<<
>>

| 8.5. Социологический оодход к политическим режимам            

Социологический подход к феномену политического режима не ограничивается рассмотрением институтов государства как конкретных форм политической организации общества, не отказывается он и от философской интерпретации того или иного правления как хорошего или плохого.

При этом социологический подход применительно к политическому видению режима не может не учитывать присущих ему идеологию и политику. Не вызывает никакого сомнения тот факт, что сама по себе квалификация конкретного политического режима является, как говорят политологи, политической ставкой. Это объясняется тем, что указанная квалификация не сводится к простому описанию. Она неизбежно включает в себя такие элементы, как оценка легитимности режима, характера

его взаимоотношений с гражданами страны, права и свободы граждан и т. д.

Нужно сказать, что квалификация политического режима не является сугубо академической задачей. Она имеет выход и на политическую практику. Взять, скажем, вопрос расширения Евросоюза. После крушения мировой социалистической системы и распада СССР происходит неуклонное расширение его членства. И в этом процессе, как это предусмотрено документами этой организации, могут участвовать только демократические страны. Показательно, что именно вопросы демократичности политического режима в Турции, включая и вопросы индивидуальных прав и свобод граждан, стали ключевой проблемой уже в самом начале переговоров о приеме в Евросоюз этой страны.

Следует сказать и о том, что социологическая характеристика того или иного политического режима не может сводиться только к принятой со времен Аристотеля его характеристике только с позиций числа лиц, находящихся у власти. Требуется учет и иных критериев, использование которых диктуется не только реальным разнообразием политических режимов, но и их все более комплексным характером по мере исторического развития.

А Многопартийные и однопартийные политические режимы

Теория политических режимов предполагает выявление основных черт каждого режима, с помощью которых можно уяснить их внутреннюю логику. В поиске этой внутренней логики известный французский политический мыслитель Р. Арон пришел к выводу о том, что нужно рассматривать политическую систему в узком смысле слова. Он, в частности, писал: «Специфический характер каждого режима заключается отнюдь не в административном порядке. В самых разных режимах административные порядки схожи. Если общества относятся к определенному типу, многие их административные функции схожи, каким бы ни был режим. Политическая система (в узком смысле слова) определяет отношения управляемых и правителей, устанавливает способ взаимодействия людей в управлении государ- 27Б ственными делами, направляет государственную дея-

тельность, создает условия для замены одних правителей другими. Таким образом, именно анализ политической системы (в узком смысле) даст возможность обнаружить своеобразие каждого режима»[256].

На основе такого подхода Р. Арон различает режимы, в которых существует многопартийность, и режимы, в которых господствует одна партия. Первые режимы он называет конституционно-плюралистическими, вторые — режимами монопольного господства одной партии. Конституционно-плюралистические режимы охватывают страны, где утвердилась современная демократия, а режимы монопольного господства одной партии охватывают страны авторитарного и тоталитарного политического господства.

Многопартийные политические режимы характеризуются мирным соперничеством политических партий и иных политических сил за реализацию политической власти. Соперничество за власть как отдельных лиц, так и тех или иных социальных групп, включая и партии, в рамках такого режима ведется на основе фиксированных или неписаных правил. Р. Арон отмечает: «Режим, при котором существуют многочисленные соперничающие между собой партии, носит конституционный характер; всем кандидатам на законную реализацию власти известно, какими средствами они имеют право пользоваться, а какими — нет»[257].

Многопартийность в демократическом политическом режиме всегда соседствует с легально существующей оппозицией. Это вытекает из того факта, что у власти все политические партии одновременно находиться не могут. И победившее на выборах и пришедшее в итоге к власти большинство на деле при демократии проявляет уважение к мнению меньшинства, оппозиции.

«Оппозиция, — утверждает Р. Арон, — подчиняется решениям правительства, принятым в соответствии с законами, т. е. решениям большинства. Но если эти решения ставят под угрозу ее жизненные интересы, условия ее существования, разве она не попытается оказать сопротивление? Есть обстоятельства, когда меньшинство предпочитает борьбу покорности»[258].

Деятельность власти в рамках закона, на чем настаивает Р. Арон, должна по определению исключать насилие как способ управления различными социальными группами, которые в своей совокупности составляют данное общество. Он, в частности, отмечает: «Сущность режима не сводится к способу назначения носителей законной власти. Не менее важную роль играет и способ ее реализации»‘.

И тут же Р. Арон отмечает: «Так мы приходим к определению режимов, характерных для Запада: это режимы, где конституция устанавливает мирное соперничество за реализацию власти»[259].

Поясним вслед за Р. Ароном. Конституционная организация политической жизни означает, как мы уже отмечали, свод писаных и неписаных правил, регулирующих соперничество между отдельными лицами и группами.

«При монархическом режиме вокруг короля идет яростная борьба за его милости, в погоне за постами и почестями каждый волен поступать как вздумается. Соперничество отдельных лиц в окружении монарха не регулируется ни конституцией, ни какой-либо системой»[260]. Соперничество является мирным.

«Применение оружия, государственные перевороты,

что нередко происходит во многих странах, противоречит сути западных режимов. В условиях демократии случаются конфликты из-за имущества, которое невозможно предоставить всем, но развиваются эти конфликты не хаотически — если нарушаются обязательные правила, это уже выход за пределы режима, именуемого демократией»[261].

Мирное соперничество за реализацию власти находит выражение в выборах.

Конституционно-плюралистические режимы основаны, таким образом, на довольно хрупком равновесии между единством или определенным согласием и постоянным соперничеством как некой гарантии политического выражения позиции той или иной или тех или иных групп, соперничающих с властью и силами ее представляющими.

«Функционирование любого западного режима, — утверждает Р. Арон, — зависит в основном от намерений противоборствующих партий. Основная проблема западной демократии — сочетание согласия в стране с попытками оспорить само существование данного режима — более или менее разрешима, в зависимости от природы партий, от их целей и воззрений, приверженность к которым они декларируют»[262].

Однопартийные политические режимы

«Для таких режимов, — утверждает Р. Арон, — характерно предоставление одной партии монополии на законную политическую деятельность.

Под законной политической деятельностью, — пишет далее Р. Арон, — я подразумеваю участие в борьбе за реализацию власти, а также в определении плана действий и плана устройства всего общества. Партия, оставляющая за собой монополию на политическую деятельность, тут же сталкивается с очевидной и трудноразрешимой проблемой: как оправдать такую монополию? Почему некая группа, и только она, имеет право на участие в политической жизни? »[263]

Чистейший и наиболее законченный образец однопартийной политической монополии являл собой политический режим Советского Союза. Оправдание такой формы политического режима в Советском Союзе строилось по двум линиям. Первая была основана на понятии подлинного представительства народа или пролетариата. Это, по утверждениям, получившим распространение в СССР, могла сделать только «единая партия».

«В такой системе оправдания отмена выборов становится условием подлинности представительства»[264].

Вторая система оправдания, сочетающаяся с первой, опирается на историческую цель.

«Коммунисты заявляют, —утверждает Р. Арон, —что монопольное право партии на политическую деятельность необходимо для создания совершенно нового общества, которое только и отвечает высшим ценностям. Если уважать права оппозиции, построить однородное общество

и уничтожить классы невозможно. Для основополагающих преобразований необходимо сломить сопротивление групп, мировоззрение, интересы или привилегии которых оказываются задетыми. Вот почему естественно, что партия требует монопольного права на политическую деятельность, отказывается как бы то ни было ограничивать свою роль, стремится сохранять в полном объеме свою революционную власть, если она ставит перед собой цель создать принципиально новое общество»[265].

Такого рода оправдания однопартийного режима были характерны не только для СССР. Они имели место в политической жизни нацистской Германии. Уже после Второй мировой войны к подобной аргументации прибегали диктаторские режимы в Латинской Америке.

Отсутствие политических свобод (или постоянная угроза, висящая над ними) прямо связано с указанной монополией.

«При западном многопартийном режиме, — отмечает Р. Арон,— государство считает своим достоинством то, что не руководствуется идеями ни одной из противоборствующих партий. Государство нейтрально — оно терпит многопартийность. Возможно, государство не совсем нейтрально, поскольку требует от всех партий уважения к себе — к своей конституции... В условиях многопартийности государство, не будучи связано с какой-то одной партией, в идеологическом смысле носит светский характер. При однопартийном режиме государство партийно, неотделимо от партии, располагающей монопольным правом на законную политическую деятельность. Если вместо государства партий существует партийное государство, оно вынуждено ограничивать свободу политической дискуссии... В различных однопартийных режимах свобода политической дискуссии ограничена в разной мере. Но сущность однопартийного режима, где государство определяется идеологией партии, монопольно владеющей властью, одна: запрет всех идей, изъятие из открытого обсуждения множества тем, позволяющих обнаружить различные точки зрения»[266].

Наличие в государстве одной партии означает, что она по сути своей является партией действия, революционной партией. А ее монополия на политическую деятельность

во многом является следствием неудовлетворенности действительностью.

«Однопартийные режимы обращены к будущему, — отмечает Р. Арон, — их высшее оправдание не в том, что было и что есть, а в том, что будет. Будучи режимами революционными, они связаны с элементами насилия. Нельзя требовать от них того, что образует сущность многопартийных режимов, — соблюдения законности и умеренности, уважения интересов и мировоззрений всех групп»[267].

Многопартийные и однопартийные политические режимы являют собой разновидность существующих и в наше время крайних форм режимов. Р. Арон применяет к ним понятие, предложенное Ш. Монтескье, — понятие основополагающего принципа. Каков принцип плюралистического режима?

«В плюралистическом режиме, — утверждает Р. Арон, — принцип — это сочетание двух чувств, которые я назову уважением законов или правил и чувством компромисса... В самом деле, изначальный принцип демократии — именно соблюдение правил и законов, поскольку, как мы уже видели, сущность западной демократии — законность в соперничестве, в отправлении власти. Здоровая демократия — та, где граждане соблюдают не только конституцию, регламентирующую условия политической борьбы, но и все законы, формирующие условия, в которых разворачивается деятельность отдельных лиц. Соблюдения правил и законов мало. Требуется еще нечто — некодифицируемое и потому не связанное напрямую с соблюдением законов: чувство компромисса... соглашаться на компромисс — значит отчасти признать справедливость чужих аргументов, находить решение, приемлемое для всех»[268].

Б. Процедурный подход к демократии

С середины 80-х гг. прошлого столетия в рамках политической социологии стало широко использоваться понятие процедурной демократии. В этом понятии находит выражение сам «факт» демократического правления, с одной стороны, а также уважения к соблюдению демократических процедур — с другой.

Первую группу процедур образуют правила, в соответствии с которыми происходит институционализация разногласий, существующих между индивидами, в перспективе гармонизации отношений между индивидами на основе процедур арбитража. Можно выделить два основных правила. К ним относятся, во-первых, универсальность голосования, а во-вторых — принцип большинства.

Оба этих правила достаточно полно характеризуют либеральную форму правления. При этом, конечно же, нужно учитывать тот факт, что чаще всего бывает невозможно достичь полного согласия всех членов данного общества с тем, что в политической науке называется общим благом, на достижение которого должно быть нацелено и общество, и власть. Это означает, что в демократическом обществе должны быть определены заранее и ограничены в своих масштабах те вопросы, которые подвергаются арбитражу всеобщего голосования и принципа большинства. С этой целью демократические правила и процедуры призваны ограничить саму государственную власть, в частности, ограничить ее вмешательство в частную жизнь граждан, т. е. добиться известной нейтральности власти в обществе.

Либеральный характер процедурной демократии с социологической точки зрения определяется тем, что она является, по сути дела, единственной формой правления, которая по-настоящему применима к индивидуалистическому обществу, в котором могут сосуществовать разнообразные ценности и различные точки зрения в общественном мнении. Идеологически и политически либеральный характер процедурной демократии определяется ее приверженностью к идее рынка и рыночных отношений, а также к ограниченному регулированию процесса структурирования политических отличий (разделений) в современных западных обществах.

В современных демократических обществах политическая реальность такова, что понятия «процедурная демократия» и «правление» как бы объединяются в одно целое. Это находит отражение как в утверждениях политиков, так и в разнообразных анализах политики, что позволяет рассматривать процедурную демократию как своеобразную технику правления и воздействия на функционирование общества. Такое 282 понимание демократии берет начало в «альтернатив-

ной теории демократии», которая впервые была изложена в 1942 г. в работе Йозефа Шумпетера «Капитализм, социализм и демократия». Справедливости ради нужно сказать, что понятия «процедурная демократия» в указанной работе Й. Шумпетера мы не найдем. Однако нет никакого сомнения в том, что само начало такому подходу было положено именно этим австрийским и американским экономистом и социологом. «Технологический» подход к демократии в эти же годы разрабатывал и другой социолог австрийского происхождения Карл Поппер[269].

Подход к демократии Й. Шумпетера строится таким образом, чтобы преодолеть недостатки классической теории демократии, которая формировалась еще в XVIII в. Она может быть, согласно Й. Шумпетеру, определена следующим образом: «Демократический метод— это такое институционное устройство для принятия политических решений, в котором индивиды приобретают власть принимать решения путем конкурентной борьбы за голоса избирателей»[270].

Согласно классической теории демократии существует приемлемая для народа концепция общего блага, понимание того, что представляет собой общий интерес в том, что касается путей и целей общего блага. При такой демократии граждане прямо (избрание парламента) или косвенно (определение состава правительства парламентом) определяют состав правления страны, которое призвано осуществлять общий интерес на основе тех средств, с которыми согласны граждане данной страны.

Й. Шумпетер со всей определенностью отмечает, что политическая реальность в значительной степени отличается от этой концепции демократии. Это связано с тем, что общего блага в реальности не существует.

«Не существует однозначно, — пишет Й. Шумпетер, — определенного понятия общего блага, которое устроило бы всех, если только будут приведены рациональные доводы. Это связано не только с тем, что некоторые личности имеют устремления, не совпадающие с общим благом, но в первую очередь с тем основополагаю-

щим моментом, что разные индивиды и группы вкладывают в понятие общего блага различное содержание»[271].

Противоречия, вытекающие из такого положения дел, пишет далее Й. Шумпетер, «нельзя разрешить с помощью рациональной аргументации, потому что высшие ценности — наши взгляды по поводу того, как должна быть устроена жизнь и общество, — нельзя втиснуть в рамки простой логики»[272].

Но даже если допустить, полагает Й. Шумпетер, существование достаточно определенного общего блага, это не означает, что не выявились бы тут же фундаментальные расхождения по поводу самих целей, преодолеть которые не так-то просто.

И наконец, на основе этих двух рассуждений Й. Шумпетер делает вывод: «Концепция воли народа или всеобщей воли... не имеет под собой реальной почвы, Эта концепция предполагает существование однозначно определяемого общего блага, приемлемого для всех... Самое существование и высшее значение такого рода "всеобщей воли” исчезают, как только исчезает понятие общего блага»3.

Подвергая критике классическую теорию демократии, Й. Шумпетер предлагает «альтернативную теорию демократии».

«Будем помнить, — пишет он, — что основной проблемой классической теории было утверждение, что у "народа" есть определенное и рациональное мнение по каждому отдельному вопросу и что мнение это реализуется в условиях демократии путем выбора "представителей", которые следят за тем, чтобы это мнение последовательно претворялось в жизнь. Таким образом, выбор представителей вторичен по отношению к первичной цели демократического устройства, а именно: наделять избирателей властью принимать политические решения. Другими словами, будем считать, что роль народа состоит в создании правительства или посреднического органа, который в свою очередь формирует национальный исполнительный орган или правительство. Итак определим: демократический метод — это такое институциональное устройство для принятия политических

решений, в которых индивиды приобретают власть принимать решения путем конкурентной борьбы за голоса избирателей»' (выделено нами. — В. Ж., М. Ж.}.

Такое понимание метода вооружает политологов достаточно эффективным критерием, позволяющим отличать демократическое правление от других типов правления.

«Например, — пишет далее Й. Шумпетер, — при парламентской монархии типа английской наш критерий демократии выполняется, поскольку монарх может назначить членами кабинета лишь тех людей, которых выбирает парламент. В то же время "конституционная" монархия не является демократической, поскольку электорат и парламент обладают всеми правами, которые у них есть при парламентской монархии, но с одним решающим исключением: у них нет власти назначать правительство. Министры в данном случае являются слугами монарха и по названию, и по сути и в принципе могут быть им назначены или уволены. Такое устройство может удовлетворять народ. Избиратели могут подтвердить этот факт, голосуя против любых изменений. Монарх может быть настолько популярен, что сумеет нанести поражение любому сопернику в борьбе за верховную власть. Но поскольку не существует механизма, делающего такую борьбу эффективной, данный случай не подпадает под наше определение»[273].

Превосходство процедурной демократии перед лицом демократии классической, согласно Й. Шумпетеру, определяется тем, что она позволяет учесть решающую роль, которую в политических процессах играют «политические штабы», т. е. политические партии в определении политики и путей ее реализации. И более того, избиратель, голосуя за ту или иную программу, в реальной политической жизни не является гарантом того, что политика после выборов будет проводиться в соответствии с содержанием указанных программ. Все будут решать политические штабы. Пример тому— наша недавняя российская история. Программа Б.Н. Ельцина, за которую проголосовало в 1991 г. подавляющее большинство избирателей, не только не выполнялась по многим пунк-

там, но и приобрела совсем иное содержание, особенно в экономической области и, в частности, в области ценообразования.

Процедурный подход к демократии позволяет найти выход из проблем ценностей политического режима. Это связано с тем, что, во-первых, он позволяет отделить квалификацию системы от нормативного измерения, что было характерно для рассмотрения политических режимов в политической философии, которая их оценивала с позиций «хороший» или «плохой». Во-вторых, рассматриваемый подход открывает перспективу оценивать как демократический политический режим не только в западных странах, но и в странах, где существует совсем иная система ценностей, нежели на Западе. Не подчиняя факт существования демократии универсализму западных ценностей, подход с позиций процедурной демократии придает универсальный характер самой демократической модели политического режима.

Нужно сказать, что разделение ценностей и демократии является непростым вопросом. Рассмотрение демократии теоретически и практически в качестве только «метода» не ведет автоматически к отказу от вопросов ценностей общества. Дело в том, что деятельность власти не может быть сведена, по большому счету, только к набору технических процедур. Она всегда связана с определением предпочтений в наборе ценностей, присущих или утверждающихся в данном обществе. Власть осознанно отдает предпочтение одним ценностям в ущерб другим. Так, поворот в политике, который был осуществлен в России на рубеже 90-х гг. прошлого столетия, был связан с выдвижением на передний план в общественном развитии рыночных ориентиров и ценностей.

Следует сказать и о том, что идея демократии как «правового государства» являет собой сердцевину процедурной демократии. Но она является амбивалентной. Так, правовое государство отличается от «государства, в котором существуют законы». И это отличие определяется тем, что в подлинном правовом государстве речь не идет только о правовых процедурах. Речь идет и о создании некой атмосферы демократии, в которой само право отвечает неким моральным и нравственным нормам и ценностям. Мало сказать, что есть закон. Нужно еще и оценить, 286 почему этот закон создан, в чьих интересах он реализует-

ся. Или другой пример. Да, в демократическом обществе превалируют интересы большинства. Но это не значит, что принцип большинства может использоваться для того, чтобы не давать возможности действовать на законных основаниях меньшинству, каким бы незначительным оно, это меньшинство, ни было.

В чем-то неопределенный характер демократии (она имеет множество форм своего реального выражения) не означает того, что ценности являются относительными. При всей трудности определения общего блага применительно к судьбам людей есть все основания утверждать, что моральная сторона всегда является важным элементом политики, ее конкретных целей. Говоря о современном этапе демократического развития в мире, мы можем утверждать, что на переднем плане проводимой политики во многих странах находятся вопросы свободы, которые сами по себе являются в своей совокупности едва ли не высшей ценностью. Но эта ценность неразрывно связана с определенным набором процедур в ее осуществлении.

Не меньшее значение в процедурной демократии приобретает возможность и право каждого индивида принимать участие в выработке закона. Так, Корнелиус Ка- сториадис как-то заметил: «Я могу быть свободным только при действии такого закона, о котором я могу сказать, что это — мой закон»[274].

Однако и этого недостаточно. Демократия предполагает, согласно К. Касториадису, наличие в обществе демократической культуры: «Идея, связанная с тем, что можно было бы отделить "позитивное право" от процедур ценностей, является миражом. Идея о том, что демократический режим мог бы быть результатом исторического развития, ready made, демократических индивидов, которые могли бы его заставить функционировать, является таким же миражом. Такие индивиды могут быть сформированы только в и при демократической paideia[275], которая должна рассматриваться не как

некое растение, а как центральный объект политической деятельности. Демократические процедуры являются важной, но только частью демократического режима. И они должны быть подлинно демократическими по своему духу»1.

Таким образом, демократия не может быть определена только на основе процедур. Она не может сводиться только к «методу». Она, конечно же, включает в себя культурную составляющую политического режима, которая в той или иной мере связана с тем, что характерно для нормативного подхода к оценке политического режима, принятого в политической философии.

<< | >>
Источник: Желтов В.В., Желтое М.В.. Политическая социология. 2009

Еще по теме | 8.5. Социологический оодход к политическим режимам            :

  1. Раздел 5 ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕЖИМЫ
  2. Классификация политических режимов
  3. ПОНЯТИЕ ПОЛИТИЧЕСКОГО РЕЖИМА
  4. Глава третья Партии и политические режимы
  5. 3. Зависимость форм политического конфликта от типа политического режима
  6. Н.В. Борисова, Пермский государственный университет РОЛЬ СИМВОЛИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ В ФУНКЦИОНИРОВАНИИ ГОРОДСКИХ ПОЛИТИЧЕСКИХ РЕЖИМОВ
  7. ПРИНЦИПЫ ЛЕГИТИМИЗАЦИИ ПОЛИТИЧЕСКОГО РЕЖИМА НА ПРИМЕРЕ ОТНОШЕНИЯ К ПРИВАТИЗАЦИИ НА УКРАИНЕ: ДВА ГОДА ДО И СПУСТЯ ПОСЛЕ ОРАНЖЕВОЙ РЕВОЛЮЦИИ Н. Погорила
  8. Раздел IV ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕЖИМЫ
  9. | 8.2. Шарль Монтескье и современная юридическая типология политических режимов            
  10. | 8.5. Социологический оодход к политическим режимам            
  11. 10.2. Предпосылки возникновения тоталитарного политического режима            
  12. Модуль 3. Лекция 2. Политические режимы
  13. Понятие политического режима
  14. ТИПОЛОГИЯ ПОЛИТИЧЕСКИХ РЕЖИМОВ
  15. 48. ТИПЫ ПОЛИТИЧЕСКИХ РЕЖИМОВ
  16. Типологизация государств в истории мировой политики по политическим режимам
  17. Черты политического режима Лукашенко
  18. Разновидности определений политического режима
  19. Идея порядка и теория политических режимов
  20. 2. СТРУКТУРА ПОЛИТИЧЕСКОГО РЕЖИМА: ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ПРАВИТЕЛЬСТВА И ОППОЗИЦИИ
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -