<<
>>

СРАВНЕНИЕ РОССИЙСКОЙ И АМЕРИКАНСКОЙ МОДЕЛЕЙ РЕКРУТИРОВАНИЯ ЗЛИТ


В заключение попробуем сравнить обе рассмотренные нами модели формирования политико-административных элит.
1. Выше мы попытались выделить «идеальные типы» (в веберовском смысле) рекрутирования элит — открытый и закрытый, отметив при этом, что не существует этих типов в чистом виде, т.
е, полностью закрытых (может быть, исключение составляет лишь древнеиндийская кастовая система) и полностью открытых систем, а есть лишь приближающиеся как угодно близко к одной или другой из этих моделей, выяснили преимущества открытого типа рекрутирования элит перед закрытым, отметили общую тенденцию развития всемирной истории от закрытого к открытому типу формирования элит. Все эти моменты четко прослеживаются на истории рекрутирования американских и российских элит.
При сравнительном анализе рассматриваемых нами моделях формирования элит двух стран легче говорить прежде всего об их различиях. Однако не будем игнорировать некоторые общие тенденции, хотя бы ту, что на протяжении истории этих стран прослеживается тенденция движения от более закрытого типа к более открытому. Другое дело, что степень приближения к открытой системе формирования злит России и США различны, что американская модель в исторической ретроспективе явно ближе к модели открытого рекрутирования (это определяется историческими особенностями развития каждой из рассматриваемых стран, одна из которых пережила столетия авторитаризма и деспотизма, что не могло не отразиться на государственном устройстве, политической культуре и, разумеется, специфике рекрутирования элит).
Было бы симплификдцией утверждать, что американская система рекрутирования элиты открытая, а российская — закрытая. Мы видели, что начальный, колониальный период истории Северной Америки был периодом преимущественно закрытых элит. Но целый ряд объективных условий благоприятствовали движению к более открытому рекрутированию элит. Известно, что Соединенные Штаты миновали стадию феодализма (точнее, в них имелись лишь пережитки этой системы), подавляющая часть истории США — это развитие в условиях мира, отсутствия разрушительных войн. Соединенные Штаты полностью использовали преимущества своего географического положения.
Национально-освободительное движение американского народа в XVIII веке, принявшее в последней четверти века характер революции, принесшее стране независимость, Конституция, наиболее передовая для своего времени, а позже — победа северян в гражданской войне, демократические процессы XX века—все это способствовало утверждению более прогрессивных принципов формирования элит, означавших приближение к системе открытого их рекрутирования.
Иная ситуация складывалась в России. Первым типом элиты зарождавшегося российского этноса была родоплеменная знать, старейшины, родоплеменные вожди, жрецы (волхвы). Современные данные подтверждают концепцию В. О. Ключевского о том, что мелкие восточнославянские племена в VI веке начинали смыкаться в более крупные союзы, колена или племена[CXLIX]; в ситуациях столкновения племен их вожди выступали как военные предводители (князья); положение их подкреплялись традициями, сакральными представлениями. Дружинники князя — прежде всего старшие дружинники— выступали и как военная, и как политико- административная элита.

Боярство — фактически первая политико-административная элита — формировалась из старших дружинников князя, из младших княжичей, получая награду за службу (главным образом земельные угодья), а также доходные должности (кормление), рекрутирование элиты носило закрытый характер. Княжество по древнерусскому праву было предметом общего владения княжеского рода — право наследования переходило от отца к сыну и от брата к брату (отсюда и постоянная вражда за княжеский престол между детьми князя и их дядями). С созданием централизованного Великого княжества Московского боярство и князья, потерявшие свои уделы (часто уступавшие их Великому князю) превратились в служилый класс.
Характерно, что боярство всегда стремилось иметь независимый (от службы) источник дохода (им была земельная рента), оно являлось земельной аристократией, стремилось иметь возможность уйти с государевой службы. С течением времени боярство превращалось в паразитический класс получателей земельной ренты, а Великий князь все более опирался на служилое дворянство. Но с течением времени и дворянство претерпеваю эволюцию, подобную эволюции боярства: служилое сословие, получая награды за службу главным образом в виде земельных наделов, стремилось иметь независимый от государя доход и по возможности уходить с государственной службы, превращаясь в паразитический слой, живший за счет эксплуатации крепостных. А государство во все большей мере опиралось на бюрократическую элиту (впрочем, высшие слои бюрократии были теми же дворянами). Начиная с эпохи Петра I происходит усиленное внедрение бюрократических методов рекрутирования элиты.
Еще в условиях Киевской Руси сложилось основное противоречие рекрутирования политико-административной элиты (затем оно развивалось в условиях Московской Руси и Российской империи) — принципа рекрутирования в соответствии со знатностью рода, и принципа меритократического — получение чинов, наград и привилегий за службу, за успехи в своей деятельности.
Как известно, в любой социальной системе особое значение имеет проблема стимулирования людей, стратификация их в соответствии с исполняемыми функциями, что тесно связано с проблемой социального неравенства. Идеальной целью рекруз ирования элиты является выдвижение на элитные позиции наиболее компетентных, достойных (меритократический принцип). Но целью социальной системы является также поддержание стабильности общества, одним из элементов которого является преемственность элит, чему тогда служил принцип формирования элиты по принципу родовитости, который вылился в местничество, в клановость. Преобладание этого принципа неизбежно приводило к ухудшению качества элиты, к ее деградации.
Указанное противоречие пронизывает историю рекрутирования российских элит от Киевской Руси к Московскому государству и далее к Российской империи. Причем принцип клановости элитообразования проявил свои отрицательные последствия и в период существования советской социально-политической системы, а также и в постсоветской, в которой имеет место феномен клиентелизма — зависимости, вытекающей из неравного распределения ресурсов власти. Патрон-клиенте кие отношения носят преимущественно личностный характер (личная преданность лидеру), клану, порой носят родственный характер1.
Тысячелетний путь развития феодализма, который прошла Россия и который требовал закрытых, сословных элит, причем в условиях постоянных войн, междоусобиц, почти трехвекового татаро-монгольского ига, наложил отпечаток на всю новую и новейшую историю России, отложившись в самом генотипе россиянина, что не могло не тормозить движение к открытой системе элитообразования. Огромным препятствием к открытой системе элитообразования был период монопольной власти КПСС и номенклатурного рекрутирования элит. Тем не менее, тенденция движения к более открытой системе элит явственно проявилась в ходе исторического развития России, прежде всего, в постсоветский период. Это выразилось в рекрутировании элиты через систему демократических выборов, в формировании их через политические партии, наряду с рутинным карьерным продвижением по лестнице бюрократической иерархии. Как видим, меняются механизмы рекрутирования элиты, административные назначения дополняются выборностью на важнейшие элитные посты.
2. Различие типов рекрутирования элиты в значительной мере определяется тем, каков характер соответствующей социально-политической системы, является ли он инновационным или же мобилизационным[CL] [CLI].
Американская социально-политическая система является примером преимущественно инновационного развития. тогда как российская примером по преимуществу мобилизационного типа развития.
Инновационный тип развития обеспечивает благоприятный фон для становления гражданского общества, а роль государства сводится прежде всего к обслуживанию интересов этого общества. Напротив, мобилизационный тип общества связан с доминирующей ролью государства, жестко контролирующего все социальные процессы. Мобилизационный тип развития характерен в условиях дефицита экономических, временных и иных ресурсов общества, в условиях «догоняющего развития». Для «броска вперед» оказывается необходимой ведущая роль государства, ограничение ряда гражданских свобод, порой режим чрезвычайного положения.
США почти на всем протяжении своей истории развивались как раз по модели инновационного общества, хотя и были периоды (достаточно короткие), когда по необходимости включались мобилизационные механизмы («новый курс» Рузвельта со значительным усилением государственного вмешательства в социальный процесс, периоды участия США в мировых войнах).
Напротив, Россия, особенно со времен Ивана Грозного, вынуждена была (в силу огромной территории, постоянных разорительных войн, необходимости преодоления отсталости от Запада) развиваться преимущественно по мобилизационному типу. И хотя были временные отрезки, в которых отчетливо проступали черты инновационного развития (60-е -70-е годы XIX века, начало XX века, постперестроечное время), периоды мобилизационного развития абсолютно преобладали (в XX веке это периоды первой мировой войны, революций, гражданской войны, индустриализации, коллективизации, постоянного чрезвычайного положения в условиях «капиталистического окружения», второй мировой войны, восстановления народного хозяйства, изнурительной «холодной войны», стремления «догнать и перегнать» США). Постсоветский период можно рассматривать как тяжелый процесс (прежде всего в силу векового мобилизационного надрыва) перехода к инновационной модели развития. Тип модели общественного развития — инновационный или мобилизационный — оказывает непосредственное, причем определяющее влияние на характер рекрутирования элиты. Поскольку в мобилизационной модели социального развития государство является определяющей, доминирующей силой, собирающей в кулак все наличные ресурсы общества (она, собственно, и возникает, как правило, па фоне острого дефицита этих ресурсов), постольку осуществляется и верховенство политической элиты над экономической и прочими элитами, В мобилизационном обществе, где экономическое развитие почти полностью контролируется государством, сама экономическая стратегия становится функцией политической элиты. Вертикаль власти выливается в вертикальную структуру внутриэлит- ных отношений. Поэтому советская элита выступала на поверхности как некий монолит, хотя и структурали- зированный внутри себя (партийно-бюрократическая элита, технократическая, культурная и др.). Поэтому многие элитологи в отношении мобилизационных обществ с полным основанием говорят о гегемонии в них политической элиты. Те же элиты, которые не принимают этого верховенства политической элиты, часто рассматриваются как дисфункциональные элиты, как контрэлиты, которые, по возможности, подавляются.
Напротив, в инновационной модели социальною развития государство находится на службе общества, между элитами получают развитие горизонтальные связи, причем примат принадлежит, как правило, экономической элите. Возникают влиятельные группы интересов, воздействующих на политическую элиту. Преобладает консенсусная модель элитного рекрутирования, что, в общем, свидетельствует о более развитой политической культуре общества, способности его к компромиссам, к взаимному учету интересов различных социальных групп, Контрэлита получает шанс легитимного прихода к власти. Правящая элита и оппозиция, как это имеет место, в частности, в США, меняются местами.
Американский социолог М. Мерджер считает, что в США, как и в Западной Европе, управленческая властная вертикаль идет снизу, с низших страт общества, составляющих его большинство (тезис более чем спорный), а также что в иерархии американских элит на первом месте стоит экономическая элита, а не политико-административная (с чем можно согласиться). Впрочем, и он не может утверждать, что элита в этом обществе является широко открытой; напротив, достичь элитного статуса у представителя низкой социальной страты весьма мало шансов. Политической оппозицией в инновационной модели развития являются те группы интересов, которые не согласны с тем или иным политическим курсом государства; они составляют альтернативную элиту, и при победе на выборах превращаются в правящую элиту, меняющую приоритеты политического курса, но сохраняющую незыблемыми основные цивилизационные ценности, основные демократические «правила игры». Таким образом в подобной политической системе наблюдается элитный плюрализм.
Напротив, в мобилизационной модели мы обычно наблюдаем конфронтацию элит, конфликты и революционные взрывы, в которых порой побеждают наиболее экстремистские элитные группировки. Во второй половине XIX и начале XX века вместо того, чтобы использовать английский или американский опыт компромисса элит, допуска нарождавшейся буржуазии к элитным постам, как это было в Англии еще в XVII- XVIII веках, достижения компромисса между элитными группами интересов, Россия следует по конфронтационному пути. Российская правящая элита оказалась неспособной решить проблему элитного компромисса, интегрировать в свои ряды элиту буржуазии, использовать ее потенциал как субъекта модернизации и подтолкнула страну к революции с ее трагическими последствиями. Огромный ущерб России был нанесен Октябрьской революцией, когда не „ только была истреблена или выброшена из страны «элита крови», а вместе с ней вся политико-административная элита, была уничтожена элита буржуазии а вместе с ней и дух предпринимательства. Но, пожалуй, самый тяжелый для России удар был нанесен разгромом, вынужденной эмиграцией элиты духа, знаменитой российской интеллигенции. а затем и ликвидацией элиты крестьянства (так называемых «кулаков»). Взамен большевики создают новый привилегированный класс — партийнобюрократическую элиту, призванную осуществить план мобилизационной политики путем жестоких репрессий и подавления любых проявлений оппозиционности. В мобилизационных типах социально-политической структуры рекрутирование элиты обычно жестко контролируется сверху, из-за чего это рекрутирование является более или менее закрытым. Политическая элита довлеет над обществом, и она не склонна лояльно относиться к контрэлите. Элита и контр-элита руководствуются скорее принципом конфронтации, а не компромисса; субъектом модернизации, субъектом изменений политического курса является не население, не группы интересов, а политическая элита. Именно такой была ситуация почти на всем протяжении развития российской социально-политической системы.
Напротив, в инновационном обществе мы наблюдаем более высокую степень открытости элит, преимущественно открытую конкуренцию за элитные позиции. Хотя американскую социально-политическую систему мы не можем назвать прозрачной, она является гораздо более открытой, чем в мобилизационных моделях общественного развития.
Поскольку постсоветский период является переходом от мобилизационной модели развития к модели инновационной, можно ожидать — и это подтверждается многочисленными социологическими исследованиями — что происходит определенный поворот к более открытой системе рекрутирования политико-административных элит, несмотря на то, что этой открытости мешает клановость, высокий уровень коррумпированности элиты и другие моменты, рассмотренные нами выше.
Известно, что важным каналом рекрутирования политико-административных элит являются политические партии, в рамках которых формируется большое количество руководящих политических кадров. И здесь политическая система Соединенных Штатов с ее развитой двухпартийной системой имеет определенную «фору». В России же многопартийная демократическая система находится еще в периоде своего становления.
В целом нетрудно сделать вывод о том, что существует прямая связь между степенью демократичности политической системы и уровнем открытости формирования элиты. И если США и, прежде всего, ее элита опирается на прочную базу более чем двухвековых традиций, вырабатывающих соответствующую политическую культуру, то Россия, напротив, страдает от отсутствия укорененности демократических традиций. По сути дела, Россия переживает начальный период становления демократической политической системы и, вместе с тем, формирования демократической элиты.

Афанасьев М. Н., Клиентелизм и российская государственность.— М., 1997.
Ашин Г. К. Рекрутирование и смена элит,— М., 1998.
Восленский. М. Номенклатура. Господствующий класс Советского Союза.—М., 1991,
Гаман-Голутвина О. В. Политическая элита России. Вехи исторической эволюции.— М., 1998.
Ключевский В. История сословий,— Пг, 1918.
Козловский В. В., Уткина А. И., Федотова В. Г. Модернизация: от равенства к свободе.— СПб, 1995.
Михеев В., Джевланов О. Номенклатура: эволюция отбора.— М,, 1993.
<< | >>
Источник: Г.К. Ашин, С.А. Кравченко, Э.Д. Лозинский. Социология политики. Сравнительный анализ российских и американских политических реалий. 2001

Еще по теме СРАВНЕНИЕ РОССИЙСКОЙ И АМЕРИКАНСКОЙ МОДЕЛЕЙ РЕКРУТИРОВАНИЯ ЗЛИТ:

  1. ОСОБЕННОСТИ РЕКРУТИРОВАНИЯ АМЕРИКАНСКИХ ПОЛИТИКО-АДМИНИСТРА ТИВНЫХ ЭЛИТ
  2. Сравнение различных моделей
  3. 10.3.5. Сравнение моделей А. Маслоу, ф. Герцберга и К. Альдерфера
  4. СРАВНЕНИЕ МОДЕЛЕЙ РАНЖИРОВАНИЯ ПРОЕКТОВ И АНАЛИТИЧЕСКОГО ИЕРАРХИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА
  5. Американская модель
  6. 2.2. характеристика американской модели менеджмента
  7. 23.1. РАЗНООБРАЗИЕ МОДЕЛЕЙ МЕНЕДЖМЕНТА: АМЕРИКАНСКИЙ, ЯПОНСКИЙ, ЕВРОПЕЙСКИЙ
  8. АМЕРИКАНСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ И МОДЕЛЬ ДВУХ РИМОВ
  9. ГЛАВА 23. РАЗНООБРАЗИЕ МОДЕЛЕЙ МЕНЕДЖМЕНТА: АМЕРИКАНСКИЙ, ЯПОНСКИЙ, ЕВРОПЕЙСКИЙ
  10. 21.2. Первооткрыватели теории злит            
  11. § 4. Российско-американские соглашения по ограничению вооружений
  12. 21.4. Типология и структура злит            
  13. «Холодная война» в оценке американских и российских историков. «Холодная война» в оценке американских историков. Кузнецов Сергей.
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социология политики - Сравнительная политология -