<<
>>

1 1.3. Научный характер политической социологии

Научный характер политической социологии отличают некоторые особенности, связанные со спецификой объектов ее изучения. А потому критерии научности политической социологии существенно отличаются от критериев, которые применимы в этом вопросе к естественным наукам.

Взять, к примеру, критерий возможности опровержения опытом, который был предложен Карлом Поппером[8] в его работе «Логика научного открытия», изданной в 1934 г.

Стремясь отыскать критерий, который позволял бы отличать «подлинную» науку от «лженауки», К. Поппер отвергает идею, согласно которой повторяемое подтверждение того или иного феномена экспериментом позволяет будто бы выводить закон, имеющий научную ценность. К. Поппер исходит из того, что некоторые научные теории не поддаются подтверждению экспериментом или наблюдением, а также из того, что экспериментальное подтверждение теоретического положения не является гарантией того, что это положение является научно обоснованным. Исходя их этого, К. Поппер отказывается от привычного подтверждения экспериментом научного закона. Он вводит понятие «опровержение»: если эксперимент не может

подтвердить теорию и тем самым подтвердить ее научный характер, то он может попытаться ее опровергнуть. Вместо поиска бесконечно большого количества подтверждающих теорию фактов, делающих тем самым окончательное подтверждение невозможным, надо попытаться найти хотя бы один факт, ее опровергающий. Отсутствие такого факта в данный момент подтверждает новую теорию, но еще не делает ее истинной в абсолютном смысле: в дальнейшем могут быть найдены доказательства, опровергающие самую неоспоримую в данный момент теорию, что собственно и произошло с физикой Ньютона после создания Эйнштейном теории относительности[9].

Таким образом, то или иное научное положение или теория будут подлинными (или научными) не тогда, когда они подтверждаются опытом, а тогда, когда они этим опытом не опровергаются.

Это предполагает тем самым, что такой подход позволяет отличать подлинную науку от лженауки. Именно на основе критерия опровержения открывается возможность определения так называемых лженаук. К такого рода «научным» теориям (лженаукам) К. Поппер относит психоанализ, марксистскую диалектику, а также астрологию.

Согласно К. Попперу, та или иная научная теория, тот или иной научный результат имеют смысл и научную ценность только применительно к тем условиям, которые позволили получить или подтвердить теорию или определенный научный результат. Это важно потому, что в таком случае имеется возможность воссоздать эти условия и верифицировать полученные результаты.

Нельзя не отметить и того факта, что указанное положение имеет ограниченное значение для социальных наук, а также для политической социологии. Это связано с тем, что невозможно воссоздавать социальные и политические условия в жизни общества, которые позволили бы проверку (опровержение) научных положений, например общественных наук.

Неудивительно, что данное положение К. Поппера воспринималось и воспринимается социологами и поли-

тологами далеко не однозначно. И это понятно, если учесть, что выводы, которые делают на основе социологического анализа, не являются универсальными в силу того, что логика построения и интерпретации объектов данного типа анализа всегда связана с контекстом самого существования указанных объектов. При этом социологические выводы и интерпретации в той или иной степени основываются в каждый данный момент не только на строго научных положениях, но и на обычных, «естественных рассуждениях» обычных людей, которые, строго говоря, бывают довольно далеко отходящими от науки как таковой, а тем более от критерия К. Поппера. А потому социологические исследования не являются подлинно научными. Точнее их было бы назвать, пользуясь определением французского социолога Жан-Клода Пассеро- на, «правдоподобными» или «принимаемыми за истину». Эпистемологический режим социальных наук, согласно Ж.-К.

Пассерону, является режимом «правдоподобия», а не «истины»[10].

Э. Дюркгейм и проблема методов политической социологии

Правда, это не значит, что выводы социологов, в том числе и изучающих политические феномены, являются ненаучными. Научный характер такого рода выводов определяется строгими правилами проведения социологического анализа, которые были определены в свое время еще Э. Дюркгеймом. Для изучения социальных и политических явлений вплоть до наших дней сохраняет значение предложенная Дюркгеймом классификация «фактов». Он выделил три их разновидности: научный факт: XIX век нередко называют веком романтизма. Но он был одновременно и веком сциентизма2. В этой связи нельзя не сказать о том, что пионеры социальных наук в XIX в. начали активно использовать методы «точных наук», в частности физики;

стратегический факт: в XIX в. социология испытывала острую потребность в инструментах научного анализа, которые отличали бы этот анализ от литературного описания общества, что было представлено в произведениях целого ряда писателей того времени; политический факт, прежде всего, перед Дюрк- геймом стояла задача определить место этого рода фактов между университетским проектом учебной дисциплины и интеллектуальным проектом по укреплению республиканских ценностей.

Вклад Э. Дюркгейма в разработку проблем научности социологии не ограничивается, конечно же, указанной классификацией фактов.

В фундаментальной работе «Les regies de la methode sociologique»[11], написанной в 1895 г., Э. Дюркгейм формулирует правила, которые способны поднять социологию

и,              конечно же, политическую социологию до уровня науки.

Первое правило заключается в признании существования социальных фактов, т. е. «способов мышления, деятельности и чувствования», которые «обладают тем примечательным свойством, что существуют вне индивидуальных сознаний», и они «наделены принудительной силой, вследствие которой они навязываются ему (индивиду. — В. Ж., М. Ж.) независимо от его желания»[12].

Отсюда следует: «общество», глобальное или частичное, представляет собой автономную совокупность, которая управляется собственными законами; при этом общество не сводимо к совокупности его частей; происхождение социальных фактов заключено в меньшей степени в мыслях или индивидуальном поведении, чем в материальных и символических структурах общества.

Второе правило (Дюркгейм его называет основным) заключается в том, что «социальные факты нужно рассматривать как вещи»[13]: социальные факты сами по себе следует отделять «от сознающих и представляющих их себе субъектов»[14];

социальные факты, освобожденные от индивидуальной воли, могут быть таким же точно объектом исследований, как наблюдаемые, обезличенные, измеряемые природные факты; отношения каузальности, установленные между двумя или несколькими социальными фактами, позволяют выявить постоянные законы функционирования общества; социолог и политолог таким образом могут развернуть перед собой и созерцать карту социального, как если бы они находились вне общества.

Этот проект объективации, материализации общества мог бы и не иметь успеха, если бы «социологический довод» не подкреплялся «доводом статистическим». В процессе познания и анализа социальных фактов статистика выступает как метод в полном смысле этого слова. Только статистика способна оценить факты в их глобальном измерении вне зависимости от частных их проявлений. Факт становится социальным с того момента, как выявляется его статистическая регулярность[15]. Сегодня просто невозможно представить социологическую и политическую науки (включая и политическую социологию), которые не обращались бы к данным статистики.

Третье правило состоит в следующем: «нужно систематически устранять все предпонятия»: социолог (это в полной мере относится и к политологам!) должен отказаться от идеологий или пристрастий. Он должен свести до минимума свои личные предпочтения в целях достижения максимальной объективности; он должен освободиться от «ложных очевидностей, которые тяготеют над умом толпы» для того, чтобы поколебать раз и навсегда иго эмпирических категорий, которое привычка часто делает тираническим[16]; приведенное выше требование предполагает, чтобы еще перед началом исследования социолог сформулировал «предварительное определение», которое позволило бы ему «построить объект своего исследования».

В своей работе «Самоубийство», написанной в 1897 г.,

Э.              Дюркгейм последовательно применяет определенные им методологические правила.

Во-первых, он демонстрирует, что такой индивидуальный и даже интимный акт, как самоубийство, может рассматриваться как социальный факт и в силу этого стать объектом социологии.

Во-вторых, он вырабатывает «предварительное определение» самоубийства, прежде чем уточняет объект своего исследования и освобождается от общепринятого мнения. Согласно Дюркгейму, самоубийством является «всякий смертельный случай, который прямо или косвенно является результатом позитивного или негативного акта, исполненного самой жертвой, и который должен был привести к такому результату»[17].

Наконец, он оперирует европейской статистикой самоубийств, в меньшей степени обращая внимание на индивидуальный характер акта. Его в большей степени интересует уровень самоубийства как постоянный и измеряемый индикатор совокупности объективных корреляций.

В этой работе Э. Дюркгейм предложил оригинальную классификацию самоубийств. Он выделяет три основных типа самоубийств: эгоистическое, альтруистическое и аномическое. Эгоистическое самоубийство имеет место в случаях слабого воздействия социальных (групповых) норм на индивида, остающегося наедине с самим собой и утрачивающего в результате смысл жизни. Альтруистическое самоубийство, наоборот, вызывается полным поглощением обществом индивида, отдающего ради него свою жизнь, т. е. видящего ее смысл вне ее самой. Наконец, аномическое самоубийство обусловлено состоянием аномии общества в целом, когда социальные нормы не просто слабо влияют на индивида (как при эгоистическом самоубийстве), а вообще практически отсутствуют, когда в обществе наблюдается нормативный вакуум, т. е. аномия[18].

Но при этом Э. Дюркгейм не оспаривает ни индивидуального характера акта самоубийства, ни его характерного основания. Его интересуют только отношения, которые порождают множество индивидуальных актов и вся совокупность социальных детерминант. А это уже во многом политическая сторона проблемы.

Несмотря на то что впоследствии это исследование Дюркгейма подвергалось критике с различных точек зрения, оно единодушно признается одним из выдающихся достижений не только в изучении самоубийств, но и в социологии в целом[19].

Время, прошедшее после написания Дюркгеймом этой знаменитой работы, лишь подтвердило правоту французского ученого. Более того, были выявлены и подтверждены политические переменные, влияющие на развитие данного социального явления.

Как показали исследования ученых, число самоубийств возрастает при консервативных правительствах и значительно уменьшается, когда у власти находятся левые. Такой вывод был сделан на основе двух исследований, проведенных независимо друг от друга, учеными из Сиднея (Австралия) и Бристоля (Великобритания). В процеЬсе исследования были учтены многие факторы: рост валового национального продукта, появление на рынках новых антидепрессантов, а также влияние межнациональных конфликтов на социальное здоровье нации.

Было выяснено, что с приходом к власти Маргарет Тэтчер в 1979 г. уровень смертей в Британии резко возрос. С появлением на политической арене более лояльного Джона Мэйджора уровень самоубийств несколько снизился, а при лейбористе Тони Блэре опустился до самой низкой отметки. В итоге за время правления консервативной партии свели счеты с жизнью на 35 ООО человек больше, чем это могло бы быть, правь в то время в Англии лейбористы.

Результаты австралийских ученых еще нагляднее. При правых число желающих уйти из жизни среди мужчин возросло в среднем на 17 процентов, а среди женщин — почти в два раза.

По словам австралийского профессора Ричарда Тейлора, причины этого явления тем не менее до конца не ясны. «Это может быть связано только с экономической ситуацией, а может быть, с тем, что при консерваторах растут неравенство и бедность. Не исключено, что при левых люди больше ощущают социальную значимость и свою защищенность»[20]. В таком выводе явно присутствует политическая составляющая социального факта «самоубийства».

<< | >>
Источник: Желтов В.В., Желтое М.В.. Политическая социология. 2009

Еще по теме 1 1.3. Научный характер политической социологии:

  1. Английская научная школа политических арифметиков
  2. Раздел 7 ПОЛИТИЧЕСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ
  3. Определение политической СОЦИОЛОГИИ
  4. Н.Н. Федотова, МГИМО (У) МИД России ЖИЗНЕННЫЕ СТИЛИ И ПЛЮРАЛИЗАЦИЯ ИДЕНТИЧНОСТИ КАК ПРОБЛЕМА ПОЛИТИЧЕСКОЙ СОЦИОЛОГИИ
  5. ЧАСТЬ I. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СОЦИОЛОГИИ
  6. С.              М. Елисеев ЭВОЛЮЦИЯ ПАРАДИГМ СОВРЕМЕННОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СОЦИОЛОГИИ
  7. РАЗДЕЛ I ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СОЦИОЛОГИИ
  8. Глава 1 ОБЪЕКТ И ПРЕДМЕТ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СОЦИОЛОГИИ            
  9. 1.1. Объект ПОЛИТИЧЕСКОЙ социологии            
  10. 1 1.2. Предмет политической социологии            
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -