<<
>>

Глава 5. Проблемы и перспективы регионального сотрудничества в Южной Азии

Возникновение организации сотрудничества стран Южной Азии относится ко второму крупному этапу в геополитическом развитии региона, наступившему после индопакистанской войны 1971 г. и образования Бангладеш. Это вовсе не означает, что в первую четверть века после ликвидации Британской империи в Индии в отношениях между новыми независимыми государствами, образовавшимися на ее месте, не содержались элементы взаимодействия. Без них не было бы возможно разрешение и предупреждение конфликтов. Но отличием первого периода нужно считать то, что кооперация осуществлялась лишь на двусторонней основе.

Главными для Южной Азии в тот период были взаимотношения двух государств- наследников Британской Индии — Индийского Союза и Пакистана.

Наряду с вооруженными конфликтами 1947—1948, 1965 и 1971 гг. (в 1965 г. произошли два столкновения — по поводу принадлежности Качского Ранна и Кашмира) стороны заключали важные соглашения: о разделе финансовых и материальных ресурсов, уточнении границ и разрешении спорных пограничных вопросов, о собственности беженцев и судьбе покинутой ими недвижимости, возвращении и реабилитации насильственно удерживаемых (касалось главным образом женщин и детей), распределении воды для орошения между разделенными частями Пецджаба и т.п. (см. хронику переговоров и соглашений между Индией и Пакистаном с августа 1947 г. по май 1964

г.). На фоне многочисленных документов, согласованных и подписанных представителями двух государств в 1948—1964 гг. выделяются два договора, заключенные на высшем уровне. Первый из них — это т.н. Пакт Неру Лиакат. Он был подписан в апреле 1950 г. в Дели премьер-министрами Дж. Неру и Лиакат Али-ханом в целях решения проблемы статуса религиозных меньшинств. Второй, Договор о разделе вод бассейна р.Инд (сентябрь 1960 г.) положил начало осуществлению международного проекта полномасштабного разделения ирригационных систем двух государств. К этому списку важнейших договоров, разумеется, надо добавить два двусторонних соглашения, заключенные после военных столкновений 1965 и 1971 г. Ташкентское (1966 г.) и Симлское (1972 г.).

Помимо индо-пакистанских на первом этапе подписывались и иные по составу участников двусторонние договоры. Их заключала Индия со своими пригималайскими соседями — королевствами Непал (1950 г.) и Бутан (1949 г.) и княжеством Сикким (1949 г.) Цель и смысл всех трех соглашений состояли в подтверждении установившегося при англичанах особо тесного характера отношений между властями дели и этих государственных образований. Договоры о дружбе и мире с Непалом и «о вечной дружбе» с Бутаном (последний устанавливал протекторат Индии во внешних сношениях), с первым раньше, а со вторым — позже, привели к утверждению их самостоятельности как субъектов международного права. действие договора с Сиккимом прекратилось в 1975 г. с присоединением его к Индии в качестве штата.

Необходимость в двусторонних соглашениях между Индией и Цейлоном (с 1972 г. — Щри-Ланкой) вытекала из проблем пребывания сотен тысяч индийцев на острове и пресечения нелегальной эмиграции. Вывезенные для работы на плантациях рабочие- тамилы по цейлонским законам, принятым в 1948 и 1949 г. не получали прав гражданства и подлежали репатриации. В 1954 и 1964 г. главами правительств двух стран подписывались соглашения, предусматривавшие механизм решения проблем натурализации части индийцев, репатриации остальных и недопущении дальнейшей иммиграции.

Усложнение геополитической структуры региона после 1971 г., ее преобразование из биполярной в многополярную, хотя и с сохранением ведущей линии противостояния по оси Индия — Пакистан, рано или поздно должно было привести к появлению многосторонних связей в рамках Южной Азии.

С учреждением в 1985 г. Ассоциации регионального сотрудничества семи государств региона (Индии, Пакистана, Бангладеш, Шри-Ланки, Непала, Бутана и Мальдивской республики), двустороннее сотрудничество дополнилось межгосударственным многосторонним взаимодействием.

Наибольшую заинтересованность в нем проявили руководители малых и средних государств. Они тяготились односторонней зависимостью от Индии, отчасти сложившейся вполне объективно вследствие несопоставимости людского потенциала, географических реалий, экономических и геополитических масштабов. Частично же неравномерность в отношениях образовалась по субъективным причинам, особенно в течение длительного периода, когда индийское правительство возглавляла И. Ганди. Впервые, в 1977 г., о желательности региональных консультаций и взаимодействия заговорил король Непала Бирендра. Заметим, что его предложение 1975 г. о провозглашении Непала «зоной мира» Дели встретил в штыки и расценил как попытку по сути дезавуировать договор с Индией 1950 г., установив не менее тесные связи с КНР. Потерпев неудачу в стремлении утвердить независимость своего королевства с выходом за рамки Южно-Азиатского региона, Биредра попробовал уравновесить силу Индии на региональной арене. Этот шаг не имел последствий, но в 1979 г. с похожей инициативой выступил президент Бангладеш генерал 3. Рахман. Именно его считают «крестным отцом» Ассоциации регионального сотрудничества стран Южной Азии, известной под названием СААРК (South Asia Association for Regional Cooperation).

Разосланное в 1980 г. письменное послание 3. Рахмана главам государств и правительств стран региона, а так;е рабочие документы, разработанные МИД Бангладеш, положили начало конкретной дипломатической практике многосторонних контактов. Хотя Индия и Пакистан поначалу отнеслись настороженно к инициативе «младших» по рангу государств, они не имели оснований для уклонения от участия в развернувшемся процессе. Более того, вскоре выявились позитивные для обоих региональных лидеров аспекты многостороннего взаимодействия. Индия заняла в нем положение естественного лидера, а Пакистан получил возможность играть роль второй скрипки, балансируя ее превосходство в двусторонних отношениях мобилизацией поддержки других стран региона, имевших, как и он, свои счеты с могущественным соседом.

В апреле 1981 г. в столице Шри-Ланки Коломбо состоялась первая встреча секретарей по иностранным делам (т.е. первых заместителей министра) государств «семерки». На ней были согласованы области сотрудничества, главным образом экономического, и утвержден принцип консенсуса (согласия всех) при принятии решений. В 1981—1983 гг. прошли еще три подобные встречи в Катманду (Непал), Исламабаде (Пакистан) и Дакке (Бангладеш). В августе 1983 г. в Дели состоялась первая встреча на уровне министров иностранных дел. На ней страны-участницы объявили о начале деятельности организации Регионального сотрудничества государств Южной Азии, или САРК (South Asia Regional Cooperation ), были приняты декларация и программа действий, создан постоянный комитет.

Потребовалось еще два года работы и две встречи министров иностранных дел, прежде чем в Дакке в декабре 1985 г. удалось провести первую конференцию на высшем уровне. Столица Бангладеш не случайно оказалась местом ее проведения — этим подчеркивались заслуги руководства республики в процессе налаживания регионального сотрудничества. К тому же, эта крупная по населению мусульманская страна оказалась удачным третьим, уравновешивающим первые два, центром влияния в регионе.

Участники Даккской встречи провозгласили создание Ассоциации регионального

сотрудничества (аббревиатура САРК уступила место СААРК, см.

выше), приняли Декларацию и Хартию. Число областей для сотрудничества и соответствующих комитетов по его развитию было увеличено с пяти до семи. Речь шла прежде всего об обмене информацией и опытом в осуществлении проектов в сельскохозяйственной сфере, образовании и здравоохранении, науке и технике, а также о принятии конкретных мер по установлению гуманитарных контактов, развитию почтовой и телекоммуникационной связи. Было утверждено создание Совета министров и Секретариата СААРК, определялась периодичность встреч: на высшем уровне — раз в год, а министерского Совета — даже два раза в год.

Последующую деятельность СААРК можно условно разделить на три периода: 1985— 1988, 1989—1992 и 1993—1999 гг. (с осени 1999 г. начался новый кризисный этап, об этом см. ниже). В течение первого периода удавалось в основном выполнять намеченную в Дакке программу действий и достаточно строго соблюдать регламент встреч и консультаций. Встречи на высшем уровне состоялись в 1986 г. — в Катманду, в 1987 г. в Бангалоре (в Индии), а в 1988 г. — в Исламабаде.

Четвертый саммит в столице Пакистана, казалось, должен был стать началом нового этапа сотрудничества в регионе, учитывая, что он проходил в атмосфере ожиданий существенных положительных сдвигов в индо-пакистанских отношениях. Дело в том, что накануне встречи к власти в Исламабаде пришло новое правительство во главе с Б. Бхуггго. Впервые на такого рода форумах Пакистан был представлен не военнобюрократическим режимом, а гражданским правительством, выбранным после проведенных в ноябре всеобщих выборов на партийной основе (третьих за всю историю страны). К тому же обе ведущие региональные державы возглавляли молодые политики нового поколения, которых объединяло известное сходство происхождения и судьбы. Р. Гат-іди и Б. Бхутто были представителями характерныхдля политической культуры Южной Азии династий политических руководителей; он пережил гибель матери — премьер-министра, а она — казнь отца, свергнутого премьера. Еще одним, как представлялось, благоприятным обстоятельством служила международная обстановка в мире и в Азии — атмосфера окончания «холодной войны», вывод регулярных частей СССР из Афганистана, улучшение отношений между Москвой и Пекином. В этой обстановке в том же декабре 1988 г. Р. Ганди посещает КНР и достигает прорыва к лучшим индийско-китайским отношениям.

Надеждам на новый качественный сдвиг в развитии Южноазиатского регионального сотрудничества, однако, не суждено было сбыться, хотя в течение примерно года отношения между Индией и Пакистаном развивались в целом благоприятно. К концу 1989 г. обстановка в Индии претерпела изменения — Индийский национальный конгресс во главе с Р. Ганди потерпел поражение на выборах, а в штате Джамму и Кашмир (главным образом в Кашмирской долине) внутренняя ситуация обострилась из-за действий экстремистов и оппозиционных политических сил и недовольства населения. Это не могло не сказаться на индо-пакистанских отношениях, достигших, как отмечалось, критической точки в конце весны 1990 г. В Пакистане к тому же произошло ослабление позиций правительства Б.Бхутгго, делившего контроль за деятельностью властных структур с президентом и руководством вооруженными силами. В августе 1990 г. президент страны Г. Исхак-хан отправил правительство в отставку и назначил новые выборы в парламент.

Подвижки в индийско-ланкийских связях также негативно отразились на деятельности СААРК в течение выделенного нами второго периода ее существования. К 1989 г. правительство Шри-Ланки убедилось в бесперспективности дальнейшего пребывания индийских войск на своей территории (они были введены туда для урегулирования вопроса с тамильскими экстремистами по соглашению 1987 г.) Задержки с выполнением требования Коломбо об эвакуации регулярных частей индийских ВС обострили двусторонние отношения и привели к переносу запланированного пятого саммита СААРК из Коломбо в Мале (столицу Мальдивской Ресрублики) и проведению лишь формальной однодневной встречи в Коломбо в июле 1991 г.

Наступившая пауза в деятельности СААРК продолжалась и дальше, несмотря на некоторую стабилизацию обстановки в Индии, установившуюся вслед за приходом к власти по итогам выборов июня 1991 г. правительства ИНК во главе с П.В. Нарасимха Рао. В 1992 г. в Индии вновь возросла внутриполитическая напряженность вследствие роста влияния и активности коммуналистских сил. Это, а также сохранявшаяся острая ситуация в Кашмире не позволили улучшить обстановку для скоординированной межгосударственной деятельности в регионе. Имевшие место в конце 1992 — начале 1993 г. беспорядки и индусско-мусульманские погромы в связи с разрушением мечети Бабура в г. Айодхья заставили отложить намеченную на декабрь очередную конференцию СААРК в Дакке. Обострение межрелигиозной ситуации в Индии отрицательно сказалось более всего как раз на индийско-бангладешских связях, т.к. оно вызвало в Бангладеш протесты и столкновения на межобщинной почве. Лишь в апреле 1993 г. саммит в Дакке все же состоялся. Хотя сам по себе он не принес существенных результатов, им открылся третий период более ритмичной и продуктивной работы организации.

На его протяжении незапланированных перебоев с созывами встреч на высшем уровне не наблюдалось. Проводились регулярные встречи на уровне министров иностранных дел (общее их число к 1999 г. достигло 21). В то же время общий

климат для многостороннего сотрудничества оставался далеко не самым благоприятным. Характерно, что на восьмой встрече на высшем уровне в Дели в мае 1995 г. Пакистан представляла не премьер-министра Б. Бхугго (ктому времени вновь возглавлявшая правительство), а президент Ф. Легхари. Натянутыми оставались в 1993—1996 гг. отношения у Индии с правительством Бангладеш во главе с другим лидером-женщиной Бегум Халидой Зия.

В 1996—1997 гг. атмосфера улучшилась. Правительство ИНКв Дели сменило коалиционное во главе с Деве Говда. После сложной политической борьбы и парламентских выборов к власти в Бангладеш в июне 1996 г. пришел кабинет во главе с дочерью Шейха Муджибур Рахмана (в свое время известного проиндийскими симпатиями) Хасиной Вазед. В декабре 1996 г. двум новым правительствам удалось разрешить водную проблему, возникшую в связи с сооружением Индией плотины Фаракка на одном из главных рукавов в дельте Ганга.

Разрешение долгое время осложнявшего индо-бангладешские отношения спора позволило Дели развернуть свою региональную дипломатию в сторону восточных и южных соседей по региону. В этом состояла одна из неявных целей провозглашенной осенью 1996 г. доктрины Гуджрала, названной так по имени инициатора, тогдашнего министра иностранных дел, а с апреля 1997 г. — премьер-министра.

Доктрина официально предусматривала усилия по укреплению отношений со всеми странами региона, включая Пакистан, и уделяла большое внимание многосторонним связям в рамках СААРК. Однако некоторые ее особенности, такие как упор на взаимодействие в более узком составе четырех государств (Индия—Бангладеш—

Непал—Бутан) заставляли предполагать намерения до некоторой степени изолировать Пакистан и отстраниться от него, поскольку на пути расширения сотрудничества с его участием стояла нерешенная проблема Кашмира (речь шла о проектах межтерриториального сотрудничества, ориентированных на развитие индийского северо- востока и прилегающих к нему географически государств, вместе образующихт.н. четырехугольник роста).

Индийская дипломатия в тот период особое внимание уделяла налаживанию контактов со странами АСЕАН, всей ЮгоВосточной Азии и бассейна Индийского океана в рамках новой политики «смотри на восток». Особый интерес Дели привлекала внешнеполитическая ориентация Мьянмы (Бирмьи), поскольку эта страна служит, в определенной мере, геополитическим буфером между ней и Китаем. По традиционным геополитическим соображениям Дели проявлял заинтересованность в событиях в Афганистане. Показательным с точки зрения только что отмеченных обстоятельств представляется его

предложение расширить рамки СААРК за счет включения в нее Мьянмы и Афганистана. Важным торгово-экономическим партнером для Индии среди стран АСЕАЯ, помимо Сингапура, стал Таиланд. В середине 90-х годов он вышел на 6-е место среди государств, инвестирующих капитал в индийскую экономику. Индия превратилась в полноправного партнера АСЕАН, была принята в члены его Регионального форума. Характерно также стремление Индии и некоторых других стран региона, прежде всего расположенных в его восточном и южном сегментах, войти в торговые блоки со странами к востоку от субконтинента. В 1995 г. было заключено т.н. Бангкокское соглашение.

Полное его название — Первое соглашение о торговых переговорах между развивающимися странам-членами Экономической и социальной комиссии по Азии и Тихому океану (штаб-квартира ЭСКАТО находится в столице Таиланда). Его подписали Индия, Бангладеш и Шри-Ланка, а также Республика Корея и Лаос. В конце 1998 г. в Дакке было объявлено о создании организации по экономическому сотрудничеству, состоящей из пяти стран — Бангладеш, Индии, Мьянмы, Шри-Ланки и Таиланда (БИМСТЭК).

«Дрейф» региона в сторону ЮВА и Тихого океана не остался незамеченным в Пакистане. Приход к власти там правительства Мусульманской лиги во главе с Наваз Шарифом в феврале 1997 г. создал условия для улучшения пакистано-индийских отношений ввиду того, что под такими лозунгами проходила предвыборная кампания победившей партии. Первая после длительного перерыва встреча дипломатов двух государств (на уровне первых заместителей министров иностранных дел) состоялась уже в марте того же года. Для улучшения связей была использована также возможность, предоставленная очередной встречей лидеров СААРК в Мале в мае 1997 г. Состоявшиеся в ее ходе контакты между премьер-министрами Индер Кумаром Гуджралом и Наваз Шарифом носили подчеркнуто дружественный характер. Стороны договорились о возобновлении двусторонних переговоров по спорным проблемам, и летом — ранней осенью 1997 г. состоялось три тура консультаций на уровне секретарей по иностранным делам (первых заместителей министров). Затем они были прерваны в связи с отсутствием прогресса в кашмирском вопросе и обострившейся в августе-сентябре обстановкой на линии контроля в Кашмире (перестрелками и артиллерийскими дуэлями в северном секторе Каргил).

В начале 1998 г. в Индии состоялись внеочередные выборы в центральный парламент, завершившиеся победой коалиции во главе с Бхаратия джаната парти (БДП). Последняя с конца 80-х годов превратилась в альтернативную Конгрессу общенациональную политическую силу, которая опирается на идеологию религиозно-культурного единства и имеет тесные связи с коммуналистскими организациями. Одним из предвыборных обещаний БДП было превращение Индии в ядерную державу. Санкционированные Дели испытания пяти ядерных устройств в мае 1998 г: были выполнением данных избирателям заверений.

Десятая встреча глав государств и правительств стран-членов СААРК проходила в Коломбо в июле 1998 г. уже после проведения атомных взрывов Индией, а вслед за ней (в конце мая) и Пакистаном. Личная встреча премьер-министров Индии и Пакистана Атул Бихари Ваджпаи и Н. Шарифа не принесла заметных позитивных результатов и была использована руководством обеих стран в пропагандистских целях. Саммит в Коломбо показал, что, несмотря на проведенные незадолго до того ядерные испытания, у обоих государств есть желание не прерывать диалога. Участники встречи в Коломбо подписали развернутую Декларацию, где выражали стремление поддерживать курс на региональную кооперацию.

Таким образом, одним из важных результатов создания и функционирования Южноазиатской региональной организации нужно считать то, что она служит форумом для обсуждения и поиска средств разрешения проблем, возникающих между государствами- участниками, прежде всего ведущими в военно-техническом отношении региональными державами. Нет сомнения, что без СААРК такого рода контакты были бы более затруднительными.

Но и в других отношениях деятельность региональной организации внесла определенный позитивный вклад. Число технических комитетов СААРК по сотрудничеству в различных областях достигло 14. Более, чем за десять лет их существования стороны провели обмен разнообразной информацией и накопленным опытом. В центре многостороннего сотрудничества оказался комплекс вопросов, связанных с повышением уровня и качества жизни населения, развитием сельского хозяйства и сельских районов, а также телекоммуникаций и транспорта, науки и техники, культуры, туризма и спорта.

Ориентация на борьбу с социальными язвами и трудноразрешимыми проблемами неизменно оставалась в фокусе внимания. В 1993 г. по инициативе Пакистана был проведен год «помощи инвалидам, нуждающейся молодежи и женщинам», а в 1995 г. по предложению Индии — «год СААРК по борьбе с нищетой».

Все эти проблемы до некоторой степени периферийны для государств ив тоже время крайне существенны с общественной точки зрения. Естественно поэтому, что контакты

между представителями ведомств (бюрократии) дополняются встречами специалистов и профессионалов (интеллигенции), что в целом способствует улучшению обстановки, в которой формируется основной поток межгосударственных решений.

Помимо, можно сказать, бумажных и эмоциональных результатов в рамках СААРК удалось добиться некоторых, правда, весьма скромных, материальных результатов. Так, в ее рамках действует одно медицинское учреждение (туберкулезный институт), имеется фонд региональных проектов суставным капиталом в 5 млн долл., проведена работа по подготовке кадров в сфере здравоохранения и сельского хозяйства и тп.

Наиболее широковещательной из программ сотрудничества является проект создания общего регионального рынка, предусматривающий принятие мер по увеличению взаимной торговли. В апреле 1993 г. на саммите в Дакке было одобрено рамочное Соглашение стран Южной Азии о торговых преференциях (САПТА). Представленное общественности как шаг в направлении формирования южно-азиатского общего рынка, оно на деле мало что меняло в торговых взаимоотношениях государств региона. Длительный процесс ратификации этого соглашения странами-участницами, а также узость сектора торговли, на который оно реально воздействует, привели к переключению внимания на другой, более амбициозный план образования в Южной Азии Зоны свободной торговли (САФТА). К 1998 г. были определены даже сроки ее «инаугурации» — 2001 г. Однако реальность выполнения проекта вызывала большие сомнения.

Для развития торговли между странами региона имеются серьезные объективные ограничители. Главный из них низкая взаимодополнительность экономик, их базовая однотипность с преобладанием сельского хозяйства и промышленности, обрабатывающей сельскохозяйственное сырье. Модель импорт замещающей индустриализации, по которой шло развитие по-существу всех крупных народнохозяйственных комплексов региона, обусловила воспроизводство их однородности и изолированности друг от друга. Сходство набора природных ресурсов, в том числе полезных ископаемых, также не создает условий для широкого товарообмена. Отсутствие свободных капиталов и условий для их выгодного применения из-за малой разницы в цене и эффективности рабочей силы, в свою очередь, сужает базу экономического взаимодействия. В том же направлении действует и техническая однородность.

Впрочем, за последние десятилетия сложился определенный перепад в уровне техникоэкономической развитости Индии и соседних с ней государств. Благодаря технологическим заимствованиям в ряде базовых отраслей промышленности и инфраструктуры Индия сумела наладить высокоэффективные производства в военнопромышленной сфере, а также обслуживающей ее «большой науке». Заметных успехов в 90-х годах она добилась также в серийном изготовлении программного обеспечения компьютеров, в электронике и некоторых других отраслях. Увеличение разности потенциалов может со временем привести к формированию экономических условий для органичной региональной кооперации.

Но в конце XX в. еще мало благоприятных для этого объективных обстоятельств. Региональный торговый обмен на протяжении первых послеколониальных десятилетий имел тенденцию к снижению. В 1970 г. он составил 3,2% от общего экспорта, в 1980 и 1985 г. соответственно 4,8 и 4,5, а в начале 90-х годов 3,2—3,8%. В середине 90-х годов произошло некоторое увеличение удельного веса официально регистрируемого вывоза товаров странами Южной Азии своим соседям по региону (4,3—4,4%). При этом надо иметь в виду, что 60—70% торговли такого государства как Непал и 80—90% товарооборота Бутана замыкается на Индию. Непал, Бутан и Мальдивы пользуются режимом свободной торговли с Индией. В 90-х годах Шри-Ланка приступила к либерализации импорта, намереваясь договориться с Индией о режиме свободной торговли. Отсутствие тарифных и количественных ограничений на торговлю выгодно как более сильной индийской экономике, так и экспортерам (и государственным ведомствам) малых стран. Иначе обстоит дело с Бангладеш и Пакистаном. В обоих государствах имеются отрасли, производящие потребительские товары одного типа с теми, что в неизмеримо большем количестве изготовляют в Индии. Экономия затрат вследствие крупных масштабов производства делает индийские товары относительно более конкурентоспособными. Власти Пакистана и Бангладеш опасаются тяжелых последствий беспрепятственного ввоза индийской продукции для своих производителей. Чреватым для них представляется и замена прямых ограничений на индийский импорт льготными, преференциальными тарифами. Показательно в связи с этим, что Индия в 1995 г. предоставила Пакистану статус наибольшего благоприятствования в торговле, а тот в ответ не сделал аналогичного шага, продолжая изучать его возможность.

Определенным уроком для Пакистана служит опыт 1976 г., когда он «приоткрыл дверь» для ввоза индийских товаров. Решение тогдашнего правительства страны было в штыки встречено представителями бизнеса, особенно в провинции Панджаб, где появление индийскихтоваров (мотоциклов-скутеров, электробытовых изделий, механического и электрооборудования) вызвало обостренную конкуренцию. Правительству З.А. Бхутго пришлось в скором времени отступить, вернувшись к практике торговли между двумя странами через посредничество государственных торговых компаний.

Ограничение взаимной торговли в основном государственными каналами способствует росту нелегального, контрабандного товаропотока. По оценкам, «черный» товарооборот между Индией и Пакистаном в 20—30 раз превосходит легальный: 2— 3 млрд против 100—150 млн долл. Список товаров, обмениваемых «поверх границы» достаточно велик —

здесь и местная, прежде всего, индийская продукция — кинофильмы и видеофильмы, музыкальные кассеты и привезенная из «третьих стран», прежде всего Сянгана (Гонконга), бытовая техника, фото- и киноаппаратура, часы и т.п. Из Пакистана в Индию на протяжении десятилетий в значительных количествах ввозились мясо и другие продукты животноводства. С конца 70-х годов резко выросли масштабы перевоза наркотиков. Через Индию проходит один из основных каналов вывоза производимого в Афганистане и Пакистане гашиша и опиума.

Таким образом, данные об официальном, регистрируемом таможней, товарообороте многократно преуменьшают подлинные размеры индийско-пакистанской торговли.

Однако существо «подпольного» товарооборота таково, что оно вряд ли может свидетельствовать о перспективах возможного легального торгового бизнеса.

Сохранение и увеличение контрабандной торговли скорее говорит об обратном — ив той, и в другой стране существуют лоббистские фракции (группы интересов), стремящиеся помешать нормализации двусторонних связей в торговой области. Расширение каналов легальной торговли способно помешать извлечению частным капиталом «черной» прибыли. Бьет это и по интересам коррумпированных чиновников. Общий вывод, который можно сделать о перспективах регионального экономического и культурного сотрудничества сводится к тому, что при наличии определенных возможностей оно наталкивается на ряд объективных и субъективных ограничителей. К вышеперечисленным следует добавить общий социально-психологический климат в странах региона.

В Индии тревогу вызывает усиление исламского характера пакистанского общества и антидемократические авторитарные тенденции, проявляющиеся во властной сфере. Там с открытым неодобрением восприняли приход к управлению страной военных в октябре 1999 г. В Дели не скрывали, что считают ставшего главой исполнительной власти генерала П. Мушаррафа одним из главных виновников вооруженного конфликта в Каргиле (май—июль 1999 г.). На этом основании и по причине «незаконности» новой администрации в соседней стране Индия вплоть до конца 2000 г. отказывалась вступать с ней в какие-либо переговоры. Более того, ее неприятие со стороны Дели прямо отразилось на деятельности СААРК. Намеченная на декабрь 1999 г. очередная встреча глав государств и правительств стран-членов этой организации в Катманду была по инициативе Индии отменена. Таким образом, СААРК вступила в полосу нового кризиса. Хотя спад со временем, скорее всего.будет преодолен, он безусловно отразится на масштабах и эффективности регионального сотрудничества в Южной Азии.

Следует также иметь в виду, что в соседних с Индией странах проявляется беспокойство по поводу усиления в ней коммуналистских и националистических сил. Тревогу порождает не столько деятельность правительства А.Б. Ваджпаи, принятого решение о «нуклеаризации» субконтинента, но способного занять трезвую и примирительную позицию по вопросам региональной политики (примером таких действий стала поездка индийского премьер-министра в феврале 1999 г. на автобусе в пакистанский город Лахор и подписание там совместной декларации), сколько тенденции превращения Индии в государство, руководимое силами индусского национализма. Страхи и опасения в Пакистане и других соседних с Индией странах вызывает также продолжающаяся программа модернизации ее вооруженных сил, равно как и растущий отрыв от соседей по ряду показателей в сфере «большой науки» и передовой технологии. Ее превращение в националистическое, мощное в военно-экономическом плане государство способно изменить ситуацию в регионе. Противостоять этим тенденциям в одиночку или даже сообща на региональном уровне страны-соседи не могут и поэтому не исключено, что в Южно-Азиатском регионе усилятся центробежные тенденции и под вопрос будет поставлено само существование сколько-нибудь реального регионального единства.

В то же время, победа светских и демократических сил в Индии или укрепление умеренно-националистических тенденций в политике ныне правящей коалиции существенно разрядит обстановку в Южной Азии и создаст условия для укрепления регионального взаимодействия. На базе последнего вероятно постепенное формирование объединения стран вокруг Индии при сохранении определенной дистанции в отношениях с ней и противовесов в виде ориентации на внерегиональные державы и различные по составу участников торговые блоки и сообщества государств.

Литература

Интеграционные процессы в Азии в конце XX столетия. М., 1995.

Насенко Ю.П. дж. Неру и внешняя политика Индии. М., 1975.

Празаускас А.А. Сикким: 22-й штат Индии. М, 1980.

Страны мира. Справочник. М., 1999.

Супрунович Б.П. Индийские тамилы на Цейлоне 1/ Страны и народы Востока. Вып. XXII. М., 1972.

Ярковая С.С. Проблема раздела вод Инда между Индией и Пакистаном // Страны Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии. М., 1970.

Яковлев Ю.Д. Особенности экономического развития и внешнеэкономические связи Пакистана в 90-е годы / Канд. дисс. М., 1998.

<< | >>
Источник: А. Д. Воскресенский. Восток/Запад: Региональные подсистемы и региональные проблемы международных отношений. Учебное пособие / Под редакцией. — М.: Московский государственный институт международных отношений (Университет); «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН). - 528 с.. 2002

Еще по теме Глава 5. Проблемы и перспективы регионального сотрудничества в Южной Азии:

  1. Глава 4. Межгосударственные конфликты и региональная безопасность в Южной Азии
  2. Зиновьева Елена Сергеевна. МЕЖДУНАРОДНОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО ПО ОБЕСПЕЧЕНИЮ ИНФОРМАЦИОННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ: ПРОБЛЕМЫ, СУБЪЕКТЫ, ПЕРСПЕКТИВЫ. Диссертация на соискание ученой степени доктора наук., 2017
  3. НЕКОТОРЫЕ ПРАВОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ СОТРУДНИЧЕСТВА РОССИИ С ГОСУДАРСТВАМИ СНГ В БОРЬБЕ С ПРЕСТУПНОСТЬЮ
  4. ТИПОВЫЕ И РАМОЧНЫЕ СОГЛАШЕНИЯ ПО ПРИГРАНИЧНОМУ СОТРУДНИЧЕСТВУ (Выдержки из Методических Материалов по организации приграничного сотрудничества местных и региональных властей Европы)
  5. Глава 23 ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ В КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ СТРАН ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЫ И АЗИИ
  6. 2. Экономическое сотрудничество Советского Союза со странами Азии, Африки, Латинской Америки
  7. ГЛАВА 15. НЕРЕШЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ
  8. Глава XX. Исторические тенденции, проблемы и перспективы развития прокурорского надзора
  9. § 5. Региональное международное научно-техническое сотрудничество
  10. Раздел 2 ВСЕМИРНОЕ И РЕГИОНАЛЬНОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -