<<
>>

А.А. Вилков, Саратовский государственный университет ИДЕОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКТОР ФОРМИРОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ

Одной из важнейших социальных проблем в современной России является отсутствие устойчивой общенациональной политической идентичности. Научная актуальность данной проблемы обусловлена тем, что, несмотря на достаточно большое количество исследований по различным аспектам политической идентичности и идентификации328, имеют место самые различные трактовки данных понятий и соответственно различные подходы к их анализу.

Одним из самых распространенных является понимание политической идентичности как важнейшей доминанты массового сознания, как смысложизненных установок, имеющих глубокие социокультурные корни329. Однако в такое классическое понимание современные авторы, нередко стремятся привнести новый ракурс. Например, И. Н.Тимофеев, вполне традиционно определяет, что «политическая идентичность, во-первых, понимается как совокупность политических принципов, служащих основанием ответа на вопрос «Кто мы?». Во-вторых, - как совокупность представлений, задающих уникальную сущность государства через соотнесение со значимыми «другими» («Мы - Они»), через маркирование символических границ. В-третьих, как совокупность представлений о прошлом политического сообщества, об исторических событиях, значимых для граждан и осознания ими своей политической общности»330. Данное определение вполне соответствует устоявшемуся пониманию идентичности: качество существования, основанное на ощущении тождества самому себе и непрерывности своего существования во времени и пространстве и на осознании того факта, что твои тождество и непрерывность признаются окружающими331. Однако далее автор уточняет, что понятие политической идентичности «близко по своему смыслу понятиям политической идеологии и политического самосознания, пересекаясь с ними, но не будучи тождественным им. С понятием идеологии его роднит выраженность в виде нормативной политической доктрины, совокупности политических принципов, отраженных в доктринальных документах»332.

Тем самым автор предложил своеобразную нормативную трактовку политической идентичности, сделав акцент на её доктринальной основе. Однако, как представляется, конституционное закрепление данного понятия («Мы многонациональный народ Российской Федерации»), равно как и в других законодательных актах, либо политических программах и доктринах, еще не означает его актуализации в массовом сознании.

По нашему мнению, политическая идентичность это, прежде всего, результат самосознания индивида и являет собой продукт самоидентификации на основе устойчивых социокультурных и социопсихологических критериев, отражающих социальную интегрированность и ощущение естественной включенности данного индивида в крупную, политически оформленную общность, представляющую и защищающую его разнообразные интересы. Из такого понимания логически следует, что нормативно закрепленная политическая идентичность граждан и результаты их самосознания могут не совпадать, что создает реальную угрозу целостности государства. Поэтому «нормативная» политическая идентичность должна быть подкреплена последовательной, масштабной, целенаправленной работой по её внедрению в массовое сознание. По сути, данная задача обуславливает основной вектор деятельности всех государственных и общественных институтов политической социализации.

О масштабах социальной значимости такой работы свидетельствуют, например, данные опросов, проведенных в 1994-1995 гг. в целом ряде российских республик, которые показывают, что с регионом себя идентифицировали в большей степени, чем с Россией, 85,7% сельских и 59% городских татар, 80,1% якутов, 63,7% тувинцев, 55,3% осетин. Остальные представители титульных народов имели двойную идентичность, и почти никто не отдавал преимущество российской идентичности333. Попытки Б.Н.Ельцина и его команды внедрить в массовое сознание понятие «россияне» не увенчались успехом и не привели к его повсеместному и повседневному использованию.

Одной из причин этого, на наш взгляд, стало отсутствие общенациональной идеологии.

Конституционный запрет на государственную идеологию имел своей целью закрепление политического плюрализма и предотвращение возможностей возвращения тоталитарной системы. На место господства партийногосударственной коммунистической системы пришла конкуренция множества партий и общественных объединений, идеологические ориентиры которых не были укоренены в массовом сознании даже в малейшей степени. В результате произошла фрагментация политической идентичности не только по партийно-идеологическим

344

расколам, но и по этнорегиональным и территориальным размежеваниям334. Процессы суверенизации национальных республик сопровождались активным внедрением соответствующих республиканских политических идеологий и обоснованием доминирования региональных идентификаций335. Тенденции суверенизации проявились и во многих «русских» субъектах Российской Федерации (проекты «Большая Волга», «Сибирская республика», «Большой Урал» и другие).

Укрепление «вертикали власти» и соответствующие политические преобразования в 2000-е гг. несколько изменили ситуацию и ослабили действие центробежных тенденций в Российской Федерации. Тем не менее, социологические опросы последних лет свидетельствуют о продолжающемся преобладании этнического начала в определении политической идентичности. В ранжировании структурных элементов самоидентификации российские граждане в большинстве случаев позиционируют себя, прежде всего, как «русский». «татарин», «башкир»,

346

«еврей», «чеченец» и т.д.336.

О потенциальной опасности преобладания региональной идентичности свидетельствуют и непрекращающиеся попытки использовать её не только для дестабилизации существующего политического режима, но и для разрушения российского государства. Например, инициативная группа «настоящих сибиряков» через интернет предлагает жителям Сибири во время переписи идентифицировать себя по национальности «сибиряками». По мнению инициаторов, это поспособствует «пробуждению» их коллективного этнонационального самосознания и поможет преодолеть колониалистское отношение Москвы к региону.

Один из участников обсуждения этого вопроса написал, что если в переписных листах отметится «даже несколько тысяч сибиряков», то они могут потребовать создания внутри России национально-культурной автономии, обратиться в ООН, что, по его мнению, будет «только началом наших требований»: «Программой-максимум на первом этапе национального сибирского движения предлагается формирование сибирской автономии с пересмотром бюджетного кодекса», чтобы сибиряки могли оставлять себе гораздо больше богатств своего региона, а не отдавать их Москве337.

Особую роль в формировании единой гражданской идентичности была призвана сыграть «Единая Россия». Действительно, данная партия стала одним из важнейших политических инструментов, с помощью которого центробежные тенденции в регионах были приостановлены и поставлены под контроль Москвы. Однако политическое скрепление региональных элит посредством их вхождения в единую партийную иерархию не было дополнено мощным идеологическим основанием. Попытки политически обосновать необходимость внедрения общенациональной идеологии в рамках концепции «суверенной демократии»338 после достаточно бурных дискуссий339 постепенно сошли на нет, хотя объективная потребность в такой идеологии, как представляется, постоянно возрастает.Агитационная работа партии под лозунгами единения России вокруг решения конкретных социально-экономических проблем играет определенную роль в формировании общероссийского идентификационного самосознания, но не решает проблему даже в удовлетворительной степени. Обусловлено это тем, что данная агитационная работа подчинена, прежде всего, технологической задаче формирования позитивного имиджа «Единой России» и соответственно укрепления её политического рейтинга.

«Приватизация» партией в рамках своего бренда идеи единения полиэтничной и поликонфессиональной России несет и серьезную потенциальную опасность. В условиях конституционно закрепленной многопартийности и обязательной конкурентности политической системы340 современной России, «монополия» на бренд единства страны искусственно ставит российских граждан в противоречивую ситуацию, когда голосование за любую другую партию, как бы подразумевает голосование «против» такого единства.

Получается, что если избиратель искренне убежден в значимости данной ценности, он осознанно и мотивированно должен голосовать только за «Единую Россию». Гражданская и партийная идентичность полностью не смогли быть совмещены даже в СССР, в условиях тотального доминирования коммунистической идеологии. Поэтому недовольство конкретной деятельностью региональных партийных лидеров, реализацией каких-либо программ под эгидой «Единой России» неизбежно вызывает (большие, или меньшие) оппозиционные настроения в обществе. Это вовсе не означает, что все граждане, критически относящиеся к единороссам, или недовольные социальноэкономическими результатами их деятельности, настроены против единства страны. Следовательно, целесообразно «демонополизировать» данную идею, заложив её в основу общенациональной надпартийной идеологии, подкрепив её надпартийной идеей социальной справедливости, а также иными ценностями, разделяемыми большинством российского населения.

Многие из данных идей уже закреплены в Конституции Российской Федерации и требуют лишь институционального оформления и соответствующей процедурной легитимации в виде принятия закона или общенационального кодекса341. Внедрение таким образом понимаемой идеологии на основе всей системы политической социализации сможет изменить соотношение между гражданской и региональной идентичностями в пользу первой, независимо от того, какая партия и какой лидер будут находиться у власти342.

Таким образом, общенациональная политическая идентичность формируется в результате взаимодействия разнообразных объективных и субъективных факторов и представляет собой результат последовательных и долговременных усилий всех институтов политической социализации: от семьи, ближайшего окружения индивида, школы, вуза, армии, трудового коллектива и до СМИ и представителей различных сфер искусства. В основе лежит постоянное использование идентификационных маркеров, встраивающих индивидуальное позиционирование «Кто Я?» в социальнополитическое пространство «Кто Мы?»

Процесс политической идентификации в условиях полиэтничной и поликонфессиональной России не может основываться на принципах «единства крови» или религии и представляет собой постоянные ответы на вопрос: почему «Мы» представляем собой единую политическую общность? Многообразие положительных доказательств лежат в самых разных системах координат общественных отношений и соответственно могут быть нацелены на различные уровни их восприятия отдельным индивидом.

Поэтому они не могут быть сведены лишь к целенаправленным идеологическим, агитационно-пропагандистским усилиям, а использоваться во всей своей совокупности: от социально-экономических аргументов и до идейно-мировоззренческих обоснований.

Как представляется, эффективным процесс политической идентификации может считаться только в том случае, когда идентификационный маркер «Мы» воспринимается гражданами положительно в первую очередь на эмоциональном уровне и лишь затем на рефлексивном уровне. При этом, чувство гордости за возможность идентифицировать себя россиянином может быть обусловлено совокупностью факторов, ранжированных неодинаково, в зависимости от конкретных обстоятельств и в зависимости от индивидуальных характеристик человека. Для одних позиционирование «Мы» - граждане великой державы может быть обусловлено, прежде всего, размерами территории государства, мощностью армии, историческими победами. Для других - величием духовного наследия, успехами в области науки и искусства. Для третьих - на первом месте могут быть спортивные победы.

Идеологический фактор занимает особое место в совокупности других, определяющих структуру и характер политической идентичности российских граждан. Он не сводится к наличию единой государственной идеологии (запрещенной на конституционном уровне), а представляет собой единую ценностную основу политической культуры, позволяющую наметить маркеры для общенациональной (общегражданской) политической идентичности. С одной стороны, такая ценностная основа позволяет всем агентам политической социализации в условиях идейно-мировоззренческого плюрализма активно использовать рациональные аргументы, обосновывающие объективную обусловленность и преимущества нашей общности (исторические, социальные, экономические, культурные, геополитические, военные, демографические, и др.), с другой - результативно встраивать в структуру общенациональной политической идентичности все другие уровни идентичности - этнический, конфессиональный, региональный, корпоративный, половозрастной и другие.

Такое «идеологическое ядро» может включать в себя концептуализированное обоснование преемственности нашей сложной и противоречивой, героической и одновременно трагической уникальной российской истории, нашего современного состояния и перспектив будущего развития. Главная задача - обоснование всесторонней выгодности и неизбежности нашей общности в будущем и наличие объективных стратегических предпосылок нашего политического и социальноэкономического единства, в условиях не снижающейся жесткой конкуренции геополитических интересов ведущих мировых держав.

<< | >>
Источник: И.С.Семененко, Л.А.Фадеева, В.В.Лапкин, П.В.Панов. Идентичность как предмет политического анализа. Сборник статей по итогам Всероссийской научно-теоретической конференции. М., ИМЭМО РАН, - 299 с.. 2011

Еще по теме А.А. Вилков, Саратовский государственный университет ИДЕОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКТОР ФОРМИРОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ:

  1. Глава 11 ОСНОВНЫЕ ФАКТОРЫ ФОРМИРОВАНИЯ ОБРАЗА СТРАНЫ
  2. А.Ю. Шадже, Адыгейский государственный университет ИДЕНТИЧНОСТЬ В КОНТЕКСТЕ ПОСТНЕКЛАССИЧЕСКОЙ НАУКИ
  3. П.В. Панов, Пермский государственный университет НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ: ВАРИАНТЫ СОЦИАЛЬНОГО КОНСТРУИРОВАНИЯ КАРТИНЫ МИРА
  4. И.В. Самаркина, Кубанский государственный университет ПОЛИТИЧЕСКАЯ КАРТИНА МИРА В СТРУКТУРЕ СОЦИАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ
  5. Ю.Ю. Лекторова, Пермский государственный университет КОНСТРУИРОВАНИЕ ИНФОРМАЦИОННЫХ ПОВЕСТОК ДНЯ: ВЫБОР ИДЕНТИЧНОСТИ В СЕТИ
  6. Л.А. Фадеева, Пермский государственный университет КОНСТРУИРОВАНИЕ ЕВРОПЕЙСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ: СТРАТЕГИИ И АКТОРЫ
  7. А.Г. Большаков, Казанский (Приволжский) государственный университет ФОРМИРОВАНИЕ РЕГИОНАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ ЮЖНОГО КАВКАЗА В УСЛОВИЯХ ДИВЕРСИФИКАЦИИ ПОСТСОВЕТСКОГО ПРОСТРАНСТВА
  8. А.А. Вилков, Саратовский государственный университет ИДЕОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКТОР ФОРМИРОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ
  9. З.А. Жаде, Адыгейский государственный университет ФОРМИРОВАНИЕ ГРАЖДАНСКОГО ПАТРИОТИЗМА У МОЛОДЫХ РОССИЯН
  10. Н.М. Беляева, Пермский государственный университет САМОИДЕНТИФИКАЦИЯ МОЛОДЕЖИ В КОНТЕКСТЕ МОЛОДЕЖНОГО ПАРЛАМЕНТАРИЗМА
  11. А.С. Горшков, Пермский государственный университет «ИНАКОВОСТЬ» И ГЕНДЕРНЫЕ ВАРИАЦИИ МНОЖЕСТВЕННОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -