<<
>>

1. Кто абсолютизирует насилие

В условиях расширяющегося революционно-освободительного движения народов, углубления и обострения общего кризиса капитализма его идеологи стремятся любыми средствами переключить внимание масс от насильственных действий империалистических кругов, при помощи которых они пытаются сохранить свое пошатнувшееся господство, на другие объекты.
С этой целью ими создан очередной идеологический миф — концепции о «тоталитарной природе» коммунизма, об «экспорте социалистической революции» и «насильственном отрицании» капитализма, об «экспансионистских тенденциях» СССР к мировому господству при помощи военной силы, об «экстремистской» и «заговорщической» деятельности коммунистов собственных стран. Политическая и идеологическая агрессивность коммунизма, по мнению одного из теоретиков антикоммунизма, Р. Вальдера, органически вытекает из его философской доктрины, «хроническим пороком» которой он считает «разрыв между теорией и практикой, догматической верой и реальной действительностью». Для того чтобы ликвидировать этот разрыв и любым путем подтвердить научную ценность своей философской доктрины, провозглашающей социалистическую революцию и замену капитализма социализмом исторической необходимостью, коммунисты вынуждены, по Вальдеру, «насиловать историю» и обеспечивать ее «естественное развитие к коммунизму силой оружия» х. В результате подобного сальто-мортале оказывается, что не империалисты, а коммунисты привыкли разговаривать исключительно языком «насилия и диктатуры», признают лишь одно средство борьбы — «террор и ниспровержение всего сущего с помощью оружия». «С возникновением марксизма, с его идеологией диктатуры и экспансионистской политической практикой, начался процесс облагораживания насилия в качестве некоего позитивного исторического фактора, а именно «повивальной бабки истории»,— пишет американский социолог JI. Фидлер.— От имени и под предлогом «революции» насилие стало уже не тем, чего следует бояться и избегать, не недостатком и пороком, подлежащим безусловному осуждению...
а высшим кульминационным пунктом социальной деятельности людей, позитивной и конечной целью классовой борьбы» 126. Пытаясь запугать народы мнимой «опасностью агрессивных действий коммунизма» и оправдать гонку вооружений и политику «с позиции силы» как единственный способ сохранить мир, один из наиболее воинствующих антикоммунистов, Барри Голдуо- тер, утверждает: «Язык насилия и тотального протеста, к которому все чаще обращаются различные социальные группы и слои, национальные и государственные общности,— это язык марксизма, он создан и привнесен в современный мир коммунистами... Поэтому единственный язык, который хорошо понимают коммунисты,— это язык, диктуемый и поддерживаемый превосходством в силе. Любые переговоры с коммунистами являются ошибкой, если мы вступаем в них, не оставаясь на позициях силы»127. Во все периоды истории эксплуататорские классы неизменно прикрывали совершаемые ими акты насилия и агрессии различного рода псевдоидейными соображениями, находили то или иное идеологическое оправдание для своих акций против свободы, гуманизма и мира. В одних случаях предлогом служила «защита и распространение христианства», в дру- nix—«необходимость привития цивилизации отсталым народам», в третьих— «забота об охране национальной безопасности» и т. п. В современную эпоху империалистическая буржуазия включила в арсенал своей идеологии и политики миф о «подрывной деятельности» мирового коммунизма, представляющего будто бы главную угрозу всеобщему миру, демократическим институтам и свободе личности. Тезис о необходимости защиты «свободного мира» и «естественных прав человека» от идейной и военной экспансии коммунизма широко используется сегодня для оправдания империалистической политики внутреннего и внешнего экстремизма. Он взят на вооружение официальной пропагандистской машиной империализма. Так, в официальном методическом пособии под названием «Международный коммунизм», изданном Пентагоном и предназначенном для американских вооруженных сил, утверждается, что «коммунистическая доктрина о мировой революции» является угрозой «свободному миру», ибо она включает «идею тотального насилия как главного средства превращения всех стран в коммунистические» и предусматривает осуществление этого путем «вооруженной агрессии, подрывных, насильственных и незаконных средств» 128.
Пытаясь представить коммунизм как антипод идеалам мира и свободы, доказать его «органическую несовместимость» с демократией и гуманизмом, антикоммунисты прибегают к иезуитским методам фальсификации фактов, приписывая марксизму-ленинизму положения, которые в нем никогда не содержались. «В основе коммунистического учения лежит концепция насилия,— писал в своем последнем труде «О коммунизме» идеолог ультраправых Эдгар Гувер.— Именно насилие служит главным и постоянным оружием коммунистической стратегии и тактики. Сущность коммунистического вызова западному миру заключается в ленинском тезисе, гласящем, что сила, а не законы истории и общества является решающим и первенствующим фактором» 129. Коммуниз му, утверждает Гувер, присуще «насильственное отрицание» моральных ценностей человечества, которое осуществляется при помощи идеологического, политического и военного оружия. Отсюда делается вывод, что вражда и военное столкновение между двумя противоположными общественными системами неизбежны, весь вопрос лишь в том, при каких условиях и в какой момент это столкновение произойдет. В многочисленных трудах буржуазных «марксо- логов» на разные лады муссируется идея о «брутальной авторитарности» политических принципов коммунизма. Сравнивая военно-политические взгляды Мольтке, Клаузевица и Ленина, идеолог американского империализма адмирал Ф. Руге заявляет, что все они в одинаковой степени «усматривали в общей стратегии государственной политики применение силы в любой форме для достижения национальных политических целей» 130. Американский историк Г. Тарнер, ссылаясь на ленинские работы по вопросам войны, пытается приписать Ленину мысль, будто «война для коммунистического государства является продолжением революции другими средствами» 131. Принципы мирного сосуществования государств с различным социальным строем, бескорыстная помощь странам «третьего мира» и даже борьба за ограничение гонки вооружений и всеобщее разоружение— все это объявляется буржуазными идеологами не целью политики социалистических стран, а всего лишь средством, с помощью которого они якобы стремятся к достижению мирового господства.
Преследуя эту цель, коммунисты якобы поддерживают и поощряют «международный терроризм» во всех его видах и проявлениях. Таким образом, антикоммунистическая пропаганда пытается отождествить авантюристическую политическую практику «левого» экстремизма с научным коммунизмом. Характерна в этом отношении книга американского политолога Дж. Бейлса «Коммунизм. Его вера и заблуждения». Сводя сущность марксистского учения о диалектике к абстрактно трактуемой схеме- «триаде» — тезис, антитезис и синтез, автор утверждает, что эта схема может служить теоретическим аргументом «временного характера и сугубо тактической функции» ленинской политики мирного сосуществования как периода, в течение которого происходит накапливание силы для последующего «насильственного отрицания» капиталистической системы. Коммунизм в его определении есть не что иное, как «международный преступный заговор против цивилизации», а марксистская теория классов и классовой борьбы рассматривается им в качестве «идейной платформы глобальной войны за завоевание коммунистами всего мира» Студенческие беспорядки и гражданские войны, крестьянские волнения и негритянские бунты в американских гетто, всемирное антивоенное движение и национально-освободительная, антиимпериалистическая борьба народов колониальных и зависимых стран, стачки и забастовки трудящихся — все эти события истолковываются теоретиками антикоммунизма как «провоцируемое извне насилие», как результат «заговорщической деятельности мирового коммунизма» с целью «узурпации власти в мировом масштабе» и «насильственного навязывания» народам мира коммунистических идеалов и образа жизни. Образчиком подобной беззастенчивой лжи могут служить заявления одного из идеологов американских «ультра», X. JI. Ханта: «Красные лидеры поддерживают все революционные движения с целью либо установить над ними свой контроль, либо воспользоваться анархией, которую они порождают, для прямого захвата власти... Всякий раз, когда возникает где-либо мятеж, всякий раз, когда применяется тактика террора и революционных ударов, ответственность должна падать на коммунистов» 132.
Попытка объяснить «подрывной» деятельностью коммунистов все социальные антагонизмы и конфликты не отличается оригинальностью. Еще во времена К. Маркса и Ф. Энгельса буржуазные идеологи заявляли, что марксисты инспирируют социальные конфликты и беспорядки в своих узкопартийных целях. В 1871 г. в ответ на обвинения буржуазной прессы в заговорщической деятельности руководимого им Генерального Совета I Интернационала, который будто бы искусственно инспирировал Парижскую коммуну, К. Маркс со всей решительностью подчеркнул неприемлемость принципов и методов заговорщической деятельности для стратегии и тактики рабочего движения, в котором участвуют широчайшие массы трудящихся133. Парижскую коммуну — детище этого движения — породили те глубинные исторические общественные процессы, объективным выражением которых явился выход на арену истории рабочего класса — самой передовой революционной силы современности. «Коммунисты очень хорошо знают, что всякие заговоры не только бесполезны, но даже вредны,— писал Ф. Энгельс.— Они очень хорошо знают, что революции нельзя делать предумышленно и по произволу...»134 Социалистические революции не экспортируются, а идеи коммунизма не навязываются народам насильственным путем. Они произрастают, распространяются вширь и вглубь под воздействием и на почве тех объективно существующих антагонистических противоречий, которые вызревают в недрах самого капиталистического общества, толкают людей на борьбу за социальную справедливость. Как при жизни К. Маркса и Ф. Энгельса, так и в современную эпоху не мнимая «заговорщическая» деятельность коммунистов, а «положение рабочего класса является действительной основой и исходным пунктом всех социальных движений...» 135. На опасности «мирового коммунистического заговора» в свое время спекулировали фашисты и наибо лее «твердолобые» консерваторы, в наши дни этим антикоммунистическим жупелом размахивают «ультра» всех видов — неофашисты, милитаристы, расисты. Тезис о том, будто насилие является «демиургом» идеологии и практики коммунизма, используется мировой реакцией для фальсификации социалистической действительности, для клеветы на международное коммунистическое и рабочее движение, на марксистско-ленинское учение.
Но одновременно он служит удобным средством переключения внимания масс с антидемократической и агрессивной политики империализма на мнимую угрозу свободе и миру, исходящую якобы со стороны коммунизма. Все антикоммунистические мифы в этом смысле имеют сугубо прагматическую цель — показать, что, хотя капитализм и имеет свои недостатки, он тем не менее в любом случае представляет собой «наименьшее зло» по сравнению с социализмом. «Для прикрытия своих агрессивных целей, для создания идеологической ширмы, прикрывающей наглое наступление империализма Соединенных Штатов на независимость народов,— говорится в программе Коммунистической партии США,— он использует уловку «антикоммунизма»... Догматы «антикоммунизма» представляют собой не подлинную попытку критики, а карикатуру на коммунизм. Идеология антикоммунизма основывается на лжи. Она приписывает коммунизму цели и методы, не имеющие ничего общего с действительностью. Она пытается посеять ненависть к коммунизму» К Все попытки буржуазных теоретиков придать насилию характер самодовлеющего и решающего фактора теории и практики коммунизма абсолютно беспочвенны. Даже многие буржуазные теоретики признают надуманный характер подобного рода обвинений в адрес коммунизма. «Если революционные идеи привносятся извне, то революции — никогда,— пишет американский историк Р. Барнет.— Проповедуемая нами идеология антикоммунизма лишает фактиче ски каждое национальное восстание законности, ставя на него клеймо «Сделано в Москве...», и тем самым автоматически возводит подавление революции в ранг освобождения» К Тот факт, что теории «экспорта революции» и «насильственного отрицания» капитализма цосят ярко выраженный апологетический характер и выполняют вполне определенные идеологические функции, не считают нужным скрывать даже многие наиболее откровенные западные идеологи. К наименее удовлетворительным с теоретической точки зрения концепциям, имеющим целью дать объяснение различным проявлениям насилия в современную эпоху, X. Нибург относит так называемую теорию «красной опасности», антикоммунистическая направленность которой служит первопричиной ее популярности. Хотя, как признает X. Нибург, подобные теории «чаще всего весьма недолговечны и носят характер временных гипотез, ибо находятся в прямой зависимости от успеха или, наоборот, провала того конкретного политического курса, в основу которого они были положены», они тем не менее занимают видное место в арсенале официальной идеологии. «Одним из настойчиво пропагандируемых взглядов,— пишет X. Нибург,— является утверждение о том, что коммунисты или их представители, связанные с теми или иными коммунистическими центрами, стоят за каждым более или менее серьезным проявлением насилия, любого значительного политического или национального конфликта вообще. Такого рода утверждения имеют место даже в тех случаях, когда так называемые «коммунистические заговорщики» по самой логике происходящих событий не могли быть причастными к ним или осуществлять над ними свой контроль. Тем не менее именно им приписывают, как правило, самое активное участие в беспорядках, заговорах, антиправительственных выступлениях, заявляют, что они используют в своих интересах любые конфликты и борьбу путем некой мистической способности, которой якобы обладают только коммунисты» *. Выступая с критикой марксизма, идеологи империализма сознательно замалчивают тот факт, что как раз именно буржуазной социальной мысли традиционно присуще стремление к абсолютизации значения насилия в историческом процессе, возведение его в главный и определяющий фактор общественной жизни. Многочисленные социально-философские труды буржуазных авторов содержат откровенную и циничную пропаганду культа силы, восхваление насилия как «движущей пружины» и «оздоровляющего фактора» цивилизации. Среди волюнтаристских концепций «силового детерминизма» выделяется так называемая школа «политического реализма» (Г. Мор- гентау, Дж. Кеннан, Артур Шлезингер-младший, С. Поссони, Р. Страус-Хюпе, Р. Осгуд, 3. Бжезин- ский и др.), возникшая в американской буржуазной социально-политической мысли в послевоенный период. Идейно-теоретическое кредо последователей этой школы сформулировано предельно четко: вечный закон борьбы за силу (или власть) есть основополагающая детерминанта всей социальной действительности, общественного сознания и поведения людей во все исторические эпохи. Исходя из того, что в отношениях между государствами вообще и в отношениях с социалистическими государствами в особенности следует всегда опираться только на силу, сторонники доктрины «политического реализма» призывают вести эффективную борьбу с коммунизмом «на любом уровне насилия». Так, например, американский философ Н. Спайкмен в книге «Американская стратегия в мировой политике» пишет: «В международной жизни допустимы все формы насилия, включая разрушительные войны. Поэтому укрепление военной мощи становится первостепенной целью внутренней и внешней политики государства» 136. Теоретические установки идеологов этой школы оказывают значительное влияние на американских политических и военных руководителей, накладывают свой отпечаток на содержание внешней политики США. Они нашли, в частности, практическое выражение и в целом ряде внешнеполитических доктрин американского империализма («равновесия страха», «гибкого реагирования», «ограниченных войн» и т.д.). Весьма популярна в США концепция «ограниченных войн», согласно которой ограниченные по целям, средствам и масштабам военные действия позволяют осуществлять экспансионистские цели государств, не подвергая в то же время человечество риску всеобщей ядерной катастрофы. Авторы этой концепции признают, что их цель заключается не в поисках альтернативы вооруженному насилию как методу разрешения международных конфликтов и достижения жизненно важных целей США на мировой арене, а в приспособлении этого метода к специфическим особенностям современной эпохи. «Ограниченная война создает максимальные возможности для эффективного использования военной силы как рационального орудия национальной политики...» 137 Очевидно, что последователи школы «политического реализма», как и другие идеологические апологеты агрессивного внешнеполитического курса империализма, вполне разделяют макиавеллевский принцип «цель оправдывает средства». В противоположность такой позиции марксизм исходит из тезиса, что «цель, для которой требуются неправые средства, не есть правая цель...» 138, что благородные цели и возвышенные идеалы коммунизма должны достигаться соответствующими им средствами. Применяемое для этого революционное насилие является исторически прогрессивным, так как оно служит средством ликвидации отживших общественных отношений, ставших тормозом не только для социально-экономического, но и для духовно-нравственного развития человечества, средством перехода общества на новую, высшую ступень исторического прогресса. В идеалах и целях коммунизма находит свое отражение объективная необходимость общественноисторического развития, воплощаются подлинные интересы и чаяния народных масс. Если империалистическая буржуазия, составляющая ничтожное меньшинство, применяет насилие против широких масс трудящихся, т. е. подавляющего большинства общества, то рабочий класс и его союзники применяют революционное насилие и принуждение по отношению к эксплуататорскому меньшинству во имя освобождения всех трудящихся от капиталистического рабства, утверждения подлинной свободы, равенства и демократии. Поэтому с общечеловеческих позиций революционное насилие не может не быть квалифицировано как справедливое и гуманное. Именно эту мысль подчеркивал Ф. Энгельс, утверждая, что революционная борьба пролетарских масс, «все их духовное развитие и движение по существу гуманистично...» К При этом коммунисты отнюдь не абсолютизируют насилие, тем более вооруженное, рассматривая его как вынужденную форму классовой борьбы протиЕ сопротивляющихся контрреволюционных классов. Цель коммунистов — достигнуть такого положения, когда социальное насилие навсегда будет исключено из общественной жизни. В. И. Ленин подчеркивал, что «в нашем идеале нет места насилию над людьми», что «все развитие идет к уничтожению насильственного господства одной части общества над другой» 139. Применение революционного насилия марксисты рсегда ставили в зависимость от конкретной практики освободительного движения, противопоставляя его организованному насилию эксплуататоров. Если обратиться к фактам истории и современной действительности, то станет очевидным, что именно насилие эксплуататоров, действия внутренней и внешней контрреволюции вынуждали народные массы прибегать к крайним мерам революционного насилия, совершать вооруженные восстания, вести гражданские и партизанские войны, подниматься с оружием в руках на защиту национальной независимости и свободы своей страны. Как свидетельствует исторический опыт, сами реакционные классы «прибегают обыкновенно первые к насилию... «ставят в порядок дня штык»...» К И тогда, естественно, становится очевидной неуместность всяких «конституционных иллюзий» и «упражнений в парламентаризме», тогда закономерно и необходимо «применение народом насилия по отношению к насильникам над народом» 140. Вопрос о применении революционного насилия вообще не возникал бы у коммунистов, если бы не было насилия со стороны эксплуататорских классов в отношении трудящихся и их законной власти. «...Когда нет реакционного насилия, против которого надо бороться, то не может быть и речи о каком-либо революционном насилии...» 141 Показывая необходимость применения красного террора, который был объявлен в 1918 г. Советской властью в качестве средства самозащиты от контрреволюции, организовывавшей антисоветские заговоры по всей стране, В. И. Ленин писал: «...обвинение в терроризме, поскольку оно справедливо, падает не на нас, а на буржуазию. Она навязала нам террор. И мы первые сделаем шаги, чтобы ограничить его минимальнейшим минимумом, как только мы покончим с основным источником терроризма...» 142 В одной из ленинских работ приводятся сравнительные данные, опубликованные в американском журнале «Новая Республика» («The New Republic»), о терроре контрреволюционных элементов в Финляндии и красном терроре в период 1918 г. По сведениям журнала, в Финляндии, насчитывавшей 3 млн. населения, белые террористы при подавлении революционного движения трудящихся в течение не- скольких дней казнили 16 700 человек и заключили в концлагеря свыше 70 тыс. человек. В то же время в России, насчитывавшей тогда 150 млн. человек населения, за первый год революции было казнено 3800 человек из числа активных контрреволюционеров, с оружием в руках выступивших против Советской власти. «Финское правительство,— признает этот буржуазный журнал,— было бесконечно более террористическим, чем русское» *. Вместе с тем В. И. Ленин со всей решительностью отстаивал марксистское положение о том, что не может быть успешной революция без «подавления сопротивления эксплуататоров»143. Разоблачая ренегатскую позицию К. Каутского, выступившего в своей книге «Терроризм и коммунизм» (1919) с осуждением насильственных методов борьбы против контрреволюционных выступлений в России, Ленин писал: «Мыслима ли революционная партия рабочего класса, которая бы не карала за такие выступления смертью в эпоху самой ожесточенной гражданской войны и заговоров буржуазии о вторжении иноземных войск для свержения рабочего правительства? Ни один человек, кроме безнадежных и смешных педантов, не мог бы ответить на эти вопросы иначе как отрицательно» 144. Вскрывая фарисейский характер буржуазных обвинений в адрес революционного насилия, применяемого трудящимися против эксплуататоров и контрреволюционеров, В. И. Ленин писал: «Английские буржуа забыли свой 1649, французы свой 1793 год... Террор был справедлив и законен, когда его применяли в интересах замены одного эксплуатирующего меньшинства другим эксплуататорским меньшинством. Террор стал чудовищен и преступен, когда его стали применять в интересах свержения всякого эксплуататорского меньшинства, в интересах действительно огромного большинства, в интересах пролетариата и полупролетариата, рабочего класса и беднейшего крестьянства!» 145 И в современных условиях острых классовых битв в целом ряде случаев нет иных реальных путей к осуществлению коммунистических идеалов, кроме применения вооруженного насилия в борьбе против эксплуататорских классов и их остатков. Именно поэтому марксисты решительно выступают как против идеалистической и утопической идеологии непротивления злу насилием, так и против абстрактного пацифизма, недифференцированного подхода к качественно различным проявлениям политического насилия. Революционный гуманизм рабочего класса проявляется не в абстрактных и утопических мечтаниях о свободе и мире, а в последовательной антиимпериалистической революционной борьбе с применением всех средств и форм борьбы, необходимых для победы социализма, в том числе мирных и немирных. Утверждения буржуазных теоретиков о том, будто история пока еще не знает случаев мирного перехода от капитализма к социализму, что социалистический строй может быть установлен исключительно только путем вооруженного насилия, массовых репрессий и кровопролитий, противоречат историческим фактам, которые убедительно опровергают такого рода бездоказательные и извращающие действительность заявления. Если говорить о прошлой истории, то примером перехода власти в руки пролетариата и установления диктатуры рабочего класса без вооруженного восстания может служить революция в Венгрии в 1919 г. В. И. Ленин, анализируя своеобразие пролетарской революции в Венгрии, говорил: «Буржуазия сама сдала власть коммунистам Венгрии. Буржуазия показала всему миру, что, когда наступает тяжелый кризис, когда нация в опасности, буржуазия управлять не может» 1. Вместе с тем взятие власти трудящимися без вооруженного восстания нельзя отождествлять со спокойным, бесконфликтным развитием. В. И. Ленин настойчиво предупреждал трудящихся и коммунистов Венгерской советской республики о неизбежности острой классовой борьбы, о реальной возможности попыток антисоциалистического переворота со стороны внутренней и внешней контрреволюции. Как известно, дальнейшие события в Венгрии подтвердили опасения Ленина на этот счет. А вот еще пример из совсем недавнего прошлого. В результате разгрома нацизма во второй мировой войне, решающую роль в котором сыграл Советский Союз, и освобождения народов Европы от фашистского рабства в ряде восточноевропейских стран создались условия для установления народно-демокра- тической формы диктатуры пролетариата без вооруженного восстания. Эксплуататорские классы в этих странах оказались бессильными противостоять трудящимся массам в их решимости покончить навсегда с антинародными режимами и капиталистическим строем, построить новое общество на социалистических началах. Внешние реакционные империалистические силы в тот момент также по целому ряду причин не смогли оказать антисоциалистическим элементам в этих странах сколько-нибудь эффективной поддержки. Поэтому попытки контрреволюционных сил развязать гражданскую войну были сорваны. Эти примеры — живое свидетельство, что к вопросу о применении насилия коммунисты подходят диалектически. Такая позиция была выработана основоположниками марксизма еще на заре рабочего движения: «Революция неизбежна... но революция может принять более мягкие формы... Это будет зависеть не столько от развития буржуазии, сколько от развития пролетариата... По принципу своему коммунизм стоит выше вражды между буржуазией и пролетариатом... Пока эта вражда существует, коммунизм рассматривает ожесточение пролетариата против своих поработителей как необходимость, как наиболее важный рычаг начинающегося рабочего движения; но коммунизм идет дальше этого ожесточения, ибо он является делом не одних только рабочих, а всего человечества» К Стремясь дискредитировать диктатуру пролетариата, извратить ее природу и сущность, буржуазные идеологи пытаются представить ее в виде голого насилия, осуществляемого Коммунистической партией не только по отношению к эксплуататорским классам и слоям общества, но даже по отношению к основной массе трудящихся. В действительности насилие применяется коммунистами исключительно только в качестве средства подавления сопротивления эксплуататорских классов. И прежде всего в момент их революционного низвержения или в случае контрреволюционных выступлений против социалистической власти. Что же касается использования ка- ких-либо форм насилия в отношении трудящихся масс, то теория и практика коммунизма исключают такую возможность в принципе, отрицают ее абсолютно и безоговорочно. В. И. Ленин специально подчеркивал необходимость четкого разграничения рамок применения революционного принуждения: «Насилие имеет свою силу по отношению к тем, кто хочет восстановить свою власть. Но этим и исчерпывается значение насилия, а дальше уже имеет силу влияние и пример» К Главное в диктатуре пролетариата не насильственная, а творческая, созидательная ее сторона. Если возникновение и функционирование диктатуры пролетариата в переходный от капитализма к социализму период связано прежде всего (хотя отнюдь не ограничивается этим) с необходимостью подавления сопротивления буржуазии, то в процессе строительства социализма соотношение функций диктатуры пролетариата существенным образом изменяется. На первый план выдвигается функция хозяйственно-организационная, функция управления и руководства обществом со стороны рабочего класса. Диктатура пролетариата, отмечал В. И. Ленин, отвечает интересам самых широких народных масс, ибо она обеспечивает их непосредственное и постоянное участие в делах государства, открывает перед ними все возможности для осуществления демократии на деле. «Новая власть, как диктатура огромного большинства, могла держаться и держалась исключительно при помощи доверия огромной массы, исключительно тем, что привлекала самым свободным, самым широким и самым сильным образом всю массу к участию во власти» 146. По мере развития социалистического общества по пути к коммунизму со все большей очевидностью и наглядностью проявляется его глубоко демократическая и гуманистическая природа, ибо постоянно сужается сфера и сама необходимость применения средств принуждения. Последовательно проводимая демократизация всей общественной жизни, активное участие народных масс в контроле над деятельностью государственного аппарата, развитие многообразных форм общественного самоуправления, неуклонное следование политике мирного сосуществования на международной арене — все это свидетельствует о том, что социалистическое общество постоянно ищет и находит все более адекватные ее природе подлинно демократические методы деятельности и формы взаимоотношений между людьми, нациями и государствами. Социализм и коммунизм не нуждаются в том, чтобы дорога к ним прокладывалась методами вооруженного «экспорта революции». Решительно выступая против концепции «экспорта революции» и отвергая авантюристическую политику «подталкивания» революции путем войны, В. И. Ленин обосновал и развил идею о том, что социалистическая страна главное воздействие на мировую революцию оказывает своей хозяйственной политикой, силой положительного примера, созданием мощной экономики, высокой производительности труда. «На это поприще борьба перенесена во всемирном масштабе. Решим мы эту задачу — и тогда мы выиграли в международном масштабе наверняка и окончательно» 147. Создание могучей социалистической экономики и социалистических общественных отношений, борьба за создание материально-технической базы коммунизма и формирование коммунистических общественных отношений — таково практическое выполнение советским народом своего интернационального долга. Так же понимают свой интернациональный пролетарский долг и трудящиеся других социалистических стран. «Вклад мировой системы социализма в общее дело антиимпериалистических сил опреде ляется прежде всего ее растущей экономической мощью. Быстрое развитие народного хозяйства стран социалистической системы, опережающее по своим темпам экономический рост капиталистических государств, выход социализма на передовые позиции по ряду направлений научно-технического прогресса, открытие Советским Союзом пути в космос — все эти реальные итоги созидательного труда народов социалистических стран в решающей степени содействуют перевесу сил мира, демократии и социализма над империализмом» \ От успехов и темпов социалистического и коммунистического строительства в странах победившего социализма во многом зависят судьба развития мирового революционного процесса; успех революционной борьбы пролетариата в отдельных капиталистических странах. Но для этого прежде всего необходим мир, возможность мирного соревнования социалистической и капиталистической систем. Именно поэтому В. И. Ленин, решительно выступая против авантюристических взглядов и установок различного рода левосектантских элементов, заявлял: «...нам всего дороже сохранение мира и полная возможность посвятить все силы восстановлению хозяйства...» 148. Ленинское понимание мировой социалистической революции как объективного и внутренне обусловленного процесса легло в основу революционной стратегии и тактики международного коммунистического движения, миролюбивого внешнеполитического курса социализма на международной арене, принципов мирного сосуществования государств с различным общественным строем.
<< | >>
Источник: В.В. ДЕНИСОВ. СОЦИОЛОГИЯ НАСИЛИЯ (КРИТИКА СОВРЕМЕННЫХ БУРЖУАЗНЫХ КОНЦЕПЦИЙ). 1975

Еще по теме 1. Кто абсолютизирует насилие:

  1. ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ИСТОРИИ Эрнест Геллнер Economic Interpretation of History Ernest Gellner
  2. Вопрос 3. Теории происхождения государства
  3. § 1 ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ МОДЕЛИ СООТНОШЕНИЯ ПРАВА И ПОЛИТИКИ
  4. «Неомарксистская» интерпретация отношений идеологии и науки
  5. Раздел II ЭВОЛЮЦИЯ ФИЛОСОФСКО - СОЦИОЛОГИЧЕСКОЙ И ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ РЕФЛЕКСИИ ПОЛИТИЧЕСКОЮ КОНФЛИКТА
  6. 4.3.2. Криминогенность виктимности на макроуровне
  7. 3. Азиатские направления
  8. Манихейство и двоевластие.
  9. Глава 2 ПРОИСХОЖДЕНИЕ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА
  10. ПОСТАНОВКА ПРОБЛЕМЫ
  11. 1. Насилие — «социальная болезнь XX века»?
  12. 2. Мистификация понятия
  13. 1. Кто абсолютизирует насилие
  14. Теологическая, патриархальная, договорная, насилия, психологическая, органическая, марксистско-ленинская, естественноисторическая теории происхождения государства и права (общий обзор)
  15. 16.4.1.2. Советский период развития подданнической политической культуры
  16. Толкование в зарубежной практике права на допрос свидетеля обвинения стороной защиты