<<
>>

Степень легитимности политической власти


Не менее важную роль в понимании отношения граждан к политической системе в целом играет показатель легитимности власти. В нашей стране после установления президентского правления в 1994 г. и занятия А.
Лукашенко высшего государственного поста уровень легитимности режима является достаточно высоким. Об этом свидетельствуют результаты выборов, а также данные опросов общественного мнения, регулярно проводимых независимыми исследовательскими центрами. Правда, выборы в Беларуси давно уже не являются свободными и справедливыми, а граждане, отвечая на вопросы социологов, часто утаивают свое подлинное отношение к главе государства. Тем не менее, можно согласиться с точкой зрения Иоффе, который, обобщив данные белорусских аналитиков, пришел к выводу, что реальный раскол электората во время выборов 2006 г. составлял, конечно же, не 1:6 и не 1:7 в пользу Лукашенко, как утверждали официальные источники, а где-то порядка 1:2. То есть без использования подтасовок президент мог бы получить около 2/3 голосов избирателей в свою поддержку [36]. В марте 2008 г., по данным НИСЭПИ, о своем доверии главе государства заявило 47,3% граждан, о недоверии 38% и затруднились дать ответ на этот вопрос 14,7% респондентов [37].
ВСТАВКА 19.2
Президентский электорат
За почти пятнадцаць лет лукашенковского правления произошли определенные изменения в составе и мотивации поведения президентского электората. Согласно олегу Манаеву, "моментальная социологическая фотография электората Лукашенко (во второй половине 90-х гг. - замеч. авт.) выявила вполне определенную группу населения Беларуси с весьма характерными ценностями. Эта группа характеризуется, во-первых, "перекосом" социально-демографической структуры в сторону "слабых" социальных групп - по возрасту, образованию, социальному статусу, материальному положению и экономической активности. Во-вторых, она характеризуется уравнительным, этатистским и антирыночным, антиреформаторским (или контрреформаторским) сознанием. В третьих, ей свойственна психология "осажденной крепости" (во всех бедах и неудачах обвиняющая разнообразных врагов - более удачливых сограждан или чужих, разделяющих другие ценности), которая порождает нетерпимость, антидемократизм и ксенофобию. одним словом, мы имеем дело с классическим тоталитарным сознанием, правда, в отличие от "счастливого тоталитарного сознания" коммунистических времен, с "несчастным тоталитарным сознанием" посткоммунистической эпохи, ностальгирующим по своему прошлому...
Анализ динамики белорусского электората за первые четыре года правления президента А. Лукашенко показал, что президентский электорат действительно трансформируется, причем в одном направлении. В среднем на 13-15% в нем увеличилось число пенсионеров, людей с низшим уровнем образования, отвергающих капитализм и рыночную экономику, в том числе частную собственность на землю. Отнюдь не улучшилось и его материальное положение: как минимум половина постоянно еле сводила концы с концами. Иными словами, происходила заметная консервация электората, первый из описанных выше типов вытеснял второй (более динамичный и ориентированный на реформы. - замеч. авт.). Причем этот процесс довольно эффективно "подпитывался" извне, прежде всего, с помощью контролируемых электронных СМИ.

По данным опросов НИСЭПИ, за два года после "обвала" в 2002 г. (тогда рейтинг Лукашенко упал до 27% - замеч. авт.) электоральный ресурс президента значительно вырос: осенью 2004 г. за него готовы были голосовать почти 48% (самый большой рейтинг после осени 1998 г.). Такой рост объясняется прежде всего огромной концентрацией государственных ресурсов - информационно-пропагандистских (от тотальной пропаганды "белорусской модели" до дискредитации оппозиции и Запада), организационнополитических (от организации парадов до "избирательной вертикали"), материально-экономических (от повышения пенсий, зарплат, стипендий до стабилизации цен), - предпринятой властями при подготовке к референдуму.


Источники легитимности. Источники легитимности президентской власти, а именно она является абсолютно главенствующей в политической системе Беларуси, весьма разнообразны, но основную роль играет все же харизма главы государства. Окружение Лукашенко, многочисленная бюрократия, государственные СМИ делают все возможное и невозможное для поддержания у рядовых белорусов веры в особый дар их президента.
Харизматическое господство в нашей стране опирается на доминирование иррациональных начал над рационализмом в сформированном образе Лукашенко. Как указывает белорусский политолог Лысюк, "с особой силой они проступали в начальный период президентства Лукашенко. С начала его политической карьеры были очевидны его суггестивные таланты. Безусловна и способность к психологическому заражению населения, заметен и дар убеждения. Кроме того, иррациональность проявлялась в императивности бессознательных позывов к власти, обладающих огромным энергетическим потенциалом, что отчетливо и определенно выступает в системе мотивов белорусского президента. Тотальность иррациональных позывов в его личности была столь велика, что касалась не только коммуникативного взаимодействия с народом, но даже экономической политики (см. приказ "вернуть цены назад"). Эффективность иррациональной политики была напрямую связана с неспособностью основной части населения Беларуси мыслить рационально-критически. иррациональность может быть хорошим средством для достижения коммуникативных эффектов. Однако она не может быть хорошим строительным камнем для государственного строительства и эффективной социальноэкономической политики. Как следствие этого, во второй половине президентского срока в политике Лукашенко наблюдалось существенное нарастание элементов рационализма: в отношениях с Россией, в построении системы государственной власти, в огосударствлении экономики, в создании достаточно действенной модели социальной защиты населения и т.д." [39].
Еще одной особенностью властных отношений в Республике Беларусь, отчетливо демонстрирующих присутствие харизматического господства, является преобладание онтологичности власти над ее релятивизмом. "Онтологичность властного образа обычно обусловливается тремя элементами. Во-первых, политическая личность может заключать в себе божественную
природу, божественную истину. Во-вторых, она (онтологичность) может задаваться образом правителя как всезнающего главы патриархальной семьи. в-третьих, правом на артикуляцию истины обладают носители высших властных полномочий в силу изначально присущей им харизмы. в современной Беларуси с самого начала президентской деятельности Лукашенко в его образе наблюдалось своеобразное доминирование онтологичности. однако не в сакральном проявлении, а в традиционалистском. очевидны претензии белорусского президента выступать в роли отца патриархальной семьи. образ отца обычно накрывает и покрывает все государство, включает в себя всех его граждан, даже тех, кто не считает себя ему кровным родственником. Как следствие этого, отец оперирует исключительно понятиями народа, но ни в коем случае не социальных групп или классов. образ отца обычно является олицетворением истины, абсолютной и относительной, воплощающей мудрость предыдущих поколений, знающей прошлое, настоящее и будущее, и создающей социальный проект, призванный привести к социальной нирване. властный образ отца, защищающий и оберегающий "своих детей", не может не обладать героическим ореолом и практикой многочисленных побед над полчищами врагов. Являясь своеобразным отцом нации, этот эталонный образ интегрирует в себя также образ Патриота, оказывающего спасительное (и исцеляющее) влияние на судьбу отечества, родины- Матери, своего народа.
Не менее очевидно стремление белорусского президента выступать в роли креативного творца новой идеологической и социальной системы и вообще человека, "никогда не ошибающегося", наподобие бывших лидеров стран бывшей мировой системы социализма. Кроме этого, при всей своей атеистично- сти, Лукашенко, во всяком случае, не отрицает то, что является носителем особой божественной благодати, о чем ему периодически напоминают политические соратники. Эту позицию усиливает сакральная поддержка со стороны РПЦ... Таким образом, рождается homo magus (маг), который в свою очередь воссоздает "политиков-магов" на различных уровнях политической иерархии (вертикали). Как следствие этого, в представлении части массовой публики президент выступает как своего рода Помазанник Божий, призванный Им для выполнения определенной миссии. Атеистическая же составляющая белорусского президента постоянно прорывается для того, чтобы подчинить себе сакральное и поставить себя "выше Бога"" [40].
наконец, для харизматического господства обычно характерным является преобладание инновационности над традиционализмом. В Республике Беларусь сформировался синтез этих бинарных оппозиций. "он сформатировал образ довольно-таки инновационного политического лидера, сформировавшего оригинальное и своеобразное в европейском контексте государство. важным элементом его деятельности является и составляющая традиционализма, выражающаяся в воспроизведении (творческом) советских образцов политического руководства. Следует отметить, что саму инновацию питает интенсивно пульсирующий мотив власти действующего президента, готового легко поступиться принципами ради сохранения власти" [41].
Тесно связан с харизматической легитимацией режима популистский стиль политики, осуществляемый Лукашенко. В отличие от большинства других государств СНГ, сформировавших клановые отношения, для Беларуси свойственна монополизация власти и собственности в руках президентского клана и подавление всех его конкурентов из числа элиты и контрэлиты. Это дало основание японскому политологу Мацузато назвать Беларусь “островом популизма в океане клановой политики” (см. тему 17).
Политика популизма оказала и продолжает оказывать влияние на развитие многих стран Латинской Америки. "Несмотря на значительные исторические отличия, - подчеркивает Мацузато, - функциональные характеристики латиноамериканского популизма в значительной мере присущи и лукашенковской политике. Тем не менее, ей свойственны и существенные отличия. Во-первых, в постсоветской ситуации вряд ли является справедливым использовать понятие революция растущих притязаний... Лукашенковский популизм по своей сути является оборонительным; необходимый лидеру динамизм Лукашенко получает за счет раздувания борьбы с врагами. Во-вторых, лукашенковский популизм в большей степени носит антиэлитный характер, чем латиноамериканский. В-третьих, когда латиноамериканский популизм господствовал на континенте в течение жизни нескольких поколений, популизм Лукашенко развивается в очень неблагоприятном окружении: международное сообщество рассматривает его как печальное отклонение от нормальной посткоммунистической трансформации. Поэтому Лукашенко должен демонстрировать "успехи и рост" не только в диахронном, но и в синхронном плане, т.е. в сравнении с болезненной европеизацией Литвы и "грабительским капитализмом" России и Украины...
С 1996 г. начинает просматриваться значительное расхождение между клановыми политиками режимов в странах СНГ и популистским режимом в Беларуси. И для России, и для Украины этот год стал решающим в их переходе к клановой модели: Ельцину, чтобы выиграть выборы, потребовалась поддержка региональных элит (а также финансовых и медиа олигархов). В Украине создание кабинета Лозаренко стало сигналом колонизации национальной политики различными региональными и олигархическими кланами. В Беларуси же происходили события, совсем не похожие на российские и украинские: в 1996-1997 гг. Лукашенко начал ренационализацию ранее приватизированных предприятий. Он фактически повернул вспять процесс номенклатурной приватизации, который был инициирован бывшим премьер-министром Кеби- чем, и тем самым разрушил экономическое основание для постсоветского клиентелизма, т.е. для сращивания власти и собственности. из-за постоянных показательных судебных процессов (над "своими" - замеч. авт.) возник специфический союз правоохранительных органов и спецслужб, которые безостановочно "раскрывают" случаи коррупции. После своего запуска система функционирует по инерции, не обращая внимания на последствия своей деятельности за рубежом и внутри страны. Лукашенковская антиэлитная кампания фактически потеряла свой аутентичный популистский смысл. За последнее время обычные граждане "наелись" этими постоянными, бесконечными процессами, единственная функция которых - запугать элиту, предотвратить ее превращение в олигархию.
Значительная разница между Беларусью и другими странами СНГ наблюдается в отборе кандидатур на должность руководителей местной исполнительной власти. Когда Кучма и Шаймиев выбирали кандидатов на такие должности из числа местных боссов, тогда Лукашенко передвигал местное руководство из одной области в другую, чтобы предотвратить формирование региональных кланов. Кроме того, если украинские губернаторы обладают значительной автономией в подборе собственной команды, то белорусские территориальные руководители обязаны согласовывать кандидатуры своих заместителей и заведующих отделами с вышестоящими органами власти...
В сфере экономики, белорусский режим, как и аналогичные популистские образования, ориентирован на увеличение валового внутреннего продукта и перераспределительную политику в пользу рабочих и социально "слабых" групп общества. Большая часть белорусской экономики остается в руках государства, а частный сектор ограничен даже в свободе определять цены и зарплату. Тем не менее, наиболее болезненно маниакальная любовь Лукашенко к всеобщей регламентации бьет по руководителям государственных предприятий. Лукашенко может посадить каждого из них в любой момент - просто потому, что выполнить все мелкие инструкции невозможно" [42].
Популистский курс в Беларуси содействовал формированию негласного общественного договора между властями и народом, смысл которого заключается в следующем: руководство сохраняет в незыблемом виде основные элементы социальной политики, которые были свойственны Советскому Союзу, не допускает массовой безработицы и обеспечивает пусть медленный, но постоянный рост материального благосостояния; население, в свою очередь, платит политической лояльностью недемократическому режиму и отказом от активного участия в политической жизни страны, что на языке лукашенковских пропагандистов и называется политической стабильностью.
В качестве одного из основных источников легитимности власти в Беларуси выступает также ее верность советским традициям.
Как отмечает Лысюк, "правящей элитой Беларуси в качестве образцовой принята советская модель политического устройства, созданная в соответствии с принципами идеологии марксизма-ленинизма, крах которой до сих пор ею оплакивается. Одной из задач, стоящих перед современной белорусской государственностью, по мнению президента, является максимально возможное воспроизведение характеристик советского общества, включая и его военнополитическую составляющую: (1) белорусская модель объявляется "наследницей по прямой" модели советской; (2) победы, герои, символы сегодняшней Беларуси являются производными от советской политической культуры; (3) по советским "лекалам" ("два мира - две системы") осуществляется идентификация внешнего противника: западное общество рассматривается как основная угроза Беларуси и утверждается, что оно находится в неоплатном долгу перед подвигом советского солдата; (4) несмотря на скудость ресурсов, артикулируется стремление к выполнению глобальной политической роли. "Правящая элита Беларуси идейно-психологически как бы продолжает жить в СССР и проводить внешнюю политику великой державы. А Лукашенко выступает от имени такой сверхдержавы, исчезнувшей много лет назад". На постсоветском пространстве А. Лукашенко является одним из немногих оставшихся солдат, до сих пор не покинувших окопы холодной войны" [43].
Разработка в 2003 г. государственной идеологии может рассматриваться в качестве попытки идеологической легитимации белорусского режима. Создатели данной духовной конструкции ставили перед собой следующую цель: дополнить обоснование личной власти Лукашенко популярным обоснованием созданной им системы. Республика Беларусь провозглашалась “духовным лидером восточноевропейской цивилизации”, который призван защитить этот регион планеты от угрозы “неолиберального террора”.
Как заявлял Лукашенко в тексте идеологического доклада, "ощущение этого предназначения может поднять наш народ на удивительные подвиги. Множество людей в России, в Украине и в других странах смотрят на Беларусь как на пример последовательной и самостоятельной политики... Надо выпрямиться, отказаться от позиции обороняющегося. Беларусь должна притягивать силы патриотической направленности со всего нашего Отечества, постсоветского пространства. Именно здесь люди должны получить трибуну, свободную от неолиберального террора и травли" [44].
Крайне незначительную роль в нашей стране играет легальнорациональная легитимность. Об этом свидетельствует отсутствие должной общественной реакции на фактические признания главы государства в фальсификации итогов последних президентских выборов. Правда, в 2008 г. администрация президента предприняла некоторые усилия для демонстрации европейским наблюдателям определенного прогресса в организации и проведении парламентских выборов и повышения степени внешней легитимности Палаты представителей. Но, как известно, за громкими заявлениями президента о демократизации избирательного процесса не последовало никаких реальных шагов в этом направлении.
Таким образом, несмотря на легитимность действующей власти, у нее могут появиться значительные проблемы в этой сфере уже в недалеком будущем. Наиболее слабыми нам представляются позиции идеологической легитимации режима. Дело в том, что советникам Лукашенко (Якубовичу, Скобелеву, Криштаповичу и др.) так и не удалось создать популярную идеологию, а то, что они соорудили, позволяет Республике Беларусь претендовать не на роль духовного лидера восточноевропейской цивилизации, но, скорее, на роль духовного изгоя. С каждым годом уменьшается количество тех людей, которые родились и выросли в СССР. Этот объективный демографический процесс не может не подрывать традиционную советскую легитимность. Наконец, как подчеркивает Мацузато, “единственной возможностью для политических изменений в Беларуси в ближайшем будущем будет, наверное, ухудшение экономической ситуации. Популистские режимы являются более зависимыми от последствий экономических трудностей, чем клановые... Популистские режимы теряют легитимность, когда падает уровень жизни населения” [45]. Оспаривание все большим и большим числом граждан того, что власти соблюдают свою часть негласного общественного договора, не может не привести к подрыву веры людей в особый дар президента, размыванию и так не очень устойчивой харизматической легитимности главы государства.
Отношение к политической системе в целом. Попробуем теперь определить отношение белорусских граждан к политической системе в целом. Британские исследователи Стивен Уайт и Ян Макаллистер предложили для этих целей использовать оценку жителями Беларуси, а также Украины, России и стран Центрально-Восточной Европы своих прежних (коммунистических) политических устройств, нынешнего политического режима и его вероятного состояния через пять лет. В 2003 г. авторы попросили респондентов проставить баллы от +100, что означает наивысший показатель, до -100 - наихудшая оценка [46].

Рис. 19.1. Оценка политических систем гражданами некоторых посткоммунистических государств: прошлое, настоящее, будущее.


Как видно из рис. 19.1. белорусы поставили более низкие оценки советской системе, чем украинцы и россияне, что противоречит устоявшемуся мнению некоторых ученых, о том, что в советской Беларуси наиболее полно были воплощены в жизнь преимущества коммунистического строя. Конечно, отношение населения постсоветских стран к старому порядку является гораздо более позитивным, чем отношение жителей стран Центрально-Восточной Европы в силу целого ряда причин: большей продолжительности существования советского строя, отсутствия у него здесь ярлыка “подарок оккупантов”, сложности и противоречивости процессов формирования новых рыночно-демократических отношений.
Настоящая политическая система получила гораздо более низкие баллы, чем советская, у граждан Беларуси, Украины и России. Однако если оценки белорусов и украинцев (до Оранжевой революции) действующему режиму совпали, то россияне проставили своему политическому устройству чуть большие баллы, что объясняется относительно более ранним выходом РФ из экономического кризиса и стабилизацией политической системы при Путине. Большинство граждан стран Центрально-Восточной Европы, несмотря на имеющиеся у них серьезные политические и экономические проблемы (трудности переходного периода), оценили нынешнее состояние своих политических систем, как значительно более развитое, чем то, которое существовало во времена коммунистического правления [47].
Что касается оценок гражданами возможного будущего состояния своих политических устройств, то они заметно различаются. По мнению большинства белорусов, в ближайшей перспективе в политической жизни нас ждет стагнация, если не ухудшение положения дел. Такой же прогноз делают и украинские респонденты. Правда, в данные британских исследователей по Украине не попали оценки гражданами Оранжевой революции, произошедшей в конце 2004 г., которые могли серьезно скорректировать этот прогноз. Известно, что в то время очень многие украинцы находились в состоянии эйфории и ожидали быстрых и позитивных перемен в связи с демократизацией политической системы [48]. Россияне оценили вероятное состояние своей политической системы через пять лет достаточно позитивно, на что повлияли отмеченные выше факторы. Однако выставленные ими баллы не превысили показателей советской системы. Граждане стран Центрально-Восточной Европы считают, что в ближайшей перспективе их политические устройства поднимутся еще на несколько ступеней вверх. На такой результат, несомненно, повлияло недавнее присоединение государств ЦВЕ к экономически развитому и демократическому Евросоюзу и НАТО.
Таким образом, как мы видим, объективная оценка белорусскими гражданами уровня развития своей политической системы и ее перспектив разительно отличается от весьма радужных отчетов официальных властей о преимуществах белорусской модели. Это означает, что в недалеком будущем Республика Беларусь может столкнуться не только с кризисом легитимности власти, но и с кризисом доверия основных институтов политической системы. 
<< | >>
Источник: Владимир Ровдо. Сравнительная политология: учеб. пособие. В 3 ч. Ч. 3. 2009

Еще по теме Степень легитимности политической власти:

  1. 44. ЛЕГИТИМНОСТЬ ВЛАСТИ, ЕЕ ТИПЫ И ПРИЗНАКИ ПАДЕНИЯ ЕЕ ЛЕГИТИМНОСТИ
  2. Нормативная структура легитимности политической власти
  3. ПОЛИТИЧЕСКОЕ ГОСПОДСТВО И ЛЕГИТИМНОСТЬ ВЛАСТИ Социальная природа политического господства
  4. 2.3. ЛЕГИТИМНОСТЬ ВЛАСТИ
  5. § 7.7. Легитимность государственной власти
  6. ЛЕГИТИМНОСТЬ ВЛАСТИ
  7. Власть и легитимность
  8. И 4.4. Легитимность и политический порядок            
  9. Чем отличается государственная власть от других видов политической власти
  10. Чердаков Сергей Владимирович. ОРГАНЫ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ СУБЪЕКТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ (НА ПРИМЕРЕ АМУРСКОЙ ОБЛАСТИ). Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук, 2001
  11. 1.4.5. Политические отношения Политическая власть и политическая система
  12. §3. Взгляды политических партий и общественно-политических движений на проблемы власти
  13. § 31. Понятие о роде, степени, линии и колене. - Линии прямые (восходящие, нисходящие) и боковые. - Счисление степеней и названия родства.
  14. Три типа отношений между политическим автором, потенциальной аудиторией (обществом) и властью в современном политическом тексте
  15. Артюшкин Виктор Федорович. Прогнозно-аналитические методы как инструмент ■ ООО формирования внешней государственной энергетической политики России. Диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук, 2014
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки -