>>

Вместо предисловия

Тибет, несмотря на удаленность от российских границ, страна близкая России. Эта близость обусловлена прежде всего тем, что на территории Российской Федерации проживают народы, традиционно исповедующие ту же разновидность буддизма, что и тибетцы, и почитающие своим духовным главой тибетского Далай-ламу.

Именно благодаря этим буддийским народам, главным образом калмыкам и бурятам, и завязались — ещё в начале XVIII столетия — отношения между Россией и Тибетом, носившие поначалу сугубо религиозный характер. Тибет в глазах российских буддистов был прежде всего священной землёй — «Страной Чжу» (Будды), куда они отправлялись поклониться буддийским святыням и получить благословение двух высших буддийских иерархов — Далай-ламы и Панчен-ламы. В то же время в крупнейших монастырских школах Тибета — в Гумбуме, Лавране и Дрепунге — выхедцы из России получали высшее конфессиональное образование. Из Тибета в Россию, в бурятские и калмыцкие монастыри (дацаны и хурулы), привозились священные буддийские книги и сочинения тибетских ученых лам, предметы культа и драгоценные реликвии.

На рубеже XX века Россия и Тибет вступили в политический диалог, начало которому положили визиты в С.-Петербург советника XIII Далай-ламы — бурятского ламы Агвана Доржиева. Впервые в многовековой истории тибетского государства его верховный правитель обратился к западному монарху — русскому «белому царю» — в поисках покровительства и защиты от агрессивных происков другой западной державы, Англии. В результате Россия — первая из стран Запада — установила дипломатические отношения с Тибетом, учредив в 1901 г., по личному распоряжению Николая II, российское консульство в гор. Дарчендо (Дацзян- лу) «для постоянных сношений Императорского правительства с высшими буддийскими властями Тибета».

История политических отношений России и Тибета сложна и противоречива, ибо эти отношения завязывались и развивались в условиях острого англо-русского соперничества в Азии, что не могло не наложить отпечатка на характер и содержание диалога С.-Петербурга и Лхасы.

Это соперничество в значительной степени предопределило «тибетскую политику» царской России, которая

по существу являлась политикой сдерживания Англии. Сама же Россия не строила каких-либо агрессивных замыслов в отношении Тибета — уж слишком он был далек от российских рубежей, но в то же время определенно хотела, чтобы образовавшийся между российскими и британскими владениями в Центральной Азии «тибетский буфер» находился в сфере русского влияния. Важным, если не ключевым, элементом этой политики являлось признание Россией сюзеренных прав маньчжурских правителей Китая (Цинов) в Тибете, хотя такой сюзеренитет на исходе XIX века носил по большей части номинальный, фиктивный характер вследствие политической слабости Цинов, их неспособности осуществлять эффективный контроль над одной из своих «внещних территорий». Вступив в 1902 г. в дипломатическую дуэль с Лондоном из-за Тибета, Петербург решительно настаивал на «сохранении статус-кво» в этой стране, поскольку он позволял сдерживать до некоторой степени наступательные устремления Англии.

Английская военная интервенция в Тибет 1903-1904 гг., однако, нарушила этот хрупкий статус-кво, и последовавший затем (по окончании русско-японской войны) раздел сфер влияния в Центральной Азии между Россией и Англией привел к тому, что Тибет фактически перешёл в английскую сферу, в то время как Россия оформила свой протекторат над соседней Внешней Монголией. Русско-тибетские отношения еще более ослабели в годы индийской эмиграции Далай-ламы (1910 - 1912 гг.) и окончательно прервались накануне первой мировой войны.

Новый этап отношений между Россией и Тибетом начался уже после Октябрьской революции. Произошло это благодаря энергичным усилиям юного советского правительства, стремившегося объединить вокруг себя народы многомиллионного мусульманско-буддийского Востока, поднять их на борьбу с мировым — прежде всего британским — империализмом. Заявив о праве наций на самоопределение, большевики поддержали — по крайней мере на словах — стремление тибетского народа к независимости, признав де-факто суверенный статус Тибета, обретенный страной в 1913 г., после Синьхайской революции в Китае.

Это новое сближение с Тибетом теперь уже Советской России оказалось, однако, недолгим и малопродуктивным. Потерепев неудачу в попытке привлечь Далай-ламу и правящие ламско-теократические круги Тибета на советскую сторону, Москва на рубеже 1930-х прерывает отношения

с Лхасой. Тогда же прервались и связи с Тибетом российских буддистов.

На этом, собственно говоря, заканчивается история российско- тибетских отношений. В дальнейшем, в 1930-е - 1940-е гг., СССР уже не вступал в прямой контакт с тибетским правительством и лишь наблюдал со стороны за ходом событий в Тибете и вокруг Тибета. Геополитическая ситуация в Азии радикально изменилась после окончания второй мировой войны. В 1947 г. Индия стала независимым государством, а два года спустя к власти в Китае пришли коммунисты, которые сразу же поставили вопрос о присоединении Тибета к Китайской Народной Республике в рамках реализации своей программы национального объединения Китая. В обстановке начавшейся холодной войны СССР, естественно, поддержал планы китайских коммунистов, опасаясь, что «англо-американские империалисты» могут превратить независимый Тибет в антисоветский плацдарм. В начале 1950 г., встречаясь с Мао Цзеду- ном, И.В. Сталин одобрил идею «мирного освобождения» Тибета и согласился предоставить Пекину советскую военную геомощь для её осуществления. Это позволило Народно-освободительной армии Китая провести крупномасшабную операцию против Тибета, в результате которой последний был аннексирован Китаем и перестал существовать как самостоятельное государство.

СССР приветствовал китайскую аннексию Тибета, ибо она значительно усилила его позиции в центральноазиатском регионе и, следовательно, ослабила позиции США. Тибетский вопрос (вопрос об урегулировании китайско-тибетских отношений) казался окончательно решенным с точки зрения Пекина и Москвы, особенно после того, как Индия (считавшаяся западными державами правопреемницей Англии) признала в 1954 г. суверенитет (в данной работе этот термин используется в значении “полновластие”, “полный контроль”) Китая над Тибетом.

Однако попытки китайских властей интегрировать Тибет в составе КНР натолкнулись на серьезные трудности и дали толчок массовым антикитайским выступлениям тибетцев, кульминацией которых стало Лхасское восстание 1959 г. В ходе его подавления частями НОАК десятки тысяч тибетцев бежали из своей страны в соседнюю Индию и вместе с ними Тибет покинул XIV Далай-лама — верховный светский и духовный правитель тибетского государства. С тех пор этнический Тибет является разделенной страной, существующей, фактически, в двух

государственных ипостасях: с одной стороны, это находящиеся в составе КНР Тибетский автономный район (ТАР) и девять автономных тибетских округов в соседних китайских провинциях, а с другой — многотысячная тибетская диаспора в Индии, имеющая собственную администрацию, так наз. «тибетское правительство в эмиграции» в Дхарамсале во главе с Далай-ламой.

СССР сформулировал свою принципиальную позицию по тибетскому вопросу («Тибет является неотъемлемой частью Китая, и его дела находятся в исключительной компетенции китайского правительства») еще в 1950 г., и эта позиция, по сути, осталась неизменной и после распада Советского Союза, вплоть до наших дней. Вместе с тем начавшийся в годы перестройки процесс национального возрождения трех буддийских народов России (бурят, калмыков и тувинцев) привел к возобновлению традиционных религиозных и культурных связей российских буддистов с Далай-ламой и другими тибетскими буддийскими иерархами и учителями, что позволяет говорить о новом сближении России с Тибетом, но, что важно отметить при этом, Тибетом не «китайским», а «индийским», не подконтрольным Пекину. Но это сближение ставит нынешнюю российскую дипломатию в довольно трудное положение, ибо она не может позволить себе поддерживать в равной степени дружеские отношения с пекинскими лидерами и буддийским первосвященником (и одновременно главой тибетской оппозиции), которого Пекин считает раскольником и врагом китайской нации.

Предпринятое в данной работе исследование позволяет лучше понять: 1) то место, которое Тибет занимал в истории отношений российского государства со странами Азии в XVIII - XX вв., природу русского интереса к Тибету и особенный характер российско- тибетского взаимодействия, а также 2) саму тибетскую проблему, которая сохраняет актуальность для внешней политики нынешней России главным образом благодаря существующим в настоящее время контактам российских буддистов с Далай-ламой и другими представителями тибетской диаспоры в Индии.

Прояснение всех этих весьма не простых вопросов кажется нам необходимым, тем более, что державы-соседи и стратегические партнеры Россия и Китай активно стремятся к обеспечению безопасности и стабильного социально-экономического развития Азиатско-Тихоокеанского региона. Тибет же с сохраняющимися в нем центробежными тенденциями как следствие проводимой китайскими властями

политики подавления национального самосознания тибетцев под лозунгом борьбы с «тибетским национализмом» — это один из очагов нестабильности в этой части Азии.

В заключение я хочу поблагодарить всех тех, кто оказывал мне содействие и помощь в моем многолетнем исследовании, прежде всего историков и тибетологов А. Маккея, П.Мехра, А. Лэмба, покойного Дж. Снеллинга, С. Бэтчелора, Дж.Брея, Д. Схиммельпен- нинка ван дер Ойе, В. ван Шпенгена, И. Энгельхардт, К. Басс, Т. Ша- кья, Таши (представителя Далай-ламы в России), А.А. Терентьева, Ю.О.Оглаева, Ю.Н. Тихонова, О. Шишкина. Особенно я признателен ныне покойному академику Д.С. Лихачеву и историку-кра- еведу директору Международного благотворительного фонда им. Д.С. Лихачева А.В. Кобаку, которые помогли мне получить доступ в Архив президента Российской Федерации и познакомиться с хранящимися там материалами Политбюро ЦК по Тибету. Мне также хотелось бы выразить благодарность декану факультета социальной антропологии и одновременно заведующей кафедрой монголоведения Кембриджского университета проф. Кэролайн Хамфри. Благодаря авторитетной поддержке К. Хамфри я смог получить в 1994 г. исследовательский грант Британского Совета в Москве, позволивший мне совершить поездку в Англию для изучения английских источников по исследуемой теме.

С.-Петербург Июль 2005

| >>
Источник: Андреев А.И.. Тибет в политике царской, советской и постсоветской России. 2006

Еще по теме Вместо предисловия:

  1. Размышления об административном праве (вместо предисловия)
  2. ПРЕДИСЛОВИЕ
  3. ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
  4. Вместо предисловия
  5. ПРЕДИСЛОВИЕ
  6. ПРЕДИСЛОВИЕ
  7. ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
  8. предисловие
  9. И. Кант КРИТИКА ПРАКТИЧЕСКОГО РАЗУМА. ПРЕДИСЛОВИЕ
  10. Вместо предисловия
  11. О ВАЛЕРИИ ДМИТРИЕВИЧЕ ВИНОГРАДОВЕ Вместо предисловия
  12. Вместо предисловия
  13. Предисловие
  14. Вместо заключения БУДУЩЕЕ РОССИЙСКОГО ПРАВОВЕДЕНИЯ
  15. Предисловие
  16. ВВЕДЕНИЕ ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
  17. Размышления об административном праве (вместо предисловия)
  18. К изучению ресурсов мобилизованной этничности. Вместо предисловия.