествения фронт. С., 1971, с. 243; Позолотин М. Е. Болгарский рабочий класс в борьбе за социализм.— В кн.: Рабочий класс и строительство социализма в странах Центральной и Юго-Восточной Европы. М., 1977, с. 33. 7

Куков К. Разгром на буржоазната опозиция (1944—1947). С., 1965, с. 43. 8

Исусов М. Политическите партии..., с. 22. 9

Конаков Н. К. Политическая борьба в Болгарии (9 сентября 1944 — ноябрь 1945 г.): канд. дис. Л., 1976, с. 19. 10

Мурашко Г. П. Борьба рабочего класса за национализацию промышленности: Из опыта революций 40-х годов в странах Центральной и Юго- Восточной Европы. М., 1979, с. 141—142. 11

Злате в 3. Стопанската политика на народнодемократичната власт непо- средствено след 9 септември 1944 г.— В кн.: В чест на академик Христо А. Христов: Изследвания по случай 60 години от рождението му С 1976, с. 441-442. ’ 12

Драмалиев К. В Националния комитет на ОФ през ония дни.— В кн.: Спасителният за България Отечествен фронт: Статии и спомени С. 1975 с. 199.1 13

81ге<1ш а УШоуусЬосЫ Е\тора уе уа!се а V геуоЬш, 1939—1945. Рг. 1969 в. 434—435. ’ ’ 14

Земеделско знаме, 1944, 14 септ. 15

Българската комунистическа партия в резолюции и решения на конгре- сите, конференциите, пленумите и Политбюро на ЦК. С., 1955 т 4 с 9 222, 227-229. ‘ ’ ' ’ 16

Григоров Б. За някои идейно-политически тенденции в българската со- циалдемокрация (1931—1934).— Известия на Института по история на БКП 1976,

№ 35, с. 135. 17

Централен партиен архив при ЦК на БКП (далее —ЦПА), ф. 205, оп. 3, а. е. 47, л. 2. 18

Народен съюз «Звено»: Нашата програма. С., 1945, с. 15. 19

Коларов В. Избр. произв. С., 1955, т. 3, с. 211. 20

Стамболийски А. Земеделско управление. Първа година. С., 1921, с. 96 21

Работническата партия в България, 1927—1938: Сб. от док. и материали. С., 1966, с. 517. 22

Чакалов А. Форми, размер и дейност на чуждия капитал в България (1878-1944). С., 1962, с. 83. 23

Валев Л. В. Болгарский народ в борьбе против фашизма (накануне и в начальный период второй мировой войны). М., 1964, с. 48.

'24 Бразда, 1947, № 15, с. 165. 25

Централен държавен архив на НРБ, ф. 68, оп. 1, а. е, 2, л. 97; Земе- делско знаме, 1945, 11 март. 26

Стамболийски А. Принцииите на Българският земеделски съюз. София, 1919, с. 52; Земеделско знаме, 1944, 30 дек. 27

Българската комунистическа партия в резолюции и решения..., т. 2, с. 234. 28

100 години българска индустрия, 1834—1937. С., 1937, с. 69. 29

Тишев Д. Единодействието между комунисти и земеделци в борбата против фашизма. С., 1967, с. 173. 30

Цонев Ст., Близнаков П. Икономическите предпоставки на социалисти- ческата революция в България. Варна, 1964, с. 90. 31

Работническата партия в България..., с. 517.

зг Народен съюз «Звено»..., с. 11.

3* Симов Б., Благове Б., Асланян О. Възстановяване и развитие на промиш- леността в НРБ, 1944—1948. С., 1968, с. 34. 34

Изгрев, 1945, 9 марта.

*5 Георгиев В. Буржоазните и дребнобуржоазните партии в България, 1934-1939. С., 1971, с. 76. 36

Стенографски дневници па XXVI Обикповопо Народно събрание: I ре- довна сесия. С., 1946, кн. 2, с. 232. 37

Изгрев, 1946, 31 януар.; Деи. 1946, 6 февр.; Народно земеделско знаме, 1946,

9 февр.; Свободен народ, 1946, 30 септ. 38

Златев 3. Стопанската политика..., с. 441. 39

Янчев Д. Икономическите отношения между града и селото от 9.1Х. 1944 г. до национализацията на промишлеността през 1947 г.— Научни трудове на Висшия институт по механизация и електрификация на селското стопанство (Русе). С., 1961, т. IV, с. И. 40

ЦПА, ф. 1, оп. 17, а. е. 19, л. 1. 41

Земеделско знаме, 1945, 10 окт. 42

Установяване и укрепване на народнодемократичната власт. Септември 1944 — май 1945: Сб. док. С., 1969, с. 302.

<< | >>
Источник: Арш Г.Л. и др. (ред.).. Вопросы социальной, политической и культурной истории Юго-Восточной Европы/ М.: Наука. – 433 с. (Балканские исследования. Вып. 9).. 1984

Еще по теме Из истории разработки экономической политики правительства Отечественного фронта в Болгарии после 9 сентября 1944 г. т. В. ВОЛОКИТИНА:

  1. Из истории разработки экономической политики правительства Отечественного фронта в Болгарии после 9 сентября 1944 г. т. В. ВОЛОКИТИНА