<<
>>

§ 2. Разграничение систем правового регулирования как производное от типологии социальных групп

Любая фуппа, в которой доминирует активная социабельность и которая реализует позитивную ценность (подобно любой форме социабельности, которая удовлетворяет подобным требованиям и которая обретает синтезированную целостность в рамках социальной группы), утверждает себя в качестве «нормативного факта», порождающего свое собственное правовое регулирование.

Как мы уже указали, нормативный факт группы является источником не видов права, а их специфического равновесия в системе правового регулирования определенного правопорядка.

Подобная система правового регулирования, будучи микромиром видов права, в большинстве случаев может рассматриваться в качестве синтеза различных видов социального права. Этому есть две причины. Во-первых, межиндивидуальное право обычно производно от внешних отношений между группами (межгрупповое право, которое, подобно праву межиндивидуальному, может принимать форму права сближения, права разделения или же их смешения) или между принадлежащими к различным группам индивидами. Во-вторых, регулирование посредством межиндивидуального права в развитой правовой жизни сконцентрировано, в конечном итоге, вокруг двух специфических регулятивных механизмов — соответствующего политико-территориально-государственной группе (особенно в том, что касается организованного индивидуального права) и соответствующего экономическому сообществу (что касается спонтанного индивидуального права). В качестве исключения мы можем привести только ту роль, которую играло в Средневековье каноническое право (как источник межиндивидуального права) — механизм правового регулирования Католической церкви (см. ниже: § 4 гл. IV). Во всех других системах, соответствующих различным типам групп, можно обнаружить лишь зачатки межиндивидуального права, которые мы оставим в стороне ради большей ясности и простоты нашего изложения. I.

Относительные способности различных групп к созданию нормативно-правовых актов.

Далеко не все группы, встречающиеся в упомянутых выше условиях, одинаково пригодны с точки зрения их структуры для создания собственного регулятивного механизма. Во-первых, кратковременные группы испытывают недостаток стабильности, необходимой для правогене- за. Толпы, собрания, заговорщические группы и т. п. представляют собой скорее хаотическое нагромождение видов права, нежели сбалансированный правопорядок. Во-вторых, группы, которые остаются неорганизованными, образуют свой правопорядок лишь с большим трудом, если только это не группы, отличающиеся неординарной прочностью, подобно нации, международному сообществу, спонтанному экономическому сообществу, отрасли промышленности и т. п.

Среди групп, различающихся по функциональному признаку, родственным группам лишь с трудом удается образовывать системы правового регулирования по причине довольно пассивного характера брачного союза, неразрывно связанного с преобладанием в нем моральных верований над юридическими. Только родовая семья за счет соотнесенности с экономическими функциями проявляет способность беспрепятственно служить нормативным фактом для возникновения настоящего правового акта.

Мистико-экстатические группы как источники определенного регулятивного механизма подвержены влиянию противоречивых факторов. С одной стороны, господство религиозных или магических верований наряду с доминированием элемента всеединства с юридической точки зрения является неблагоприятным фактором. С другой стороны, необычайно сильная и устойчивая связь, проистекающая от мистических верований, облегчает тот всеобъемлющий синтез, который конституирует эти группы и, тем самым, способствует зарождению надлежащей системы правового регулирования. Именно поэтому исходящий от церкви законодательный акт (в рамках христианства мы можем говорить о церковном праве и, в более широком смысле, о каноническом праве) иногда развивается с большей легкостью и интенсивностью (например, ситуация с Католической церковью с ее устремлениями к установлению видимого внешнего церковного единства), а иногда — с большей трудностью (например, ситуация с Православной греческой церковью с ее склонностью жертвовать внешним единством во имя коллективного мистицизма; ситуация с Реформаторской кальвинистской церковью с ее исключительной опорой на совесть прихожан).

Территориальные и функциональные группы (экономические или некоммерческие) в равной степени способны к образованию систем правового регулирования.

Тем не менее, поскольку территориальные группы более устойчивы по сравнению с функциональными группами за счет того, что они основаны на сходстве, они зачастую демонстрируют способность создавать правовые акты с более четкими контурами и быстрее выражать себя в организованных надстройках, чем второй тип групп. Вероятно, именно обнаружение данного нюанса привело многих юристов к совершенно ошибочному выводу, что только территориальные группы, точнее, их блок (государство), способны к созданию или, во всяком случае, к формулированию права. Здесь крупица истины привела к серьезной ошибке, которая на протяжении длительного времени неблагоприятно сказывалась на исследованиях. Нам еще представится случай убедительно продемонстрировать ту самостоятельность, которой обладают исходящие от экономических групп правовые акты, и их равнозначность регулятивным механизмам государственного права в случае конфликта. Разграничение коллективных социальных единиц на группы разобщения и соединения, на унитарные, федеративные и конфедеративные группы, в конечном счете, на группы, располагающие мерами условного или безусловного принуждения, совершенно не влияет на степень их способности к порождению систем правового регулирования. II.

Политические, экономические и мистико-экстатические системы правового регулирования. Внутренняя структура систем правового регулирования меняется в зависимости от характера групп, их порождающих. Здесь необходимо проводить различие между группами по функции, по степени единства и, наконец, по масштабу. Особенно интересным, на первый взгляд, является разграничение систем правового регулирования на блоки территориальных фупп, групп экономической активности и мистико-экстатических групп. Системы правового регулирования, порожденные территориальными группами, характеризуются признаком территориальности, в то время как группы двух других типов отличаются экстратерриториальностью. Следовательно, первые преимущественно обнаруживают тенденцию к жесткости, а последние — к эластичности, гибкости и подвижности.

Это четко проявляется в том, что круг объектов, нуждающихся в правовом регулировании групп территориального характера, может быть предусмотрен и определен изначально, в то время как системы правового регулирования, в частности, соответствующие экономическим группам, зачастую неожиданно навязывают себя неопределенному кругу субъектов (например, коллективные трудовые переговоры, промышленные соглашения).

Более того, в системах правового регулирования «экономического» и «мистико-экстатического права» (например, канонического права) неюридические верования отражаются более интенсивно, чем в территориальных системах правового регулирования. Особенно ясно это видно на примере канонического права, где присутствуют интенсивные мистические и моральные элементы и где, как следствие, преобладает право всеединства. В системах правового регулирования экономического права (особенно это относится к праву, соответствующему группам рабочих) проявляются общее усилие и коллективный труд, что содействует закреплению приоритета за правом общности. Наконец, в регулятивных системах, соответствующих группам потребителей и, даже в большей степени, группам безработных, преобладает право масс. Поскольку общность — это форма социабельности, наиболее благоприятная для действия права, то системы правового регулирования, соответствующие группам рабочих и производителей, проявляют себя в экономической жизни с большей непринужденностью и силой, нежели все остальные, и проявляют инициативу в развитии и создании законодательных актов экономического права, конкурирующих с государственным правом. III.

Унитарные, федеративные и конфедеративные системы правового регулирования. Способы сочетания различных видов права разнятся в унитарных, федеративных и конфедеративных системах правового регулирования, каждый из элементов которых обладает характеристиками соответствующих типов групп. Право всеединства и право масс играют исключительную роль только в рамках унитарной системы правового регулирования, в то время как в федеративных и конфедеративных правопорядках обязательно доминирует право общности.

Но благоприятному воздействию этого фактора на действенность права противостоит то, что федеративные и конфедеративные системы правового регулирования являются чересчур «формализованными», способными к признанию нормативных фактов лишь в соответствии с процедурами, установленными заранее, и лишь с незначительным заимствованием гибкого и интуитивного права. Подобные типы правопорядков проявляют себя на более поверхностном уровне, нежели это характерно для унитарных правопорядков, которые допускают любые методы признания, выигрывая, таким образом, в интенсивности, но проигрывая в точности.

В свете таких противоречивых факторов было бы ошибкой утверждать, как это делают некоторые теоретики (например, Прудон), что федеративные и конфедеративные системы правового регулирования по сравнению с унитарными правопорядками более способствуют верховенству и эффективности права в обществе. В то время как комбинация объединяющих групп (т. е. групп примирительной позиции) имеет тенденцию развиваться к унитарной системе правового регулирования, то комбинация групп борьбы (т. е. групп с воинственной позицией) имеет склонность развиваться в равной мере как к федеративному, так и к конфедеративному правопорядкам. Поскольку группы борьбы (классы, профессиональные группы, профсоюзы и т. д.) особенно широко распространены в сфере экономической активности, порядок экономического права без особого труда находит свое выражение в федеративных или конфедеративных формах. Территориальные группы являются объединяющими группами и, следовательно, в случае своего объединения имеют тенденцию развиваться к унитарному правопорядку. Федеративный правопорядок возникает здесь с большим трудом, а конфедеративный появляется только как исключение.

Подводя итог, можно сказать, что конфедеративные правопорядки особенно характерны для групп экономической активности, а унитарные — для территориальных групп; федеративные же системы правового регулирования возможны для обоих типов, но встречают меньше всего препятствий в экономическом сообществе. IV.

Системы правового регулирования, характерные для объединяющих групп и для групп борьбы. Системы правового регулирования, соответствующие группам борьбы и группам объединения, различаются по степени своей эффективности. Подобные различия связаны с неодинаковой сложностью осуществляемого ими синтеза видов права. Правопорядки религиозных сект, социальных классов, профессиональных объединений, групп производителей и т. д. представляют собой такую систему равновесия, которая одновременно является и более простой, и более интенсивной по силе своего действия, чем системы правового регулирования церкви, групп экономического интереса, промышленности, глобального экономического сообщества и т. д. С этой точки зрения, в сравнении с системой правовых актов объединяющей группы, «классовое», «пролетарское», «буржуазное право», «право среднего класса» и т. д. имеют особые характеристики. В противостоянии между «пролетарским правом» и «буржуазным правом» мы имеем не только конфликт между двумя различными правопорядками, регулирующими внутреннюю жизнь двух соответствующих классов, но также и конфликт между различным видением правовых ценностей, между различными аспектами справедливости; отсюда сила коллективного убеждения, большая простота объединяющего синтеза и большая эффективность этих систем правового регулирования.

Напротив, системы правовых актов объединяющих групп основаны на сложном синтезе, в который проникает дух компромисса. Сила убеждения здесь оказывается ослабленной, а вместе с ней ослабляется и степень эффективности рассматриваемой системы правового регулирования. Однако отсюда никак не следует, что разобщающие правопорядки имеют большую действенность, чем объединяющие. Иные факторы вторгаются сюда, и это влечет за собой противоположные результаты. В действительности объединяющие группы легко обретают более широкие масштабы в ситуации интеграции фупп борьбы и сглаживания их конфликтов посредством навязывания им определенной системы правового регулирования. Более того, если объединяющим группам удается преуспеть в представлении какого-либо из аспектов общего интереса, их системы правового регулирования в форме «общего права» приобретают дополнительные возможности для преобладания над частными системами правового регулирования групп борьбы. Не следует забывать, что комплексные группы, правопорядки которых преобладают над всеми остальными, объединяют те группы, которые являются наиболее масштабными в рамках данного типа — т. е. группы, в которых действуют сверхфункциональная социабельность и соответствующее правовое регулирование. Таким образом, взаимная эффективность систем правового регулирования групп борьбы и объединяющих групп определяется множеством различных факторов, среди которых интенсивность является только одним из прочих и, следовательно, не может расцениваться в качестве решающего. V.

Национальные и международные системы правового регулирования. До сих пор мы рассматривали правовую типологию только лишь отдельных групп. Но очевидно, что глобальные группы также порождают свои специфические системы правового регулирования. Поэтому здесь мы должны рассмотреть правопорядки нации и международного сообщества, тогда как человечество в целом (для которого характерно преобладание пассивных форм социабельности) предстает в этом смысле совершенно бесплодным с юридической точки зрения. Национальные и международные правопорядки сходны в том, что они характеризуются сверхфункциональностью. Это предполагает, прежде всего, невозможность их выражения кроме как посредством множественности функциональных систем правового регулирования (в их национальных и международных аспектах): например, политическое право, экономическое право, духовное право и т. п. Далее, это предполагает то, что системы правового регулирования нации и международного сообщества благодаря своей структуре сохраняют спонтанную форму, достигая объединяющего синтеза в рамках неорганизованного права только посредством ряда независимых систем правового регулирования организованного права (например, организованная система правового регулирования Лиги Наций, Международной организации труда и т. д.). Наконец, национальные и международные правопорядки имеют тенденцию к юридическому верховенству над включенными в них системами правового регулирования (например, национальный правопорядок превалирует над государственным или над правопорядком экономического сообщества). В рамках последних национальные и международные порядки регулируют отношения и конфликты, т. е. определяют для них иерархическую зависимость или равенство.

С другой стороны, национальные и международные системы правового регулирования обладают свойствами, характерными для объединяющих пра- вопорядков, и эти свойства выражены особенно интенсивно. Следовательно, они больше, чем какая-либо иная система правового регулирования (например, политическая или экономическая), расположены к признанию права посредством гибких и интуитивных процедур. Именно поэтому синтез различных видов права здесь развивается более в сторону гибкого и интуитивного права, чем в сторону каких-либо иных видов права. Признание права ad hoc и, собственно, интуитивные способы признания права со стороны заинтересованных лиц (которые интуитивно «схватывают» нормативный факт нации или международного сообщества) играют здесь доминирующую роль.

Но сюда вмешиваются также обычай, соглашение, доктрина, одностороннее признание и т. п., которые заранее фиксируют спонтанные системы правового регулирования национального и международного права. Теперь мы должны прояснить специфику национальных и международных правопорядков, а также специфику их взаимоотношений.

В объединяющем синтезе, составляющем правопорядок национального права, ведущую роль обычно играет право общности, в то время как для правопорядка, характерного для международного права, взаимная роль права масс и права общности гораздо более непостоянна, но характеризуется общей и бесспорной тенденцией к доминированию права масс. Так как международный правопорядок пребывает во власти права масс, он как раз и отличается меньшей эффективностью по сравнению с национальным правом. Если бы мы принимали во внимание только способность к созданию системы правового регулирования, мы должны были бы признать приоритет национального права над международным. Но здесь вмешиваются и другие факторы, о которых мы уже имели возможность упомянуть. Наряду с факторами стабильности и эффективности интерес представляют факторы возможности и степени способности к осуществлению справедливости, которые вторгаются в проблему взаимосвязей систем правового регулирования. С данной точки зрения, международный правопорядок имеет приоритет над национальным, функции которого он определяет и разграничивает. Однако в силу того что факторы, обеспечивающие верховенство, являются противоречивыми и взаимно противостоящими друг другу, все зависит от их изменчивого равновесия. Отношения между национальным и международным правом столь же изменчивы и подвижны, как и отношения, обеспечивающие единство нации или международного сообщества (влияющие на степень доминирования в их правопорядках права общности и права масс). Эти факторы уменьшают или увеличивают спектр возможностей и особых свойств международного сообщества. Все, что можно сказать a priori — это то, что в случаях равной степени эффективности правопорядок международного права обладает превосходством над национальным правопорядком.

Разрабатывая основу юридической типологии групп (она, подобно классификации групп, остается и должна оставаться на уровне схематической программы конкретных исследований, которым она может предложить лишь точки опоры), на протяжении всего нашего исследования мы были вынуждены настаивать на невозможности установления какой-либо предвзятой иерархии систем правового регулирования. За незначительными исключениями случаев господства комплексных правопорядков над частными, систем правового регулирования публичного права над таковыми частного права, долговременных порядков над кратковременными, отношения среди различных систем правового регулирования являются по природе своей непостоянными; они допускают взаимное превосходство или равенство в зависимости от разнообразия меняющихся факторов и их непостоянного равновесия. В частности, вопреки закоренелому предубеждению о превосходстве государственного права, мы показали, что системы экономического и канонического правового регулирования, не говоря уже о международном праве, обладают теми характеристиками, которые позволяют им в конкретных обстоятельствах конкурировать с политическим правопорядком (в том отношении, что они могут утверждать себя как равные или более значимые.

Подобный вывод, который, казалось бы, является следствием точки зрения, исходящей из объективного анализа групповой типологии, может войти в принципиальное противоречие с «принципом суверенитета», на котором иногда настаивают некоторые социологи, причем даже с большим воодушевлением, чем юристы, поскольку для них это связано с проблемой единства всей социальной реальности. Поэтому, в целях пояснения результатов нашего исследования, позвольте нам еще раз проанализировать взаимоотношения между системами правового регулирования с точки зрения принципа суверенитета, рассматриваемого в качестве элемента социальной действительности.

<< | >>
Источник: Гурвич Г. Д.. Философия и социология права: Избранные сочинения / Пер. М. В. Антонова, Л. В. Ворониной. — СПб.: Издательский Дом С.-Петерб. гос. ун-та, Издательство юридического факультета С.-Петерб. гос. ун-та. — 848 с.. 2004

Еще по теме § 2. Разграничение систем правового регулирования как производное от типологии социальных групп:

  1. ИЗ ИСТОРИИ РАЗВИТИЯ ЮРИДИКО - АНТРОПОЛОГИЧЕСКИХ ИДЕЙ
  2. § 4. Чистое и независимое социальное право. Чистое, но подчиненное опеке государственного права социальное право. Аннексированное государством, но остающееся автономным социальное право. Конденсированное в государственный правопорядок социальное право
  3. § 4. Выводы относительно справедливости, позитивного права и проблемы естественного права
  4. Предварительные размышления. Постановка проблемы
  5. § 3. Тенденции в социологии и их отношение к праву
  6. § 1. Дюркгейм
  7. § 2. Дюги, Леви и Ориу. Три французских основателя социологии права
  8. § 2. Разграничение систем правового регулирования как производное от типологии социальных групп
  9. ГЛАВА IV ДИФФЕРЕНЦИАЛЬНАЯ СОЦИОЛОГИЯ ПРАВА (ПРОДОЛЖЕНИЕ). ПРАВОВАЯ ТИПОЛОГИЯ КОМПЛЕКСНОГО ОБЩЕСТВА
  10. КОММЕНТАРИИ
  11. ЯЗЫК СМИ И ПОЛИТИКА В СЕМИОТИЧЕСКОМ АСПЕКТЕ Е. И. Шейгал
  12. § 2. Источники права в Российской Федерации
  13. Глава 1 ФИЛОСОФСКИЕ ОСНОВАНИЯ ПРАКТИЧЕСКОЙ ОНТОЛОГИИ ПРАВА
  14. Глава 2 РЕАЛЬНОСТЬ ПРАВА И ПРАВОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ
  15. § 2. Типы и объем правопонимания как факторы, определяющие содержание юридического процесса и науки о нем.
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Акционерное право - Бюджетная система - Горное право‎ - Гражданский процесс - Гражданское право - Гражданское право зарубежных стран - Договорное право - Европейское право‎ - Жилищное право - Законы и кодексы - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История политических учений - Коммерческое право - Конкурсное право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право России - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминальная психология - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Образовательное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право интеллектуальной собственности - Право собственности - Право социального обеспечения - Право юридических лиц - Правовая статистика - Правоведение - Правовое обеспечение профессиональной деятельности - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Римское право - Семейное право - Социология права - Сравнительное правоведение - Страховое право - Судебная психиатрия - Судебная экспертиза - Судебное дело - Судебные и правоохранительные органы - Таможенное право - Теория и история государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия права - Финансовое право - Экологическое право‎ - Ювенальное право - Юридическая антропология‎ - Юридическая периодика и сборники - Юридическая техника - Юридическая этика -