<<
>>

Теория «нового класса»

Вопрос о правящем слое или правящем классе, который возникает после социалистической революции, был поставлен задолго до Октябрьского переворота и обсуждался десятилетия после него.

В этой связи несомненный интерес представляет концепция, которая впоследствии получила название теории «нового класса». Целостную концепцию «нового класса» как политической элиты «реального социализма» разработал Милован Джилас. Однако эта концепция по существу была обобщением и развитием взглядов ряда его предшественников, целой традиции критики марксистской теории о построении общества без элиты, которая рассматривалась как демагогическая теория, прикрывающая и оправдывающая приход к власти нового класса, устанавливающего жестокую диктатуру над населением.

Как известно, Маркс объявлял целью исторического развития (заметим, что эсхатология марксизма близка христианству, для которого конечной целью являет-: ся второе пришествие Христа и установление царства божиего на Земле) построение коммунизма — общества без классов, без эксплуатации, следовательно, и без' элиты. Но главным инструментом построения комму-1 низма является диктатура пролетариата. Само по себе общество без гнета и эксплуатации — цель весьма гуманная и благородная. Но, как говорят французы, дья^* вол проявляет себя в деталях. Вот на некоторых деталях1 марксистской концепции построил ее критику М. А. Бакунин. Когда Маркс в «Критике Готской программы*' утверждал, что социализм делает экономические отношения настолько «прозрачными», что не требует товарно-денежных отношений, что работник, отработав, допустим, восемь часов, получает справку об этом и может получить необходимые ему продукты, на производство которых было затрачено другими людьми те же восемь часов, Бакунин задавал Марксу вполне невинный, на первый взгляд, а в действительности весьма ядовитый вопрос: а кто, собственно, будет выдавать подобную справку? По-видимому, чиновник, бюрократ.

А над этим чиновником будет еще один чие новник и т. д. Так вот эта бюрократическая прослойка № будет реально управлять обществом, оно и превратите*' в привилегированное сословие. По Бакунину, государство диктатуры пролетариата, пропагандируемое Марк*; сом, будет представлять собой «деспотизм управляющее го меньшинства*-[XCVII], прикрываемый демагогическими фразами о том, что он объявляется выражением народной воли. Анализируя взгляды Маркса и Лассаля, писал Бакунин, «приходишь к тому же самому печальному результату: к упраатению огромного большинства народных масс привилегированным меньшинством. Но это меньшинство, говорят марксисты, будет состоять из работников. Да, пожалуй, из бывших работников, но которые, лишь только сделаются правителями или представителями народа, перестанут быть работниками и станут смотреть на весь чернорабочий мир с высоты государственной, будут представлять уже не народ, а себя и свои притязания на управление народом»2. А поскольку управление требует специальных знаний, этими «избранными» будут «ученые социалисты». Все это доказывает, «что мнимое народное государство будет не что иное, как весьма деспотическое управление народных масс новою и весьма немногочисленной аристократией действительных или мнимых ученых. Народ не учен, значит, он целиком будет освобожден от забот управления, целиком будет включен в управляемое стадо»3. А в составе этого деспотического меньшинства легко могут оказаться непомерные честолюбцы, рвущиеся к власти.

Октябрьская революция, как утверждали большевики, направлена на свержение классового господства эксплуататорского меньшинства. Если все предыдущие революции были направлены на замену одного типа эксплуатации другим типом, то социалистическая революция отличается от всех предшествовавших революций тем, что она устраняет все и всяческие формы эксплуатации. Народные массы под руководством пролетариата и его революционного авангарда свергают господствующее эксплуататорское меньшинство; установившаяся диктатура пролетариата сама по себе есть лишь переходный этап к бесклассовому коммунистическому обществу, обществу без государства, без эксплуатации, обществу самоуправления трудящихся, обществу без элиты.

Вопрос, однако, состоит, во-первых, в том, действительно ли новое общество устраняет эксплуатацию, во-вторых, возможно ли в принципе общество без элиты и, в третьих, как оно может реализовываться на практике, и не будет ли рисуемый марксистами коммунистический идеал прикрытием новой формы всевластия элиты, которая захватывает власть и устанавливает жестокую диктатуру, не брезгуя для «всеобщего счастья» никакими методами (как об этом писал Достоевский в «Бесах»). Сомнения на этот счет высказывали многие мыслители. По поводу утверждения марксистов, что диктатура пролетариата будет недолгой и что ее целью будет образовать народ и поднять его политически, Бакунин выражает глубокий скептицизм, утверждая, что «никакая диктатура не может иметь другой цели, кроме увековечивания себя».

Мысль Бакунина о диктатуре ученых, пусть даже социалистической ориентации, как новой, опаснейшей формы деспотии, где власть принадлежит монополистам знания, развил редко вспоминаемый ныне российский публицист конца XIX — начала XX века В. Махай- ский, позиция которого вылилась в откровенный антиинтеллектуализм. В книге «Социалистическая наука как новая религия» он объявлял интеллигенцию враждебным пролетариату классом, стремящимся к власти, чтобы стать новым правящим классом, превращающимся в элиту знаний и порабощающим массы. Причем свергнуть власть феодалов или буржуазии, которые не участвуют непосредственно в производстве, несравненно легче, чем элиту интеллигенции; первые являются лишь обузой общества, и от их смены производство не пострадает. Но власть новой элиты знаний сбросить будет практически невозможно, ибо она обладает монополией на знание, и без нее невозможно наладить производство. Как видим, эти взгляды являются как бы инверсией технократических теорий. Если для последних элита знаний обладала знаком плюс, то в теории Маха некого — знаком минус. Опаснейшей организацией интеллигенции является, по Махайскому, социал-демократия, которая ищет поддержку у рабочих, чтобы, опираясь на них, захватить власть.

Но это — типичная организация контрэлиты, которая стремится лишь использовать массы и которой ни в коем случае нельзя верить, иначе массы приведут к власти новый господствующий класс.

! 1режде чем перейти к следующему варианту теории «нового класса», хотелось бы сделать небольшое отступление, отчасти для того, чтобы не нарушать принципов хронологии, а отчасти для того, чтобы доказать, что обвинения в элитаризме русских революционеров, во всяком случае, их радикального крыла, от Нечаева и народников-террористов до большевиков, не лишены основания. Пожалуй, наиболее авторитетным свидетельством в пользу элитаризма (пусть скрытого элитаризма) являются труды В. И. Ленина. Обратимся прежде всего к такой известной его книге, как «Что делать?», в которой в советское время писалось, что эта книга заложила идеологические и организационные основы партии «нового типа». Начнем с того, что в книге обосновывается типично элитарный взгляд на возможности рабочего класса самому выработать социалистическое сознание. Утверждается, что пролетариат сам в состоянии выработать лишь тред юнионистское сознание, понимание необходимости борьбы за повышение зарплаты, за улучшение условий труда, иначе говоря, за улучшение условий продажи своей рабочей силы, в то время как коренной, глубинный интерес этого класса состоит в свержении системы гнета и эксплуатации — капиталистической системы, и построения социалистического общества. Но это социалистическое сознание, идеи социалистической революции, социалистического преобразования общества могут быть внесены в рабочее движение только извне — интеллигентами, вставшими на позиции рабочего класса, социалистами, коммунистами. Итак, теорию социализма, стратегию и тактику социалистической революции разрабатывает элита интеллектуалов и организаторов, она вносит социалистическое сознание в рабочее движение. Социал-демократическая (в дальнейшем коммунистическая) партия является соединением рабочего движения с социализмом.

Далее, насквозь элитарной оказывается организационная структура партии «нового типа».

Строжайшая конспирация, строжайший отбор членов партии и особенно лидеров партии, которым «некогда думать об игрушечных формах демократизма»[XCVIII]. Узкий слой партийных функционеров, ее элита, и широкий слой членов партии, выполняющих решения сс руководства — таков был зародыш будущего «нового класса». Когда же партия пришла к власти, элитарная структура партии была воспроизведена в масштабах крупнейшей страны мира. После Октябрьской революции Ленин писал о решающей роли революционного авангарда рабочего класса {т. е. партии, а фактически партийной верхушки) в руководстве обществом.

Известно, что Плеханов, Мартов и другие лидеры РСДРП категорически выступали против жесткого централизма ленинской партии, называя его сверхцентрализмом, смертельно опасным для партии, опасным

прежде всего тем, что принижает инициативу масс, приучая их подчиниться указаниям сверху. Но Ленину нужна была именно такая сверхцентрализованная партия, как важнейший инструмент завоевания и удержания власти. Тот путь к социализму, который предлагало правое крыло социалистов: партия добивается власти на демократических выборах, а предшествующая элита не ликвидируется, а обновляется за счет широкого проникновения в нее наиболее инициативных представителей общества, прежде всего, рабочего класса, интеллигенции — отвергается как соглашательский и контрреволюционный.

Говоря о рассмотренной нами концепции Ленина, М. Восленский заметил: не рабочему классу нужны марксистские революционеры, а им нужен рабочий класс, «потому что без него они — горстка интеллигентов, при всей своей шумливой энергии власть в стране захватить не могут»1. Ленинские профессиональные революционеры превратились в профессиональных правителей, в правящую элиту, их власть была институти- зирована в форме номенклатурной системы. Сам Ленин признавал: «Если не закрывать глаза на действительность, то надо признать, что в настоящее время пролетарская политика партии определяется не ее составом, а громадным, безраздельным авторитетом того тончайшего слоя, который можно назвать старой партийной гвардией»2.

Провозгласив диктатуру пролетариата, большевики (вполне в соответствии с михельсовским «железным законом олигархических тенденций») установили фактическую диктатуру большевистской верхушки, большевистских вождей, большевистской элиты, переросшую в абсолютную власть харизматического лидера, опирающуюся на террористическую систему то

тального контроля над населением. Об этой системе власти откровенно писал Сталин: «Компартия как своего рода орден меченосцев внутри государства Советского, направляющий орган последнего и одухотворяющий его деятельность...» И далее: «Партия —это командный состав и штаб пролетариата»[XCIX] [C]. Позже по этому поводу Троцкий скажет, что диктатура пролетариата оказалась диктатурой партии, диктатура партии — диктатурой ее верхушки, диктатурой вождей: «Аппарат партии замещает партию, Центральный Комитет замещает аппарат, и, наконец, диктатор замещает Центральный Комитет»2. А еще позже М. Восленский сделает вывод о том, что партия во все большей мере стала играть роль служанки номенклатуры3, партийной элиты.

Именно Троцкому принадлежит важная роль в разработке теории «нового класса». Троцкий писал о бюрократическом перерождении руководящей верхушки партии, связывая ее с курсом Сталина на отказ от ленинских традиций, на перерождение партии, обличая Сталина в том, что он наделил аппаратную партийную элиту фактически бесконтрольной властью4. Находясь в эмиграции, он писал в бюллетене «Вестник оппозиции» о том, что сталинская клика подорвала позиции старой большевистской элиты — «ленинской гвардии»; обрушила страшные репрессии на подлинных ленинцев, узурпировала власть в партии и государстве и привела к руководству страной элиту партийной бюрократии. Он подробно описывал процесс бюрократизаций партийной элиты, развив концепцию образования н4 основе правящей партийной элиты нового господству- юшего класса. Иное дело, что сам Троцкий был не менее Сталина ориентирован на антидемократические, авторитарные, тоталитарные методы руководства; Сталин и Троцкий были непримиримыми соперниками в борьбе за лидерство в партии и государстве. В книге «Преданная революция» Троцкий пишет о «термидорианском перевороте», совершенном Сталиным и его кликой. Именно Сталин создал бюрократический слой управленцев, подкупил этих людей многочисленными привилегиями, поставил их над народом. Это — перерожденцы, цепные псы Сталина, это новый класс эксплуататоров, который необходимо свергнуть, чтобы построить аутентичный социализм. gt;И все же Троцкий в «Переданной революции» оговаривается, что возникшая бюрократия сталинского типа не является в полном смысле эксплуататорским классом, как буржуазия, т. е. эксплуататорским классом в классическом смысле, ибо она создана в порядке административной иерархии и, во-вторых, не имеет специфических отношений собственности, и не может передавать государственную собственность, которой она распоряжается, по наследству, хотя и признавал, что этот слой может развиться в классический эксплуататорский слой, в новую буржуазию, Не случайно, что М. Джилас критикует Троцкого за некоторую поверхность, за то, что тот полагал, что бюрократическое перерождение верхов «реального социализма» связано с субъективными качествами Сталина, считал это позорным извращением социализма и предательством марксизма, не понимая, что образование нового класса в ходе революции — объективная закономерность. Уже у Маркса в его теории диктатуры пролетариата содержалась в зародышевой форме идея элитарного подхода к революции и послереволюционному периоду, а у Ленина элитарный подход получил Дальнейшую разработку, систематизацию, и был положен в основу организационной практики. Так что сталинизм не был чем-то абсолютно не связанным с ленинизмом, но явился его брутальным продолжением.

Существенный этап в формировании теории «нового класса» связан с работами видного американского социолога и политолога Джеймса Бернхэма, автора нашумевшей в свое время книги «Менеджерская революция» (она написана в 1940 г.). Отметим, между прочим, что в свои молодые годы Бернхэм увлекался сочинениями Троцкого и посещал троцкистский кружок в США, Вряд ли можно всерьез говорить о том, что теория «менеджерской революции» представляет собой развитие идей Троцкого, но можно сказать точнее, что определенные следы влияния трудов последнего можно заметить в работах Бернхема. По теории Бернхема современная научно-техническая революция приводит к власти «новый класс» — профессиональных управленцев, который и становится подлинной элитой общества, оттесняя на периферию класс собственников на средства производства. Само государство оказывается собственностью «нового класса» — менеджеров. При этом Бернхэм говорит о двух типах менеджерского общества — демократическом и тоталитарном. Примером первого он называет США, второго — гитлеровскую Германию, «корпоративное» государство Муссолини и особенно Советский Союз. Утверждения коммунистов, о том, что в СССР установлена диктатура пролетариата, он отбрасывает, как чистую демагогию (элитой может быть только меньшинство общества, а не такая огромная часть населения, какой является рабочий класс), прикрывающую реальную диктатуру «нового класса», реальной элиты Советского Союза, каковой является прежде всего верхушка партийной бюрократии, а также верхушка технократии — министры (наркомы), начальники главков, директора крупнейших предприятий. Именно этот класс и является привилегированной элитой советского общества, реально осуществляющим власть в СССР. Причем в XX веке обозначилась всеобщая тенденция, в силу которой отношения собственности оттесняются отношениями управленческими. Поэтому переход власти в руки нового класса — менеджеров, профессиональных управленцев — процесс неизбежный, и задача видится не в том, чтобы противостоять этой объективной тенденции, а в том, чтобы оптимизировать этот процесс, придать ему иные, не тоталитарные формы1.

Труды Бернхэма были одним из источником концепции «нового класса» югославского политолога, государственного деятеля (когда-то он был вторым человеком в политической иерархии Югославии, руководимой маршалом Тито), одного из самых знаменитых диссидентов XX века Милована Джилаезт Еще будучи Председателем Союзной народной скупщины (парламента Югославии), он резко выступал против авторитаризма, за демократизацию страны, за свободомыслие. «Новые идеи всегда рождались как идеи меньшинства. Люди не мыслят коллективно... Главная задача демократии — обеспечить свободное выражение идеи, чтобы никто не подвергался преследованиям из-за своих взглядов»[CI] [CII]. Выступив против антидемократического курса компартии, он отказался от всех партийных и государственных должностей, подвергался репрессиям, сидел в тюрьме. В систематическом виде его взгляды изложены в знаменитой книге «Новый класс» (1957 г.). Его книга — разоблачение сущности властных отношений в СССР, Югославии и других странах, называвших себя социалистическими. Отметая как демагогию пропагандистские утверждения о том, что в этих странах нет эксплуатации и, соответственно, нет эксплуататорских классов, он показывает, что в этих странах сформировался «новый класс» партийной и государственной бюрократии, безжалостно эксплуатирующий общество.

Почему люди, которые пришли к власти под эгалитаристскими лозунгами, обещавшие построить мир без элиты, превратились в самую авторитарную, больше того, тоталитарную элиту, подавляющую любую оппозицию, любое инакомыслие? В чем секрет власти этой элиты? Ответы на эти вопросы и ищет Джилас.

Выше уже отмечалось, что мысли о будущем перерождении революционеров-социалистов, о том, что многие из них — подчас злобные человеконенавистники (Достоевский), непомерные честолюбцы, стремящиеся к абсолютной власти (длинный ряд исследователей самых разных направлений, от Бакунина до Фрейда), мнимые друзья народа, на деле стремящиеся с его помощью прорваться к власти, а затем усесться на шее народа (Махайский), перерожденцы, предавшие светлые идеи, вдохновляющие подлинных революционеров (Троцкий), лицемеры, под флагом борьбы за справедливость и свержения элиты эксплуататоров добивающиеся себе особых привилегий, характерных для предшествующих элит (Дж. Оруэлл), формулировались и раньше. Будет явной натяжкой утверждение о том, что это перечисление вскрывает генезис теории «нового класса». На большинство перечисленных авторов Джилас не ссылается, не использует их аргументы, некоторые из них были ему, по всей видимости, неизвестны (напр., Махайский). Итак, во взглядах перечисленных авторов нет прямой генетической связи, преемственности. Мы хотели бы лишь подчеркнуть, что указанные идеи «витали в воздухе», их нужно было систематизировать, связать в общую концепцию. Это и сделал Джилас. То, что было высказано предшественниками в форме догадок, антиутопий, получило у Джиласа целостное теоретическое объяснение.

Еше до публикации сноего главного труда Джилас выступал с обличением коммунистов в тайном элитиз- ме. «Бюрократическая и догматическая теория о том, что только коммунисты — созидательная сила социализма («люди особой закалки», по Сталину), служит основой для их отделения от общества... Она скрывает реальную тенденцию к созданию особого привилегированного класса но принципу политической и «идейной» принадлежности, а не на основе способностей и профессионализма. Такая практика может превратить коммунистов в попов и жандармов социализма»1.

Главной целью книги М. Джиласа «Новый класс. Анализ коммунистической системы» быт л доказать, что социализм в СССР и восточно-европейских странах не ведет к созданию бесклассового общества — программной установки компартии, а служит основой для образования нового привилегированного класса. Этим новым классом является бюрократическая верхушка партии и государства, или, точнее, последняя является ядром нового привилегированного эксплуататорского класса, который обладает неограниченной властью в этих странах.

Можно оспаривать ряд положений книги Джиласа, например, утверждение о том, что «действительным и непоколебимым создателем нового класса был Сталин» (Джилас далее набрасывает портрет Сталина, с которым он неоднократно встречался: «Узкоплечий коротышка, с руками и ногами несуразно длинными, а туловищем коротким... не слишком образованный и литературно одаренный, слабый оратор, но до гениальности способный организатор»). Собственно, сам Джилас связывает происхождение нового класса с со-

Борба,- 27,12.1953 г.

зданием Лениным партии «нового типа», пишет об объективной потребности элиты модернизаторов для страны, осуществляющий процесс индустриализации. Зачатки нового класса «могли находиться только внутч ри организации особого рода, опирающейся на сверх- дисциплинированность и непреложное идейно-философское единообразие в своих рядах... Зачатки нового класса — ... в слое профессиональных революционеров... Эта крайне узкая прослойка революционеров и разовьется постепенно в новый правящий класс... Это не значит, что новая партия идентична новому классу. Партия — его ядро и основание... к нему можно отнести тех, кто... благодаря монополии на управление получает особые привилегии и материальные преимущества»-.

Может вызвать возражение тезис Джиласа: «Социально новый класс — пролетарского происхождения. Как из крестьянства вышла аристократия, а из среды средневековых торговцев, ремесленников и землевладельцев — буржуазия, так и главным образом из пролетариата появляется новый класс». Думается, что новая элита или, по терминологии Джиласа, новый класс вербовался в значительной части из маргиналов, людей, вырванных из собственной культурной традиции. Многие из них прошли путь из рабочих и крестьян до профессиональных управленцев; утратив старую культурную традицию, они редко достигали вершин подлинной культуры; значительная часть партийной элиты были выходцами из интеллигенции, часто люмпенизированной интеллигенции, кстати, тоже вырванными из своих корней и своим фанатизмом и жестокостью попиравшие традиции русской интеллигенции. Общий культурный уровень этой элиты был напрямую связан с жестокими репрессиями, обрушившимися на интеллигенцию, особенно гуманитарную интеллигенцию в процессе революции и в послереволюционный период, с растратой того культурного потенциала, для восстановления которого требуются многие десятилетия.

Можно спорить и по поводу того, является ли элита «реального социализма» классом, социальным слоем или кастой, но полемика по этому поводу была бы неплодотворной, она носила бы скорее терминологический характер. Предпочитая термин «социальный слой» по отношению к этой элите, мы считаем вполне применимым и термин «класс». Как правило, элита — часть, структурный элемент класса, и по отношению к подавляющему большинству современных социально- политических систем дихотомия элита-масса не раскрывает сложности их структуры; но как раз по отношению к «реальному социализму» эта дихотомия «работает», выполняет объяснительную функцию, охватывает сущность социально-политических отношений. Попробуем проанализировать сущность рассматриваемой социальной группы с позиций классического марксистско-ленинского определения класса. Из четырех классообразующих признаков, которые выделял Ленин1, го, что рассматриваемый нами социальный слой подпадает под первый, третий и четвертый признаки (место в исторически определенной системе общественного производства, роль в общественной организации труда, способы получения и размеры той доли общественного богатства, которой они располагают) достаточно очевидно и не требует особых доказательств, хотя и они в литературе советского периода игнорировались или замалчивались. Так, замалчивалась ролевая иерархизания социальных отношений, наличие в советском обществе господствующего и подчиненных классов в организации общественного труда сводилась к различиям в характере труда руководителей и исполнителей, умалчивалось об огромных различиях в разме-

' Ленив В.И. Поли. собр. соч,— Т. 39,— С. 15 pax и особенно в способах получения той части общественного богатства, которой располагают классы (наличие закрытых распределителей, элитных жилищ, спецбольниц и других привилегий, делавших жизнь лиц, входивших в советскую элиту, разительно отличной от жизни всегда нуждавшихся в самом необходимом советских людей, будь то рабочие, колхозники или широкие слои интеллигенции). И, разумеется, на социалистическую систему не распространялись слова Ленина о том, что классы — это такие группы людей, из которых одна может присваивать труд другой, благодаря различию их места в определенном укладе общественного хозяйства. Хотя этот подход вполне «работал» по отношению к «реальному социализму», официальная идеология исходила из того, что в социалистическом обществе не может быть эксплуатации человека человеком и что это положение Ленина относится только к «класово-антогонистическим» формациям.

Однако остался второй классообразующий признак — отношение к средствам производства. Но именно это признак класса Ленин — и не без оснований — считал наиважнейшим, И официальная советская идеология подчеркивала, что партийные и государственные руководители социалистических стран не обладают собственностью на средства производства, доказывая на этом основании, что эта социальная группа (номенклатура, элита де-факто) не является и не может являться господствующим классом. Ведь в СССР «господствовала общественная собственность на средства производства». Но этот тезис и был, если можно сказать, главной ложью апологетов «реального социализма». За «общественную» собственность выдавалась государственная собственность, та собственность, которой полноправно распоряжалась партийно-хозяйственная номенклатура, то есть имела место беззастенчивая подмена понятий. Основные средства производства были государственной собственностью, но само «социалистическое» государство было собственностью бюрократической номенклатуры. Собственно, никто иной, как Маркс писал о том, что государство есть собственность бюрократии[CIII]. Но в полной мере это положение Маркса относится именно к «реальному социализму», обществу с наибольшей степенью огосударствления и бюрократизации.

Да, формальная собственность на средства производства у нового класса отсутствовала, отсутствовала частная собственность на основные средства производства. Но это была собственность групповая, это была фактическая собственность нового класса, властвующей элиты. Заменой и аналогом частной собственности на средства производства в этом обществе была близость к власти, которая и обеспечивала возможность распоряжаться всеми богатствами страны. Да, государство являлось собственником, но само государство было собственностью правящей элиты. Так что и второй классообразующий признак в полной мере «работал» в этом обществе, пусть в преобразованном виде.

Вот эту-то «тайну» господства нового класса и расшифровал М, Джилас. Он обнажил механизм эксплуатации новым классом трудящихся масс. Здесь и была сердцевина его концепции нового класса, Джилас писал: «...то, что перед нами особый класс, с особым видом собственности и власти, вовсе не означает, что классом он не является. Напротив... в СССР и других коммунистических странах возник новый класс собственников и эксплуататоров... Отличительная черта нового класса — особая, коллективная собственность.. Материальные богатства становятся формально национальными, а в действительности — через право владения, пользования и распоряжения — собственностью от

дельного слоя в партии и бюрократии... Здесь быть владельцем или совладельцем означает пробиться в ряды правящей политической бюрократии»1. В так называемую «социалистическую собственность», по Джиласу, была фактически запрятана собственность политической бюрократии, коммунистической элиты.

Концепцию Джиласа продолжили и развили и другие авторы, прежде всего — М. Восленский, который вместо термина «новый класс» употребляет другой — «номенклатура». Сам Джилас признает правомерность этого термина, считая, что он отражает тот же феномен, который описан и им. В предисловии к книге Вос- ленского Джилас пишет:

«Предшествовавшие М. С. Восленскому авторы называли этот слой «партократией», «кастой», «новым классом», «политической (или партийной) бюрократией», хотя и писали об одном и том же объекте. Но нет сомнения: термин «номенклатура» совершенно оправдан, когда речь идет об установившемся иерархическом режиме советской партбюрократии и связанных с нею бюрократий»2.

Отметим, что Джилас избегает термина «элита». Восленский использует его, хотя и изредка. Для Вос- ленского элита — это социальный слой, из которого черпается номенклатура, так сказать, социальная база последней. Думается, однако, что соотношение понятий элиты и номенклатуры несколько иное. Элита (имеется в виду политическая и политико-административная элита) — это высший слой советской номенклатуры. Но, повторяем, терминологические различия являются вопросом второстепенным. Восленский пишет о номенклатуре как о классе, привилегированном классе советского общества, классе правящем, классе эксплуататорском. Это прежде всего и объединяет его с подходом Джиласа, ставя его в ряд продолжателей его концепции. 

<< | >>
Источник: Г.К. Ашин, С.А. Кравченко, Э.Д. Лозинский. Социология политики. Сравнительный анализ российских и американских политических реалий. 2001

Еще по теме Теория «нового класса»:

  1. 3. Развитие В. И. Лениным теории социалистической революции
  2. 4. Последние статьи и письма В. И. Ленина. Дальнейшее развитие Лениным теории революции, плана построения социализма в СССР и учения о партии
  3. § 3. США и новые «центры силы» из числа развивающихся стран
  4. § 3. Развитие теории в 50-х годах. От анализа европейских связей и отношений ко всемирным
  5. НОВЫЕ ФАКТЫ И «СТАРАЯ» ТЕОРИЯ. ВОЗНИКНОВЕНИЕ РЕВИЗИОНИЗМА, ЕГО МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ И ГНОСЕОЛОГИЧЕСКИЕ КОРНИ
  6. § 8. Принцип историзма и развитие марксистской теории
  7. П. НОВАЯ ИСТОРИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ И ТЕОРИЯ РЕВОЛЮЦИИ
  8. Исследование властно-политических отношений в новое время
  9. Современная политическая элита: источники власти и системы отбора Современные теории элиты
  10. ТЕОРИЯ ПАРТИЗАНА ВЧЕРА И СЕГОДНЯ
  11. 12. КАРЛ МАРКС И ТЕОРИЯ СОЦИАЛЬНОГО ИЗМЕНЕНИЯ
  12. 14. СОВРЕМЕННОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ТЕОРИИ СОЦИАЛЬНОЙ СТРАТИФИКАЦИИ
  13. Теория «нового класса»
  14. Социологические теории преступления и девиантного поведения
  15. Деление на социальные классы в западном обществе сегодня
  16. Глава 1. История формирования общей теории судебной экспертизы
  17. § 2. Природа общей теории судебной экспертизы и ее место в системе научного знания
  18. § 2. Методологические перспективы развития процессуальной теории
  19. § 2 Теория «нового общественного управления» в Швеции.
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -