<<
>>

11.1. Либеральная демократия            

В конце XVTI и в начале XVIII в. либерализм, получавший распространение в Европе и на Севере Америки, выступал как критика существующего политического порядка, в частности абсолютистской монархии, и как некое предложение нового политического порядка.

Ставились, значит, под вопрос как основания, так и формы существовавшей тогда власти.

А. Человеческие основания и неопределенность политики

Для того чтобы выявить истоки либерализма, нужно обратиться к наследию Н. Макиавелли и Т. Гоббса, как бы это ни казалось парадоксальным на первый взгляд. Первый из них, как известно, полностью оправдывал действия власти, освобождая государей от какой бы то ни было моральной и правовой ответственности за свою деятельность. Тем самым Макиавелли порвал с политической философией античного мира и Средневековья, в которой едва ли не главное внимание уделялось поиску наилучшего режима, т. е. такого политического порядка, который был бы наиболее благоприятным для добродетели, способной отвечать требованиям человека.

Вот как характеризует вклад в развитие взглядов на власть и политический режим американский автор, получивший широкую известность в России после опубликования статьи «Конец истории?», Ф. Фукуяма: «В настоящее время Макиавелли известен прежде всего как автор откровенных до бесстыдства максим о жестокой природе политики — например, что пусть

лучше боятся, чем любят, или что человек должен держать свое слово только тогда, когда это в его интересах. Макиавелли был основателем современной политической философии, и он считал, что человек может быть хозяином своего земного дома, если будет исходить не из того, какой должна быть жизнь, но из того, какая она есть на самом деле. Вместо того чтобы пытаться улучшить людей образованием, как учил Платон, Макиавелли искал способы создать хороший политический порядок, исходя из порочной природы людей: зло можно заставить служить целям добра, если канализировать его с помощью соответствующих институтов»[308].

Н.              Макиавелли разоблачил нереалистический характер проектов по улучшению политических режимов, которые он расценивает не более как утопические мечтания. Его основное правило: знать, как фактически живут люди. То, как они должны были бы жить, его не интересует[309].

Второй же, Т. Гоббс (1588— 1679), был «певцом» абсолютного государства, открывая тем самым путь для утверждения монархического абсолютизма и будущих тоталитарных систем власти. Т. Гоббс, выступая с позиций договорного происхождения государственной власти, снимает с государства ореол божественности, мистицизма, надчеловечности. В итоге власть, политический режим предстают как результат человеческих действий, правового соглашения. Политический режим, значит, со времен Т. Гоббса, а потом и Д. Локка обретает свое земное и человеческое основание.

Есть основания полагать, что и Н. Макиавелли, и Т. Гоббс совершили интеллектуальный разрыв с прежними представлениями о власти и тем самым открыли путь для последующего утверждения либерализма и демократии[310].

Подход указанных нами мыслителей сложился в итоге тех реальных событий, которые охватили Европу. Речь идет о религиозных войнах в период Реформации во Франции, а потом в центре Европы и Англии. Это поставило перед государствами на старом континенте такие проблемы, ко

торых в прежние годы просто не существовало. С одной стороны, конфликты XVI —XVII вв. имели религиозное основание, и они отличались непримиримостью «воюющих» сторон, а с другой — политическая власть оказалась прямым участником таких конфликтов, поддерживая одну из конфликтующих сторон. К этому следует добавить: такая позиция политической власти объяснялась тем, что ее легитимность определялась в решающей степени именно тесной связью с религией. Более того, учитывая реальный контекст социальной жизни того времени, без обращения к Божественному откровению невозможно было сформировать представление и в теории, и на практике основания для политического порядка в данном обществе.

Однако сама жизнь требовала того, чтобы преодолеть конфликт и утвердить мирный порядок в обществе.

В поисках ответа на указанную проблему Т. Гоббс строил свои размышления над основанием власти и политическим порядком в обществе. И это размышление обрело форму общественного договора, который означал переход от естественного состояния к состоянию социальному и политическому. Для того чтобы преодолеть страх и угрозы, характерные для естественного состояния, люди соглашаются отказаться от своего суверенного права определять и использовать необходимые средства для своего выживания (в частности, использование насилия) при условии, что подобными образом поступают все сограждане. Общественный договор указывает на сторону, которая является внешней для контрактантов, — на государство, обретающее на основе этого договора силу и право использовать насилие, от которого отказываются контрактанты. В итоге Т. Гоббс утверждает абсолютную власть, которая оказывается способной утвердить гражданский мир в обществе и которой люди не смогут противостоять. При этом Т. Гоббс полагает, что такая власть не связана напрямую с церковью. Это означает, что, по Гоббсу, абсолютное государство становится нейтральным. Оно не является более защитником одной церкви от других церквей, одного религиозного учения от других.

Поверх вопроса абсолютизма теория Т. Гоббса выделяет три главных принципа, необходимые для построения Демократического режима.

1- Разделение мнений и власти. Это означает, что власть является нейтральной. Она как бы не имеет своего

мнения. А то или иное общественное мнение в результате оказывается несвязанным с властью. Оно в итоге оказывается в области частной сферы. На основе общественного договора Т. Гоббс определяет человеческие основания для политической власти, что противопоставляет ее любой форме трансцендентности, т. е. прямой связи с тем или иным религиозным учением. А это открывало перспективу утверждения приоритета воли индивидов в деле политической организации общества.

В итоге утверждалась идея о том, что государство и общество рождаются не по воле Бога, но по воле людей, которые охвачены страхом, присущим естественному состоянию. И потому организация и развитие государственности должны подчиняться только воле людей, которая определила ее (государственности) возникновение.

Опираясь на теорию общественного договора, либерализм воспримет на свой счет вывод о человеческих истоках политики, а также о неопределенности самой политики в силу этого. Политика, согласно представлениям либерализма, не является творением богов или природы, а формой политической организации общества, как и его политический выбор не является определенным заранее, они — результат столкновения человеческих воль. На основе такого подхода был вторично (после эксперимента в Древней Греции) открыт путь для утверждения демократического политического режима, в котором политические институты создаются не извне общества, а самим обществом. Договорная модель политической организации общества утверждает идею изначального и фундаментального равенства людей, которые являются суверенными в естественном состоянии и равными как контрактанты. Это приводит, с другой стороны, к утверждению идеи о том, что каждый человек как таковой наделен неотчуждаемыми фундаментальными правами (безопасность— у Гоббса, собственность — у Локка), перед которыми оказывается бессильной даже политическая власть, сформированная на основе договора.

Б. Свобода против абсолютизма

Становление либерализма, выражавшего интересы утверждавшейся в качестве господствующей силы общества буржуазии, происходило в борьбе против арбитража и абсолютизма королевской власти. Первые шаги нового по-

»

нимания сути политической жизни общества были, как известно, осуществлены британскими парламентариями, которые в 1679 г. приняли важнейший документ, закреплявший права человека юридически, — Хабеас корпус акт (1679), а чуть позднее — Билль о правше (1689). Оба этих документа защищали свободы и права индивидов от произвола абсолютистской власти.

В XVIII в. к указанному подходу добавляется понимание того, что уважение неотчуждаемых прав и свобод является не только выражением справедливости, но и выражением социально-функциональной необходимости в развитии общества по пути утверждения современного капитализма.

Либерализм предложил иные основания для господства политической власти над обществом. Это получило выражение, например, в известной сатирической «Басне о пчелах» (1714) английского писателя Бернарда Мандеви- ля (1670 — 1733) или в теории «Невидимой руки» рынка (1776) шотландского философа и экономиста Адама Смита (1723— 1790), которые утверждали, что свободная игра личных интересов не является препятствием для гармоничного развития общества.

Согласно Б. Мандевилю, общество является сферой объективно необходимого межчеловеческого взаимодействия, в котором каждый «может найти свою цель, работая на других», «добро возникает и прорастает из зла», причиняемого людьми друг другу. Получается так, что честность и полезность не совпадают, а добродетель вовсе не отождествляется с социальной полезностью; пороки индивидов оказываются благом для общества, а эгоизм каждого — условием благополучия всех.

В итоге из жизни общества, по сути дела, исключается общественная жизнь на принципах добродетели в ее классическом смысле. На ее месте утверждается интерес. Более того, он становится принципом общества. И что очень важно, экономика замещает мораль. А обмен, рынок замещают договор как средство социального регулирования и политики1.

Эту же мысль, но на свой манер формулировал и

А.              Смит: «Руководя своим делом таким образом, чтобы его продукт имел наибольшую из возможных цену, он думает только о своей выгоде; в этом случае, как и во мно

гих других, им руководит невидимая рука в достижении цели, которая вовсе не входит в его намерения... Стремясь реализовать только свой собственный интерес, он зачастую работает наиболее эффективным образом на интерес общества, чем если бы он имел изначально эту цель»[311].

Как мы уже отмечали, в этой ситуации Ш. Монтескье предложил изменить институционное устройство власти с таким расчетом, чтобы власть не имела возможности покушаться на такого рода поведения людей.

Другой подход во имя достижения указанной цели связан с ограничением поля деятельности власти, суть которого заключается в том, чтобы гарантировать неотчуждаемые права индивидов, вполне конкретно определяя сферу свободы человека, куда власть просто не может проникать. Такими ограничителями стали уже упоминавшиеся нами Хабеас корпус акт (1679) и Билль о правах (1689) в Англии, Билль о правах (1789) в США и Декларация прав человека и гражданина (1789) во Франции. Все это были важные шаги по подчинению на деле политической власти праву.

Либерализм, решительно выступая против власти короля, изначально защищал индивидуальные свободы. Но при этом, конечно же, представители либерализма (и Ш. Монтескье и Б. Констан) выступали и за ограничение монархической власти. Более того, не имея точного представления о границах власти, либералы выступали, возможно несколько упрощенно, как это может показаться с позиций сегодняшнего дня, против самой власти как ограничителя свобод. И неудивительно, что после свершения революции 1789 г. во Франции революционеры-либералы выступали против арбитража и избытка власти абсолютного суверенитета народа. В этой связи Б. Констан писал: «Определенная часть человеческого существования, которая по необходимости остается индивидуальной и независимой и которая по праву находится вне социальной компетентности. Суверенитет существует только как ограниченный и относительный. В точке, где начинается индивидуальная независимость и индивидуальное существование, останавливается юрисдикция этого суверените-

та... Общество не может превышать свою компетенцию, не становясь узурпаторским, а большинство становится мятежным. Согласие с большинством не означает легитимацию его действий: это значит, что ничто не может санкционировать; когда какой-либо авторитет совершает подобные действия, не важно из какого источника они происходили, не важно является это индивид или нация; она угнетает нацию меньше, чем индивида, а потому не может быть легитимной»[312].

Либерализм защищает особое понимание свободы, которая должна быть гарантированной к тому же и институтами. Это связано с тем, что свобода, которую ее противники или критики смогли бы в последующем отменить, является, с точки зрения либералов, частичной, обманчивой. Вот почему либералы противопоставляют свободу-автономию, которая напрямую связана с либерализмом, свободе-участию. Это вполне вписывается в известное различие между «свободой древних» и «современной свободой», о которой говорил Б. Констан. Свобода древних включает в себя право для гражданина участвовать в делах города, добиваться того, чтобы их мнение было услышано, а также прямо влиять на принятие политических решений. Такой гражданин свободен, т. к. сам управляет собой. Современная свобода, как отмечал Б. Констан, находит выражение в признании (и гарантии) за индивидом права быть полностью независимым во всем, что связано с его деятельностью и представлениями.

Своеобразной классикой либеральной мысли является эссе Исайи Берлина[313] «Две концепции свободы»[314]. В этой работе И. Берлин выделил негативную и позитивную свободы. Негативное значение свободы подразумевается в ответе на вопрос: «Какова та область, в рамках которой — будь то человек или группа людей — разрешено или должно быть разрешено делать то, что он способен делать, или быть тем, кем он способен быть, не подвергаясь вмешательству со стороны других людей? ». Негативная свобода

и есть область, «в рамках которой человек может действовать, не подвергаясь вмешательству со стороны других». И чем шире область невмешательства, тем больше свобода человека.

В концепции негативной свободы принуждение понимается как намеренное вторжение других людей в область, где в противном случае индивид мог бы действовать беспрепятственно. Соответственно, защита свободы имеет «негативную цель» в виде предотвращения вмешательства. И потому отсутствие политической свободы связано с тем, что кто-то другой мешает индивиду достичь его цели, а не с простой необходимостью индивида добиться этой цели.

Следует сказать и о том, что, по мнению И. Берлина, между индивидуальной свободой и демократическим правлением нет обязательной логической связи: демократия может лишать индивида «огромного числа свобод, которыми он пользуется при других формах правления».

Негативной свободе Исайа Берлин противопоставляет «позитивную свободу». Позитивное значение свободы подразумевается в ответе на вопрос: «Что или кто служит источником контроля или вмешательства и заставляет человека совершать это действие, а не какое-нибудь другое, или быть таким, а не другим?». В данном значении свобода имеет своим источником стремление индивида быть хозяином собственной жизни, «быть субъектом, а не объектом». В такой трактовке принуждение людей осуществляется «ради них самих», поскольку они невежественны, нерациональны и не осознают своих действительных нужд; и (принуждение) скрывается за ширмой «рационального самоуправления» во имя какого-нибудь возвышенного политического принципа, например руссоистской общей воли, не оставляющего людям свободы выбора цели. В итоге позитивная свобода приводит к репрессиям и насилию против несогласных[315].

Если первая из названных нами концепций связана с гарантией от немотивированного ареста и осуждения без соответствующей процедуры, лишения индивида прав на результаты его труда или собственности, то вторая — гарантирует для индивида его деятельность и участие в жизни общества. Революции, являющиеся чаще всего

«всплесками жажды позитивной свободы», продемонстрировали, что свобода в «позитивном» смысле может легко подрывать многие из негативных свобод. Не стали исключением в этом смысле и современные версии так называемых «цветных» революций.

В.              Институционализация политических свобод

Институционализация политических свобод берет начало в странах Европы с конца XVIII в. В ряде стран Старого континента начинают возникать специальные политические институты, которые решали как минимум две задачи. Предохранять индивидуальные свободы от возможных покушений других людей. Это становится задачей политической власти, которая с тех пор берет на себя обязательства, заставит всех уважать правила общественного договора, используя для этого, если в этом есть необходимость, имеющиеся у нее средства принуждения и даже насилия. Предохранять свободы от покушений самой политической власти. При этом либерализм, в отличие от подхода, предлагавшегося Т. Гоббсом, решительно выступил против арбитража и авторитаризма монархической власти, которая, как известно, располагала правом покушения на имущество и даже жизнь сограждан.

Таким образом, либерализм выдвигает с самого начала концепцию ограниченной, контролируемой политической власти. Политическая власть в современных демократических обществах в своих действиях осуществляется в некоторых областях. Есть все основания утверждать, что эта власть является относительной и строится на признании автономии каждого индивида в сфере того, что мы называем общественным мнением. Это во-первых. Во-вторых, современная власть признает за индивидом права на безопасность, на обладание собственностью и т. д., на которые никто, в том числе и государство, не может покушаться. На основе этого второго положения либерализм защищает автономию экономического поля перед лицом политической власти, требуя свободы в вопросах рыночных цен, заработной платы, условий труда и т. д.

Кроме того, современные демократии вполне согласуются с идеей и практикой правового государства. Оно, как известно, строится на идее ограничения государственной

власти, ибо предполагает существование фиксированного права, нормам которого призваны подчиняться все, в том числе и государство.

С позиций либерализма выявляется неопределенность политики, отсутствие трансцендентного начала общего блага или высшей цели социального и политического порядка, В итоге это приводит к признанию существования в обществе если не конфликтов, то по крайней мере разногласий.

В самом деле, если изначально признается, что в данном обществе нет и не может быть единственной цели, определенной вне общества, вне социальной группы, то в итоге и сама цель, и пути, ведущие к ней, могут и должны быть предметом обсуждения членов сообщества. Признание конфликтного характера развития общества является чрезвычайно важным, ибо освобождает политический режим, современную демократию от той или иной формы трансцендентности, закона природы, божественной воли или идеологии в его (режима) основании.

Какие следствия это имеет для самого политического режима? Демократический политический режим включает в себя свободу мнения и свободу его выражения, а в конечном счете — свободу прессы. Указанные свободы рассматриваются сторонниками либерализма в качестве своеобразных противовесов принципу представительства, о чем речь пойдет чуть ниже.

Для нас очень важно подчеркнуть политическую составляющую данного положения: именно на основе ценности каждого мнения и совокупного общественного мнения только и должен формироваться политический порядок данного общества. И мы называем такой порядок демократией в немалой степени потому, что она опирается на переговоры в случае возникновения конфликтов, а также стремится, если такие конфликты возникают, их институционализировать.

Нужно сказать, что при помощи институционализации кодифицируются формы оппозиционности конфликтующих сторон, условия и последствия разрешения конфликтов. Но главное — институционализация не стремится ликвидировать конфликт любыми средствами: исключается использование оружия в разрешении конфликта. Институционализация вопрос соперничества и противоборства конфликтующих сторон оставляет открытым. Тем самым

конфликт интегрируется в само общество. Но такая интеграция конфликта и перевод его в силу этого в мирное русло возможны только при условии, что все граждане имеют свободный и равный доступ на политическую сцену, на которой происходит столкновение мнений в отношении политической организации. А это, в свою очередь, предполагает свободное политическое соперничество, которое проявляется в гарантиях равенства на выборах, а также в возможности свободно собираться, выражать свое мнение в отношении того или иного кандидата в избранники, определять цели политической партии, организовывать манифестации и т. д. Таким образом, свобода политического соперничества представляет собой один из основных принципов и даже критериев современной демократии.

Нужно сказать, что утверждение на практике такого режима свободы происходит не само по себе. Изначально принципиально важным для такого режима является принцип равенства, который вполне логично вытекает из договорной основы демократического общества, а также из того факта, что все люди рождаются и остаются свободными и равными в правах, как это отмечалось в Декларации прав человека и гражданина 1789 г. При этом указанное равенство не понимается как полное равенство или как равенство условий. Это прежде всего политическое равенство. Равными являются не реальные люди, а граждане страны. Говорить о равенстве граждан означает признание того факта, что они являются равными, как субъекты права (они равны перед законом) и как участники политической жизни (избиратели, например).

Нужно сказать, что между равенством и свободой в демократическом обществе существует определенное напряжение. Это связано с тем, что движение по пути утверждения равенства неизбежно сопровождается ограничением свобод для граждан и, наоборот, чем больше свобод в обществе, тем меньше создается условий для равенства граждан. Анри Лякордэр (1802— 1861) — адвокат, а потом священник, либеральный католик — справедливо заметил в свое время: «Между сильным и слабым, между богатым и бедным, между хозяином и слугой свобода выступает средством угнетения, а закон — средством освобождения»1. Наглядный пример в этом отношении представляет Россия: взрыв свобод в нача-

ле 90-х гг. прошлого столетия обернулся утверждением масштабного неравенства, преодолеть которое никак не удается вплоть до сегодняшнего дня.

<< | >>
Источник: Желтов В.В., Желтое М.В.. Политическая социология. 2009

Еще по теме 11.1. Либеральная демократия            :

  1. Проблемы духовной и политической свободы в концепции христианской демократии.
  2. Г лава 20. Демократия, свобода и равенство
  3. ОГРАНИЧЕННАЯ ДЕМОКРАТИЯ
  4. КОНЕЦ «ЛИБЕРАЛЬНОЙ ЭРЫ»
  5. § 2 ПРАВО И ДЕМОКРАТИЯ
  6. ОСНОВНЫЕ МОДЕЛИ ДЕМОКРАТИИ
  7. ПРОСТО ДЕМОКРАТИИ, ПРОГРЕССИВНЫЕ ДЕМОКРАТИИ, НАРОДНЫЕ ДЕМОКРАТИИ
  8. ОДНОПАРТИЙНОСТЬ и ДЕМОКРАТИЯ
  9. Г лава 20. Демократия, свобода и равенство
  10. Анализ публичной политики как инструмент распространения либеральной демократии и либерального капитализма
  11. Распространение либеральной демократии и политическая обусловленность
  12. Распространение либерального капитализма и экономическая обусловленность
  13. Страх и демократия
  14. Свобода и демократия: что выше?
  15. Почти демократия
  16. 11.1. Либеральная демократия            
  17. Глобальное распространение либеральной демократии
  18. Объясняя популярность либеральной демократии
  19. Перспективы либеральной демократии.
  20. §1.3. Демократия в XX веке: концепция социалистической демократии против либеральной демократии
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -