<<
>>

11.2. Религия и политика            


Влияние религиозного прошлого различных обществ в Европе на формы государства может рассматриваться в двух планах. Находясь как бы на заднем культурном плане процессов политической модернизации, господствующая на данной территории религия могла облегчать или тормозить развитие государства, в частности оказывать воздействие на укрепление или, наоборот, ослабление его легитимности.
В первом случае религия содействовала росту вмешательства государства в жизнь общества, во втором — сводила функции государства к известному минимуму. При этом Реформация в тех странах, где она состоялась, открыла совершенно иную, нежели прежде, траекторию построения национальной идентичности, а вместе с ней — и национальной государственности.
Религия и легитимность государства
Прежде всего следует сказать, что Реформация являет собой один из главных элементов культурной и политической истории Запада, которая оказала весьма су-

щественное влияние и на государственное строительство. Реформа Церкви в Западной Европе подорвала единство христианских структур и концепций социального и политического порядка. Это не могло не сказаться и на строительстве государств, на разнообразии их конкретных форм.
Воздействия культурного и религиозного характера на форму политической организации общества дополнялись влиянием экономических факторов. И не случайно Стейн Роккан, исследовавший условия формирования государств в Европе, комбинирует экономические и культурные влияния на этот процесс. Он предложил довольно интересную схему (см. с. 204) интерпретации этого процесса в виде наложения или пересечения двух осей. Одна ось— «Запад—Восток»— в своей основе опирается на учет экономической природы процесса государственного строительства. По этой оси, например, измеряется дистанция, отделяющая государства от великого торгового пути, вокруг которого происходило развитие капитализма. Этот путь как бы объединял в едином потоке города Севера Европы (Голландия, ганзейские порты) с богатыми городами Италии через долину Рейна и Южную Германию. Вторая ось — «Юг — Север» — характеризуется культурной и религиозной природой. По ней измерялась дистанция государств от Рима — центра католической церкви.
Как явствует из этой схемы, в качестве оценки характеристики государств в Европе в XVI в. использованы два феномена. С одной стороны, учитывается институционное сцепление и тенденция к абсолютистской форме государства. С другой стороны, учитывается сила чувства национальной идентичности. Схема С. Роккана убедительно демонстрирует, что абсолютистские государства утвердились в странах, находящихся на известном отдалении от капиталистических и торговых городов, а также от Рима (Испания, Франция, Англия Тюдоров, Пруссия, Швеция). В то же время Германия или Италия развивались под двойным влиянием: влиянием городов, привязанных к идее своей автономии, и влиянием папства, которое враждебно относилось к идее образования в Европе сильных имперских государств.
Следует сказать, что чувство национальной идентичности может успешно развиваться только на известном 202 отдалении от Рима, т. е. в отдалении от влияния бюро-

кратического аппарата Ватикана и универсалистских притязаний Церкви.
История развития Европы убедительно показала, что чувство национальной идентичности оказалось сильно выраженным именно в тех странах, где утвердился протестантизм (Голландия, Пруссия, Англия), где государство оказалось способным успешно оспорить господство папства над сознанием людей и получило право на издание собственных законов в религиозной области.
Промежуточное положение на этой оси занимает франция. После кровавой борьбы протестантизм здесь был изгнан, что еще больше укрепило позиции католицизма. В стране были сохранены монастыри, разного рода блага, которыми пользовалась Церковь, и религиозные образовательные институты. При этом в стране утвердилась монархия, благодаря мощной бюрократической и институционной системе, а государство приобрело абсолютистскую форму, которая опиралась на реальные, хотя и незавершенные чувства национальной идентичности1.
При всех достоинствах схемы С. Роккана она не лишена недостатков. В этой схеме недооценивается роль собственной эволюции стран Европы. Не учитывается, например, что Англия перешла от абсолютистского государства к государству, управляемому буржуазной и дворянской аристократией. Схема не отражает критериев силы чувства национальной идентичности. Она, к примеру, не учитывает влияния различных форм протестантизма в той или иной конкретной стране. Так, если исповедовать логику указанной схемы, то кальвинистская Голландия может быть противопоставлена одновременно англиканской и пуританской Англии, а также протестантской Пруссии. Можно сказать и о том, что составитель схемы преувеличивал влияние в долгосрочном плане деятельности городов XV в.
Вместе с тем указанная схема имеет и ряд достоинств. Одной из заслуг С. Роккана является то, что он показал противоположность католической Европы (Испания, Португалия, Италия, Австрия, Франция, Бавария) и протестантской Северной Европы, что является наглядным выражением процесса дифференциации форм государства.
Заслуживают внимания и условия распространения протестантизма. Как показал М. Вебер, существует связь между процветанием городов и религией, хотя она требу-

