<<
>>

§ 2. Внутренние и внешние факторы

Факторы следует четко отличать от причин в истинном смысле этого слова. Это различие затрагивает как естественные, так и общественные науки. Например, при взрыве скалы сила сопротивления материи, динамит и огонь являются факторами, в то время как причиной разрушения являются сила и расширение газа.

Относительно социальных явлений, изучение причинных связей, с одной стороны, и факторов — с другой, представляет сложность по следующим причинам: a)

причина социальных фактов всегда лежит в «тотальных социальных явлениях» (по терминологии Кули в Америке и Мосса во Франции); если необходимо объяснить различные аспекты общества, то их следует интегрировать в комплексное Целое, из которого они были более или менее искусственно выделены; b)

тотальные социальные явления, которые сами являются реальными социальными «причинами», представляют собой качественные типы глобальных обществ, и, следовательно, в социологии причинное объяснение того или иного явления имеет силу только в рамках конкретного типа глобального общества; c)

поскольку различные социальные факторы являются только абстрактными аспектами единого Целого, которое выражено в качественно определенном типе глобального общества, они переплетаются друг с другом и взаимно воздействуют друг на друга. Если, например, экологический базис, экономика, религия, магия, мораль и преобладающий способ познания являются факторами преобразования правовой действительности, то последняя, в свою очередь, является фактором преобразования каждого из этих явлений. С этой точки зрения, каждый из указанных социальных феноменов взаимосвязан с другими.

В каждом качественном типе глобального общества роль различных факторов в изменении социальных феноменов (например, фактора права) не одинакова. Это происходит не только потому, что значимость фактора зависит от характера Целого (в котором и заложена реальная причинная связь), но также потому, что скорость развития различных социальных явлений различна в разных типах общества или в различные периоды существования одного типа.

Например, религиозные и моральные верования иногда вырываются вперед, иногда отстают от юридических верований; правовая действительность иногда отстает от экономической, иногда опережает ее и т. д. В принципе, очевидно, что «социальные факторы» выигрывают в своей значимости по отношению к сравнительно отсталому явлению и проигрывают в значимости, когда начинают отставать от данного явления.

Кроме того, следует отметить, что необходимо разграничить внутренние факторы развития правовой жизни, в которые входят конфликты и напряженные отношения между различными видами права, с глубинными уровнями, способами признания права, типами механизмов правового регулирования и внешними факторами, представляющими иные, чем право, социальные явле-' ния. В связи с тем, что внутренние факторы были описаны в процессе рассмотрения нами микросоциологии права и юридической типологии, мы можем ограничиться в нашем анализе рассмотрением внешних факторов. 1

. Экологическая основа общества и право. Материальный базис общества, в основном демографическая и географическая его составляющая (численность, плотность населения, способ территориального размещения населения и даже характерные черты такого размещения), бесспорно, являются факторами как общего развития социальной жизни (объекта изучения социальной морфологии в строгом смысле слова), так и развития экономики, права, религии, этики и иных специфических аспектов социальной жизни, названных Хальбваксомш социальной морфологией «в широком смысле слова»).'’4

Дюркгейм, Мосс и Хальбвакс посвятили важные исследования зависимости права от численности и плотности общества, не уставая подчеркивать, что «материальная плотность» сама по себе остается подверженной влиянию «моральной плотности» (особенно юридических верований, символов и ценностей), потому что плотность общества глубоко трансформируется коллективными человеческими действиями и пронизана паттернами, символами, идеями и ценностями, которые коллективный разум приписывает ей.505 Дюркгейм считал, что он мог бы доказать, что в обществах, которые являются экстенсивными и, кроме того, очень плотно заселены, реститутив- ное право (соответствующее органической солидарности) преобладает над репрессивным правом (соответствующим механической солидарности).

Мосс при помощи конкретного примера сезонных изменений в эскимосских обществах506 пробовал показать, как правовая система примитивных племен, которая схожа с правовой системой кланов, изменяется и насыщается религиозными и коллективистскими тенденциями. «Летнее право», регулирующее жизнь маленьких разбросанных семей, обладало более светским характером и было более благоприятным для индивидуализма. Хальбвакс указывал на влияние масштаба и плотности населения, а также способов расселения (сельская местность, разбросанные деревни, средние города, сконцентрированные города) на организацию правосудия, структуру и функционирование судов, на отношения между судьями и участниками судебного процесса, и, наконец, на политические режимы.

Все эти воззрения, очень поучительные сами по себе, требуют большей точности и конкретности. Кроме того, они должны быть связаны с различными качественными типами комплексного общества. Влияние морфологического базиса на право и правовой системы на морфологический базис меняется в различных типах общества и в различные исторические периоды жизни любого общества, поэтому требуется проведение обширных исследований, чтобы установить действительную значимость для правовой жизни «материальной плотности» обществ с различной структурой. Кажется неоспоримым то, что такая плотность была очень интенсивной в примитивном и патриархальном обществе, еще более интенсивной — если не критической — в теократическо-харизматических империях, где большая численность населения сочетается с минимальной плотностью и поразительной нестабильностью и несогласованностью подгрупп, а также в рамках крупных миграционных движений, имевших место незадолго до Средневековья.

Вместе с тем экологический фактор не так однозначно действует в отношении города и феодальных систем права и еще менее однозначно — в отношении современной системы буржуазного права. Последняя, похоже, скорее воздействует на материальный базис общества (особенно отношений, связанных с рождением и смертью, миграциями между городом и селом, региональной миграцией и международной миграцией), чем зависит от него.

Единственным приемлемым заключением является указанный Хальб- ваксом факт того, что морфологический базис, очевидно, оказывает большее влияние на право и экономику, чем на религию, или, как мы можем дополнить, — на мораль или познание. Право, в большей, чем религия и мораль, степени, связано с внешней действительностью, с самими коллективными силами, с людьми и предметами постольку, поскольку они находят свое место в пространственной среде, сопротивление которой по отношению к коллективной сознательной деятельности особенно сильно в области права. Это приводит нас напрямую к проблеме отношений между правом и экономикой, к анализу роли второго фактора в преобразовании правовой действительности. 2.

Экономика и право. Ни один из факторов жизни права до сих пор не был так тщательно проанализирован и изучен, как экономика. Причина в том, что существование особенно тесных связей между правовой и экономической жизнью кажется неоспоримым. Английские социологи Хобхаус, Гинзберг и Уилер в своей книге «The Material Culture and Social Institutions of the Simple People» (1930) попробовали статистическими методами найти функциональную корреляцию между правом и экономикой. Они устанавливали для примитивного общества очень высокий коэффициент корреляции, что может быть сделано и для других типов общества, особенно для буржуазного общества в современном переходном периоде.

Однако основная проблема не в данной интенсивной корреляции, которая никем не отрицается и которую можно наблюдать без помощи статистики, а в вопросе: а) всегда ли экономика является ведущей и доминирует над правовой действительностью (Маркс), или же Ь) право является «логической формой», а экономика — лишь «материя», составленная этой формой: соотношение, которое заблокировало бы любые односторонние или взаимные влияния и формы, и материи, так как они были бы всего-навсего аспектами одного и того же явления {Штаммлер Р. Хозяйство и право. 1896. 3-е изд. 1924); или, наконец,

с) в зависимости от типа общества или экономика превалирует над правом, или право над экономикой; их влияние всегда является взаимным (Вебер М. Хозяйство и право; Штаммлер Р. Преодоление материалистического понимания истории. 1907; Horvath В. Rechtssoziologie. 1934).

Марксистская концепция первичности экономического фактора базируется на вдвойне спорной предпосылке. Во-первых, она предполагает, что право является просто идеологическим отражением, эпифеноменом производительных сил; это означает, что право не имеет своей собственной социальной реальности. Во-вторых, она полностью отождествляет экономику с тотальным социальным явлением (Маркс писал, что «вся совокупность производственных отношений и есть то, что мы называем обществом», а его недавний толкователь Г. Кунов1*11 (Cunow H. Die marxistische Geschichts-Gesellschafts- und Staatstheorie. 2 bd. 1923) подробно разработал проблему подобного отождествления). Итак, если первая предпосылка является как спорной, так и анти- социологической, то вторая является одновременно и слишком узкой, и слишком широкой. Она слишком узка по отношению к обществу, и слишком широка по отношению к экономике. Наконец, тезис марксизма сводится к тавтологии: если экономика и социальная действительность тождественны, то односторонняя зависимость права от производительных сил очевидна, ведь причина изменений социального явления не может находиться нигде, кроме как в обществе в целом, которое, в свою очередь, в точности подходит под марксистскую концепцию экономики, рассматриваемой не как фактор, а как причина.

Концепция Штаммлера, представляющая собой реакцию на марксизм, допускает преувеличение в ином аспекте. Штаммлер преобразует действительное позитивное право со всем его эмпирическим содержанием в идеальную логическую форму общества, на которое не может влиять экономика, так как последняя является лишь видимым чувственно-воспринимаемым субстратом общества, сформированного правом. Отрицая возможность рассмотрения права или экономики в качестве факторов, Штаммлер, однако, делает право неизменным в своей структуре и приписывает ему как аксиологический, так и генетический приоритет перед экономикой. Глубоко противоречивый с методологической точки зрения, тезис Штаммлера вступает также в жесткие противоречия с фактами, такими, как бесчисленные конфликты между правовыми и экономическими структурами; как существование секторов социальной реальности, в которых неприемлем правовой контроль и которые являются бесплодными с юридической точки зрения (например, формы пассивной социабельности и группы, в которых преобладает пассивность); или как различная по интенсивности роль правовой системы в различных типах общества. Кроме того, Штаммлер смешивает экономику со всеми видами деятельности, которые связаны с удовлетворением потребностей, забывая как о том, что экономическую деятельность характеризует именно ограниченный характер, дефицит средств удовлетворения потребностей, так и о том, что понятие коллективной деятельности определенно является более широким, чем экономическая деятельность. Штаммлер путает социальную действительность с ее организованными надстройками, которые сами по себе предполагают предсуществующее право, т. е. спонтанное право, на котором они так или иначе основаны. Наконец, несмотря на яростную борьбу против марксизма, Штаммлер попался в ловушку одного из основных предрассудков этой доктрины — отождествление конкретного общества с экономикой, которая на самом деле является одной из его составных частей. Он не замечает, что право может управлять и теми видами деятельности, которые не имеют прямой связи с экономикой.

Итак, единственная приемлемая теория — это концепция, которая утверждает, что в различных типах комплексных обществ иногда экономика, преобладая над правовой действительностью, служит в качестве фактора правогенеза, а иногда право, являясь ведущим по отношению к экономической действительности, определяет условия для последней. Например, в буржуазном или современном обществе экономика, бесспорно, развивается быстрее права; и, так как право отстает, то и происходящие в нем процессы испытывают сильное влияние экономики. Но с не меньшей уверенностью в феодальном обществе можно наблюдать большую подвижность правовой системы по сравнению с экономикой; здесь право доминирует над экономикой, то фиксируя последнюю в жестких рамках (сеньориальное право, монополии гильдий), то подталкивая ее к свободной конкуренции и накоплению капитала (римское право и право свободных муниципалитетов).

В патриархальном обществе, напротив, право и экономическая теория обладают равновесным влиянием друг на друга, в то время как в примитивном обществе и до определенной степени в теократическо-харизматических империях право, экономика, религия и магия еще пока недостаточно дифференцированы друг от друга, так что вера в сверхъестественное доминирует как над правом, так и над экономикой.

Ради точности изложения мы не должны упустить тот факт, что экономика может служить фактором образования не только комплексных правовых систем, но и конкретных групп, которые порождают свои собственные механизмы правового регулирования. Так, группы экономической активности, возникающие в различных типах обществ, очевидно, испытывают особенно интенсивное влияние господствующего экономического режима, что более или менее отражено в автономных нормативно-правовых актах, принимаемых этими группами. 3.

Религия, этика, знание и право. Религия, этика и знания, как части коллективного менталитета, верований и поведения, сходны с правом в том, что они также связаны с символическими и духовными уровнями социальной действительности. Их роль в качестве факторов, вызывающих изменения в правовой действительности, меняется в зависимости от типа общества, и, более того, все эти факторы оказывают различное влияние на право.

Религия и, в более широком смысле, верования в сверхъестественное (включая магию) сыграли решающую роль в правовой жизни первобытного и теократическо-харизматического общества. В других типах общества роль религии меняется в зависимости от интенсивности веры и структуры религиозной организации, а также в зависимости от ее отношений с другими группами. Подчинение религиозной организации античному городу, например, сильно снизило роль религии как фактора права. Независимость Церкви и ее юридическое превосходство в Средние века значительно увеличило влияние христианства на право (несмотря на его отделение от мирской жизни). Борьба различных христианских церквей после Реформации, ослабив их прямое господство над правовой жизнью, внесла большой вклад в утверждение прав человека и гражданина, что ограничило публичную власть. Разделение церкви и государства в начале XX в. (прежде всего, в США) привело к полному обмирщению правовой системы, одновременно оно усилило автономный механизм правового регулирования церкви. Наконец, сам ха-' рактер религии и содержание религиозных догматов влияют на интенсивность ее воздействия на право. Так, племенные и национальные религии связаны с правом в большей степени, чем мировые религии. Среди последних иудаизм и ислам связаны с правом более тесно, чем христианство. Внутри христианства католицизм играет более активную роль в правовой жизни, чем протестантизм и особенно восточное православие. Таким образом, роль религии в качестве фактора правовой жизни находится в зависимости от ряда конкретных факторов, которые действуют иногда в противоположных направлениях. Определение этой роли требует комплексного анализа, принимающего во внимание все сопутствующие обстоятельства.

В развитых обществах, где религия, этика и право очень далеки друг от друга, связи между правовой действительностью и действующей моралью особенно интенсивны. Поскольку право является только логицизацией моральных ценностей, интенсивность которых оно умеряет путем обобщения и придания их требованиям определенности (позволяя установить корреляцию между обязанностями одних и притязаниями других), оно в большей степени зависит от изменений морали. Это совсем не означает, что изменения морали и права происходят в обществе абсолютно синхронно. Напротив, между ними возникают постоянные конфликты, и, по сути, именно право обычно отстает от морали. Последняя развивается быстрее права и, как правило, является очень важным фактором возможных изменений в праве. Мораль по своей структуре гораздо более динамична, более революционна, более мобильна, больше направлена в будущее (которое она предвосхищает), чем право. Право скорее следует традиционной практике, чем действует самостоятельно, более зависит от интеллектуальных представлений, от экономических достижений и баланса сил, чем мораль.

Разве мораль в древности не восставала в течение столетий против юридического института рабства, прежде чем он начал приходить в упадок? Разве мораль христианских обществ не положила конец крепостничеству и междоусобным войнам раннего Средневековья? Разве современная мораль в течение долгого времени не призывала к устранению экономической эксплуатации человека человеком и к правовой организации международного сообщества, которая бы исключала войну, в то время как в действительности такие призывы встречали сопротивление? Когда конфликты между правом и моралью в обществе становятся особенно острыми, давление морального фактора на право проявляется в утопиях «естественного права», в частности в полемике морали против отстающего права, а такая полемика встречает сопротивление со стороны «идеологий», которые пытаются оправдать существующее право (ср.: К. Мангейм). Следует отметить, что возможна и обратная ситуация: опережение действующей морали более развитым правом, которое, таким образом, становится фактором развития морали. Это, конечно, происходит только в исключительных случаях, во время революций или радикальных реформ, когда законодательные меры и интуитивное право, инспирирующее их, рывком опережают не только старое право, но и ту мораль, которая и привела к его уничтожению. Подобное лидерство права по отношению к морали крайне нестабильно и обычно вызывает глубокие реакционные повороты.

Знание как социальное явление может выступать как фактор перемен в правовой действительности в двух аспектах. Во-первых, если коллективные интеллектуальные представления, в сочетании с моральными ценностями, являются наиболее важным элементом всякого права, то их вариации вызывают изменение юридических верований и поведения. Например, как только происходит какое-то изменение в идеях причинно-следственной связи, материи, общества, личности и т. д., правовые институты, подобные институтам ответственности, собственности, наследования, обязательства и т. д., претерпевают глубокие изменения (примеры тому см. в моей работе «Юридический опыт и плюралистическая философия права» (1935)). Во-вторых, знание действует в качестве фактора, вызывающего изменения права, другим способом: как более действенным, так и более узким. Оно влияет на способы признания и на формальные источники права. Даже воспитание и интеллектуальное образование судей, прудентов, адвокатов (например, пру- денты в Риме, легисты в Средневековье, судьи, адвокаты и профессора права сегодня) имеют большое значение в развитии правовой действительности. Чем больше правовая система рационализирована и секуляризована, тем сильнее становится влияние знания на правовую действительность. Роль права как фактора знания является очень ограниченной. В этом аспекте можно отметить различные правовые ограничения по свободе мысли, которые то ослабевают, то усиливаются. 4.

Коллективная психология и право. Коллективная психология виртуально присутствует в основе всех факторов, приведенных выше, в качестве наиболее глубокого уровня социальной действительности, проникающего во все ее сферы. Коллективная психология косвенно влияет на право через религию, мораль, знание и даже через экономику и морфологический базис общества. Но мы также должны рассматривать состояния коллективного разума в качестве непосредственных факторов развития правовой жизни.

Мы уже затрагивали этот вопрос в аспекте морфологии, поскольку массы, общность и всеединство являются первичными проявлениями различных состояний коллективного разума. Мы описали их непосредственное влияние на право. Подобным же образом разнообразные синтезированные формы социабельности, которые конституируют специфические группы, предполагают существование коллективных сознаний, степень и принципы взаимосвязи которых в рамках группового сознания отражаются непосредственно в характеристиках и в степени действенности механизмов правового регулирования. В качестве характеристик правовых систем нам также необходимо учитывать более крупные участки коллективной психологии, соответствующие глобальным обществам.507

Более важными здесь являются различия в рамках коллективной психологии глобального общества, проводимые в зависимости от той доли, которую в ней занимают интеллектуальные, эмоциональные и волевые элементы, с одной стороны, и воображение, память, и интуиция — с другой. Именно способы взаимосвязи этих элементов и изменяются в психической жизни различных типов общества. Преобладание разнообразных форм коллективных эмоций и социальной памяти характеризует, например, юридическую психологию примитивных обществ и теократическо-харизматических империй, в то время как юридическая психология древнего города и буржуазного общества характеризуется преобладанием интеллектуальных элементов, в частности, понятий. Такая психология ориентирована на превосходство «безопасности» над «справедливостью». Современная юридическая психология, как и во все переходные периоды, связанные с глобальными переменами, отмечена господством коллективной воли и воображения, соединенных с новой эмоциональной волной; такое состояние психологии ведет к стремлению к справедливости за счет безопасности. Поле исследований, о котором я говорю, все еще остается практически нетронутым. Как и применительно к другим проблемам социологии права, нам остается ждать результатов масштабных исследований, лишь примерные направления которых мы попытались здесь обозначить.

<< | >>
Источник: Гурвич Г. Д.. Философия и социология права: Избранные сочинения / Пер. М. В. Антонова, Л. В. Ворониной. — СПб.: Издательский Дом С.-Петерб. гос. ун-та, Издательство юридического факультета С.-Петерб. гос. ун-та. — 848 с.. 2004

Еще по теме § 2. Внутренние и внешние факторы:

  1. 3.1. Факторы и переменные внешней и внутренней среды предприятия
  2. 9.1 Структура внутренних и внешних факторов влияния на поведение потребителей и возможности их изучения социологическими и социально-психологическими методами
  3. 5.1. Анализ внешней и внутренней среды организации, SWOT -анализ Внешняя среда и адаптация системы
  4. 4.4. Внутренняя и внешняя среда организаций
  5. Внешние и внутренние детерминанты поведения
  6. 1.2. Внутренняя и внешняя мотивация
  7. 7.3. ВНЕШНИЙ и ВНУТРЕННИЙ контроль
  8. Внутренняя и внешняя среда организации
  9. 2.3.2. Влияние внутренних факторов на управление персоналом
  10. 2.1. ВНУТРЕННИЕ И ВНЕШНИЕ ПРОЕКТЫ
  11. 3. АНАЛИЗ ВНЕШНЕЙ И ВНУТРЕННЕЙ СРЕДЫ ОРГАНИЗАЦИИ
  12. ВНУТРЕННИЙ И ВНЕШНИЙ АУДИТ
  13. Сочетание этапов формирования реализации внутреннего и внешнего HR-брендинга
  14. Борьба внешняя и внутренняя
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Акционерное право - Бюджетная система - Горное право‎ - Гражданский процесс - Гражданское право - Гражданское право зарубежных стран - Договорное право - Европейское право‎ - Жилищное право - Законы и кодексы - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История политических учений - Коммерческое право - Конкурсное право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право России - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминальная психология - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Образовательное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право интеллектуальной собственности - Право собственности - Право социального обеспечения - Право юридических лиц - Правовая статистика - Правоведение - Правовое обеспечение профессиональной деятельности - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Римское право - Семейное право - Социология права - Сравнительное правоведение - Страховое право - Судебная психиатрия - Судебная экспертиза - Судебное дело - Судебные и правоохранительные органы - Таможенное право - Теория и история государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия права - Финансовое право - Экологическое право‎ - Ювенальное право - Юридическая антропология‎ - Юридическая периодика и сборники - Юридическая техника - Юридическая этика -