<<
>>

Двойственность и идеал политической субъектности

Проявляемая индивидами-субъектами и индивидами-контрсубъектами политическая субъектность может быть, как уже отмечалось, либо актуально- неличностно-политической, либо актуально-личностно-политической. Акту- ально-неличностно-политическая субъектность может быть либо видимой, открытой и даже демонстративной623, специально и целенаправленно демонстрируемой, в том числе виртуально624-демонстративной, виртуально- демонстрируемой, например, на телеэкранах, киноэкранах, страницах газет и журналов, в политических буклетах, плакатах, листовках, Интернет-ресурсах, радиопередачах, а также во время персональных или иных встреч субъектов и контрсубъектов политики друг с другом (в частности, политических кандидатов и избирателей), особенно если речь идёт о политических конкурентах, либо недемонстративной и невидимой, скрытной, в том числе специально (целенаправленно) скрываемой, особенно если речь идёт о своей собственной индивидуальной или коллективной политической субъектности.
Будучи подлинно- неличностно-политической (действительно-неличностно-политической, реаль- но-неличностно-политической), она, тем не менее, может демонстрироваться, в том числе специально и целенаправленно, как актуально-личностнополитическая, приобретая в этом случае форму неподлинно-личностно- политической (мнимо-личностно-политической, ложно-личностно политической) субъектности, которую необходимо отличать от подлинно- личностно-политической (действительно-личностно-политической, реально- личностно-политической) субъектности. «Если я кажусь добрым, хотя моя доброта - лишь маска, прикрывающая моё стремление эксплуатировать других людей; если я представляюсь мужественным, в то время как я чрезвычайно тщеславен или, возможно, склонен к самоубийству; если я кажусь человеком, любящим свою родину, а на самом деле преследую свои эгоистические интересы, то видимость, то есть моё открытие поведение, находятся в резком противоречии с реальными силами, мотивирующими мои поступки. Моё поведение отличается от моего характера. Структура моего характера, истинная мотивация моего поведения составляет моё реальное бытие. Моё поведение может частично отражать моё бытие, но обычно оно служит своего рода маской, которой я обладаю и которую я ношу, преследуя какие-то свои цели»; в этих случаях существуют «несоответствия между поведением и характером, между маской, которую я ношу, и реальность, которую она скрывает» . «Личностью, - пишет Т. Гоббс, - является тот, чьи слова или действия рассматриваются или как его собственные, или как представляющие слова или действия другого человека... Если слова или действия человека рассматривают- ся как его собственные, тогда он называется естественной личностью. Если же они рассматриваются как представляющие слова или действия другого, тогда первый называется вымышленной, или искусственной, личностью»625. Актуально-личностно-политическая субъектность, будучи подлинной (действительной, реальной), является видимой, открытой, но не демонстративной и, тем более, не специально (целенаправленно) демонстрируемой (показной, показушной), т. е. является недемонстративной (не показной, не показушной). Однако её нередко трудно отличить от демонстрируемой, в том числе специально, целенаправленно и высокопрофессионально виртуально- демонстрируемой, неподлинно-личностно-политической (мнимо-личностнополитической, ложно-личностно-политической) субъектности, представители, выразители и апологеты (защитники) которой заполонили современные телеэкраны, киноэкраны, страницы газет и журналов, политические буклеты, плакаты, листовки, Интернет-ресурсы, радиопередачи, персональные или иные встречи субъектов и контрсубъектов политики друг с другом, а также современную политическую, в том числе псевдонаучную и околонаучную, публицистику. Современная политика - это грандиозный политический театр, в котором большинство политических субъектов и контрсубъектов расположены в зрительном политическом зале и очень часто проявляют себя как неличностнополитические индивиды-субъекты и индивиды-контрсубъекты, созерцающие происходящее на политической сцене, где многие политические актёры, исполняя предписанные им политические роли в политическом спектакле- маскараде626, изображают самих себя в качестве личностно-политических инди- видов-субъектов и индивидов-контрсубъектов, хотя в действительности таковыми не являются, и лишь некоторые из участников этого политического шоу (пышного сценического зрелища) являются подлинно-личностнополитическими индивидами-субъектами и индивидами-контрсубъектами, хотя соперничающие с ними политические конкуренты и пытается представить их неличностно-политическими, неподлинно-личностными (мнимо-личностными, ложно-личностными) индивидами-субъектами и индивидами- контрсубъектами627. В связи с этим необходимо напомнить о различении экзистенциалистами «подлинного» и «неподлинного» способов существования человека. «Неподлинный» способ существования человека - это его существование в сфере «Man», а под «Man» понимается повседневная и обыденная действительность человеческого существования, в которой человек действует так, как действуют другие, видит так, как видят другие, и чувствует так, как другие. «Мы наслаждаемся так, как наслаждаются (wie man gehiBt), мы читаем, смотрим, судим о литературе и искусстве, как смотрят и судят— Man, которое не есть что-то определённое и в то же время есть Всё, хотя и не как сумма, предписывает человеку способ бытия повседневности»628. В этой сфере «обыденности» человек выступает не как личность, а скорее как вещь, не как субъект деятельности, определяющий сам себя, а как объект деятельности чего-то, находящегося вне его и чуждого ему, - т. е. «Man», которое и выступает здесь как субъект деятельности. «Man» безлично - и это основная его характеристика. Погружаясь в «Man», человек обезличивается. Сфера «Man» охватывает всякую деятельность - и научную, где деятельность человека, по Ясперсу, всегда безлична, и область государственной и политической жизни, правовых отношений, всякой общественной жизни вообще, - ибо, здесь человек всегда поступает сообразно определённым нормам и законам. Быть субъектом-личностью человеку неизмеримо труднее, чем погрузиться в вещный мир обыденности. В последнем он живёт как все, ответственность за его поступки ложится не на него самого, а на «Man», ибо, живя в этой сфере, человек не свободен в своих поступках, не определяет сам себя, а определяется извне. Если же человек покидает мир повседневности, то он сам выбирает, сам решает за себя, руководствуясь внутренним голосом своей экзистенции (внутренним соотношением человека с самим собой), голосом совести, поэтому и ответственность за все поступки ложится на него самого, ибо теперь он свободен. В мире «Man» нет свободы, нет ни выбора (за человека выбирает «Man»), ни вины (во всём виновато «Man»), ни ответственности (за совершённое действие не по своей вине человек ответственности не несёт)629. Каждый человек, за редким исключением, имеет определённый потенциал личностных качеств, свойств. По меньшей мере хотя бы раз в жизни, а в действительности значительно чаще, он проявляет их, т. е. проявляет свой личностный потенциал, проявляет себя как личность. Однако его личностные, в том числе личностно-политические, качества, свойства - это такие его качества, свойства, которые не даны ему раз и навсегда, не проявляются им всегда и везде. Они проявляются лишь в отдельные, особые моменты его жизни, в отдельные, особые моменты его субъект(контрсубъект)-объектных и субъективноактивных субъект-контрсубъектных отношений, в том числе в форме особых - личностных - психических актов, высказываний и действий. В другие же моменты своей жизни, в другие моменты своих субъект(контрсубъект)-объектных и субъективно-активных субъект-контрсубъектных отношений он может проявит и, как правило, проявляет другие - неличностные - свои качества, свойства. Поэтому один и тот же человек в одни моменты своей политической жизни проявляет себя в качестве личностно-политического индивида-субъекта и ин- дивида-контрсубъекта, в том числе может проявить себя и как выдающаяся политическая личность, а в другие её моменты, причём значительно чаще, - в качестве неличностно-политического индивида-субъекта и индивида- контрсубъекта. Политическая деятельность и субъективно-активные субъект- контрсубъектные политические отношения, политико-психические акты, политические высказывания и политические действия одного и того же человека в одних случаях являются личностными, тогда как в других случаях неличностными. Проявления его политической субъектности, как и любого другого вида субъектности, следовательно, являются колебательными, волнообразными. Причём амплитуда630 этих колебаний (флуктуации631), которая зависит от множества внутренних или внешних факторов, у каждого человека своя; она имеет различную степень отклонений от некоторого среднего (посредственного) значения проявлений политической субъектности, в том числе минимальную или максимальную (рис. 4.2.1). Эти колебания происходят в течение всей жизни человека: и в юношеском, и в зрелом, и в пожилом возрасте. Они происходят в течении года, месяца, недели, дня и даже одного часа. Однако в одни периоды их амплитуда может быть максимальной, в другие - минимальной, в третьи - средней. В одни моменты она увеличивается, тогда как в другие - уменьшается. У каждого человека бывают взлёты, падения или умеренные проявления свой субъектности, в том числе политической субъектности. В одних случаях она проявляется как личностная, в других - как неличностная. Иными словами, её проявления неустойчивы (нестабильны), нелинейны (осуществляются в альтернативных направлениях), периодически (если не постоянно) изменяют своё направление, в том числе на противоположное, и своё содержание, а потому неоднородны, многообразны, противоречивы, слабо предсказуемы или непредсказуемы. Поэтому нельзя сказать, что этот человек - Иванов Иван Иванович - личность, причём всегда (во все моменты своей жизни) и везде (во всех осуществляемых им видах деятельности и субъективно-активных субъект-контрсубъектных отношений), а этот - Петров Пётр Петрович - всегда и везде таковым не является. Таким образом, политическая субъектность одного и того же человека проявляется им как нечто двойственное: она может проявляться и как личностная, и как неличностная; неличностная политическая субъектность, в свою очередь, может проявляться либо как подлинно-неличностная, либо как неподлин- но-личностная (мнимо-личностная, ложно-личностная), которая противостоит подлинно-личностной, существенным образом отличается от неё. Это подтверждают многочисленные факты, описанные историками и другими исследователями, в том числе соответствующие наблюдения за деятельностью и отношениями современных политиков, их жизнеописания. Боле того, политическая деятельность и субъективно-активные субъект- контрсубъектные политические отношения, а также осуществляющие их люди (и через них коллективы людей), их политическая и неполитическая субъект- ность могут дезактуализироваться - перейти из актуального состояния в потенциальное состояние и/или из одного, более актуального состояния, в другое, менее актуальное состояние и тем самым подвергнуться регрессии632 (регрессивному изменению, перейти от высшего уровня к низшему уровню), деградации . История, как и современность, знает немало примеров этому. Причиной такой дезактуализации, регрессии, деградации может быть существенный разрыв между подлинной (действительной, реальной) жизненнополитической ситуацией, ситуацией-подлинником, ситуацией-оригиналом, оригинал-ситуацией и её ментально-политическими или знаковополитическими репрезентант-конструкциями, репрезентант-конструкт- ситуациями, а также разрыв между подлинным (действительным, реальным) личностным или неличностным индивидом-субъектом (индивидом- контрсубъектом) и его ментально-политическими или знаково-политическими репрезентант-конструкциями, неадекватно сконструированными им самим, его помощниками и другими политическими индивидами-субъектами и инди- видами-контрсубъектами, в том числе политическими конкурентами, а также средствами массовой информации и коммуникации. Причиной этих разрывов и, следовательно, причиной дезактуализаци личностной или неличностной политической субъектности индивидов-субъектов и индивидов-контрсубъектов могут быть их гипертрофированные (чрезмерно сильные) мотивы, особенно гипертрофированный мотив власти, несоответствие этих мотивов их субъективно-политическим ожиданиям, объективно-политическим и субъектнополитическим возможностям, их подлинному (действительному, реальному) потенциалу, той жизненно-политической ситуации, тем жизненнополитическим условиям, обстоятельствам, в которых они осуществляют свою политическую деятельность и субъективно-активные субъект-контрсубъектные политические отношения, и многое, многое другое. Мотив власти, существующей между людьми, и их потребность во власти исследовали многие психологи. Так, Д. Макклелланд пишет, что людям свойственна потребность во власти. Те из них, которые имеют высокие, выраженные показатели этой потребности, более чувствительны (восприимчивы) к стимулам, связанным с темой власти, чем к нейтральным стимулам, более точно распознают эмоциональные тона невербальной коммуникации, быстрее запоминают информацию, связанную с властью. Они чаще, чем люди с низкими показателями потребности во власти, стараются убедить окружающих в своей правоте, более ориентированы на конкуренцию. У них доминирует правое полушарие головного мозга, которое более тесно связано с продуцированием и обменом норадреналина, чем левое полушарие. Они чаще испытывают побуждение к агрессии, чувство гнева, которое, однако, способны подавить (McClelland, 1975), так как стремятся проявить или показать себя ассертивными, т. е. людьми прямыми, открытыми, не причиняющими вред другим людям. Ситуация, а также ценности, обычаи и навыки влияют на то, будет ли реализовано данное побуждение. Как показал Винтер (Winter, 1973), совершит ли человек агрессивный поступок в реальности, в значительной мере зависит от ценностей социального класса (например, выраженность потребности во власти тесно связана с реализацией агрессивных побуждений мужчин - представителей рабочего, но не среднего класса). Люди с выраженной потребностью во власти оценивают свои агрессивные побуждения негативно, т. е. так, как их оценило бы общество, и, следовательно, имеют негативный образ «Я» (Veroff et al., 1980), а потому больше эмоциональных проблем, например, проблемы со сном у мужчин и более частые ночные кошмары у женщин (McClelland, 1975). В частности, мужчины с выраженной потребностью во власти могут признавать за собой ассер- тивность, но оценивать себя такими прилагательными, как дерзкий, обидчивый, угрюмый, а женщины циничными, колкими и обидчивыми. Винтер (Winter, 1973) обнаружил, что люди, планирующие сделать карьеру в сфере преподавания, психологии, бизнеса, журналистики или теологии, имеют более высокие показатели потребности во власти, чем люди, планирующие заняться другими видами деятельности, в том числе юриспруденцию и медицину. Это объясняется тем, что преподавателям и священникам дано право оказывать влияние на аудиторию. Психологи и журналисты имеют больший доступ к закрытой информации: им известно то, что не известно другим, и через это особое знание они получают возможность влиять на других людей. Исследования Зоннен- фельда (Sonnenfeld, 1975) показали стремление лиц с выраженной потребностью во власти занимать должности, позволяющие оказывать влияние на других людей. Мужчины интеллектуального труда и рабочие имеют более высокие показатели потребности во власти, а фермеры и конторские служащие - более низкие (Veroff et al., 1980). Одним из способов демонстрирования власти в социально приемлемой форме является приобретение символов власти, или престижных атрибутов (Winter, 1973). Лица с высокими показателями потребности во власти выбирают друзей не особенно известных или не способных конкурировать с ними, готовых исполнять роль ведомых. Они оценивают людей, пытающихся снискать их расположение, более благосклонно. Им нравятся люди, которые их уважают и поддерживают. Для них характерно стремление привлекать к себе внимание, быть более заметными среди людей (Winter, 1973). В дружеских отношениях они склонны занимать активную позицию, понимая дружбу с точки зрения возможности исполнения доминантной, контролирующей, организующей роли, используя всякую возможность показать себя, расширить границы своего влияния в рамках дружеских отношений (McAdams, Healey & Krause, 1982). Они чаще вступают в сговор, разрушают коалиции с тем, чтобы взять верх над партнёрами, используют окружающих при всяком удобном случае, не проявляя агрессивность в любых условиях, проявляют её, когда правила поведения в создавшейся социальной ситуации это допускают (Schnackers & Kleinbeck, 1975). Их вклад в работу или в некий удачный результат зачастую не оценивается как наибольший (Jones, 1969), так же как невысоко оценивается и оказываемая ими помощь при обсуждении и решении тех или иных проблем (Kolb & Boyatzis, 1970). Сами же они часто дают негативную оценку другим (Winter & Stewart, 1978). Для того чтобы быть хорошим (успешным) лидером, необходимо сочетать потребность во власти с другими характеристиками. В частности, с такими поведенческими особенностями, как позитивность (дружелюбие) и ориентированность на задачу (Constantian, 1978). Люди с выраженной потребностью во власти не обнаруживают предпочтения ни умеренно трудных, ни чрезвычайно трудных задач, нередко проявляют большую готовность к столкновению с физическими опасностями, но чаще идут на риск в условиях открытости, чем в условиях приватности. Для них важна не вероятность успеха или победы посредством личного приложения усилий, а вероятность получения признания тем или иным способом. Политики, стремящиеся занять высокие должности, обычно имеют высокие показатели потребности во власти (Winter & Stewart, 1978). Они, как правило, умеют привлечь к себе внимание, заставить говорить о себе средства массовой информации, добиваться известности. Вероятность успеха, которая их интересует, - это вероятность приобретения известности благодаря тем или иным институтам, масштабным, ощутимым акциям. В меньшей степени их волнует то, смогут ли эти институты, акции принести реальную пользу. Обратная связь относительно результатов их деятельности интересует лиц с выраженной потребностью во власти в меньшей степени, чем лиц с выраженной потребностью в достижении. При употреблении алкоголя у мужчин повышаются показатели потребности во власти (Winter, 1967), тогда как у женщин - нет (Wilsnack, 1974). Употребление мужчинами алкоголя в небольших дозах заставляет их чувствовать себя более сильными, усиливает у них социализированные мысли о власти - мысли о собственной значимости, авторитете, однако продолжение употребления алкоголя приводит к мысли о господстве - о победе над кем-либо. У женщин же алкоголь вызывает чувство дружелюбия. Мужчины с выраженной потребностью во власти более склонны участвовать в драках, азартных играх, употреблять алкоголь, пытаться сексуально использовать женщин, тогда как для женщин это нехарактерно, поскольку их потребность во власти более социализирована. В целом же у женщин потребность во власти проявляется точно так же, как у мужчин (Winter, 1982), а различия в этом между мужчинами и женщинами существуют по причине различий их половых ролевых ценностей (McClelland, 1975). Анализ содержания выступлений президентов США показывает, что общий престиж президента, сила его действий или ассертивность в противовес пассивности тесно связаны с показателем его потребности во власти и отрицательно - с его показателем потребности в аффилиации (любви). Президенты, которых считают сильными - Теодор Рузвельт, Франклин Рузвельт, Вильсон, Трумэн, Кеннеди, Джонсон, имели более высокие, чем показатели потребности в аффилиации, абсолютные и относительные показатели потребности во власти, что при сочетании с высокими показателями сдержанности связано с большей эффективностью управления. Относительно менее эффективные президенты либо имели низкие показатели потребности во власти, как Кулидж, либо более высокие по сравнению с ними показатели потребности в аффилиации, как Эйзенхауэр, Хардинг и Форд; Гувер, Никсон и Картер, у которых показатели потребности в достижении были выше других, а потребность во власти была ниже потребности в аффилиации, с трудом справлялись со своими обязанностями (Winter & Stewart, 1978). Лица с выраженной потребностью во власти, особенно с синдромом лидерского мотива, ведут себя во многом так же, как люди, подверженные сердечным приступам. Они чаще отличаются такими чертами, как раздражительность, напряжённость, поспешность, причём нередко из-за подавляемого приступа гнева (Friedman & Rosenman, 1974) или властного побуждения, а также имеют повышенное артериальное давление (McClelland, 1979), пониженный иммунитет, подвержены инфекционным заболеваниям (McClelland, Davidson, Floor, 1980). Уровень стрессовой нагрузки совместно с подавлением потребности во власти повышает у них риск развития заболевания (McClelland & Jem- mott, 1980; McClelland, 1982). У детей, которым позволяют создавать приятные ассоциации с оказанием воздействия в сфере секса и агрессии, формируется сильная потребность во власти. Некоторые формы подавления импульсивноагрессивного поведения детей могут препятствовать развитию у них потребности во власти. Поощрение девочек «давать сдачи» повышает их показатели потребности во власти (Barclay, 1971; Moyer, 1976). Наличие в семье младших братьев и сестёр способствует социализированному поведенческому проявлению потребности во власти, характерному для синдрома лидерства. Младшие братья и сёстры, требующие присмотра, способствуют формированию чувства ответственности, которое социализирует проявления потребности во власти. Единственный же или младший ребёнок в семье чаще демонстрирует экспансивность и импульсивность, характерные для синдрома «донжуана», для которого характерны выраженная потребность во власти и низкий уровень сдержанности (Winter, 1982; Winter, 1973) и который чаще всего связан с материнским доминированием в воспитании ребёнка633. Одним из ведущих мотивов политической деятельности и субъективноактивных субъект-контрсубъектных политических отношений субъектов и контрсубъектов политики, в том числе избирателей, может быть мотив «сделать что-то лучше». Иначе говоря, мотив достижения в будущем некоторого успеха - улучшения (повышения эффективности) данной или какой-либо другой осуществляемой ими деятельности или их отношений друг с другом или другими людьми. Его исследуют и описывают Дж. Аткинсон, Д. Винтер, Л. Карлсон, Д. Макклелланд, А. Стюарт и многие другие авторы. Как отмечает Д. Макклелланд, о силе мотива достижения обычно судят по показателю потребности в достижении. По сравнению с людьми, имеющими низкий показатель потребности в достижении, лица с высокими показателями потребности в достижении обнаруживают разнообразные признаки более высокого уровня физиологической активации. Например, у них выше уровень мышечного напряжения при сосредоточении на выполнении задания (Mucher & Heckhausen, 1962), более интенсивная активация симпатического отдела нервной системы (Rephelson. 1957; Vogel, Baker, Lazarus, 1958). Они обладают повышенным вниманием к успешности деятельности, повышенной бдительностью, лучше воспринимают слова, связанные по смыслу с достижением, уделяют больше внимания сигналам, связанным с повышением успешности деятельности, успевают достичь большего, чем лица с низкими показателями потребности в достижении. Естественный побудитель мотива достижения - желание «сделать что-то лучше». Мотив достижения подразумевает, что нечто делается лучше ради самого этого факта, из-за внутреннего удовольствия от улучшения собственной деятельности. Если побудитель заключается в том, чтобы «сделать лучше», то ни очень лёгкое, ни очень трудное задание не даст возможности удовлетворить потребность в достижении. Если задача проста, выполнить её лучше всех невозможно, поскольку её может выполнить каждый; если же задача очень трудна, сделать лучше также невозможно, поскольку никому, скорее всего, не удастся её выполнить. Умеренно трудные задачи представляют людям наилучшие шансы доказать, что они могут сделать что-то лучше остальных. Эти задачи позволяют получить более информативную обратную связь. Лица с выраженной потребностью в достижении предпочитают работать на уровне умеренного риска, где вероятность успеха колеблется в пределах от 0,30 до 0,50. Они тяготеют к более трудным задачам и работают над ними более усердно. Их упорство в достижении в ситуации затруднений в значительной степени зависит от субъективно оцениваемой трудности задачи. Чрезмерно высокая потребность в достижении может негативно отразиться на успешности деятельности, приводит к несколько худшим её результатам, чем средний уровень потребности в достижении. Лица с выраженной потребностью в достижении предпочитают личную ответственность за результаты деятельности, поскольку только в таких условиях они могут ощутить удовлетворение от того, что сделали нечто лучше остальных. Они предпочитают работу в ситуациях, где они получают обратную связь относительно успешности своей деятельности. Мотив достижения в действительности было бы правильнее назвать мотивом эффективности (efficiency motive), поскольку «делать что-то лучше» предполагает оценку эффективности, тогда как достижение - это более обобщённый (общий) термин, применимый к достижению целей при любом мотиве. Лица с выраженной потребностью в достижении более деятельны и избегают рутины. Они склонны к поиску более эффективного выполнения задач, более активны в поиске новой информации, чем лица со слабой потребностью в достижении. Следовательно, люди с выраженной потребностью в достижении предпочитают и лучше выполняют задачи умеренной трудности, берут на себя ответственность за результаты своей деятельности, стремятся получить обратную связь относительно её успешности и пытаются изобрести или освоить новые, более эффективные способы выполнения различных задач. Представители среднего класса в целом имеют более высокие показатели потребности в достижении, чем представители менее обеспеченных слоёв населения (Nuttall, 1964; B. C. Rosen, 1956, 1959; Veroff et. al., 1960). На высшем социально-экономическом уровне показатели потребности в достижении несколько снижаются (Rosen, 1959). Люди, воспринимаемые как лидеры в небольших городках, имеют более высокие показатели потребности в достижении, в отличие от тех, кто таковыми не считается (Kaltenbach & McClelland, 1958). Мотив достижения начинает проявляться в возрасте 3-3,5 лет, когда «успех или неудача собственных действий доставляют удовольствие или неудовольствие, и связан не столько с результатом как таковым, сколько с собственным «Я», поэтому ребёнок испытывает удовольствие за свои успехи и стыд - за недостатки» (Heckhausen, 1967)634. Мотивы политической деятельности и субъективно-активных субъект- контрсубъектных политических отношений имеют различные формы проявления. Они могут соответствовать или не соответствовать существующим в данном обществе и государстве нравственным (моральным) или правовым нормам (требованиям). В частности, мотив достижения может проявляться как мотив достижения в будущем более высокого социального, вещного, экономического или политического, а также телесного, психического или духовного статуса. Его обратной стороной является мотив преодоления более низкого статуса. Так, одним из ведущих мотивов политической деятельности и субъективно-активных субъект-контрсубъектных политических отношений многих субъектов и контрсубъектов политики современной России является мотив достижения более высокого вещного и экономического статуса (в частности, «рубить бабки», к чему, например, призывал всех учёных, преподавателей вузов, студентов и аспирантов бывший главный «приватизатор» и «энергетический босс», а ныне главный «нано-чиновник» А. Б. Чубайс в декабре 2010 г. на III-м Международный форум по нанотехнологиям635), включая мотив достижения богатства, которое, возможно, будет соответствовать или не соответствовать реальному трудовому вкладу субъектов и контрсубъектов политики, а также получено ими законным или преступным путём. Или мотив достижения достатка, необходимого для нормальной жизни субъектов и контрсубъектов политики достатка, который, возможно, будет соответствовать или не соответствовать их реальному трудовому вкладу, а также получен ими законным или преступным путём. Его обратной стороной является мотив преодоления чрезвычайно высокой бедности, которая, возможно, будет соответствовать или не соответствовать реальному трудовому вкладу бедствующих субъектов и контрсубъектов политики. Или мотив достижения более высокого политического статуса, который, возможно, будет соответствовать или не соответствовать реальному трудовому вкладу субъектов и контрсубъектов политики, а также получен ими законным или преступным путём. Или мотив достижения в будущем более высокого психического и духовного статуса, включая мотив достижения психического и духовного самосовершенствования. Например, мотив достижения высшего образования, которое, возможно, будет соответствовать или не соответствовать предъявляемым к нему требованиям, реальному трудовому вкладу субъектов и контрсубъектов политики, а также получено ими законным или преступным путём. Или мотив достижения в будущем более высокого телесного статуса, включая мотив достижения определённого телесного самосовершенствования, укрепления телесного здоровья или чрезмерного похудания, которое может быть доведёно до истощения. Причиной указанных выше разрывов и дезактуализаци политической субъектности может быть разрыв между словами-высказываниями и делами- действиями человека, между его мыслями и делами-действиями, между его мыслями и словами-высказываниями, когда «мысль изречённая есть ложь» (Ф. И. Тютчев). Такое раздвоение проявлений политической субъектности, отсутствие единства слова и дела, мысли и дела, мысли и слова пронизывает политику на протяжении веков. Многие современные политические деятели также очень часто думают одно, говорят - другое, а делают - третье; они часто говорят не то, что думают, и делают не то, что говорят и думают. Политическая субъектность человека (например, президента, руководителя правительства, министра, депутата парламента, члена политической партии или избирателя) и, следовательно, осуществляемая им политика, его политическая деятельность и субъективно-активные субъект-контрсубъектные политические отношения проявляются не только в его диалогических или монологических политико-психических (политико-ментально-незнаковых) актах и политических высказываниях (политико-ментально-знаковых актах), но и в его политических действиях - политических действенно-ментально-незнаковых актах, равно как и в его политических действенно-ментально-знаковых актах, соединяющих в себе политико-психические акты, политические высказывания и действия. Поэтому политика всегда нуждалась и особенно остро нуждается сейчас в единстве, тождестве мысли и слова, слова и дела, мысли и дела как проявления подлинно-личностной политической субъектности, как некоторого идеала политической субъектности вообще, а также в единстве, тождестве политического мышления и политического бытия, в том числе единстве, тождестве подлинной жизненно-политической ситуации, подлинно-личностнополитических или подлинно-неличностно-политических индивидов-субъектов (индивидов-контрсубъектов) и их ментально-политических или знаковополитических репрезентант-конструкций. Единство, тождество не в смысле отрицания различий между политическим мышлением, ментальнополитическими репрезентант-конструкциями и политическим бытием, между мыслительными и иными политико-психическим актами, политическими высказываниями и действиями, не в смысле того, что эти они есть «одно и то же», а в смысле единства, тождества содержания этих - различных, противоположных - проявлений политической субъектности. Это такое единство, тождество, которое предполагает и означает относительно адекватный перевод, переход, адекватное превращение, преобразование содержания политических высказываний и действий, содержания политического бытия в содержание политико-психического акта (в том числе в содержание политической мысли), т. е. адекватную интериоризацию этого содержания, и относительно адекватный перевод, переход, адекватное превращение, преобразование содержания политико-психического акта (в том числе содержания политической мысли) в содержание политического высказывания или политического действия, в содержание политического бытия, т. е. адекватную экстериоризацию интериоризи- рованного содержания, экстериоризацию содержания ментально-политической подсистемы в содержание реальной политики. Оно предполагает и означает также относительно адекватный перевод, переход, адекватное превращение, преобразование не только содержания политических действий в содержание политических высказываний, но и содержания политических высказываний в содержание политических действий. Напомним, что содержанием (англ. maintenance), точнее, содержимым (англ. contents), «материалом» - целью, объектом, средством или результатом - политико-психических актов, политических высказываний и действий, а также содержанием политического бытия (обозначим это содержании символом МП636) является всё то, что так или иначе, непосредственно или опосредованно связано с государственной властью, с её формированием, сохранением, изменением, регулированием и использованием государственной власти, когда МП = [П л (ПаП А ВП л ДП)] ^ ^ [ГВВД v О v Пр v Ср) А (ФР, СХ, ИЗ, РГ v ИС)ГВ]. (4.2.1) Однако, если в политических действиях этим содержанием являются подлинные (действительные, реальные) государственно-властные цели, объекты, средства и результаты, подлинное (действительное, реальное) формирование, сохранение, изменение, регулирование и использование государственной власти, подлинные элементы политического бытия, в том числе подлинная государственная власть, подлинные её институты, органы, учреждения, организации, подлинные субъекты и контрсубъекты политики, то в политикопсихических актах (в том числе в политическом мышлении) - их ментально политические репрезентант-конструкции (в том числе модели), а в политических высказываниях - их идеально-знаковые репрезентант-конструкции (в том числе модели), которые могу быть либо более-менее адекватными (тождественными, соответствующими) своим подлинникам (оригиналам), либо неадекватными (нетождественными, несоответствующими) им. Политикопсихические акты, политические высказывания и действия неравны, нетождественны друг другу, когда Пап ф Вп ф Дп. (4.2.2) Содержание политико-психического акта, содержание политического высказывания и содержание политического действия могут не совпадать, могут отличаться друг от друга, могут быть различными и даже противоположными, в том числе преднамеренно искажаться, когда Мп-Па-п ф Мп-Вп ф Мп-Дп. (4.2.3) В этом случае они лежат в основе раздвоения политической субъектности, существующих в ней разрывов и её дезактуализации. Содержание каждого из них - и политико-психического акта, и политического высказывания, и политического действия - могут и - в идеале - должны быть едины, тождественны друг другу, когда МП-Па-п = МП-Вп = МП-Дп. (4.2.4) В этом случае они лежат в основе подлинной личностно-политической субъектности, когда подлинно-личностно-политический индивид-субъект или подлинно-личностно-политический контрсубъект, интериоризируя элементы политики своими психическими актами, превращает их в более или менее адекватные ментально-политические образования - репрезентант-конструкции, а затем, экстериоризируя эти образования, либо превращает их своими высказываниями в более или менее адекватные, а не преднамеренно искажённые, знаково-политические образования - знаково-политические репрезентант- конструкции, либо своими политическими действиями более или менее адекватно, а не преднамеренно искажённо, материализует их в соответствующих материально-политических образованиях. В этом случае он говорит то, что думает, и делает то, что говорит. Подлинная личностно-политическая субъект- ность исключает разрыв между мыслями и словами-высказываниями, между мыслями и делами-действиями, словами-высказываниями и делами- действиями. Она также исключает имитацию637 (подделку) политического действия - совершение таких политических действий, которые имитируют подлинные политические действия, т. е. являются неподлинными (мнимыми, ложными) политическими действиями. На разных ступенях общественно-исторического развития возникают и различные идеалы, идеальные или идеализированные модели человека, в том числе индивида-личности. Например, согласно Конфуцию, в человеке как личности (цзюньцзы) должно быть достигнуто, формироваться и проявляться гармоническое сочетание различных качеств, в частности, человечности (жэнь), нравственности, образованности, непосредственности, культуры, терпимости, многосторонности понимания жизни, отвращения к любым разновидностям фанатизма и максимализма. Эта гармония, или мера, которую он называет «средним путём», возможна, когда люди следуют правилам (ритуалам) благопристойности («ли»), играющим роль масштаба, помогающим избежать крайностей. Не зная ритуала, нельзя утвердить себя в обществе. Почтительность без ритуала приводит к суетливости, осторожность без ритуала приводит к боязливости, смелость без ритуала приводит к смутам, прямота без ритуала приводит к грубости. Знание «ли», проникновение в их смысл становится необходимостью, и любовь к знанию рассматривается как звено, которое, связывая между собой нравственное и культурное развитие личности, обеспечивает гармоничное сочетание этих сфер. Любовь к человечности без любви к обучению вырождается в тупость, любовь к мудрости без стремления учиться вырождается в то, что человек разбрасывается. Цзюньцзы не должен выполнять любой приказ правителя. Напротив, он должен сопротивляться ему в тех случаях, когда находит его линию безнравственной, а если наставления не оказывают воздействия, если в государстве утверждается беспринципность и погоня за наживой, благородному человеку следует отказаться от службы, ибо не к лицу ему почести и богатства, полученные нечестным путём. Цзюньцзы не орудие, он гармоничен, но не подобен другим. Тот, кто способен проявлять в Поднебесной почтительность, обходительность, правдивость, сметливость и доброту, тот является человеколюбивым. Если человек почтителен, то его не презирают. Если человек обходителен, то его поддерживают. Если человек правдив, то ему доверяют. Если человек сметлив, он добивается успехов. Если человек добр, он может использовать других. Благородный муж в доброте не расточителен, принуждая к труду, не вызывает гнева, в желаниях не алчен, в величии не горд, вызывая почтение, не жесток638. Взгляды Конфуция, характеризующие идеал личности, нашли своих приверженцев во всём мире. Так, в «Конституции из 12 статей» Сётоку Тайси, (574-622 гг.), правящего Японией более 30 лет, можно обнаружить нечто вроде внутреннего диалога с Конфуцием, книга которого «Беседы и суждения» была к тому времени одной из самых читаемых в среде образованных японцев. В этом диалоге Сётоку Тайси адаптирует мысли Конфуция к состоянию дел в своём государстве и придаёт им соответствующее звучание. Он, как и Конфуций, считает, что во всём, в том числе и в человеке (индивиде-личности), необходимо чтить гармонию (ва), под которой понимается состояние подвижного равновесия, уравновешенности одного другим, позволяющее не распадаться целому. Тот, кто проникся принципом «ва», есть гармоничный человек, уравновешивающий всё, с чем имеет дело639. В Европе о всестороннем и гармонически развитом человеке мечтали Ф. Шиллер, К. Маркс, Ф. Энгельс и многие другие мыслители. В. И. Ленин призывал каждую кухарку научиться управлять государством, что вызывало и до сих пор вызывает ироническую улыбку у многих политиков и примкнувших к ним политологов. Однако речь идёт совсем не о том, чтобы она делала это так, как она управляет кастрюлями на кухне. Речь идёт о том, чтобы она управляла государством как такой его член, который равноправен и равнозначен всем другим его членам, т. е. является не только и не столько кухаркой, сколько лично- стью-гражданином, лишённой оков «профессионального кретинизма»640 - оков односторонне-профессионально-специализированного развития и проявления своей субъектности, в том числе оков «профессионально-политического кретинизма» как формы односторонне-профессионально-специализированного развития и проявления политической субъектности, чем страдают многие современные политики, особенно те, кто считает, что только они, обладающие особыми талантами, способны управлять государством, и ехидно усмехается в ответ на призыв научить управлять государством других, в том числе кухарку. «Само собой очевидно, - пишет Э. В. Ильенков, - что каждый индивид не может овладеть всей бесконечной массой ’частных профессий” - стать сразу и плотником, и математиком, и химиком, и скрипачом, и балериной, и космонавтом, и тенором, и басом-профундо, и логиком, и шахматистом. Такое понимание ’всесторонности развития” было бы, разумеется, неосуществимым и утопичным. Речь идёт не о совмещении в одном индивиде ”всех” частных видов деятельности и соответствующих им профессионализированных способностей. Речь идёт о том, что каждый живой человек может и должен развит в отношении всех всеобщих (’универсальных”) способностей, которые делают его Человеком (а не химиком или токарем), то есть в отношении мышления, нравственности и здоровья - до современного уровня. Всестороннее развитие личности предполагает создание для всех без исключения людей равно реальных условий развития своих способностей в любом направлении. Таких условий, внутри которых каждый мог бы беспрепятственно выходит в процессе своего общего образования на передний край человеческой культуры, на границу уже сделанного и ещё не сделанного, уже показанного и ещё не показанного, а затем свободно выбирать, на каком участке фронта борьбы с природой ему сосредоточить свои личные усилия: в физике или технике, в стихосложении или в медицине»641. А для этого, пишет Ф. Энгельс, необходимо такое общество, которое «даст возможность своим членам всесторонне применить свои всесторонне развитые способности»642. Стремление человека к гармонии, непротиворечивости своего внутреннего мира посредством выбора действий, которые соответствуют его совести и внутренней правде, подчёркивают и современные экзистенциалисты643. Особенно актуальной проблема формирования всесторонне и гармонически развитой личности становится в современную эпоху - в эпоху, как отмечают многие исследователи, перехода человечества от индустриального общества к информационному обществу. Этой эпохе нужна действительная личность, а, как пишет Э. В. Ильенков, «действительная личность обнаруживает себя тогда и там, когда и где индивид в своих действиях и продукте своих действий вдруг проявляет результат, всех других индивидов волнующий, всех других качающийся, всем другим близкий и понятный, короче - всеобщий результат, всеобщий эффект. Платон или Евклид, Ньютон или Спиноза, Бетховен или Наполеон, Робеспьер или Микеланджело, Чернышевский или Толстой - это личности, которых ни с кем другим не спутаешь, в которых сконцентрировано, как в фокусе, социально значимое (то есть значимое для других) дело их жизни, ломающее косные штампы, с которыми другие люди свыклись, несмотря на то что эти штампы уже устарели, стали тесны для новых, исподволь созревающих форм отношений человека к человеку. Поэтому подлинная личность, утверждающая себя со всей присущей ей энергией и волей, и становится возможной лишь там, где налицо назревшая необходимость старые стереотипы жизни ломать, лишь там, где кончается период застоя, господства косных штампов и настала пора революционного творчества, лишь там, где возникают и утверждают себя новые формы отношений человека к человеку, человека к самому себе. Масштаб личности человека измеряется только масштабом тех реальных задач, в ходе решения которых она и возникает, и оформляется в своей определённости, и разворачивается в делах, волнующих и интересующих не только собственную персону, а и многих других людей. Чем шире круг этих людей, тем значительнее личность, а чем значительнее личность, тем больше у неё друзей и врагов, тем меньше равнодушных, для которых само её существование безразлично, для которых она попросту не существует. Поэтому сила личности - это всегда индивидуально выраженная сила того коллектива, того «ансамбля» индивидов, который в ней идеально представлен, сила индивидуализированной всеобщности устремлений, потребностей, целей, ею руководящих. Это сила исторически накопившейся энергии множества индивидов, сконцентрированная в ней, как в фокусе, и потому способная сломать сопротивление исторически изживших себя форм отношений человека к человеку, противодействие косных штампов, стереотипов мышления и действия, сковывающих инициативу и энергию людей. Личность тем значительнее, чем полнее и шире представлена в ней - в её делах, в её словах, в поступках - коллективно-всеобщая, а вовсе не сугубо индивидуальная её неповторимость. Неповторимость подлинной личности состоит именно в том, что она по-своему открывает нечто новое для всех, лучше других и полнее других выражая «суть» всех других людей, своими делами раздвигая рамки наличных возможностей, открывая для всех то, что они ещё не знают, не умеют, не понимают. Её неповторимость не в том, чтобы во что бы то ни стало выпячивать свою индивидуальную особенность, свою «непохожесть» на других, свою «дурную индивидуальность», а в том и только в том, что, впервые создавая (открывая) новое вообще, она выступает как индивидуально выраженное всеобщее. Подлинная индивидуальность - личность - потому и проявляется не в манерничанье, а в умении делать то, что умеют делать все другие, но лучше всех, задавая всем новый эталон работы. Она рождается всегда на переднем крае развития всеобщей культуры, в создании того продукта, который становится достоянием всех, а потому и не умирает вместе со своим ’органическим телом”. С этим же связана и давно установленная в философии и психологии синонимичность ’личности” и ’свободы”. Свободы не в обывательском смысле (в смысле упрямого стремления делать то, что ”мне желается”), а в смысле развитой способности преодолевать препятствия, казалось бы, неодолимые, в способности преодолевать их легко, изящно, артистично, а значит, в способности каждый раз действовать не только согласно уже известным эталонам, стереотипам, алгоритмам, но и каждый раз индивидуально варьировать всеобщие способы действия применительно к индивидуально-неповторимым ситуациям, особенностям материала. Поэтому личность и есть лишь там, где есть свобода. Свобода подлинная, а не мнимая, свобода действительного развёртывания человека в реальных делах, во взаимоотношениях с другими людьми, а не в самомнении, не в удовольствии ощущения своей мнимой неповторимости. Поэтому-то личность не только возникает, но и сохраняет себя лишь в постоянном расширении своей активности, в расширении сферы своих взаимоотношений с другими людьми и вещами, эти отношения опосредствующими. Там же, где однажды найденные, однажды завоёванные, однажды достигнутые способы жизнедеятельности начинают превращаться в очередные штампы- стереотипы, в непререкаемые и догматически зафиксированные мёртвые каноны, личность умирает заживо: незаметно для себя она тоже превращается медленно или быстро в набор таких шаблонов, лишь слегка варьируемых в незначительных деталях. И тогда она, рано или поздно, перестаёт интересовать и волновать другого человека, всех других людей, превращаясь в нечто повторяющееся и привычное, в нечто обычное, а в конце концов в нечто надоевшее, в нечто для другого человека безразличное, в нечто безличное - в живой труп. Психическая (личностная) смерть нередко наступает в силу этого гораздо раньше физической кончины человека, а бывшая личность, сделавшаяся неподвижной мумией, может принести людям горя даже больше, чем его натуральная смерть. Подлинная же, живая личность всегда приносит людям естественную радость. И прежде всего потому, что, создавая то, что нужно и интересно всем, она делает это талантливее, легче, свободнее и артистичнее, чем это сумел бы сделать кто-то другой, волею случая оказавшийся на её месте. Тайна подлинной, а не мнимой оригинальности, яркой человеческой индивидуальности заключается именно в этом. Вот почему между ”личностью” и ’’талантом” тоже правомерно поставить знак равенства, знак тождества. Вот и надо заботиться о том, чтобы построить такую систему взаимоотношений между людьми (реальных, социальных взаимоотношений), которая позволит превратить каждого живого человека в личность»644. 4.3.
<< | >>
Источник: Гомеров И. Н. Политическая субъектность в структуре политических отношений: теория и российские реалии. 2011

Еще по теме Двойственность и идеал политической субъектности:

  1. Политическая культура - индикатор политической субъектности
  2. Гомеров И. Н. Политическая субъектность в структуре политических отношений: теория и российские реалии, 2011
  3. 4.1. Уровни развития политической субъектности
  4. § 1. Политическая субъектность
  5. 2. Государственный, или политический, идеал
  6. 4. Общественно-политический идеал Г. Сковороды — государство, политический строй которого опирался бы на общественный компромисс.
  7. Власть - исходная предпосылка политической субъектности
  8. политическая субъектность аналитических СООБЩЕСТВ: ФАКТОРЫ СРЕДЫ
  9. Субъектность как специфическое свойство человека А. Проблема субъектности в философии и науке
  10. 3. Природа политической субъектности
  11. Глава 14 ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ИДЕАЛ ГРИГОРИЯ СКОВОРОДЫ
  12. 4. Уровни и формы проявления политической субъектности
  13. I. Общественный идеал
  14. Двойственные эффекты интернационализации
  15. 2) Принцип двойственности авторских прав
  16. Двойственность феномена лидерства
  17. 6.2. Двойственный состав человеческих побудителей
  18. Двойственное положение социальной науки
  19. СЕКТАНТСКИЙ ИДЕАЛ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА
  20. Субъектные (личные) цели
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -