<<
>>

СОЦИОЛОГИЯ ПРАВА Паунд Роско

Наряду с большим несчастьем, которым стала война в Европе, она принесла с собой одно явно хорошее для нас следствие — эмиграцию в Соединенные Штаты большого числа выдающихся ученых с континента.

Ход истории в средневековой Англии, особенно в области права, с одной стороны, и на континенте, с другой стороны, вел к формированию глубокой пропасти между двумя юридическими традициями: ориентацией на законотворчество и юридическое образование, и ориентацией на судопроизводство. Это затруднило для одной половины юридического мира понимание и эффективное использование опыта юридического развития другой половины. Ныне же появляется возможность более близкого контакта, который может быть выгоден для всех, но возможен только при условии взаимопонимания.

Непотопляемая академическая традиция XIX столетия, которая стремилась удержать каждую из социальных наук строго на своем месте, подобно тому, как, по мнению греческих философов, в идеальном государстве гражданин должен оставаться на своем месте, вновь уступила дорогу осознанию необходимости взаимодействия социальных наук, сотрудничества между ними во имя осуществления общих целей. В частности, социология в союзе с юриспруденцией способствует лучшему пониманию того, что мы называем «правом», и того, что скрывается под феноменом правопорядка — в том виде, в котором этот феномен предстает перед правоведами.

В нашем столетии в континентальной Европе сформировалось направление социологии, именующее себя юридической социологией; в Соединенных Штатах, где менталитет правоведов сориентирован на изучение практических проблем правопорядка, появилась социологическая юриспруденция. Первая из этих научных дисциплин связывала социологию с феноменом групповой жизни как влекущей за собой «право». Вторая связывала юриспруденцию с регулированием отношений и упорядочением поведения, что необходимо в рамках жизнедеятельности социальных групп.

Акцентуация первой ближе общей социологии. Акцентуация второй ближе специальной науке о праве. Поэтому американский юрист смотрел на континентальные трактаты о праве так, как будто они были социологическими трактатами, в то время как европейские социологи смотрели на литературу по социологической юриспруденции, как будто это юридическое исследование в рамках социологии. Но ряд выдающихся примеров современной социологии права более четко формулирует возможности и цели этой науки, равно как развивают критику социологической юриспруденции.

Во введении к этой книге по социологии права,518 которая написана в неожиданном для Соединенных Штатов аспекте, наиболее оптимальным кажется объяснение того, что понимается под термином «право», и того, какой смысл при его использовании вкладывает в данный термин автор произведения. Если мы примем во внимание все то, что написано по вопросам определения права, а также о пределах и назначении социологии права (каждый из этих вопросов требует вдумчивого рассмотрения, поскольку при чтении любые термины требуют продумывания не в меньшей степени, чем механической работы глаз), то мы получим ключ к последующему изложению; иначе незнакомый с современной методологией социальных наук англо-американский юрист легко может зайти в тупик.

При чтении этой книги, как и при чтении перевода «Основных принципов социологии права» Эрлиха, американский читатель, особенно если он юрист, должен иметь в виду то, что понимает автор под термином «право», поскольку этот термин не всегда совпадает с тем, что скорее всего будет иметь в виду читатель, встречаясь со знакомым словом. В других работах я часто писал о трудностях, которые являются результатом разнообразия значений этого термина в том виде, в котором его используют правоведы, и о путанице, являющейся результатом перевода континентальных работ по юриспруденции, в которых мы используем слово «право», имеющее иное значение в других языках. Так, наш автор отмечает, что юристы имеют дело исключительно с quid juris (и это правильно), тогда как социологи имеют дело исключительно с quidfacti, в смысле сведения социальных фактов к отношениям сил.

Но английский или американский читатель может спросить, какое из двух первых утверждений (по крайней мере, применительно к трактовке термина «исключительно») не связано с термином droit, Recht, diritto, ius (фр., нем., итал., лат. — право. — Прим. пер.), в отношении которого, возможно к счастью, мы не имеем точного эквивалента в английском языке. «То, что правильно опирается на правду», — это наиболее близкая формулировка из тех, которые могут быть приданы в нашем языке слову «право». Первая часть определения, в соответствии с которым право заключается в упорядочивании отношений и регулировании поведения, в большей степени презюмируется используемым в языках континентальной Европы термином, чем нашим словом «law». Наш вариант слова «право» прежде всего имеет в виду то, что поддерживается силой, или что хотя бы то, что несет на себе отпечаток политически организованного общества. Следовательно, естественное право в рассуждениях континентальных юристов поставлено на первое место, в то время как в Англии и Америке право — это то, что предписано и сформулировано компетентными органами политически организованного общества. Данный подход почти полностью исключает другие варианты мнений, что привело к господству аналитического подхода в англо-американской науке о праве. И социология, и философия права попытались преодолеть это противопоставление двух подходов. Но я не уверен в преимуществе этой попытки — ведь даже если бы мы и признали неразрывность этих двух подходов, наш язык не позволил бы нам осознать, что эти два подхода существуют.

Что же понимают социологи под правом? Ясно, что они не имеют в виду то же самое, что и юристы. Так, можно утверждать, что «юридические предписания настолько беспорядочны, что не способны когда-либо упорядочиться». Наш автор говорит, что «эта упорядоченность так же, как и само государство, предполагает наличие права, которое их организует и определяет их юрисдикцию». Такой взгляд похож на естественное право XVII и XVIII столетий, но, подчеркиваю, он имеет иную смысловую направленность.

Однако, возможно, юрист расценит любое «право за рамками права» в качестве философствования, социологии или политической науки. Право, о котором он говорит, — это режим регулирования общественных отношений и упорядочения поведения посредством различных институтов и органов политически организованного общества в соответствии с системой авторитетных предписаний, подлежащих определению, примененных и развитых за счет политических технологий, судебного или административного процесса, или их сочетания. Я не думаю, что стоящему на подобной позиции юристу здесь что-то можно поставить в упрек, при условии осознания им того, что постулирование правового верховенства политически организованного общества является верховенством только применительно к такому обществу.

Как показал Б. Малиновский, очень важные регуляторы, регламентирующие поведение в первобытных обществах, работают без поддержки каких- либо судебных органов. Это актуально и сегодня. Многие средства социального контроля совершенно не зависят от силы политически организованного общества. Правопорядок политически организованного общества скрепляет все другие способы упорядочения поведения, приводит их в соответствие друг другу и обеспечивает их своей поддержкой в той мере, в которой их признает. Это —тот порядок, в котором существует юрист. Монополия силы, которую требовал государственный правопорядок и которую он удерживал, начиная с XVI в., кажется, выделяет его из числа других правопорядков, среди которых он устанавливает гармонию. Юрист лицезрит, как последствие любого действия теперь подвергнуто судебному или административному регулированию, а правопорядок создается для того, чтобы заменить внутренний порядок столь многочисленных групп и отношений. Он видит, как суды по делам несовершеннолетних и по семейным делам в основном заменили собой правила домостроя, что в недавнем прошлом было признано и закреплено государственным правом. Но все это не означает, что правопорядок и орган властной фиксации норм поведения, который был развит первым, могут рассматриваться как отделенные друг от друга, без учета более широкого базиса социального контроля, которым и должен заниматься юрист.

«Социально значимые нормативные обобщения», т.

е. «правильные образцы» различной степени точности и обобщенности, с функциональной точки зрения (т. е. как действие по направлению к социальному контролю (управлению)) вызываются к жизни самим фактом существования любой социальной группы. Они подразумеваются самой идеей группы. Следовательно, они подразумеваются самой идеей политически организованного общества и относятся к числу тех правил, которые (независимо от того, откуда они заимствовали бы свое содержание) устанавливаются, признаются или возникают в рамках правопорядка — порядка рассматриваемого общества, о котором правовед' и ведет речь. В утверждениях Дж. Остина так много истины!

Философами права уже отмечалось, что в таких вещах, как завещания, договоры под условиями и ограничениями, учреждение доверительной собственности, договоры партнерства или инкорпорации, договорные режимы супружеского имущества и договоры вообще, люди в некотором смысле сами творят для себя право. На этом настаивали метафизически настроенные юристы, стремящиеся вывести право из свободы и считавшие договор высшим проявлением свободы. В несколько ином ракурсе экономисты говорили о «рабочих правилах», регламентирующих поведение в группах ассоциированных индивидуумов — о том, что Коммонс называет «насущными интересами». По его словам, «каждый насущный интерес представляет собой регулятивный механизм со своими специфичными санкциями». Но положение дел в обществе сегодня таково, что те договоры, о которых говорили метафизически настроенные правоведы, и те насущные интересы или групповые регулятивные механизмы, о которых говорит Коммонс, вызывают пристальный интерес как к судебным, так и к административным процессам, находящимся в зависимости от процедур, признаваемых или установленных политически организованным обществом. С точки зрения юриста эти процессы подчинены тому, что является правом в его понимании.

Я не думаю, что вдумчивый юрист верит в «необходимое и априорное превосходство государства по отношению к другим группам».

Да юрист и не сможет верить в это, если он уделил хоть какое-то внимание истории права. Любой юрист не может не заметить, что с XVI столетия мы вступили в эпоху роста политической организации общества и организации социального контроля, причем именно с последней и приходится иметь дело юристу и именно она предполагает политическую организацию общества в целях обеспечения своей эффективности. Юрист предполагает, что подобное фактическое превосходство (не нуждающееся в постулировании в качестве необходимого или общего условия) должно быть принято теми, кто рассматривает феномен социального контроля с иных точек зрения и в свете иных задач. Правовой порядок (в связи с этим я намеренно употребляю термин «правовой» вместо термина «юридический») предполагает свое верховенство и (не отрицая того, что «любая социальная группа обладает своим порядком, своим механизмом правового регулирования, своими юридическими ценностями») ставит своей задачей вызвать к жизни такие порядки, такие регулятивные механизмы, такие юридические ценности, либо же найти им иное применение в иной сфере.

Не столь значимо, что юристы думают о том, что только государство может создавать или устанавливать право (в том смысле, в котором социология права использует этот термин), принимая во внимание даже то, что в качестве основы права они постулируют государство, или «санкционирующую печать» государства, или правоприменительный орган государства, что выражается в более ограничительном использовании данного термина. Ведь весь процесс развития от недифференцированного социального контроля до особой формы социального контроля, которая и привлекает внимание юристов, протекал наряду и в результате усиливающегося преобладания политически организованного общества. Но это не должно лишить нас возможности видеть то, что занимающиеся историей юристы угадывали через темное стекло, а юристы, занятые социологией, четко установили (с учетом того места, которое государственное право занимает в более широком аспекте социальных групп, ассоциаций и отношений, их внутреннего порядка и отношения этого внутреннего порядка к социальному контролю).

Правоведы оценят рассуждения автора о «социальных гарантиях, на которых основывается действенность права». Эта концепция может быть сравнена с доктриной Еллинека о «социальной психологической гарантии» и взглядами на правовые санкции правоведов исторической школы прошлого века. Социология права прояснила данный вопрос. Санкции правопорядка политически организованного общества, с точки зрения юриста, оказываются явлением другого порядка, чем все другие средства, действующие как производные от санкции. Ведь важной характеристикой зрелости права (права в понимании юристов) является рост действенности его санкций. С этой точки зрения прогрессивное развитие от немногочисленных и малоэффективных санкций в системах социального контроля архаических обществ к организованным и всеобъемлющим санкциям дифференцированного и специализированного социального контроля через право (право в понимании юристов) является основной вехой в истории права.

Благодаря тому, что в некоторых доктринах все еще присутствуют определенные пережитки, вытекающие из характерного для XVIII в. противопоставления общества и индивидуума или из противопоставления в XVII в. власти и индивидуума (посредником между которыми является национальное право), вдумчивый правовед сегодня не отождествит глобальное общество с государством. Но дело в том, что юристы и социологи говорят о совершенно разных явлениях.

Если юристы, к сожалению, имеют тенденцию игнорировать то, о чем говорят социологи, то, создавая интегративную социолого-правовую теорию, социолог вполне может упустить немало важного из того, что является существенным в позитивном праве. Упорное следование традиции в доктринах и концепциях; норма закона как гарантия против неисполнимого или незаконного судебного прецедента; происходящее из римского права представление о партнерстве, противопоставляемое меркантильному воззрению на данный институт как на результат усилий корпораций по созданию торгового реноме компании; представление о земле как о постоянно передающемся семейном имуществе, распространенное в первобытном обществе, где земельные участки были так же взаимозаменяемы, как зерно или картофель, — все эти явления правопорядка (и имя им —легион) требуют изучения с юридической точки зрения, тогда как наука о праве весьма далека от «живого права» в аспекте социологии права. Многие из перечисленных явлений находят каждодневное применение в судах. Для изучения того, что юристы понимают под правом, мы должны найти родовые отличия этого используемого юристами для своих целей понятия от иных видов права, которое социолог признает в качестве такового в своих целях. И важно именно то, чтобы и юрист, и социолог признавали правоту воззрений друг друга с соответствующих точек зрения.

Желательно было бы, что, подобно тому как существует два термина: «правовой» {legal) и «юридический» {jural), мы вместо одного термина «право» имели бы два, используемых и юристом, и социологом, но с разными смысловыми значениями. В языках континентальной Европы существует только одно слово, которое не полностью совпадает с нашим словом «law». Используемый на континенте термин более подходит к социологическому значению слова «право». Но исторически данный термин имел, с одной стороны, этическую, а с другой — юридическую окраску. Может быть, именно поэтому мы и не имеем в английском языке такого слова. Латинское ius (лат. — право. — Прим. пер.) и его аналоги в языках континентальной Европы приводят к характерной для правопонимания континентальных юристов неосознанной односторонности. Соответствующее английское слово приводит право- понимания англичан и американцев к той же односторонности, но в обратном направлении.

По поводу отношения социологии права к юриспруденции автор говорит нам, что юриспруденция — это наука социальной инженерии и что к ее методам относятся «различные технические приемы» такой инженерии, «предназначенной для интерпретации специфических потребностей конкретных правовых систем и соответствующих типов комплексных обществ». «Подобные приемы зависят от преследуемых ими целей, а цели эти зависят от сочетаний конкретных событий в реальной правовой жизни» (в понимании социолога) на текущий момент в конкретной обстановке (именно они и изучаются социологией права) и от изменчивых юридических (не правовых) взглядов и ценностей, «специфика и степень объективности которых — непосредственная область философии права». «Таким образом, социология права становится фундаментом науки о праве, дающей нам социологическую юриспруденцию, а философия права — фундаментом науки о праве, дающей нам философскую юриспруденцию. Если юриспруденция и должна строиться на этих основах, то юристам следует настаивать на том, что эти основы сами не могут созидать надстройку. Социология права — это не социологическая юриспруденция, равно как и последняя не может выдвигать претензий на статус настоящей социологии права. Основной задачей социологии права, с точки зрения юриста, является поиск лучшей, чем естественное право (от которого следовало бы отказаться, после чего осталась бы не терпящая пустоты брешь), основы для понимания права. Действительно, близкая взаимосвязь юриспруденции, философии права и социологии права хорошо освещена в первой главе работы Гурвича, в которой, рассматривая развитие социологии права, автор в то же время рассматривает и принципы правовой мысли от Аристотеля до наших дней.

Остается обратить внимание на подчеркиваемый автором контраст между социологией права, которая понимает, что не может заменить собой философию права, но должна идти в ногу с ней, и ранней социологией, не нуждающейся в философии. Социология права тем более не предполагает, что обойдется без юриспруденции. Надеюсь, меня можно простить за повторение того, что ни социология права, ни философия права не могут заменить собой юриспруденцию, которая хотя и нуждается в обеих вышеперечисленных дисциплинах как в основании своего критического анализа и средстве корректировки своих особых обобщений (если позволительно так выразиться), но обладает той сферой, для которой ни одна из этих дисциплин по большому счету не подходит; сферой, которая важна правоведу, желающему быть уверенным в хорошем знании предмета своего исследования.

<< | >>
Источник: Гурвич Г. Д.. Философия и социология права: Избранные сочинения / Пер. М. В. Антонова, Л. В. Ворониной. — СПб.: Издательский Дом С.-Петерб. гос. ун-та, Издательство юридического факультета С.-Петерб. гос. ун-та. — 848 с.. 2004

Еще по теме СОЦИОЛОГИЯ ПРАВА Паунд Роско:

  1. 5. Социологическая юриспруденция.
  2. § 2. Идентификация права: нормативный и процессуальный анализ
  3. § 2. Исторический обзор доктрин естественного права
  4. Комментарии
  5. § 1. Предварительное обсуждение вопроса
  6. § 2. Тенденции в юриспруденции и их отношение к социологии
  7. § 3. Тенденции в социологии и их отношение к праву
  8. § 2. Роско Паунд
  9. СОЦИОЛОГИЯ ПРАВА Паунд Роско
  10. 1. ЛИТЕРАТУРА
  11. § I Предмет юридической социологии
  12. 57. СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ ШКОЛА ПРАВА
  13. § 6. Школа "свободного права"
  14. § 6. Социологическая юриспруденция
  15. Социологический подход к пониманию права. 
  16. Право в свете классических научных парадигм
  17. М. В. Антонов СОЦИОЛОГИЯ ПРАВА: РОЖДЕНИЕ НОВОЙ НАУЧНОЙ ДИСЦИПЛИНЫ
  18. Роджер Коттеррелл ЭРЛИХ НА ОКРАИНЕ ИМПЕРИИ: ЦЕНТРЫ И ПЕРИФЕРИИ В ПРАВОВЫХ ИССЛЕДОВАНИЯХ
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Акционерное право - Бюджетная система - Горное право‎ - Гражданский процесс - Гражданское право - Гражданское право зарубежных стран - Договорное право - Европейское право‎ - Жилищное право - Законы и кодексы - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История политических учений - Коммерческое право - Конкурсное право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право России - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминальная психология - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Образовательное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право интеллектуальной собственности - Право собственности - Право социального обеспечения - Право юридических лиц - Правовая статистика - Правоведение - Правовое обеспечение профессиональной деятельности - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Римское право - Семейное право - Социология права - Сравнительное правоведение - Страховое право - Судебная психиатрия - Судебная экспертиза - Судебное дело - Судебные и правоохранительные органы - Таможенное право - Теория и история государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия права - Финансовое право - Экологическое право‎ - Ювенальное право - Юридическая антропология‎ - Юридическая периодика и сборники - Юридическая техника - Юридическая этика -