ГШЛ)




ет дополнительного разъяснения. Вот как это трактовал сам М. Вебер: «В XVI в. многие богатейшие области империи, наиболее развитые экономически в силу благоприятных естественных условий и близости торговых путей, в частности, большинство богатых городов приняли протестантскую веру; последствия этого факта ощущаются вплоть до настоящего времени и способствуют успехам протестантов в их борьбе за существование и экономическое процветание. Но тут возникает следующий вопрос исторического характера: в чем причина этой столь сильной предрасположенности экономически наиболее развитых областей и церковной революции? Ответить на него совсем не так просто, как может показаться на первый взгляд»[197].
Можно полагать, что успех Реформации в значительной мере определялся силой влияния католической церкви в том или ином районе Европы. Реформация имела больше шансов на успех там, где влияние Ватикана было слабее. Нас же интересует связь между распространением протестантизма и борьбой за политическое верховенство в различных странах. Эта связь может быть интерпретирована следующим образом: в тех странах, где правители стремились освободиться от опеки Рима и укрепить свое государство, они могли способствовать продвижению всего того, что связано с Реформацией. Там, где конфликты противопоставляли короля и сеньоров, последние искали в протестантизме средства мобилизации своей поддержки. Это подтверждает пример Северной Германии, а также Франции, где социальные волнения в XVI в. приобрели контуры религиозной борьбы. Короче говоря, имеется ясно выраженная связь между Реформацией и политической борьбой, которая сопровождает процесс возникновения современных государств.
Политические концепции, соответствующие основным реформаторским течениям, могут быть представлены, несколько упрощая, тремя типами. Первый из них провозглашает абсолютное подчинение индивидов политической власти не в силу ее способности гарантировать «общее благо», а в силу Божественной воли, которая проявляется в могуществе и делах обладателей мирской власти. Это подтверждает «Послание к римлянам святого апостола Павла»:
«Всякая душа да будет покорена высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены. Посему противящийся власти противится Божию установлению. А противящиеся сами навлекут на себя осуждение»1.
Лучшей иллюстрацией этой концепции политической власти является протестантизм Лютера. Показательно, что изначально лютеранство вызывало острую критику правителей, но они быстро приняли его позицию. И понятно почему: для Лютера даже несправедливый политический порядок соответствует воле Бога, ибо позволяет отодвигать опасность анархии и бунтов. В таком видении всякая власть является легитимной, т. к. обеспечивает проведение репрессий против бунтовщиков, нарушающих социальное равновесие. В такой политической организации общества все подчиняется государю, который может пытаться навязать своим подданным единую религию (Cujus regio, ejus rei gio), контролировать деятельность религиозных авторитетов, превращать свое желание в закон. Лютер, таким образом, не только «избавил немецкое государство от критики, которую ему предвещала протестантская реформа, — отмечал Б. Бади, — но он его обеспечил, используя возможности геополитического объяснения, позитивистским аргументом силы, дававшим немецким государям полную свободу действий по сравнению с любым другим государем»2.
Нужно сказать, что протестантская Пруссия своей абсолютистской формой бюрократического и милитаристского государства обязана особым экономическим и социальным условиям в стране. Однако бесспорный авторитет государя стал возможен благодаря той концепции власти, которая была навязана обществу, в том числе и благодаря религии. И конечно, нужно отметить, что сам по себе протестантизм далеко не везде ограничивал рост современных бюрократических государств.
Другой тип политической концепции, связанной с Реформацией, соответствует утверждению о подчинении всякой мирской власти духовным и моральным принципам, которые ограничивают ее автономию. Такая постановка
вопроса неизбежно приводит к частичному слиянию политического и религиозного порядков. Утверждающемуся на основе такого слияния социальному порядку отвечают кальвинистские и пуританские течения, несмотря на имеющиеся между ними различия. Не случайно М. Вебер, рассматривая вопросы профессиональной этики протестантизма, отмечал: «Важные для нас черты нравственного поведения в равной степени обнаруживаются у сторонников самых разных деноминаций... В дальнейшем мы увидим, что близкие по своему этическому содержанию положения могут возникать на основе различных догматических учений»1.
Взять, скажем, такие этические максимы, или положения: труд возвеличивает славу Бога; профессиональный успех утверждает подчинение человека воле Божьей; поклонение требует от индивидов, которые были «избраны», реализации предначертаний Бога в каждом акте жизни...
В соответствии с этой концепцией государство не может не быть только инструментом воли Бога, которая выражается и в морали. Государство в принципе не имеет ни собственной легитимности, ни власти принуждения над сознанием, ни власти издавать законы без согласия спасаемых ею индивидов.
Это реформаторское течение могло вдохновлять диктаторскую теократию Женевы или моральный тоталитаризм пуритан Массачусетса, а также либеральные движения и движения протеста в Англии в XVII в., олигархическую и пуританскую системы Соединенных провинций. Указанное течение давало властям довольно ограниченную свободу действий и обусловленную своими установками легитимность. В своих крайних формах оно предполагало сменяемость правительств и религиозную ответственность, а также подчинение любого политического решения принципам свободного арбитража индивидов. Более того, это течение способствовало успеху борьбы парламентариев против абсолютистской власти и бюрократических аппаратов. Как справедливо отмечал видный французский политолог Ж. Лагруа, было бы неверно объяснять развитие парламентаризма распространением только этой религиозной концепции; правильнее было бы сказать, что парламентаризм воспользовался этим культурным контекстом[198].

Англиканство может служить примером третьего типа политической концепции. Англиканская церковь придерживается принципа разделения политических и религиозных ролей и видов деятельности, но в то же время ставит церковь под контроль политической власти, находящей собственную легитимность в реализации общего блага. Англиканская реформа сохранила иерархию «министров» культа, епископов и священников, гарантировала им специфические права и некоторую автономию в их религиозной деятельности. Но она в значительной мере ограничила возможности их действий, в частности, закрыла монастыри, конфисковала земли, предоставила политической власти право назначать епископов. В итоге англиканская церковь оказалась в прямом подчинении королю, парламенту и законам королевства. Сановники церкви стали частью правящей в стране аристократии и приобрели право на социальные и политические привилегии. В итоге принцип разделения религии и власти, по сути дела, оказался стертым. И это было «на руку» политической власти в решении вопросов государственного строительства.
В целом же можно сказать, что европейский протестантизм внес значительный вклад в появление новых моделей отношений между политикой и религией. В частности, он способствовал появлению новых оттенков в вопросах разделения политической и религиозной сфер, характерных для католических стран. Протестантизм сыграл важную роль в ослаблении, а иногда и в разрушении религиозных аппаратов и бюрократии, что стало предпосылкой последующего лишения церкви средств автономного действия. Протестантизм способствовал легитимизации политической власти, хотя она имела в Европе очень разные формы: абсолютистская монархия в Пруссии, парламентская монархия в Англии, правящие инстанции, зависимые от пуританской торговой аристократии, в Голландии.
Каковы же были последствия укоренения протестантизма в европейских странах? В этих странах не было и не могло быть автономного религиозного авторитета, способного возглавить борьбу с рационализированной этатиче- ской властью. И неудивительно, что в протестантских странах конфликты между церковью и государством если и возникали, то проявлялись маргинально, как второстепенные. Чего не скажешь о католических странах, где политическое 208 влияние католицизма было сильным. Здесь конфликт меж-

ду церковью и государством если он возникал, всякий раз приобретал фундаментальный, всеохватывающий характер. И это понятно, если учесть, что в католических странах политическая власть оспаривала право церкви на контроль над различными секторами социальной жизни.
Протестантизм, в частности в его пуританской форме, сыграл существенную роль в социальном и экономическом развитии раннего капитализма в Европе. Протестантизм оказал значительное влияние и на эволюцию форм политической организации обществ, способствуя становлению и утверждению политического господства буржуазии как класса. Не случайно М. Вебер, подводя итог своего исследования о духе капитализма и протестантской этике, отмечал, что для него важно было «показать значение аскетического рационализма... для социально-политической этики, следовательно, для организации и функций социальных сообществ от религиозных собраний до государства»[199].
Распространение протестантизма, как известно, сопровождалось серьезными социальными конфликтами, что неизбежно вызывало к жизни вмешательство католических государств в кризисные процессы, поражавшие, например, Англию Тюдоров и Францию последних лет правления династии Валуа. Это означает, что распространение протестантизма имело международное измерение и оказывало сильное влияние на строительство государств[200].
Отметим и другую культурную модель, определявшую политические и религиозные отношения, начиная с XV в., на Востоке Европы. Она имеет прямое отношение к России. Здесь в XV —XVIII вв. господствовала концепция священного характера политической власти. Неудивительно, что политическая власть оказывала сильное влияние на церковь. При этом в России церковь не просто была
богатой. Она имела собственную автономную иерархию и обладала сильным влиянием на верующих, И тем не менее церковь не смогла противостоять феномену обожествления императора уже на ранних этапах государственного строительства. Так, начиная с VI в. в Византии император был, по сути дела, приравнен к Богу[201]. Позднее и в Киеве, и в Москве за мирской властью признавалось наличие в ней священного начала. В итоге в России не сложилось четкого разделения между мирским и священным, несмотря на наличие дифференцированной бюрократии и время от времени предпринимавшихся попыток духовенства освободиться от опеки царя. Абсолютистское государство в России было отмечено печатью высшей легитимности императора и, за редким исключением, отсутствием религиозной оппозиции абсолютной власти императора.
Таким образом, государство самим фактом своего возникновения во многом обязано концепциям политической власти и своей легитимностью в глазах церкви. Есть все основания утверждать, например, что появление парламентаризма в Англии было облегчено утверждением в духовной жизни страны пуританского религиозного течения и англиканской реформы. Прусское государство во многом является результатом распространения лютеранства, а царизм в России — во многом был обусловлен фактом подчинения православной церкви политической власти.
<< | >>
Источник: Желтов В.В., Желтое М.В.. Политическая социология. 2009

Еще по теме 11.2. Религия и политика            :

  1. Часть II ЯЗЫК ПЕЧАТНЫХ СМИ И ПОЛИТИКА 
  2. Часть IV ЯЗЫК ЗАРУБЕЖНЫХ СМИ И ПОЛИТИКА 
  3. О РЕЛИГИИ
  4. 2. ПРАВО И РЕЛИГИЯ
  5. РЕЛИГИЯ
  6. Глава седьмая УПАДОК РЕЛИГИИ
  7. ЗАКОН РЕСПУБЛИКИ ТАДЖИКИСТАН «О РЕЛИГИИ И РЕЛИГИОЗНЫХ ОРГАНИЗАЦИЯХ»
  8. Сходство между религией и политическими убеждениями
  9. § 4. Религия и ее влияние на формирование правовых систем
  10. ГЕНЕЗИС И СТРУКТУРА ПОЛЯ РЕЛИГИИ
  11. Раздел III РАБОЧЕЕ ДВИЖЕНИЕ В США И РЕЛИГИЯ
  12. 4 РЕЛИГИЯ
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки -