<<
>>

¦ 8.1. Политическая философия и поиск «наилучшего режима»            

Вопрос политической организации города (полиса) интересовал философию со времени ее возникновения. Изучение философами форм правления в различных странах и в своей собственной стране позволило им определить критерии выявления того общего, что было присуще различным политическим режимам того времени.

При этом, как известно, философские исследования форм правления людьми в античном мире, пожалуй, невозможно отделить от осмысления феномена лучшего правления человеческими обществами.

Первые ответы на эти вопросы были даны в Древней Греции еще в V —IV вв. до н. э. Так, в V в. до н. э. характеристику политических режимов того времени дал Геродот, которого по праву называют одним из «отцов-основа- телей» истории и социологии. Автор знаменитой «Истории» был уроженцем Галикарнаса, греческой колонии юга Италии, основанной в 445 — 444 гг. до н. э.

Геродот не раз выступал с лекциями в Афинах, был великим путешественником, каким позднее будет, например, Ш. Монтескье. Отметим и то, что Геродот был великолепным хроникером. Будучи очень наблюдательным человеком, он достаточно подробно описывал все, что видел. Он был одним из первых, кто выявил различия в формах правления, описав монархический, олигархический и демократический режимы, что потом найдет отражение и в трудах Аристотеля.

Называя свои труды «Историями», Геродот, по сути Дела, представлял своеобразные «репортажи». Причем рассказчик использовал элементы географии, этнологии, социологии, антропологии и политики. В одной из своих книг Геродот вкладывает в уста Дария следующие слова:

«Если мы возьмем из трех предложенных нам на выбор форм правления каждую в ее самом совершенном виде, т. е. совершенную демократию, совершенную олигархию и совершенную монархию, то последняя, по-моему, заслуживает гораздо большего предпочтения. Ведь нет, кажется, ничего прекраснее правления одного наилучшего властелина.

Он безупречно управляет народом, исходя из наилучших побуждений, и при такой власти лучше всего могут сохраняться в тайне решения, (направленные) против врагов. Напротив, в олигархии, если даже немногие (лучшие) и стараются приносить пользу обществу, то обычно между отдельными людьми возникают ожесточенные распри. Ведь каждый желает первенствовать и проводить (в жизнь) свои замыслы. Так у них начинается яростная вражда между собой, отчего проистекают смуты, а от смут — кровопролития. От кровопролитий же дело доходит до единовластия, из чего совершенно ясно, что этот последний образ правления наилучший. При демократии опять-таки пороки неизбежны, а лишь только низость и подлость проникают в общественные дела, то это не приводит к вражде среди подлых людей, а, напротив, (между ними) возникают крепкие дружественные связи. Ведь эти вредители общества обычно действуют заодно, устраивая заговоры. Так идет дело, пока какой-нибудь народный вождь не покончит с ними. За это такого человека народ уважает, и затем этот прославленный (вождь) быстро становится единодержавным властителем. Отсюда еще раз ясно, что единовластие — наилучший образ правления»1.

В приведенном фрагменте изложено важное положение о существенных различиях между тремя формами политических режимов и высказаны мысли о ритме, последовательности смены режимов, чему большое внимание потом будет уделять Аристотель. Последний, развивая подходы Геродота, покажет, что формы правления рано или поздно приходят в упадок. Одни из них уступают свое место другим: монархия имеет тенденцию к превращению в аристократию или в феодальный строй; аристократия уступает место демократии, проходя стадию олигархии; демократия имеет тенденцию выродиться в анархию, т. е. в хаос; порядок в таком случае восстанавливается с помощью деспотии или диктатуры. Когда диктатура уступает

242              '              Геродот.              История.              Избранные              страницы.              СПб.,              1999.              С.              158-159;

Herodote.

Histoires. Livre 111. P., 1964 P. 256-257.

место монархии, полностью завершается революция, и процесс начинается снова.

Как справедливо отмечает французский социолог К. Леклерк, Аристотель оказывается значительно ближе, чем Платон, к Геродоту своей нацеленностью на исследование географических, этнических, исторических, социологических и сравнительного права факторов. Широко известна формула Аристотеля, согласно которой «человек есть существо общественное в большей степени, нежели пчелы и всякого рода стадные животные»1.

Аристотель стоял у истоков, как мы сказали бы сегодня, системного анализа политических режимов. В поле его зрения оказались не только режимы Греции, но и режимы мира «варваров». Вместе со своими учениками он описал, проанализировал и сопоставил более 150 конституций и проектов. К сожалению, до наших дней сохранилась только одна Афинская конституция. Она была опубликована в 1891 г. после того, как была найдена среди папирусов Британского музея.

Аристотель различает три основных вида политических режимов. Приведем важный в этом отношении фрагмент из «Политики» ^(Государственное устройство означает то же, что и порядок государственного управления, последнее же олицетворяется верховной властью в государстве, и верховная власть непременно находится в руках либо одного, либо немногих, либо большинства. И когда один ли человек, или немногие, или большинство правят, руководствуясь общественной пользой, естественно, такие виды государственного устройства являются правильными, а те, при которых имеются в виду выгоды либо одного лица, либо немногих, либо большинства, являются отклонениями»2. И далее Аристотель пишет: «Монархическое правление, имеющее в виду общую пользу, мы обыкновенно называем царской властью; власть немногих, но более чем одного — аристократией (или потому, что правят лучшие, или потому, что имеется в виду высшее благо государства и тех, кто в него входит); а когда ради общей пользы правит большинство, тогда мы употребляем обозначение, общее для всех видов государственного устройства, — по- лития.

И такое разграничение оказывается логически пра-

' Аристотель. Соч. Т. 4. С. 379 гТам же. С. 457.

вильным: один человек или немногие могут выделяться своей добродетелью, но преуспеть во всякой добродетели для большинства — дело уже трудное, хотя легче всего — в военной доблести, т. к. последняя встречается именно в народной массе. Вот почему в такой политии верховная власть сосредоточивается в руках воинов, которые вооружаются на собственный счет»[220].

Как видим, критерием, на основе которого различаются три основных политических режима, является «общая польза». И это — «правильные режимы». К ним относятся монархия, аристократия и полития, т. е. республика или конституционное правление.

«Отклонения от указанных устройств, — пишет далее Аристотель, — следующие: от царской власти — тирания, от аристократии — олигархия, от политии — демократия. Тирания — монархическая власть, имеющая в виду выгоды одного правителя; олигархия блюдет выгоды состоятельных граждан; демократия — выгоды неимущих; общей же пользы ни одна из них в виду не имеет»[221].

Можно со всей определенностью утверждать, что и 24 столетия спустя этот подход не утратил своей правоты и актуальности.

Остановим свое внимание на феномене политии, говоря иначе: республике или конституционном правлении. По терминологии Аристотеля, полития — это правильный режим, преследующий достижение общего блага. Но это и «смешанный» режим, в котором одновременно функционируют демократические и олигархические институты, способные уравновешивать порочные воздействия друг друга. В политии, значит, сочетаются лучшие стороны олигархии и демократии. Это та «золотая середина», к которой стремится Аристотель.

Гражданами данного политического режима признаются лица, обладающие только средним достатком. Они участвуют в народном собрании, выбирают магистратов. В решении многих важных вопросов главная роль принадлежит магистратам, а не народному собранию.

Чистая форма политии — редкость, ибо она требует сильного среднего класса, который преобладал бы над обеими крайностями (богатыми и бедными) или над одной из

них так, чтобы противники строя оставались в меньшинстве.

С этой точки зрения многие из развитых ныне демократических стран являются политиями, хотя и не чистыми. Об этом свидетельствует тот факт, что в этих странах общества нередко называют «обществами двух третей». Это и есть практическая реализация идеи Аристотеля о преобладании в социальной структуре общества, по принятой ныне терминологии, среднего класса.

Следует сказать, что понятие политии перестали использовать еще в XVIII в. Одним из последних политических мыслителей, обращавшихся к понятию политии, был крупный деятель Просвещения Ж.-Ж. Руссо. Однако он придавал этому понятию более широкий смысл, который на современном языке политической науки можно было бы выразить в понятии «политическое общество».

Немалый интерес представляет и понимание Аристотелем демократии, которую, как мы уже отмечали, он относил к числу «неправильных» режимов, стоящих в ряду с олигархией и тиранией. Однако античный мыслитель видит и существенные различия между демократией, с одной стороны, и олигархией и тиранией — с другой.

«То, чем различаются демократия и олигархия, — указывает он, — есть бедность и богатство; вот почему там, где власть основана — безразлично у меньшинства или большинства —• на богатстве, мы имеем дело с олигархией, а где правят неимущие, там перед нами демократия. А тот признак, что в первом случае мы имеем дело с меньшинством, а во втором — с большинством, повторяю, есть признак случайный. Состоятельными являются немногие, а свободой пользуются все граждане; на этом же и другие основывают свои притязания на власть в государстве»[222].

Аристотель выделяет несколько типов демократии. В одних случаях все граждане, богатые и бедные, на равных основаниях участвуют в осуществлении верховной власти. В других — право занимать выборные должности связывается с невысоким имущественным цензом. Граждане, значит, не равны: одни участвуют в народном собрании и голосуют, другие — сверх того, могут занимать и высокие государственные должности. И наконец, худший ВИД демократии, когда народ правит, не опираясь на законы, т.

е. возводя в закон каждое свое решение. В таком

режиме неизбежно утверждается беззаконие, что роднит этот вид демократии с тиранией и олигархией.

Аристотель понимает, что демократия является неустойчивой формой правления. Он одобрял, например, умеренную цензовую демократию, утвердившуюся в Греции времен Солона, который в начале VI в. до н. э. поделил всех граждан на четыре разряда в зависимости от состояния. Порядки же, установившиеся в Греции при Перикле и после него, он считал проявлением крайней демократии, не одобряя в данном случае уравнительной справедливости.

Аристотель не приемлет демагогии, которая несет опасность для демократии.

«В тех демократических государствах, — утверждает Аристотель, — где решающее значение имеет закон, демагогам нет места, там на первом месте стоят лучшие граждане; но там, где верховная власть основана не на законах, появляются демагоги. Народ становится тогда единодержавным, как единица, составленная из многих: верховная власть принадлежит многим, не каждому в отдельности, но всем вместе... В этом случае простой народ, являясь монархом, стремится и управлять по-монаршему (ибо в этом случае закон им не управляет) и становится деспотом (почему и льстецы у него в почете), и этот демократический строй больше всего напоминает из отдельных видов монархии тиранию; поэтому и характер у них один и тот же: и крайняя демократия, и тирания поступают деспотически с лучшими гражданами; постановления такой демократии имеют то же значение, что в тирании распоряжения»[223].

Как видим, демократия, в которой господствует демагогия, схожа с тиранией. Эта позиция Аристотеля является продолжением подходов Геродота и особенно Платона, для которых демократия была тождественна демагогии. Совсем иное дело — полития (республика), оказавшая большое влияние на Ш. Монтескье, видевшего в ней своеобразную пружину республики, режим, который основывается, как отмечалось, на правлении средних классов.

Аристотель как социолог совершенно определенно утверждает, что в зависимости от климата, населения, экономики, состава социальных классов, темперамента (подобный подход использует позднее Ш. Монтескье) каждое

общество создает такой политический режим, который ему более всего подходит. Политический режим, говоря иначе, должен соответствовать своему социальному основанию. Политический режим, который не адаптирован к менталитету населения, его социальному и даже природному основанию, несет в себе опасность извращения или порчи. В итоге он обречен на замену другим режимом.

Тройственную типологию политических режимов при опоре на число тех людей, что находятся у власти (один, определенное множество или большинство), вслед за Аристотелем предлагал и историк Полибий (ок. 203 — 120 до н. э.).

Полибий был греком. Элитный офицер Ахейской конфедерации, он был связан отношениями дружбы со многими известными римскими семьями и был принят римской элитой как друг. Вместе с римскими легионерами Полибий побывал в Ливии, Галлии, Корсике, Испании. Он присутствовал при разрушении Карфагена в Северной Африке. Восхищаясь своими «покровителями», Полибий решает написать на греческом языке свою «Историю», продолжая традицию Геродота. Однако его «История» посвящена победителю над греческими городами — Риму. Центром мира для Полибия (и это в целом отвечало сложившимся историческим реалиям) была Римская империя. Может быть поэтому Полибий был «своим» для римской элиты, которая не испытывала к нему того недоверия, которое в целом отличало отношение римлян к грекам, увлеченным идеями демократии и демагогии.

Величие Рима и формы правления

Огромное впечатление на Полибия произвел тот факт, что Рим всего за 53 года (223— 168 до н. э.) сумел навязать свое господство почти всему обитаемому миру, который в те времена отождествлялся со Средиземноморьем. В первой книге своей «Истории» Полибий пишет о том, что римляне, захватив Средиземноморье в войне против Карфагена, полагали, что они преодолели решающий этап на пути к мировому господству. И он задается вопросом: «Как и благодаря какому правлению Римское государство смогло — что является беспрецедентным —

распространить свое господство почти на всю обитаемую землю, и это менее чем за 53 года»[224].

Уже упоминавшийся нами французский социолог К. Леклерк пытается применить вывод Полибия к современным реалиям. По его мнению, современным «Римом» является американская «империя» -— США. А распад СССР он сравнивает с падением Карфагена. История, утверждает К. Леклерк, не получила ускорения. Она как бы воспроизвелась в почти идентичном варианте[225].

Оставим на совести К. Леклерка такую аналогию. Любая аналогия весьма условна. Однако нет никакого сомнения в том, что распад мировой социалистической системы и СССР знаменует собой завершение достаточно длительного и специфического периода развития истории. Крах догматического марксизма и его практики знаменует собой завершение очередного цикла истории Европы.

Своеобразным методологическим ключом Полибия в анализе исторического развития являются его слова: «История по-настоящему интересна и поучительна только тогда, когда она позволяет наблюдать совокупность событий в их взаимозависимости с учетом их сходства и различия»[226].

Время лишь подтверждает правоту Полибия!

Полибий, будучи человеком действия и универсальным писателем, находился под большим влиянием произведений Платона и Аристотеля. Однако, в свою очередь, он оказал сильное влияние на Ш. Монтескье, который частенько его цитировал в своих произведениях.

О глубокой связи подходов Полибия и Платона, как и Аристотеля, свидетельствует следующее размышление латинизированного грека: «Примитивное, стихийное и естественное правление — это правление одного лица, из которого, после некоторого улучшения с помощью искусства, появляется монархия. Этот режим, вырождаясь, преобразуется в режим такой же природы — деспотию. Потом на руинах и того и другого устанавливается аристократия, которая, в соответствии с законом природы, вырождается в олигархию. Потом, когда разгневанный

народ накажет руководителей за злоупотребление, рождается демократия. Наконец, с течением времени безмерной вольности и презрения к закону устанавливается в конце этого ряда охлократия»[227].

Термин «охлократия» в политической науке означает власть толпы, или популистское правление, что античные авторы определяли как демагогия и даже анархия.

Критикуя организацию власти в Афинах и отдавая должное римлянам в вопросе организации власти, Полибий достаточно проницательно отмечал, что «афинский народ всегда напоминал экипаж судна, не имеющего капитана»[228].

Полибий отмечает превосходство политической системы Рима по сравнению с такой системой Греции. Это превосходство, по его мнению, связано с тем, что политическая система в Риме имеет смешанный характер, сочетая в себе черты монархии, аристократии и демократии в ее наилучшем и почетном смысле. Монархической политическая система Рима была потому, что она включала в свой состав институт консула, аристократической — в силу наличия сената, и демократической — т. к. в ней были представлены народные собрания — комиции[229].

Полибий, характеризуя «смешанный» режим, пишет: «Все виды деятельности государства в каждой из областей их осуществления были организованы и отрегулированы под руководством этих трех властей, столь уравновешенных и столь разумных, что никто, ни один римский гражданин не мог бы сказать с уверенностью, является ли такая власть аристократической, демократической или монархической. И были основания для такой растерянности. Тому, кто все свое внимание сосредоточивал на власти консула, последняя казалась как полностью монархическая, со всеми присущими ей характеристиками. Тому, кто рассматривал власть сената, послед-

няя казалась как аристократическая. А если рассматривали власть народа, очевидным казалось, что речь шла бы о демократии»[230].

Полибий выявил и показал, что все эти власти действуют согласованно. Он пишет: «Таковыми являются средства, которыми располагает каждая из трех властей, чтобы противостоять друг другу или взаимно поддерживать друг друга. В силу этого в критических ситуациях превосходная согласованность утверждается между ними, и такая сильная, что мы не смогли бы найти лучшей системы правления... Когда одна из властей, надувшись от своей важности, стремится восторжествовать над другими и стремится присвоить себе больше власти, чем ей положено, очевидно, что ни одна из них не может довлеть над другими, а воля каждой из них может быть остановлена и парализована двумя другими, и никогда одна из властей не может покушаться на область полномочий других или говорить о другой власти с пренебрежением. Все остается на месте, т. к. все предусмотрено для того, чтобы обуздать непомерные амбиции и чтобы каждая власть опасалась реакции соседней власти»[231].

Такая постановка вопроса получит свое уточнение в работах Ш. Монтескье. А в современных условиях в демократических странах взаимодействие ветвей власти в основном строится в русле представлений Полибия.

Полибий является сторонником теории цикличности Аристотеля. Он, в частности, утверждает: «В том, что касается, особенно римской организации (власти. — В. Ж.), мы можем, следуя ее общей идее, понять, как она была организована и развивалась, как она достигла своей высшей степени совершенства и как она должна будет идти к упадку в будущем, т. к. в Риме более, чем где-либо, рождение и эволюция институтов осуществлялись естественным путем, а природе вещей присуще, чтобы после роста наступил период упадка»[232].

Есть все основания утверждать, что Ш. Монтескье в определенном смысле руководствовался таким подходом, когда работал над своими «Размышлениями о причинах величия римлян и их упадка».

Немалый вклад в развитие научных представлений о политическом режиме внес и Марк Туллий Цицерон (106 —43 до н. э.). В своих произведениях Цицерон исследует три традиционные формы правления и считает наилучшей формой правления «смешанную», в чем сказалось влияние Полибия. Но Цицерон испытывал и влияние Платона. Как по форме, так и по содержанию ряд его работ перекликается с работами Платона.

По многим вопросам позиция Цицерона близка к идеям Аристотеля и Полибия: «И вот когда верховная власть находится в руках одного человека, мы называем этого одного царем, а такое государственное устройство — царской властью. Когда она находится в руках выборных, то говорят, что эта гражданская община управляется волей оптиматов[233]. Народной же (ведь ее так называют) является такая община, в которой все находится в руках народа»[234].

Цицерон принимает и развивает теорию циклов изменения и перемен в государстве. Цицерон — решительный сторонник «смешанной» формы правления, которая была бы «сплавлена из них всех, вместе взятых»[235]. А чуть далее он повторяет: «Я полагаю... наилучшим государственным устройством такое, которое, с соблюдением надлежащей меры, будучи составлено из трех видов власти — царской, власти оптиматов и народной...»[236]

Как видим, подобно Полибию, Цицерон рассматривает политический режим в Риме как смешанный.

Цицерон является противником демократии, которая для него является режимом отнюдь не свобод, а распущенности. С презрением и даже с отвращением говорит Цицерон о недостойной для него практике, когда неважно, кто может взять слово. Демократия для Цицерона является свидетельством испорченности мира, разрыва с традициями отцов и дедов. Не случайно в своем произведении о законах он пишет: «Я никогда не был сторонником народных институтов, и я верю, что лучшим государством является то,

где господствуют лучшие, как во времена консульства твоего брата»1.

Цицерон осуждает и олигархическое правление, в котором устанавливается господство ограниченной группы лиц, не брезгующих никакими средствами в утверждении своего господства. Такое правление является в конечном счете несправедливым и угнетательским.

Цицерон полагал, что государство и власть в нем представляют собой выражение и форму защиты общего интереса (общей пользы) всех свободных членов общества, их правового общения между собой, естественного «общего правопорядка». Осуществление власти требует «равномерного распределения прав, обязанностей и полномочий», предполагает сочетание науки и искусства. Властители должны быть мудрыми, справедливыми, воздержанными, красноречивыми, сведущими в делах, «владеть основами права» и следовать закону. Им необходимо не только обладать знаниями и добродетелями, но и уметь использовать их на практике для общего блага2.

Считается, что Цицерон является защитником аристократической республики, и в этом он не расходится с Полибием. Заслугой Цицерона является то, что принципы, сформулированные Полибием, он адаптирует к новой социально-политической ситуации в стране.

Будучи проницательным мыслителем, Цицерон, как и Полибий и большинство греческих мыслителей, понимал, что формы правления приходят в упадок. Не является исключением и Римская республика, страстным защитником которой был Цицерон. Он предполагал, что и форма правления, сложившаяся в Риме, рано или поздно вступит в полосу кризиса. И что тогда? Прибегать к услугам диктатуры? Этого Цицерон не допускал. Он выдвинул формулу princeps — лица, «способного заботиться о достоинстве и интересах граждан, опекуна и защитника публичного начала». Такой политик будет действовать по требованию сената, а не кого-либо другого. В представлениях Цицерона идея аристократической республики подкрепляется участием народа в решении политических проблем. Позд- Ciceron. Des Lois. P., 1965. P. 199. См Гомеров И.Н. Структура и свойства власти. Новосибирск, 2000.

252 с is

нее эта идея Цицерона будет взята на вооружение в период империи[237].

В течение длительного времени подходы, выработанные в отношении политического режима в Древней Греции и Древнем Риме, были определяющими в политической науке. Так, Жан-Жак Руссо (1712 — 1778) в своем творчестве опирался на подход мыслителей античного мира, рассматривая политический режим на основе оценки его по числу тех, кто правит, и трех форм его интерпретации как правильного или неправильного режима. При этом Ж.-Ж. Руссо исходил из того, что в тех случаях, когда правление сосредоточивается «в руках малого числа, так, чтобы было больше простых граждан, чем магистратов», то такая форма носит имя аристократии

В тех случаях, когда соотношение между этими категориями является прямо противоположным, т. е. когда граждан-магистратов больше, чем «граждан — просто частных лиц», то такое правление называется демократией.

И здесь же Ж.-Ж. Руссо пишет: «Демократия может объявить весь народ либо охватить не более половины его. Аристократия, в свою очередь, может охватить от половины народа до неопределенно малого числа граждан. Даже королевская власть может быть подвержена известному разделению. В Спарте, по ее конституции, постоянно было два царя, а в Римской империи случалось, что бывало до восьми императоров одновременно, причем нельзя было сказать, что империя разделена»[238].

Ж.-Ж. Руссо, похоже, в некоторых случаях приближается к подходам, которые исповедовал Ш. Монтескье, и отдаляется от нормативного подхода к политическому режиму: «Во все времена много спорили о том, которая из форм Правления наилучшая, — того не принимая во внимание, что каждая из них наилучшая в одних случаях и худшая в прочих... вообще говоря, демократическое Правление наиболее пригодно для малых Государств, аристократическое — для средних, а монархическое — для больших»[239].

Однако не следует преувеличивать значение этого нюанса. Ж.-Ж. Руссо вовсе не стремится определить хо

роший режим и отказать в праве на жизнь иных режимов. В этом проявляется, можно сказать, релятивизм в его подходе. Но это релятивизм частичный, т. к. каждый режим может иметь разные типы государства, которые могут быть и хорошими, и плохими. Вслед за Аристотелем Ж.-Ж. Руссо различает шесть форм правления.

Формы

правления

Правит

один

Правят

несколько

Правят все или большинство

Правильная

форма

Царская

власть

Аристократия

Демократия

Неправильная

форма

Тирания

Олигархия

Охлократия

Однако вопрос неправильных форм режимов вызывает у Руссо чувство пессимизма. Он их рассматривает с позиций детерминизма, когда пытается стремиться осмыслить и объяснить тенденцию вырождения политических режимов на основе торжества частной воли правителей над общей волей, триумфа частных интересов над интересами публичными.

Релятивизм Ж.-Ж. Руссо является относительным. Вопрос политического режима для него не сводится к пониманию, описанию или классификации. Куда важнее для него дать оценку реальным процессам, когда он заявляет: «Если бы существовал народ, состоящий из богов, то он управлял бы собой демократически. Но Правление столь совершенное не подходит людям»1.

<< | >>
Источник: Желтов В.В., Желтое М.В.. Политическая социология. 2009

Еще по теме ¦ 8.1. Политическая философия и поиск «наилучшего режима»            :

  1. §3 ПОЛИТИЧЕСКИЕ ТЕОРИИ НОВОГО ВРЕМЕНИ
  2. § 1 ПОЛИТИЧЕСКОЕ СОЗНАНИЕ
  3. ЗАКЛЮЧЕНИЕ. НОВАЯ МОДЕЛЬ ДЕМОКРАТИИ?
  4. О политической философии Владимира Путина
  5. | 2.6. Политическое объяснение и политическая философия            
  6. Понятие «политический режим»
  7. ¦ 8.1. Политическая философия и поиск «наилучшего режима»            
  8. | 8.2. Шарль Монтескье и современная юридическая типология политических режимов            
  9. | 8.5. Социологический оодход к политическим режимам            
  10. 11.1. Либеральная демократия            
  11. Франсуа Гизо ПОЛИТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ: О СУВЕРЕНИТЕТЕ
  12. §2 Конъюнкция категорий и поиск юридического режима
  13. 1. АНТИЧНАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ
  14. 2. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ НОВОГО ВРЕМЕНИ
  15. Разновидности политического перехода и стратегии, избираемые режимом
  16. §3. Теории власти
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -