>>

ПОСТАНОВКА ПРОБЛЕМЫ

Проблема насилия — одна из «вечных» проблем социально!! теории и политической практики человечества. Отсчет ее истории начинается с момента возникновения антагонистического общества.
С тех пор она неизменно является объектом теоретических мистификаций идеологов эксплуататорских классов. Особую актуальность эта проблема приобретала в периоды крутых исторических поворотов и коренных ломок традиционных укладов жизни, когда решались судьбы классов, народов, государств. Нет ничего удивительного в том, что именно в современную эпоху острых социальных конфликтов, усиливающегося противоборства революционных и контрреволюционных сил, принимающего нередко драматический характер, проблема насилия выдвинулась на передний план социально-философской мысли. Она закономерно оказалась в эпицентре идейно-теоретической борьбы двух противоположных мировоззрений — марксистского и буржуазного. Что представляет собой социально-политическое насилие, каковы природа, функции и роль этого явления в жизни общества? Острота ведущейся вокруг этих вопросов теоретической полемики определяется не только сложностью самого процесса научного познания такого чрезвычайно многогранного явления, каким является социальное насилие, специфическими закономерностями его функционирования, подвижностью и многообразием форм проявления в общественной жизни, разносторонностью связей с другими явлениями социальной действительности. Дело прежде всего в том, что проблема социального насилия носит не только академический, но и политический характер, заключает в себе огромный практический смысл. В ней перекрещиваются и отражаются наиболее острые вопросы политики и экономики, морали и права, истории и психологии, международных отношений и научно-технической революции. Проблема насилия тесно связана с практикой классовой борьбы, стратегией и тактикой революционно-освобо- дительного движения. Она непосредственно затрагивает коренные интересы классов, наций, государств, так или иначе касается судьбы каждого человека и всего человечества в целом.
Поэтому идейное размежевание позиций представителей разных лагерей, как в философии, так и в политике, обозначается здесь особенно четко и резко. Нейтральных в этом вопросе, как правило, не существует. В условиях, когда в международной политике продолжается поворот от острой конфронтации к мирному политическому диалогу и взаимовыгодному экономическому сотрудничеству государств с различным социальным строем, от «холодной войны» и неустойчивого «равновесия страха» к разрядке международной напряженности, особенно важным становится разоблачение всех форм идейно-теоретической апологетики культа силы, политики милитаризма, агрессии, гонки вооружений, необходимость давать решительный отпор любым идеологическим диверсиям противников начавшихся позитивных сдвигов в международных отношениях. В свою очередь вопрос о революционном насилии, о применении тех или иных форм и методов классовой, национально-освободительной борьбы против засилья монополистического капитала — это сегодня не только вопрос теории, он стал неотъемлемой составной частью политической практики, одним из основных вопросов всех современных антиимпериалистических движений. Научно обоснованного, объективно верного и конкретного ответа на него требует социально-историческая обстановка в современном мире, те сложные и противоречивые условия, которые характерны для разнообразных по своим этапам, формам и уровням революционно-освободительных движений. Марксизм-ленинизм рассматривает политическое насилие как общественно-историческую категорию, порожденную социальными, прежде всего экономическими, условиями антагонистического общества, потребностями конкретных классовых отношений, противоречий и борьбы. Оно возникло на определенном этапе исторического развития вместе с зарождением института частной собственности на средства производства, как основной предпосылки эксплуатации человека человеком, расколом общества на враждебные антагонистические классы и образованием государства с присущими ему атрибутами власти — армией, полицией, законами, судом и т.
д. Основной функцией государственной власти любого антагонистического общества является охрана и укрепление политического и экономического господства правящих эксплуататорских классов, защита их привилегий от посягательств со стороны угнетенных и эксплуатируемых классов, ограбление и порабощение других народов и стран. «Все и всякие угнетающие классы,— писал В. И. Ленин,— нуждаются для охраны своего господства в двух социальных функциях: в функции палача и в функции попа» \ Социальное насилие — неизбежный и закономерный продукт эксплуататорского общества. Возникнув вместе с появлением классов и государства, насилие становится неотъемлемым элементом общественных отношений и политической жизни. При этом роль и значение насилия неуклонно возрастали вместе с усложнением социально-политической организации эксплуататорского общества, расширением сферы и масштабов деятельности государственной власти, стоящей на страже интересов господствующих классов, с ростом социальной дифференциации в обществе, обострением классовых противоречий и борьбы, научно-техническим прогрессом в области производства и применения различных видов вооружения, а также с развитием средств массовой коммуникации. Необходимость возникновения насилия была, следовательно, вызвана совершенно конкретными общественными условиями. Естественно поэтому предположить, что с той же необходимостью, с какой этот феномен возник в истории как средство разрешения классовых противоречий и социально-политических конфликтов, он должен будет неизбежно исчезнуть после ликвидации последней антагонистической общественно - экономической формации — капитализма и с утверждением коммунистических общественных отношений, построением бесклассового общества. Социальное насилие — чрезвычайно многогранное по своим внешним (количественным) и внутренним (качественным) характеристикам понятие. Оно включает в себя самые разнообразные по форме и масштабам, видам и целям, классовому содержанию и направленности проявления силы в общественной жизни.
Исходя из диалектико-материалистического анализа исторической общественно-политической практики, условий и форм революционно-освободительного процесса, социальное насилие может быть определено, во-первых, как орудие классовой диктатуры, служащее одним из средств защиты интересов и достижения целей определенных общественных групп, разрешения классовых и государственных противоречий, военных и политических конфликтов; во-вто- рых, как орудие классовой и общедемократической борьбы, к которой вынуждены прибегать народные массы, выступающие против эксплуататоров и угнетателей, агрессоров и поработителей, в защиту своих интересов, прав и свобод, осуществляющие историческую необходимость прогрессивного развития общества. Свое конкретное выражение социальное насилие находит в применении или угрозе применения определенной группой, классом, государством, общественной системой различных форм, методов и средств прямого или косвенного принуждения и подавления (политических, экономических, военных, юридических и т. д.) в отношении других групп, классов, государств, общественных систем с целью обеспечения захвата и удержания политической власти и экономического господства, приобретения и сохранения независимости и суверенитета, различного рода прав и привилегий, удовлетворения территориальных и других претензий, ограничения интересов противополож ной стороны, навязывания кому-либо своей воли. Таким образом, социальное насилие практически применяется во всех сферах общественной жизни — экономической, политической и духовной. Его субъектами и объектами могут быть отдельные личности (выступающие в данном случае как представители определенных социальных групп), классы, нации, государства, мировые общественные системы. Если исходить из внешних форм проявления насилия в общественной жизни, брать за основу методы и средства его использования, то социальное насилие тутожно условно подразделить на два основных вида: прямое насилие, сопровождающееся непосредственным применением силы (война, вооруженное восстание, политические репрессии); косвенное (скрытое) насилие, когда непосредственное использование силы отсутствует (различные формы духовного, психологического давления, политическое вмешательство, экономическая блокада) или когда существует только угроза применения силы (политическое давление, дипломатический ультиматум).
По своему предметному содержанию и объекту направленности различные проявления социального насилия можно подразделить на политическое, военное, экономическое, духовное (идеологическое), административное (судебно-законодательное). Каждый из указанных выше видов отличается в свою очередь друг от друга особыми методами и конкретными формами применения насилия в общественной жизни. Но самым главным критерием при классификации насилия, типологизации его многообразных форм являются, конечно, не различного рода формальные свойства, внешние черты и признаки, а дифференциация этого феномена, исходя прежде всего из его социально-классовой сущности. Только установив органическую связь различных форм и видов насилия с интересами определенных социальных групп, можно вскрыть его подлинную природу и корни. Социальное насилие не существует вне классовых отношений, вне политики. В действиях и институтах социального насилия в опосредствованной форме выражаются интересы, сознание и воля классов, они всегда имеют поэтому вполне определенную целевую установку и социальную направленность. Главное орудие борьбы за власть — применение различных, определяемых конкретно-историческими условиями, реальным соотношением классовых сил и остротой борьбы форм и средств принуждения. Так, например, вооруженное восстание, являясь одним из возможных путей социальной революции и представляя собой высшую точку классовой борьбы, имеет своей целью «переход государственной власти из рук одного в руки другого класса» Насилие господствующих классов основывается на организованной силе государства, на определенных «вещественных» орудиях власти и осуществляется с помощью специально созданного для этой цели государственного аппарата принуждения, законодательной и судебной системы. Институты политического насилия представляют собой то материальное орудие, посредством которого определенные классы охраняют и защищают свои интересы. Во многих случаях без соответствующих институтов, аппарата политического насилия вообще невозможно осуществление социальных задач и целей классов, претворение в жизнь политических программ и концепций.
Точно так же для разрушения старого и построения нового общественного строя недостаточно только научно обоснованной политической теории и программы (хотя наличие таковых — важное условие всякой успешной революционной борьбы), а обязательно нужны, кроме того, материальные орудия их практического претворения в жизнь. Оружие критики, отмечал К. Маркс, не может, конечно, заменить критики оружием, материальная сила должна быть опрокинута материальной же силой1. Классики марксизма-ленинизма дали диалектико- материалистическое обоснование проблеме социального насилия и его роли в истории, подчеркивали важность научного понимания сущности и природы этого феномена для выработки правильной стратегии и тактики классовой борьбы, политики пролетариата. Они решительно выступали против всех буржуазных идеалистических, волюнтаристских взглядов на социальное насилие, против абстрактной, внеклассовой и внеисторической трактовки этого понятия, абсолютизации роли насилия в историческом процессе, разоблачали антинаучный характер идеологии правого и «левого» оппортунизма в этом вопросе. Марксизм впервые в истории социальной мысли выработал подлинно научные и объективные критерии для исследования и оценки сущности и значения многообразных проявлений насилия в общественной жизни, вскрыл их прямую связь с интересами определенных классов и зависимость от господствующих общественно-экономических отношений. Материалистическая трактовка природы и роли насилия в историческом процессе исходит из того, что оно относится к явлениям надстроечного порядка. В качестве элемента политической надстройки насилие, во-первых, находится в определенной зависимости от базиса, детерминируется в конечном счете развитием производительных сил общества, и, во- вторых, главная его функция — защита прежде всего именно экономических интересов соответствующих классов и слоев общества, сохранение или, наоборот, изменение их социально-экономических позиций. Социальное насилие, как показал Ф. Энгельс в работе «Анти-Дюринг», никогда не было и не могло быть самостоятельным и независимым фактором общественного развития, выступать в качестве некой «самоцели» в классовой борьбе. Оно лишь средство, с помощью которого не создается та или иная форма собственности или сама собственность, те или иные социальные отношения между людьми, а только обеспечивается их сохранение и защита или, наоборот, ликвидация и смена владельца в интересах определенных классов. Установив первенствующую и определяющую роль экономического фактора в общественном развитии, раскрыв диалектику взаимоотношений экономического базиса и политической надстройки, марксизм определил границы и возможности насилия в изменении форм общественной жизни. Научно объективный и всесторонний анализ социального насилия предполагает единство социологи ческого и гносеологического подходов к этому феномену. Не случайно К. Маркс, Ф. Энгельс и В. И. Ленин уделяли наибольшее внимание этой проблеме именно в своих философских, социологических трудах, исследовали ее прежде всего в рамках учения о базисе и надстройке, о закономерностях общественного развития и классовой борьбы, о государстве и политической власти, диктатуре пролетариата и защите социалистических завоеваний трудящихся от внешней и внутренней контрреволюции, тесно связывали ее со стратегией и тактикой революционно-освободительного движения. Марксистская философия подходит к исследованию насилия с принципиально иных методологических и теоретических позиций, чем буржуазные ученые. Она не идет по пути формально-абстрактного описания насилия, а доводит свой анализ до понимания его закономерного характера, до раскрытия его действительной материально-детерминирующей основы как в рамках конкретной социально-экономической формации, так и в процессе исторического развития в целом. Именно такой диалектико-материалистический подход служит предпосылкой и условием научно обоснованного определения сущности и характера тех или иных проявлений насилия в общественной жизни, их классовой и конкретно-исторической оценки, выработки путей и средств революционной борьбы трудящихся под руководством марксистско-ленинских партий. Конкретно-историческое содержание насилия как одной из форм и одновременно одного из средств социальной деятельности людей зависит от того, какие общественные отношения оно отражает и защищает, какие объективно классовые интересы определяют характер его применения. Иными словами, историческая роль определенного класса в общественном развитии обусловливает применяемые им для осуществления своей политики средства и методы насилия. В зависимости от социально-классового содержания, политической направленности и целей насилие может носить реакционный, агрессивный, несправедливый, аморальный или, наоборот, революционный, справедливый, освободительный, оправдываемый с ю позиций общественного прогресса характер. Оно может служить консервации исторически отживших общественных отношений, целям эксплуатации, угнетения и агрессии или делу социального прогресса, свободы, национальной независимости и гуманизма; его применение может отвечать интересам либо эксплуататорского меньшинства, консервативной части общества, либо интересам широких эксплуатируемых масс, передовых классов и слоев. Вскрыв связь определенной классовой политики с насильственными средствами ее осуществления, марксизм показал несостоятельность буржуазных утверждений о том, будто насилие чисто «технический» инструмент государственной власти, который якобы служит «общенациональным» задачам. В политической практике классовой борьбы нет и не может быть «абстрактного» насилия, так же как не существует «чистой» демократии, «абсолютной» свободы, «внеклассовой» морали. Насилие — это не некая абстрактная, метафизическая категория, а вполне определенный, конкретно-классовый феномен, средство классовой борьбы внутри отдельных стран и на международной арене. Поэтому при определении социальной сущности и роли любого проявления насилия следует исходить, во-первых, из его классового содержания и направленности, во-вторых, из конкретно-исторических условий его применения. При этом особенность диалектики общественного развития такова, что насилие, применяемое одним и тем же классом, но в разных конкретно-исторических условиях, может играть и качественно разную роль. Например, революционное насилие восходящего некогда класса буржуазии, поддержанное широкими народными массами, направленное против реакционных сил феодализма, носило безусловно исторически прогрессивный характер. Совершенно другой, реакционный характер носит насилие, к которому прибегает сегодня, стремясь увековечить свое господство, сходящий с исторической арены класс империалистической буржуазии. В то же время возможно и такое положение, когда насильственные действия, применяемые одним и тем же классом в один и тот же исторический период, могут одновременно иметь качественно различное содержание в зависимости от своей направленности. В этой связи можно указать на ту двоякую функцию, которую играло насилие в качестве классового орудия буржуазии в период становления и развития капитализма. С одной стороны, будучи направлено своим острием против отживших феодальных общественных отношений и их носителей — класса земельной аристократии, оно разрушало социальные институты старого общества и защищало новые, более прогрессивные формы общественной жизни. Но, с другой стороны, насилие одновременно было направлено и против народных масс, служило орудием их закабаления, средством экономического, политического и духовного угнетения и подавления трудящихся. В определенной степени именно «концентрированное и организованное общественное насилие» создало, как отмечал К. Маркс, «условия для существования капитала» К Неизменно выполняя вполне определенную конкретно-историческую роль в общественном развитии, насилие всегда было и продолжает оставаться одним из основных орудий классовой борьбы, средством революционного переустройства общества. Поэтому буржуазный миф о социальной нейтральности и политической индифферентности средств и методов насилия в классовой борьбе носит антинаучный характер, служит апологетике империализма. Различные виды реакционного насилия, осуществляемого господствующими классами буржуазного общества и направленного против эксплуатируемого трудящегося большинства, являются логическим результатом диалектики социально-экономического развития капитализма, проводимой империалистической буржуазией антидемократической и агрессивной политики. «Войны, акты агрессии и насилия, посягательства на свободу народов — все это имеет свои истоки в политике империализма» 2. За всеми проявлениями революционного насилия также стоят реальные общественные силы — революционные классы, прогрессивные социальные слои и группы, в различных формах выражающие свой протест против антагонизмов капиталистического строя, отвечающие насилием на насилие империалистической буржуазии. Независимо от различия форм и видов, классового и исторического характера, объективной основой всех проявлений социально-политического насилия в любой антагонистической общественной формации выступают господствующие здесь социально-экономические, производственные отношения и порожденные ими противоречия. Обладая относительной самостоятельностью (которая иногда-принимает видимость независимости от господствующих производственных отношений и классовой природы данного общества), различные формы и средства политического насилия в действительности определяются экономическими отношениями. Экономическая структура общества требует и соответствующих ей политических отношений, в том числе средств и форм политического насилия, обусловливает его социальное содержание. Поскольку «способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще» \ постольку и возникновение, характер и рамки тех или иных проявлений социально-политического насилия определяются в конечном счете законами функционирования и развития производства, его противоречиями и интересами. Вскрыв «экономические механизмы» проявлений насилия в общественной жизни, основоположники научного коммунизма подвергли аргументированной критике теоретическую несостоятельность так называемой «философии насилия», в основе которой лежит своеобразный принцип «силового детерминизма», абсолютизация значения и роли насилия в качестве демиурга исторического процесса, первоисточника всех социальных явлений и процессов, включая и экономическое развитие. «...Насилие есть только средство, целью же является, напротив, экономическая выгода,— писал Ф. Энгельс.— Насколько цель «фундаментальнее» средства, применяемого для ее достижения, настолько же экономическая сторона отношений является в истории более фундаментальной, чем сторона политическая» *. Какие бы формы и методы насилия ни применяли исторически отжившие классы, они бессильны повернуть вспять процесс общественного развития и вынуждены уходить с арены истории, как только производственные отношения, обусловливающие их господство, вступают в непримиримое противоречие с развивающимися производительными силами и становятся препятствием на* их пути. Классовая борьба и революционные движения, политические перевороты, войны и другие проявления социального насилия возникают в конечном счете из внутренних противоречий способа производства, из происходящих в нем объективных изменений. Не случайно господствующий класс заинтересован прежде всего в том, чтобы всеми средствами охранять и укреплять в первую очередь существующие производственные отношения, в то время как угнетенные классы стремятся изменить эти отношения. Именно стремление определенных классов и социальных групп реализовать свои интересы (экономические прежде всего) порождает классовую борьбу, главной формой которой является политическая борьбы, в которой используются те или иные виды насилия. «...Основной экономический интерес пролетариата,— подчеркивал В. И. Ленин,— может быть удовлетворен только посредством политической революции, заменяющей диктатуру буржуазии диктатурой пролетариата» 3. Вместе с тем политические идеи могут быть реализованы лишь тогда, когда для этого созрели необходимые материальные предпосылки и сформировалась общественная сила, которая может данные идеи воплотить в жизнь. Лишь «на известной ступени сво его развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями... внутри которых они до сих пор развивались... Наступает эпоха социальной революции» *. Что же касается механизма реализации исторической необходимости, поступательной смены одного способа производства другим, то в нем важная, подчас решающая роль принадлежит именно насилию. «Насилие является повивальной бабкой всякого старого общества, когда оно беременно новым» 4. Марксизм-ленинизм впервые обосновал положение о преобразующей и ускоряющей общественный прогресс функции революционного насилия, о решающей роли народных масс в революционном историческом творчестве. Во всех антагонистических общественных формациях реализация закона соответствия производственных отношений характеру производительных сил осуществляется путем революционной борьбы трудящихся — главной силы, свергающей власть отжившего класса эксплуататоров. Социальные революции — периоды наибольшей политической активности поднявшихся к самостоятельному творчеству народных масс. Они неизмеримо ускоряют течение исторических событий. Научно обосновывая историческую необходимость и позитивную роль революционного насилия, к которому прибегают прогрессивные классы в борьбе за свержение устаревших общественных отношений, Ф. Энгельс подчеркивал, что в этих случаях именно «насилие является тем орудием, посредством которого общественное движение пролагает себе дорогу и ломает окаменевшие, омертвевшие политические формы...» 5. Вместе с тем марксистам в принципе чужда абсолютизация силы как политического оружия. Марксизм рассматривает насилие лишь как вынужденное средство классовой борьбы против сопротивляющихся эксплуататоров и контрреволюционеров. Оно вовсе не самоцель диктатуры пролетариата, а необходимое орудие для ликвидации политического и экономического господства класса буржуазии. Вопрос о социально-политическом насилии получил дальнейшую научную разработку и обобщение с позиций марксизма-ленинизма в современную эпоху, когда в мире произошли глубокие исторические изменения, неизмеримо возросли масштабы революционно-освободительной борьбы народных масс, до предела обострились противоречия монополистического капитализма. Все большее число людей в буржуазных странах начинает сознавать необходимость существенных изменений в общественном порядке и образе жизни, в самих социально-экономических устоях капитализма. Поэтому вопрос о характере и форме этих изменений, революционных путях и средствах, с помощью которых они могут быть осуществлены, а также о тех общественных силах, которые должны сыграть решающую роль в осуществлении этих изменений, становится одним из главных вопросов социальной, политической и идеологической жизни. КПСС, международное коммунистическое движение следуют ленинскому указанию о необходимости теоретической оценки новых форм классовой борьбы, выдвигаемых жизнью ]. В документах международных Совещаний коммунистических и рабочих партий 1965 и 1969 гг., в материалах XXIV съезда КПСС, съездов братских коммунистических партий содержится глубокий научный анализ процессов и тенденций современного общественного развития, революционной борьбы трудящихся в условиях коренного изменения соотношения сил на мировой арене в пользу социализма. Осуществляемая коммунистическими партиями творческая разработка таких актуальных проблем современности, как сближение демократических и социалистических задач революционной борьбы, правильное сочетание мирных и немирных форм революции, возможность осуществления в данных кон- кретно-исторических условиях принципов политики мирного сосуществования в качестве общепризнанной нормы международных отношений, предотвращение совместными действиями миролюбивых сил возникновения новой мировой войны, объединение всех демократических сил в единый фронт борьбы против милитаризма и неофашизма, за разрядку международной напряженности, и целого ряда других вопросов стратегии и тактики классовой борьбы обогатила сокровищницу марксистско-ленинского учения и продемонстрировала незыблемость его основополагающих идей. Для конструктивного анализа и позитивной теоретической разработки проблемы социального насилия с позиций марксизма применительно к конкретным условиям современной эпохи важное значение имеет исследование закономерностей диалектики объективного и субъективного в историческом процессе, возрастания роли субъективного фактора и его влияния на все сферы общественной жизни, общего и особенного в мировом революционно-освободительном движении, закономерностей социальных революций. Следует при этом иметь в виду, что сам феномен социально-политического насилия не является неизменной категорией, чем-то застывшим и раз навсегда данным; он находится в постоянном развитии вместе с развитием самой общественной жизни, в его содержании и структуре, в формах и видах проявления происходят изменения количественного и качественного порядка. Все это находит свое отражение и теоретическое обобщение в вечно развивающемся и обогащающемся историческим опытом и революционной практикой учении марксизма-ленинизма. Буржуазные теоретики также проявляют неизменный интерес к проблеме социального насилия, рассматривая ее, однако, с позиций апологетики капиталистического общества. Проблема насилия превратилась в одну из ведущих тем буржуазной социальной мысли. И это, конечно, не случайно. Хотя среди буржуазных теоретиков стало модой выступать с требованием «деидеологизации» науки, доказывать «пагубность» влияния политики на философию, всячески подчеркивать научную объективность и «надклассовый» характер своих исследований, в действи- телыюсти же никогда в прошлом не выступала в такой отчетливой и неприкрытой форме апологетическая роль буржуазной философской теории вообще, буржуазной социологической теории, осмысляющей феномен насилия, в частности. Социальное насилие органически присуще капитализму, основанному на эксплуатации и угнетении трудящихся, ограблении народов зависимых стран, на политике милитаризма и агрессии. К. Маркс подчеркивал, что сам механизм реализации буржуазных частнособственнических отношений требует наличия политического насилия. Становление капиталистического способа производства вписано в историю человечества «языком крови и огня». «...Новорожденный капитал источает кровь и грязь из всех своих пор, с головы до пят» К Вполне правомерно применить эту марксистскую характеристику капитализма и к монополистической его стадии. «...Никогда власть капитала не могла держаться иначе, как насилием» 6,— отмечал В. И. Ленин. Присущая любому эксплуататорскому обществу закономерность — усиление по мере углубления его кризиса и обострения антагонизмов всех реакционных черт, антидемократических и агрессивных тенденций— с особой силой проявляется в идеологии и политике современного монополистического капитализма. Английский юрист Ральф Милибэнд, исследуя социально-политическое положение в ряде империалистических государств, пришел к выводу о присущей им отчетливо выраженной тенденции движения от буржуазной демократии к «консервативному авторитаризму». Он пишет, что «переход от традиционной демократии к более или менее ясно выраженным формам авторитарности, наблюдающийся сегодня в определенных звеньях политической системы западного мира, есть уже... ощутимая реальность» 7. Факты показывают, что современный капитализм ке только не отказался от «классических» средств и методов политического насилия, но нередко пытается активизировать политику массового террора и репрессий, часто открыто попирает традиционные нормы буржуазной демократии и законности. С помощью целой системы организованного физического и духовного насилия капитал стремится законсервировать исторически отжившие общественные отношения и увековечить свое господство, задушить революционное и демократическое движение масс. Тем самым буржуазное государство разоблачает себя как машину классовой диктатуры и деспотизма. В то же время в современных условиях сосуществования и противоборства двух противоположных социальных систем капитализм далеко не всегда может рассчитывать на успех, открыто провозглашая свои действительные цели. Он вынужден создавать целую систему идеологических мифов, маскирующих подлинный смысл проводимой им политики, и нередко отдавать предпочтение методам так называемого косвенного насилия — различным способам экономического, политического, идеологического давления и воздействия на массы. В широких масштабах осуществляется давление на сознание и психику людей, манипуляция общественным мнением с помощью средств массовой информации и массовой культуры. Никогда духовное насилие над массами не было столь изощренным, всеохватывающим и организованным. Стремясь замаскировать и фальсифицировать действительную роль насилия как важнейшего орудия экономического и политического господства эксплуататорских классов, буржуазные идеологи пытаются представить его «нейтральным» в классовом отношении и сугубо служебным элементом государственного управления. Насильственную и агрессивную природу капиталистического строя, его антагонизмы и пороки они пытаются оправдать «извечным» и «естественным» характером различных проявлений насилия в жизни общества на любой стадии его исторического развития, выдать агрессивность за некое врожденное свойство человеческой природы. Ведущая роль здесь принадлежит современной буржуазной «социологии насилия». Она включает в себя развернутую «систему философских, социологических, психологических, биологических, правовых и других теорий, призванных доказать неизбежность социальных конфликтов, насилия в жизни общества, внедрить в сознание масс идеологию милитаризма, культ силы, приучить людей к насилию как якобы вечному спутнику человечества. В то же время буржуазные идеологи неизменно выступают с осуждением любых проявлений насилия, идущих «снизу» и носящих революционный характер, направленных против социально-экономических устоев и порядков буржуазного общества, объявляют все формы революционно-освободительного движения трудящихся незаконными и иррациональными действиями, рассматривают это движение как «абсолютное зло» и «массовый психоз». Особая активность в теоретической разработке проблемы социально-политического насилия со стороны буржуазной науки наблюдается в последнее десятилетие. Многообразные аспекты теории и практики насилия являются объектом пристального внимания многих буржуазных ученых и целых научных коллективов. Исследованием этой проблемы заняты сейчас десятки специально созданных во многих капиталистических странах научных институтов, университетских центров, правительственных комитетов, общественных и международных организаций К Согласно данным департамента социальных наук ЮНЕСКО, количество исследований по проблеме социального насилия возрастает на Западе значительно быстрее, чем по любым другим вопросам в области общественных наук. Проблеме насилия посвящаются многочисленные монографические труды и тематические выпуски журналов, студенческие диспуты и публицистические статьи, эта тема стала предметом обсуждения специальных научных конференций и международных симпозиумов 8. Диапазон различий и оттенков, наблюдающихся при трактовке этой проблемы в современной буржуазной социальной мысли, достаточно велик: от идеологов крайне правых, милитаристских и экстремистских кругов империализма, пропагандирующих культ силы и приписывающих насилию определяющую роль во всех сферах общественной жизни, до идеологов либерального крыла буржуазии, придерживающихся пацифистских взглядов и отвергающих в принципе использование насилия применительно к любым условиям и ситуациям. Соответственно этому расслоению весьма разный характер носят и побудительные мотивы тех или иных буржуазных исследований феномена насилия, а также выводы и прогнозы о возможности решения этой проблемы в практическом плане. Нельзя поэтому не проводить различия между реакционными, проникнутыми духом милитаризма и антикоммунизма работами откровенных апологетов империализма и субъективно добросовестными попытками разобраться в этой проблеме отдельных буржуазных ученых, которые хотя и далеки от марксистских позиций, но тем не менее стремятся к трезвому анализу и объективной оценке явлений современной действительности, придерживаются в целом прогрессивных политических взглядов. В буржуазной социологии наблюдается попытка разработки как общей теории насилия, универсальных методов и средств исследования этого феномена, так и более частных теорий среднего уровня, призванных проанализировать те или иные конкретные аспекты этой проблемы. В последние годы в буржуазной социологии возникло, в частности, целое направ ление — вайоленсология (от английского слова violence)— наука о насилии. В задачу этой новой «науки», создание которой провозглашено на Западе «поворотным пунктом в судьбе человечества», входит комплексное изучение теории и практики насилия на базе самых различных научных дисциплин, как общественных, так и естественных. Согласно широковещательным и претенциозным заявлениям буржуазных теоретиков, вайоленсология призвана «сдвинуть, наконец, с мертвой точки исследование феномена насилия, выяснение порождающих его причин, выработать практические рекомендации для предупреждения насилия» Кроме того, исследования в области вайоленсологии призваны, по их мнению, «стимулировать формирование неманипулируемой и политически дееспособной общественности», которая будет способна оказывать влияние на устранение причин, порождающих столь многочисленные социальные конфликты и проявления насилия в современном обществе. Повышенный интерес к проблеме насилия проявляется сейчас не только среди академических, но также и политических, военных и деловых кругов Запада. «Насилие стало модной темой в науке и политике,— пишет американский философ Дж. Лоуренс.— Она вызывает множество различного рода вопросов и самых противоречивых мнений. Что представляет собой феномен насилия — жизненную норму или ее нарушение? Является ли насилие врагом свободы человека, социального прогресса и порядка или, наоборот, их необходимой основой и источником? Является ли оно рациональным средством политических отношений или оружием самоуничтожающего характера? Есть ли оно результат приобретаемого обучения и воспитания или же детерминируется неким естественным и врожденным природным инстинктом? Является ли насилие патологической, навязанной в принудительном порядке формой человеческого поведения или нормальной, осознанной и добровольной реакцией, за которую человек может и должен нести полную и безусловную ответственность? Может ли общество предупреждать и устранять причины и источники насилия из своей общественно-политической практики, или же они должны изживать себя сами, самоустраняться каким-либо естественным путем, предусмотренным самой их природой? Неотложная необходимость всестороннего изучения всех этих вопросов, нахождения научно аргументированного и исчерпывающего ответа на них становится очевидной не только в связи с явной противоречивостью существующих на этот счет взглядов и мнений, но также и в связи с самим характером поставленных вопросов и, не в последнюю очередь, в связи с обстоятельствами и условиями возникновения самих этих вопросов в нашу полную социальных катаклизмов и тревог эпоху» 9. В последние годы наблюдается все более тесное смыкание буржуазных и ревизионистских теорий насилия. В лице правых и «левых» ревизионистов буржуазные теоретики нашли себе идейных союзников, которые под разными этикетками протаскивают идеологию волюнтаризма, анархизма, исторического фатализма и пессимизма, неверия в классовое сознание трудящихся масс, их революционные силы и возможности. Извращая марксистско-ленинское учение о революционном насилии, современные догматики, и в первую очередь сторонники маоизма, отрицают в принципе возможность мирных путей к социализму, абсолютизируют методы вооруженного насилия, провозглашая их как единственно возможные и целесообразные в классовой борьбе. Ставка на заговорщическую тактику и авантюризм в политике, ультрареволюционная фразеология, оторванная от реальной революционной действительности и коренных интересов трудящихся,— таковы характерные черты «левого» ревизионизма. Идейно-теоретической основой антимарксистских взглядов и авантюристической политики «левых» доктринеров является волюнтаристская трактовка истории, отказ от элементарных требований диалектики при анализе современной действительности, ее специфики и тенденций, закономерностей классовой борьбы, игнорирование нового соотношения сил на международной арене и внутри самих капиталистических стран. Не менее ошибочную и вредную позицию занимают правооппортунистические идеологи, трактующие марксизм в духе теории «стихийности» и «экономического» материализма. Они недооценивают и всячески принижают значение классовой борьбы, возрастающую роль субъективного фактора в современном общественном развитии. Утверждая, что автоматическое действие законов материального производства и рост производительных сил сами по себе приведут к падению капитализма и утверждению социализма, эти теоретики отрицают необходимость социалистической революции, организации масс для решительных классовых битв, уповают на реформы и «парламентские» средства борьбы за социализм, отрицают в принципе необходимость применения революционного насилия. Теоретической основой идеологии и политики правого реформизма в целом, его подхода к проблеме социально-политического насилия в частности является фатализм в трактовке исторического процесса. Антимарксистские взгляды и антикоммунистическая раскольническая деятельность ревизионистов всех мастей наносят существенный вред революционно-освободительной борьбе трудящихся, мировому рабочему и коммунистическому движению. «При всем отличии друг от друга отклонения от маркси- зма-ленинизма вправо или «влево» ведут в конечном счете к одинаково вредным последствиям: ослабляют боеспособность коммунистических партий, подрывают революционные позиции рабочего класса и единство антиимпериалистических сил» К Для успешной идеологической борьбы против реакционных буржуазных и ревизионистских доктрин насилия важно органическое сочетание аргументированной их критики с дальнейшей позитивной разработкой этих вопросов с марксистско-ленинских позиций, с творческим исследованием нерешенных новых проблем, которые ставит современная социальная действительность. За последние годы советскими учеными был выпущен ряд работ, посвященных исследованию различных аспектов проблемы социально-политического насилия, критики идеологии и политики современного милитаризма К Вместе с тем очевидна необходимость в обобщенном критическом исследовании идей- но-теоретической сущности и методологических принципов новейших буржуазных концепций насилия, вскрытии их гносеологических и социальных корней, разоблачении их реакционной апологетической роли. Все эти вопросы и являются основным объектом рассмотрения в данной книге.
| >>
Источник: В.В. ДЕНИСОВ. СОЦИОЛОГИЯ НАСИЛИЯ (КРИТИКА СОВРЕМЕННЫХ БУРЖУАЗНЫХ КОНЦЕПЦИЙ). 1975

Еще по теме ПОСТАНОВКА ПРОБЛЕМЫ:

  1. 3.1. ЧЕЛОВЕК И ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО: ПОСТАНОВКА ПРОБЛЕМЫ ИССЛЕДОВАНИЯ*
  2. 3.4. РАСТОЧИТЕЛЬСТВО В ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ: ПОСТАНОВКА ПРОБЛЕМЫ*
  3. Глава IV ПОДГОТОВКА США, ВЕЛИКОБРИТАНИИ И ФРАНЦИИ К ПОСТАНОВКЕ ДУНАЙСКОЙ ПРОБЛЕМЫ НА ПАРИЖСКОЙ СЕССИИ СМИД (1945-1946 гг.)
  4. Глава I ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ: ПОСТАНОВКА ПРОБЛЕМЫ
  5. Предварительные размышления. Постановка проблемы
  6. Постановка проблемы
  7. 1. Постановка проблемы
  8. 1. Проблема
  9. 26.1. Конфликты в деятельности менеджера: постановка проблемы
  10. Постановка проблемы, или «Как мы дошли до жизни такой»?
  11. Конкретная ситуация 11 Каким потребитель видит новый легковой автомобиль? Постановка проблемы и подходы к ее решению
  12. замысел произведения: возникновение, накопление материала, структура, проблема, гипотеза
  13. ГЛАВА I Постановка проблемы