<<
>>

| 2.6. Политическое объяснение и политическая философия            

Значительную роль в объяснении социальных и политических фактов, явлений и процессов играет политическая философия. Однако ее использование в политической социологии имеет некоторые ограничения.

Это связано с самим характером этой науки. В самом деле, философия является во многом неопределенной и даже спекулятивной дисциплиной, которая, в отличие от социологии, как правило, не нуждается в эмпирической верификации.

70 Это — во-первых. Во-вторых, философия является пред

писывающей дисциплиной в том смысле, что она подчиняет деятельность людей юрисдикции нормативного разума, тогда как политическая социология является описательной и интерпретативной дисциплиной, стремящейся выявить механизмы социальной жизни. Философия стремится выразить, «как должно быть» в социальной реальности, политическая социология ставит перед собой более скромную задачу — описать то, «что есть на самом деле».

Сказанное вовсе не означает, что политическая философия не способна вносить свой вклад в политическое объяснение реальности. Последние годы принесли немало свидетельств того, что философия очень преуспела в осмыслении и описании таких вопросов, как социальная солидарность, деградация окружающей среды, место и роль государства в обществе или, наконец, природа демократии.

О большой роли философского анализа свидетельствует, к примеру, наследие Джона Роулса, оставившего после себя работу «Теория справедливости». Данная проблематика вызвала живую дискуссию, в которой принимали участие такие мыслители, как П. Нозик, М. Уолцер, Р. Рорти и Ч. Тэйлор. Это позволило существенно обогатить и социологические подходы к проблеме справедливости, а также и по ряду других направлений[60].

Выявилась и еще одна особенность в отношении к философии как средству политического объяснения. Равнение политической науки на «позитивные» науки вызвало реакцию некоторых политологов, которые отказываются от того, чтобы «современная» политическая наука порывала с политической философией «древних».

Эта «моральная» реакция характеризует творчество Лео Штрауса (1899— 1973), являющегося последовательным и бескомпромиссным критиком позитивизма и ис- торицизма[61]. Стремление позитивистов создать «свободную от ценностей» политическую науку Л. Штраус считал неосуществимым и опасным. Как, впрочем, опасным для политической науки он рассматривал и историцизм с его стремлением отрицать универсальный характер оценочных суждений. В последние годы эта позиция, например

во Франции, отстаивается в работе Ф. Бенетона[62], которая стала доступной теперь и в нашей стране.

Присутствие политической философии

Политическая философия греков, формализованная Аристотелем, организуется вокруг простых истин: человек является «политическим животным» в силу того, что живет в обществе; целью всякого общества является «счастье», но оно нарушается разногласиями и антагонизмами, порождаемыми совместной жизнью людей; политика обозначает организующий авторитет, который командует людьми и который имеет своим предназначением общее благо города (полиса); политическая наука является «наукой о хорошем правлении» и в силу этого соседствующей с философией.

Согласно Л. Штраусу[63], политическая наука постепенно освободилась от морального видения, пройдя через «три волны современности»:

Первая «волна современности» совпадает с концом Средних веков и исходит от всех доктрин, исключающих политическую легитимность из добродетели и морали. Моральные и политические проблемы были сведены к технической проблеме. Тем самым было открыто современное основание социальной связи. Оно выражается: или в принуждении, осуществляемом государем на основе силы или хитрости (Н. Макиавелли); или в добровольном подчинении индивидов государству-Аевиафану; или в возвеличивании частного интереса (Локк).

Вторая «волна современности» начинается с Руссо, который изменил моральный климат Запада столь же глубоко, как и Макиавелли. Мишенями для критики Руссо стали моральные и политические проблемы.

Что касается первой, то «политики древности беспрестанно говорили о нравах и о добродетели; наши — говорят лишь о торговле и о деньгах». Руссо протестовал во имя добродетели, подлинной, неутилитарной добродетели классических республик,

против унизительных и бессильных учений его предшественников; он выступал как против удушающей атмосферы современных ему монархий, так и против весьма циничного торгашеского духа республик того времени. Согласно Руссо, человек в естественном состоянии не является человеком. Его человечность и рациональность приобретается в ходе длительного процесса. В языке политической науки после Руссо человечность человека обусловлена не природой, а историей, историческим процессом. Представление

об              истории, т. е. об историческом процессе как о единственном процессе, в ходе которого человек становится человеком, и притом не стремясь к этому, представляет собой следствие радикализации Руссо гоббсовского понятия естественного состояния. Пик второй волны приходится на XIX в., когда появляется философия истории, которая стремится секуляризировать старые религии и предложить народам новые перспективы выживания: наиболее влиятельным философом истории был Гегель. Для него исторический процесс был рациональным и разумным прогрессом, достигающим своей кульминации в рациональном, послереволюционном государстве. Нельзя не сказать и о роли Маркса, выдвинувшего идею создания коммунистического, бесклассового общества. При этом человек становится хозяином своей судьбы.

Третья яволна современности» основывается на новом понимании ощущения существования; это ощущение является опытом ужаса и боли, а не мира и гармонии. Это ощущение исторического существования как необходимо трагического. Оно совпадает с развитием современных социальных наук и их присоединением к позитивистской модели, заимствованной из естественных наук. Это, по Штраусу, выражается: в воинственности — под предлогом освобождения от «ценностного суждения» социолог, а вместе с ним и политолог лишаются права оценивать и выражать предпочтение; в ограниченности — отрицается внутренняя жизнь индивида или в пользу социального детерминизма («homo sociologicus»), или в пользу заинтересованной логики («homo economicus»); в парадоксальности — предписывать всякому «ценностному суждению» способность навязывать некоторые Ценности исследователям, в том числе и политических явлений и процессов, кроме «научных» ценностей.

«Штраусовская» философия представляет собой наиболее сильную критику политической науки позитивистской ориентации. Такая ориентация: стремится превратить политическую науку в заменитель политической философии, ориентированной на поиск «хорошего правления»; требует от политолога «правильного использования ценностного суждения», а не освобождения от него; она получила широкое распространение в США, где после полувекового господства бихевиористов политическая наука занялась философским обобщением: Ирвинг Кристол, Алан Блум, Пол Нозик, Джон Роулз.

Опасность «догматического релятивизма»

А.              Штраус привязан тем самым к отысканию последствий социологического позитивизма, ведущего к деградации политики в современных условиях. В своем основном произведении «Естественное право и история» он устанавливает различие, открытое М. Вебером, между «фактами» и «ценностями», «согласно которому только фактические, а не ценностные суждения могут быть истинными или объективными»[64]. Из различия между фактами и ценностями следует, что люди могут жить без идеологии.

«Таким образом, — делает вывод А. Штраус, — мы приходим к представлению о рациональном обществе и неидеологическом режиме, т. е. об обществе, основанном на понимании природы ценностей. Поскольку это понимание подразумевает, что перед трибуналом разума все ценности равны, рациональное общество будет эгалитарным, или демократическим, и терпимым, или либеральным: рациональная доктрина различия между фактами и ценностями рационально оправдывает предпочтение либеральной демократии — в противоположность тому, что подразумевалось самим этим различением»[65].

Позитивистская социология вдохновляет тем самым «догматический релятивизм» как разновидность разрешительной толерантности и отказывается иерархизиро- вать человеческое поведение, а это — путь к моральному атеизму.

Если критика, адресованная Л. Штраусом социологическому нигилизму, верна, но нужно учитывать, что она чрезмерна: с одной стороны, можно корректно управлять научными установками и личными убеждениями (точками зрения).

Так, серьезный французский политолог А. Кри- жель не скрывает своего негативного отношения к Французской коммунистической партии, но ее исследования, антикоммунистические по своей сути, отличает необычайная тщательность отбора и обработки данных и научная достоверность. То же самое мы могли бы сказать о работах крупного современного мыслителя А. Зиновьева, который в ряде своих работ подверг разрушительной критике социалистическое общество периода существования СССР. Однако в последующем не менее аргументированно и страстно он подвергал критике проблемы современного российского общества; с другой стороны, нужно признать, что социологический подход рассмотрения факта на дистанции и отказа от ценностного суждения позволяет идентифицировать и познавать факты, даже если исследователь находится внутри общества; наконец, осуществление совместных процедур в наблюдении и интерпретации фактов может сближать различные научные сообщества поверх их различной социокультурной принадлежности; об этом говорил и Вебер, утверждая, что демонстрация немецкого социолога может быть такой же, как и у китайского ученого.

<< | >>
Источник: Желтов В.В., Желтое М.В.. Политическая социология. 2009

Еще по теме | 2.6. Политическое объяснение и политическая философия            :

  1. § 2 СТРУКТУРА СОВРЕМЕННЫХ ПОЛИТИЧЕСКИХ ТЕОРИЙ Концептуальные подходы в политологии
  2. § 1 ПОЛИТИЧЕСКОЕ СОЗНАНИЕ
  3. 1 I. ПРОГРАММЫ ПОЛИТИЧЕСКИХ ПАРТИЙ. ИХ ЭВОЛЮЦИЯ
  4. Разработка идеологии «новых левых». Тенденция к разделению социологии и политической экономии
  5. Трагедия политической науки
  6. О политической философии Владимира Путина
  7. § 1. Кадетизм как политический феномен
  8. Исследование властно-политических отношений в XX веке
  9. С. В. Выстрянцев МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРАКТИКИ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ СТАТИСТИКИ В СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИХ НАУКАХ
  10. 1 1.2. Предмет политической социологии            
  11. | 2.6. Политическое объяснение и политическая философия            
  12. ¦ 8.1. Политическая философия и поиск «наилучшего режима»            
  13. | 8.2. Шарль Монтескье и современная юридическая типология политических режимов            
  14. Франсуа Гизо ПОЛИТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ: О СУВЕРЕНИТЕТЕ
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -