<<
>>

Политические последствия транснациональной трудовой миграции для стран-доноров и стран-реципиентов

Увеличение объема трудовой миграции имеет различные последствия, как для принимающих стран-реципиентов, так и для стран- доноров «поставляющих» трудовые ресурсы. Одним из наиболее существенных последствий иммиграции является конфликт мигрантов с местными жителями.

Представитель Международной организации по миграции Р. М. Данцигер полагает, что «основная причина конфликта — это распределении редких ресурсов между коренными жителями и мигрантами: то, как это происходит, определяет динамику конфликта и его характер»120. Согласно этой концепции, у коренных жителей «срабатывает» своего рода первобытный инстинкт по защите своих земель и ресурсов. С их точки зрения мигранты — приезжие не из самых благополучных районов планеты уничтожают ограниченные ресурсы, т. е. лишают детей коренных жителей обеспеченного будущего. Кроме того, на рынке труда и в других сферах общества повышается уровень конкуренции за лучшие места работы121.

Антимигрантские настроения обостряются в периоды экономической и политической нестабильности, инфляции и на начальных этапах миграции. Противники иммиграции склонны выдвигать такие причины неприязни, как иной цвет кожи (например, конфликт в г. Бирмингем, Великобритания 1967 г., когда в указанный регион направлялся массовый поток мигрантов из Карибского региона, что вызвало радикальный протест и массовое неприятие со стороны граждан), иная религия (многотысячные переселения мусульман в скандинавские страны) и т.д. Существующее отношение к тем или иным народностям122, как правило, связано с возможной угрозой терроризма, склонностью к агрессии, болезням, отрицанием социальных и правовых норм со стороны мигрантов. Указанные причины приводят к возникновению и популяризации политических групп радикальной направленности, [117] [118] [119]

идеологически ориентированных на концепцию резкого ограничения миграции.

В этом отношении показателен пример победы партии «Национальный фронт» Марин Ле Пен в первом туре региональных выборов во Франции 7 декабря 2015 года. «Выборы во Франции завершились поражением однопартийцев президента Франсуа Олланда — социалистов. Левые, последние 5 лет контролировавшие все регионы в стране, кроме Эльзаса, завершили гонку третьими (23%) , отстав от республиканцев Николя Саркози (27%) и Национального фронта (НФ) Марин Ле Пен (29%)[120].

Характерно, что данная выборная кампания проходила на фоне последствий теракта 13 ноября в Париже, а также непрекращающихся террористических актов в различных частях мира (Россия, Ливан, Мали, США) и бесконтрольного потока мигрантов из стран Африки и Ближнего Востока в регионы Западной Европы.

Как было сказано ранее, корни современных миграционных проблем берут своё начало в истории Европы после окончания II Мировой войны. Западноевропейские государства, столкнувшиеся с демографической проблемой старения населения и людских потерь в ходе военных действий, начали активно привлекать мигрантов, в т. ч. из бывших колоний Африки и Азии[121]. Таким образом, к настоящему времени популяция Западной Европы претерпела определённые изменения. Значительная часть мигрантов придерживается «иждивенческой» философии, выраженной в стремлении не к трудоустройству, а к получению различных социальных гарантий от государства (политическое убежище, пособие, единовременные выплаты и т.д.). Низкий уровень жизни, недостаток квалификации и образования, этноцентризм и культурный нигилизм среди иммигрантов способствуют формированию нетолерантного отношения к местным жителям, что, в свою очередь, ведёт к обострению экстремистских настроений с обеих сторон, процесс «эскалации противодействия» становится самоподдерживающимся и резонансным.

Вопрос отказа мигрантов от интеграции в социум страны-реципиента вызывает в западноевропейских государствах радикальную поляризацию мнений и оценок. Во многом, этот процесс обусловлен и наличием критических расхождений в культурных (включая религиозные) и социальных обычаях между иммигрантами и коренным населением стран Западной Европы.

Высококвалифицированные специалисты из среды мигрантов, как правило, прибывают в страну-реципиент для осуществления трудовой деятельности на длительный срок, обладают знанием языка и интегрируются в определённую «интеллектуальную матрицу», что приводит к автоматической интеграции в общество. В свою очередь, неквалифицированные, зачастую нелегальные мигранты являются сезонными рабочими или нанимаются по краткосрочным контрактам, что не вызывает мотиваций к интеграции. Общение происходит в своей же группе, явно отделяющей себя от коренного населения вплоть до противопоставления интересов. При этом не только не происходит интеграции в социум, но свои обычаи начинают культивироваться даже более акцентированно, чем в их родной стране, мигранты устойчиво держатся за свою веру, уклад жизни и язык[122].

Общий поток мигрантов целесообразно разделять по близости этнического происхождения и культуры: если близкие по этим факторам группы легко интегрируются в социум принимающей страны, ассимилируясь уже в следующем поколении, то культурно чуждые группы мигрантов

(которые, как было описано ранее, составляют большинство), вызывают значительную социальную напряженность[123].

Согласно ряду социологических исследований, в ситуации, когда в том или ином районе проживания количество населения, воспринимаемого коренными жителями района как «чужаки» превышает некую «критическую норму», то включается механизм явной межгрупповой дифференциации с противопоставлением соответствующих групп[124]. Если процесс не обратить вспять, то по достижении приблизительно 17% «чужаков» от общего числа населения на определённой территории, коренные жители начинают считать территорию некомфортной и массово переезжать, что приводит к стремительной этнизации (люмпенизации и др.) соответствующих районов[125].

Член-корреспондент РАН С.А. Арутюнов справедливо отмечает, что «если учесть постоянный рост числа диаспор, их динамизм, активные экономические, политические связи, лоббизм вплоть до самых «верхних этажей» — и в странах «исхода», и в принимающих странах, то роль их в современном мире переоценить невозможно»[126].

Более того, рост числа мигрантов и их обществ идет столь значительными темпами, что директор Института стран СНГ К.Ф. Затулин, опираясь на мнение ряда экспертов, вынужден констатировать: современный мир представляет собой «не столько сумму государств..., сколько сумму диаспор»[127]. При этом диаспоры не только растут количественно, но и развиваются качественно, современное превращение диаспор из местных анклавов в транснациональные сетевые структуры должен учитываться современной социологией[128], особенно по отношению к тем, которые характеризуются поддержкой радикальных течений[129].

Проведенный в 2009 г. под руководством профессора П. Уральма опрос общественного мнения GfK «Интеграция в Австрии» показал, что именно в среде мусульман велика доля религиозно-политически ориентированных мигрантов (45% опрошенных), которые склонны к примату религиозных законов над государственными законами принимающей страны[130].

Социологический институт Берлина в 2008-2009 гг. провел аналогичное исследование в шести европейских странах на тему религиозного фундаментализма в среде христиан и мусульман. Признаками фундаментализма считались:

• мнение о необходимости возврата к первоначальным корням своей религии (более 55% мусульман);

• вера в буквальное толкование религиозных текстов (3/4 мусульман);

• приоритет религиозных предписаний над государственными законами (2/3 мусульман);

• враждебность традиционно не одобряемым религией группам.

По итогам исследования 45% опрошенных мусульман соответствовали всем критериям фундаментализма, а враждебность к неодобряемым группам была выше, чем у христиан[131].

Необходимо отметить, что актуальная ситуация «социальной напряженности» в области регулирования транснациональных трудовых отношений возникла не только как следствие естественных миграционных потоков, но и в результате осознанных действий политиков.

На примере Великобритании следует отметить, что в период 60-70-х гг.

XX в. высокую популярность имели политические партии, выступающие за всеобщее равенство и равноправие, независимо от взглядов, гражданства и др. Основной политической силой, продвигающей идеологию

мультикультурализма в Великобритании, является Лейбористская партия. В течение десятков лет она активно отстаивала принцип мультикультурализма, выступая за «постнациональное и постколониальное британское

общество»[132].

Причиной активного продвижения мультикультурализма лейбористами является значительная зависимость партии от поддержки иммигрантами на выборах: «в 1980-е годы белый, организованный рабочий класс стал покидать Лейбористскую партию, и ее лидеры, стремясь заполнить образовавшуюся брешь, сделали ставку на «разноликую коалицию», состоящую из национальных (этнических) меньшинств, женщин и активистов движения за права геев»[133].

В результате мы наблюдаем ситуацию, при которой на выборах в Великобритании мусульманское население голосует, в основном, за лейбористов. Впрочем, если ранее лейбористов поддерживало около 70% избирателей-мусульман, то после поддержки Великобританией войны в Ираке, развязанной США, симпатии мусульман начали смещаться в сторону либерал-демократов, которые осуждали эту войну[134].

В октябре 2009 г. Эндрю Низер (бывшей спичрайтер Т. Блэра) сделал следующее заявление: «Массовость миграции в страну 2001 г. является

целенаправленной политикой лейбористского правительства и имеет целью увеличение электората в политической борьбе с консерваторами»[135].

В апреле 2004 г. глава Комиссии по расовому равенству Тревор Филлипс, мусульманин и член Лейбористской партии, в интервью журналу «The Times» призвал «отказаться от политики, проводимой британскими властями на протяжении последних 40 лет и направленной на построение мультикультурного общества»[136].

Лейбористы пришли к власти в Великобритании в 1997 г., и на тот момент только 5% граждан считали иммиграцию одной из важнейших проблем, в 2006 г.

— уже 40%. По данным на 2011 год только 24% населения Великобритании поддерживает политику мультикультурализма, при этом лишь 8% являются приверженцами непосредственно мультикультурализма, а 16% приходится на «классических либералов», которые выступают за мультикультурализм «в рамках политического либерального пакета»[137]. Учитывая, что в это число входят и сами мигранты из неевропейских стран, картина становится совсем наглядной: политика мультикультурализма в Великобритании в глазах народа потерпела полный крах, и продвигает ее лишь либеральное правительство.

Затронутая проблема имеет место не только в Великобритании, но характерна и для многих других стран Западной Европы, некогда открывших двери для неевропейских мигрантов. В 2010 г. в Германии вышла книга Тило Саррацина под названием «Г ермания: самоликвидация» (нем.

Deutschland schafft sich ab)[138], в которой известный политик, бывший сенатор Берлина, член Социал-демократической партии Германии (СДПГ) приводит факты, доказывающие, что в Германии мусульмане не испытывают

стремления к интеграции, выделяя себя в отдельную группу, которая лоббирует свои интересы в германском социуме. Показательны даже названия глав: глава 7 «Иммиграция и интеграция. Больше требовать, меньше предлагать», глава 8 «Демография и политика населения. Больше детей от умных родителей, пока не поздно!» и т.д. Внимание обращает фрагмент заключительной части книги: «Дальнейшая массовая иммиграция малограмотных и малокультурных групп из стран Африки, Ближнего и Среднего Востока не решит никаких проблем, но создаст множество новых... если мы и дальше оставим всё как есть, то каждое следующее поколение немцев будет на треть меньше предыдущего, причём образованные слои будут сокращаться особенно сильно... Германия не погибнет внезапно и скоропостижно. Она будет тихо угасать вместе с немцами и демографически обусловленным истощением их интеллектуального потенциала. Немецкое в Германии всё больше иссякает, а интеллектуальный потенциал исчезает быстрее всего. Кто через 100 лет ещё будет знать «Ночную песнь странника»? Школьники, изучающие Коран в медресе при мечети, уж точно этого знать не будут»[139] [140].

Несколькими годами ранее, в 2001 году о той же проблеме писал американский политик-республиканец Патрик Джозеф Бьюкенен в книге «Смерть Запада» (англ. The Death of the West): «Между вражеским набегом и иммиграцией разница только одна: враги придут и уйдут, а иммигранты

143

останутся» .

В русле данных подходов показателен пример Бельгии. «Уже сейчас улицы одного из крупнейших бельгийских городов, Антверпена, наравне с полицией патрулирует одетая в темную одежду «общественная полиция», составленная из молодых марокканцев. Именно в Бельгии сбываются самые кошмарные опасения европейского обывателя. Здесь так называемая Европейская арабская лига во главе с неким Абу Джихадом требует

превращения арабов в «равноценный всем остальным самостоятельный

этнос»[141].

Ряд исследователей указывают на чрезвычайность ситуации замещения коренного населения мигрантами. Бывший руководитель Центра международных исследований Института США и Канады РАН А.И. Уткин отмечает: «Массовая иммиграция из исламского мира настолько изменит этнический состав Европы, что у европейцев уже никогда не будет волевых ресурсов вмешиваться в дела Северной Африки, Персидского залива, Ближнего Востока»[142]. В свою очередь, заведующий кафедрой по Связям с общественностью МГИМО В.Д. Соловей пишет: «...уже сейчас мы можем убедиться, что в преломлении иммигрантов демократия теряет универсальный характер и презумпцию общечеловеческого равенства, превращаясь в средство обеспечения преимуществ определенных этнических групп»[143].

Однако политика ЕС, частью которого является Западная Европа, остаётся либерально ориентированной. Комиссар Еврокомиссии по расширению Гюнтер Ферхойген сформулировал позицию ЕС следующим образом: «Ислам — это часть Европы... попытки вытеснить ислам из Европы совершенно неуместны»[144]. Тем не менее, практически во всех странах Западной Европы в той или иной степени представлены партии, выступающие против процесса иммиграции как явления. Например, в Великобритании существует Партия независимости Соединённого Королевства (англ. United Kingdom Independence Party (UKIP), которая требует выхода из ЕС и выступает против либеральной миграционной политики, за создание рабочих мест непосредственно для британцев. Показательно, что UKIP на выборах 2014 года в Европейский парламент получила 27,49 % голосов, что соответствует 24-м местам из 73-х, выделенных для Великобритании[145].

Во Франции, как было отмечено ранее, все большую популярность приобретает партия «Национальный фронт» Марин Ле Пен (фр. Front National). На выборах в Европарламент 2014 года Национальный фронт получил 22 депутатских места (на предшествующих выборах - 3), а в самой Франции партия оказалась на первом месте, собрав 25,4% голосов. Комментируя итоги голосования, Марин Ле Пен заявила: «Люди больше не хотят, чтобы ими правили те, кто действует за пределами наших границ — комиссары и технократы ЕС, которых они не выбирали. Они хотят быть защищенными от глобализации и хотят вернуть себе возможность самим управлять своей судьбой»[146]. При этом, Национальный фронт — не единственная партия Франции, выступающая за антиглобализм и против массовой миграции в страну. Также, на территории этой страны действует Объединение за Францию и европейскую независимость (фр. Rassemblement pour la France et l'Independance de l'Europe)[147].

В Германии национальным партиям, отстаивающим права коренного населения, приходится сложнее — немцам после окончания II Мировой войны привили серьезный комплекс вины, проводилась массовая антинационалистическая и антисоциалистическая пропаганда, что значительно влияет на электоральный процесс и сегодня. Тем не менее, в ФРГ осуществляет политическую деятельность Национал-демократическая партия Германии (нем. Nationaldemokratische Partei Deutschlands), которую немецкие власти пытались законодательно запретить в 2001-2003, 2011 и 2012 годах[148]. На сегодняшний день Национал-демократическая партия Г ермании остаётся легитимно действующей политической силой, и представлена в парламентах двух земель ФРГ. Показательно, что одна из двух крупнейших партий Германии — Социал-демократическая (СДПГ) — приняла решение о введении квот для мигрантов в партийных органах в размере 15%[149]. Ранее упомянутый Т. Саррацин, являющийся членом СДПГ, заявил: «Чем больше назначения будут обусловлены мигрантскими корнями, тем менее объективным станет подход к решению возникающих сложностей и проблем».

В Нидерландах существует Партия свободы (гол. Partij voor de Vrijheid), чья политическая программа представляет двойственную позицию: будучи либеральной в вопросах экономики, в отношении иммиграции партия занимает жесткую позицию «против». На выборах 2010 года партия получила 15,5%, заняв третье место в рейтинге, а на выборах в Европарламент 2014 года получила 4 места из 26, выделенных Нидерландам (13,32% голосов).

В Австрии осуществляют политическую деятельность две партии, последовательно придерживающиеся антимигрантских позиций: Альянс за будущее Австрии (авст. Bundnis Zukunft Osterreich) и Австрийская Партия Свободы (авст. Freiheitliche Partei Osterreichs). На парламентских выборах 2008 года обе партии суммарно набрали 28% голосов[150].

В Швейцарии за ограничение иммиграции выступает Швейцарская Народная Партия (швейц. Schweizerische Volkspartei). Именно она в 2009 году поддерживала закон о запрете строительства мечетей, который сначала был

заблокирован парламентом, но затем был поддержан на референдуме 58% населения[151].

Стоит отметить, что в нашей стране националистически ориентированный дискурс в легитимных органах власти представлен, преимущественно, партией ЛДПР и её лидером Владимиром Жириновским. ЛДПР активно выступает за сокращение числа мигрантов, всецелое освещение т.н. «русского вопроса», изменение административно­территориального деления государства (ликвидацию национально­образованных наименований регионов), внесение изменений в Конституцию[152].

Таким образом, во всех крупных странах Западной Европы и в РФ осуществляют политическую деятельность различные партии, выступающие за ограничение иммиграции, находящиеся в оппозиции к либеральному правительству, и получающие в последние годы возрастающую электоральную поддержку.

Следует остановиться на ещё одном из ключевых аспектов транснациональной трудовой миграции — экономическом. Транснациональная трудовая миграция существенным образом влияет на экономическое развитие общества, рынок труда, его структуру и

функционирование, состояние финансовой сферы, уровень инвестиционного климата и т.д. На сегодняшний день подобный вид перемещений составляет не более 10% от общемирового потока миграции, который обеспечивается за счет высококвалифицированных специалистов, обладающих знаниями и компетенцией в востребованных экономикой отраслях. В первую очередь, это работники высокотехнологичных отраслей, информационных технологий, НИОКР, финансового рынка и пр. Трудовые мигранты занимают свободные ниши ввиду отсутствия в принимающем обществе требуемых профессионалов, а также обновляют кадры, что отвечает запросам современной науки и практической деятельности. Во-вторых, это и низкоквалифицированные специалисты, репутацию которых определяет принадлежность к сообществам мигрантов. Зачастую их привлечение увеличивает качество рынка труда и позволяет использовать ресурс ИКТ как способ рекрутирования и перераспределения рабочей силы в регионах, испытывающих дефицит, например, в отраслях народного хозяйства.

Наличие транснациональных трудовых мигрантов в экономике увеличивает объем занятости населения из-за расширения производства и выполняемых услуг, внедрения инноваций и, следовательно, ведет к увеличению выпускаемой продукции, количества и качества предлагаемых услуг, их экспорта, увеличивая инвестиции в развитие отдельных секторов экономики. Исследователи применяют разные оценки данного показателя. Например, в США увеличение чистой миграции на 1% приводит к повышению годовых темпов роста экономики на 0,1%[153], в Великобритании - к 1,15% росту ВВП[154].

С одной стороны, это действительно помогает решить проблемы многих стран с нехваткой трудовых ресурсов в тех или иных областях. Однако, количество высококвалифицированной рабочей силы сравнительно невелико, а приток низкоквалифицированных трудовых ресурсов в перспективе совершено не будет способствовать увеличению темпов экономики и роста благосостояния граждан[155].

Демографический взрыв в развивающихся странах, глобальная демографическая асимметрия, экономическая дифференциация, естественным образом порождают миграционное давление на развитые страны. В последние годы усилился интерес стран-доноров к тем возможностям, которые предоставляет им участие в международной трудовой миграции. Возможность доступа к рынкам труда других государств для части их относительно избыточного населения приносит большие экономические выгоды — в первую очередь, решение проблемы занятости путём трудоустройства за рубежом, а также получение дополнительных доходов от мигрантов[156], перечисляющих денежные средства в экономику страны-донора. Выгода стран-реципиентов заключается, прежде всего, в притоке дополнительных необходимых трудовых ресурсов, что при сбалансированной миграционной политике может значительно увеличить объёмы производства и оказать положительное влияние на экономику. Дополнительным позитивным явлением можно считать тот факт, что в отдельных случаях это благоприятно сказывается на формировании положительного имиджа страны-донора.

Возможны и отрицательные экономические последствия настоящего явления, которые заключаются, прежде всего, в невозможности достоверного учёта количества нелегальных мигрантов и, следовательно, суммы отправленных ими неофициальных денежных переводов. Также, массовый отъезд преимущественно молодой части населения из стран-доноров ведёт к возникновению и усугублению демографических проблем. Изменения, привносимые иммигрантами, постепенно распространяются и становятся нормой для остальной части общества. Кроме того, для стран-доноров характерен процесс массовой эмиграции специалистов, ученых и квалифицированных рабочих — процесс так называемой «утечки мозгов»: высококвалифицированные кадры, которые в состоянии принести достаточную пользу для государства, развивая его экономики, вместо этого отправляются в другие страны и успешно трудятся на их благо[157]. Таким образом, вложения государства в образование пропадают без пользы для него, уменьшаются налоговые поступления — основной источник пополнения государственной казны, понижается стоимость человеческого капитала[158].

В странах-донорах миграционных потоков отъезжающие молодые люди оказывают влияние и изменяют социальную структуру своих стран: поскольку они платят налоги в принимающем государстве, следовательно, остаётся меньше средств на социальное обеспечение пожилых граждан их родной страны[159]. Тем не менее, это не сказывается на поступлении денежных активов в страны-доноры путём осуществления денежных переводов. В отдельных странах (Таджикистан, Молдавия, Гондурас, Лесото) эти суммы по объёму составляют значительную долю ВВП страны.

Согласно отчетам Всемирного банка Россия является одним из ключевых стран по объему денежных переводов (18,6 млрд. долл.), следуя за США (48 млрд. долл.), Саудовской Аравией (26,0 млрд. долл.) и Швейцарией (19,6 млрд. долл.)[160]. Денежные переводы являются существенным вкладом в экономическое развитие стран СНГ, т.к. 62% трансфертов приходится на долю Узбекистана, Таджикистана, Украины[161].

Основанная на кроссграничных связях, транснациональная трудовая миграция способствует укреплению многосторонних связей между странами, однако препятствует социокультурной диффузии мигрантов и принимающего общества, создавая необходимость формирования

совершенно новых способов сосуществования представителей разных культур в одном обществе, сведению к минимуму конфликтов (расовых, религиозных и пр.), геттоизации мигрантов и интолерантности принимающего общества. Следствием транснациональной трудовой миграции является:

- отказ мигрантов от стратегии ассимиляции в пользу стратегий частичной адаптации и инкорпорации;

- создание новых форм и расширение сроков социальной адаптации мигрантов первого и второго поколений;

- изменение культурной идентичности мигрантов, культурная диффузия и привнесение новых социокультурных норм в принимающее общество;

- ослабление социальных связей мигрантов с локальными сообществами, их включение в глобальные социальные сети разных стран, являющиеся при первичной адаптации системой взаимопомощи;

- изменение социальных норм, моделей поведения и создание системы транснациональной стратификации;

- уменьшение рисков миграции за счет последовательной стратегии семейной и коллективной миграции с использованием диаспор и услуг посредников.

Современная трудовая миграция все более влияет на социально­политическую ситуацию в принимающих обществах и актуализирует вопросы межэтнического взаимодействия. Вовлечение мигрантов в транснациональные отношения усугубляют сложившиеся противоречия, т.к. требуют решения вопросов расширения этнически изолированных групп, наличия контроля за проникновением в различные сектора экономики (в т.ч. «теневой сектор»), лоббизма направляющих стран, борьбы с угрозами глобальной и национальной безопасности.

Транснациональная миграция способствует экономическим, социальным, технологическим изменениям, однако и выступает инструментом политической борьбы. Антимигрантские настроения различных объединений и партий, а также их сторонников находят широкую поддержку у населения разных стран в противовес программам реформистским партий, использующим миграционный фактор в контексте риторики позитивного воздействия на экономику. Также транснациональные мигранты становятся политическими агентами, использующих сети как один из ключевых ресурсов деятельности, связанной с улучшением социально­экономического положения мигрантов, снижения дискриминации, либерализации условий ведения бизнеса иностранными гражданами и т.д.

Включение транснациональных мигрантов в политический процесс не заканчивается активностью в принимающих странах, т.к. затрагивает интересы и направляющих стран и стран транзита, содействия в трансграничном политическом участии (формировании условий для применения избирательного права за рубежом, расширение политических прав мигрантов (двойное гражданство).

Страны-доноры рассматривают миграцию как один из способов интеграции в глобальное экономическое пространство, следовательно, политические партии могут увеличивать представительства в странах, где действуют многочисленные диаспоры, имеющие обширные политические связи. В этом случае транзитные страны (в частности РФ) становятся достаточно уязвимыми: необходим контроль над потоком перемещений через государственную границу, не допуская социальной дестабилизации, но при этом существует необходимо предоставления преференций для отдельных стран в рамках различных международных объединений (Таможенный союз ЕАЭС, Организация договора о коллективной безопасности (далее - ОДКБ) и т.д.

Анализ специфики транснациональной активности мигрантов и их влияния на современные политические процессы позволяет выделить следующие последствия:

- государственные границы выступают символическим барьером между социальными пространствами, повышающими их условность;

- происходит формирование и развитие трансграничных форм политической активности;

- создаются группы, лоббирующие интересы мигрантов, как в направляющих, так и принимающих странах;

- возникают наднациональные организации и институты, позволяющих мигрантам участвовать в решении вопросов локального и глобального социально-экономического развития и безопасности;

- создание социального ресурса рекрутирования транснациональной политической и экономической элиты.

2.3

<< | >>
Источник: Громцев Олег Владимирович. ПОЛИТИЧЕСКИЕ И ПРАВОВЫЕ АСПЕКТЫ РЕГУЛИРОВАНИЯ ТРАНСНАЦИОНАЛЬНОЙ ТРУДОВОЙ МИГРАЦИИ: СРАВНИТЕЛЬНЫЙ ОПЫТ РОССИИ И СТРАН ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЫ. Диссертация на соискание учёной степени кандидата политических наук. 2015

Еще по теме Политические последствия транснациональной трудовой миграции для стран-доноров и стран-реципиентов:

  1. ВВЕДЕНИЕ
  2. Особенность феномена трудовой миграции после окончания II Мировой войны
  3. Политические последствия транснациональной трудовой миграции для стран-доноров и стран-реципиентов
  4. Сравнительный анализ регулирования политических аспектов трудовой миграции в России и Западной Европе
  5. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -