<<
>>

Ускоренный (экспоненциальный) рост науки

Проблема роста науки не раз поднималась в истории науки и философии. В. своих ранних работах Ф. Энгельс говорил минимум о трех определителях роста науки: 1) «наука растет по меньшей мере с той же быстротой, как и население»; 2) «при самых обыкновенных условиях она растет в геометрической прогрессии»; 3) «наука движется вперед пропорционально массе знаний, унаследованных ют предшествующего поколения».

Позднее Ф. Энгельс называет эту тенденции законом движения науки '.

Легко можно получить математическое выражение этого закона. Обозначим сумму знаний, унаследованных от прошлого поколения через А, а время через t, тогда

' dA

скорость роста науки будет - Математически закон

dA

Ф. Энгельса выразится в виде уравнения =fcA. Откуда —‘— kdt. Проинтегрировав это уравнение, получаем А=Аоем, где к—некоторый коэффициент, е — основание натуральных логарифмов. Если принять, что объем • науки удваивается за 10 лет, то получим А = Аоемп (где А^ — объем науки к началу отсчета).

Закон, открытый Ф. Энгельсом, подтверждается и современными исследователями. По словам А. Эйнштейна, наука XIX столетия по сравнению с наукой предшествовавших веков дала так много, что это должно вызывать удивление, А первая половина XX в. принесла столь- ко научных достижений, что они превышают в несколько раз завоевания XIX в. По мнению Д. Бернала, «с 1920 года в капиталистических странах достигнуто большее развитие науки н техники, чем за все предшествующие столетия» 2.

Экспоненциальный рост науки, который опережает рост населения, и накопленная масса знания, служащая исходным моментом роста, становятся центральными понятиями социологий науки, хотя остается вопросом открытым и спорным, что именно следует понимать под знанием и его массой, в какой системе единиц измерять массу и ее рост, что принять за квант научной деятельности.

Если речь идет о фундаментальной науке, то можно отождествить массу экспериментально полученного знания с накопленным массивом научных публикаций.

Такой массив удовлетворяет основным требованиям, предъявляемым к научному продукту; в нем нет повторов, его элементы Л (статьи, монографии) не только различны, но и генетически связаны друг с другом в целостности более высокого порядка и, наконец, массив этот дискретен, что открывает пути для количественной его интерпретации. Такие интерпретации идут по имманентным связям науки, если, конечно, научная публикация входит в прямой контакт с предшествующим и последующим научным знанием. Необходимость такого отождествлений выглядит довольно спорной.

Прежде всего возникает методологическое сомнение: «Принципиальная трудность рассуждевдй этого рода состоит в том, что общий ход развития науки в целом отождествляется с изменением, некоторых характеристик науки, которые допускают «измерениеРост научного знания, например, отождествляется с ростом числа исследований или ростом числа научных публикаций. В этом случае признак измеримости начинает командовать подходом к анализу науки, что ограничивает анализ лишь некоторыми областями и может иногда рассматриваться как уступка характерной для нашего времени моде на измерения»

Подвергается сомнению возможность соизмеримости содержания отдельных публикаций:              кто бы осмелился

попытаться уравновесить одну статью Эйнштейна по теории относительности хотя бы сотней статей бакалавра Джона Доу о константах эластичности древесных пород Нижнего Базутоленда...»2. Несоизмеримость массива публикаций уже в другом формальном плане подчеркивают И. Фол та и JI. Hobj, когда они указывают на игно

рирование различий между монографией (основной формой публикаций в XVII и XVIII в.) и статьей, современная форма которой возникла лишь в XIX в.

Не менее основательны возражения, связанные с самим характером статьи как научного института. Д. Прайс подчеркивает социальный, связанный с отношениями собственности генезис статьи: «Статья была выражением прочувствованной учеными необходимости сделать заявку на новое знание, как на свою собственность, что ставит статью в один ряд с другими, не очень^то благородными способами обеспечения претензий на приоритет» [XV].

Сомнение, наконец* вызывает « статус статьи в современной науке.

Д. Прайс отмечает; «Крайне интересен обнаруженный недавно факт, что большая часть научной коммуникации, обмен информацией и ее использование происходит на переднем крае науки раньше, чем соответствующая информация появляется в открытой печати;» 2. Сюда же следует отнести и те скандальные ситуации, когда определение науки по публикации исключает известных ученых, редко публиковавших или совсем не публиковавших своих работ.

Но какими бы основательными ни представлялись сомнения, публикация в той или иной форме неустранима из науки. И дело здесь не только, в том, что статью «можно считать». Значительно более важным доводом в пользу отождествления массива знания и массива публикаций является то обстоятельство, что сама преемственность научного развития '(кумуляция знания) невозможна без фиксации научных достижений в коллективной памяти, «в архиве ¦нау«йgt;.

Измеримость — в,торичное, хотя и крайне важное для количественной теории науки, свойство. Вопрос здесь следует ставить прямо: либо публикация полноценный представитель научного знания, и Монблан пылящихся, на стеллажах книг и журналов есть Монблан накопленного человечеством научного знания, тогда возможна и правомерна количественная теория науки. Либо же стеллажи сами по себе, а накопленное научное знание само по себе. Тогда все количественные характеристики теряют смысл, поскольку они не входят в контакт-зацепление с научным знанием.

С теми или иными оговорками, но почти все пишущие по этому вопросу принимают тезис тождества массива публикаций и массы накопленного знания. Типично в этом смысле заявление И. Фолта и Л. Нови: «В целом мы принимаем ту точку зрения, что общий массив публикаций в той или иной отрасли науки образует исходный момент ее дальнейшего развития, и мы считаем-, что движение числа опубликованных статей что времени в целом соответствует росту общего объема. научного знания*              ,

В чисто внешних проявлениях (объем, число) массив публикаций, а также журналов и ученых растет в геометрической прогрессии, увеличиваясь вдвое каждые 10—15 лет.

Д. Прайс пишет: «Начиная приблизительно с 1700 г. число журналов закономерно растет на 5 процентов в год. Это увеличивает массив вдвое каждые 15 лет и в 10 раз каждые 50 лет, что дает общее увеличение в 100.000 с 1700 г. Известно также, что среди журналов велика смертность: из каждых трех когда-либо народившихся живет сейчас только один, и список текущей научной периодики насчитывает в наше время всего около 35000 журналов» г.

Аналогичные исследования по этим или Другим измеримым характеристикам дают для периода удвоения массива публикаций те же или близкие значения. Некоторые расхождения возникают не столько в понимании общей картины роста» «Только в выборе и определении измеримых характеристик, что дает незначительный разнобой в оценке темпов роста науки в делом и отдельных ее отраслей. Большинство авторов (Д. Прайс, П. Оже, Г. Добров, Д. Бивер) оценивают естественный темп роста науки периодом удвоения ее основных количественных параметров в 10—15 лет. Эта же закономерность обнаруживается при исследованиях роста количества научных работников. Например, в царской России насчитывалось 10 тыс. ученых. В СССР к 1940 г. было уже 98,3 тыс. научных работников. За 50 лег Советокой власти численность научных работников увеличилась в 7Q раз, а население возросло менее чем в 2 раза. Это разрастание науки рассматривается *ак один из основные законов ее существования и получило название закона экспоненциального роста. 

<< | >>
Источник: М. М. Карпов А. В. Потемкин. Социология науки. 1968

Еще по теме Ускоренный (экспоненциальный) рост науки:

  1. Население как фактор развития национального хозяйства
  2. Ускоренный (экспоненциальный) рост науки
  3. Кристаллизация знания
  4. Возможность прогнозирования состояний науки