<<
>>

Заключение

Попробуем в заключение извлечь несколько обобщающих выводов.

Вывод первый. Обилие теоретических подходов — это наше богатство, но не признак «недоразвитости» социологии.

Если бы общество со множеством рефлектирующих индивидуально и совместно субъектов было подобно какому-либо, пусть самому сложному, техническому механизму, можно было бы, в конечном счете, все просчитать и вывести надежные формулы оценки его исправности/ неисправности. Социологу его профессия запрещает мыслить по логике «технаря». Мы никогда не можем быть уверены в том, что учли все обстоятельства, в разной степени воздействующие на социальные взаимодействия и социальные процессы. Любая теоретическая конструкция есть образ реальности, игнорирующий что-то в рамках этой конструкции как несущественное. Зато в иной конструкции «несущественное» обращается в центральную проблему.

Множественность теорий предоставляет социологу богатые возможности для интерпретации данных. Но подлинный профессионал тот, кто, владея обилием теоретических знаний, способен целесообразно их использовать. Канадский философ и логик Марио Бунге в 1950-е гг. предложил такой метафорический образ обращения исследователя с накопленными знаниями. У нас в голове, писал Бунге, как на чердаке сельского дома хранится множество разных инструментов: лопаты, топоры, гаечные ключи, клещи, молотки, рубанки для грубой обдирки досок и тонкой шлифовки.. Это просто хлам. Но иногда хозяин поднимается на свой чердак и фонариком высвечивает именно то, что ему нужно. Это — интуиция. Добавим — профессиональная интуиция.

Надо развивать в себе данные человеку природой способности, высвечивать именно те знания, которые нужны для решения проблемы

Вывод второй. В своих лекциях я акцентировал внимание на преимуществах деятельностно-активистского подхода как наиболее адекватного современным реалиям внутрисоциумных и миросистем- ных процессов.

Но из этого не вытекает, что теоретическая социология достигла «потолка» понимания и объяснения своего объекта изучения. Достаточно заметить, что «гнездо» активистских теорий наполнено множеством особых теоретических конструкций. И не исключено, что в наступившем веке не будет востребована иная социологическая парадигма. Почти уверенно можно такое предвидеть, коль скоро мировизация социальных процессов и глобализация рисков человечества на планете Земля взывает, как было показано, к переосмыслению ряда классических категорий нашей дисциплины. На одном из семинаров в Институте социологии Зигмунт Бауман сказал, что сегодня мы даже не можем себе представить, в каких

понятиях следует теоретизировать о далеком будущем. Он привел великолепный аргумент: «Я, — сказал Бауман, — спросил Г алтунга (видный социолог и политический деятель), как он себе представляет политическую систему для законодательного регулирования взаимоотношений между странами миросистемы». Галтунг ответил: «Всемирный парламент». И тогда Бауман задал вопрос: «Ты понимаешь, что в таком парламенте будет 40 % представителей мусульманского мира, 20 % китайцев, 10 % американцев и по 2 % из европейских стран?» Мы сегодня даже представить не можем, какие понятия будут адекватны в новом тысячелетии, потому что живем понятиями прошлого.

В период, пока эти лекции подготавливались к публикации, я заметил, что перестал мысленно брать в кавычки постмодернистские термины. Студенты убеждают в том, что действительно выстраивают проекты своих жизненных биографий, лавируют меж наличных социальных структур. Но таковы и есть постмодернистские утверждения.

Больше того, начинают возникать сомнения относительно «устарелости» организмических взглядов на общество и еще хуже — со- циал-дарвинистских. Так ли уж наивны были классики XIX в., «примеряя» к сообществам homo sapiens механизмы межвидовой борьбы наших неразумных предков?

В середине 1990-х физики, химики, биологи академических институтов в подмосковной Черноголовке пригласили на свой семинар гуманитариев, чтобы поговорить о социальных проблемах.

Философ С.Я. Матвеева, отвечая на их упреки в адрес гуманитариев, выступила в защиту социологов. Она уподобила историю теоретической социологии филогенезу человека. В раннем детстве мы стремимся подражать взрослым, как это делали в социологии Конт, Дюркгейм, Спенсер, ориентируясь на возмужавшие физику и биологию. В подростковом и юношеском возрасте возникает уверенность в единственно своей правоте.

Классики социологии Маркс, Вебер, Парето, Сорокин отличались убежденностью в том, что их теория должна быть всеохватывающей и непротиворечивой, а потому единственно верной. В «первом зрелом возрасте» человек начинает оглядываться на тех, чей образ мыслей и образ жизни не похож на его собственный, и задумывается, так ли он правильно живет. Зрелость социологии наступает ближе к концу XIX

в., когда социологи обратились в частности к психологии и антропологии. «Второй зрелый возраст» человека отмечен эскалацией сомнений, человек начинает остро осознавать смысл народной мудрости «век живи, век учись».

В стиле метафоры Матвеевой предлагаю так закончить это рассуждение: социологическая теория, если бы она была способна подобно абсолютной идее Гегеля рефлексировать как сама-в-себе субъект, должна диалектически вобрать все ценное из прошлого и совершить «скачок» в иное качество. А далее — новый виток по

спирали накопления знаний о меняющемся объекте ее интеллектуальных усилий. О старости демографы нынче элегантно предпочитают не говорить, так что период зрелости социологии может длиться беспредельно.

Вывод третий. Относится к анализу российских проблем в концептуальных рамках многообразных теорий. Я стремился показать, что российские трансформации, будучи направленными в общее русло миросистемных изменений, не могут не иметь национальной специфики. Проблема национальных матриц социальных институтов и ментальных «матриц» остается. Нужна ли субтеория именно российских трансформаций? Скорее да, чем нет. Решающий аргумент — является ли Россия социокультурным обществом «Евразия» или обществом «Азиопа»? Ориентиры — прозападные, методы действий в их направлении—традиционные. Нашему обществу предстоит найти органичную стратегию трансформаций, учитывающую и традиции и миросистемные процессы.

Здесь — широкий простор для теоретических изысканий. Единственно разумная стратегия научного поиска состоит в том, чтобы, обогащая теоретический потенциал, накопленный в мировой социологии, использовать его в качестве методологического инструмента для решения этой фундаментальной проблемы.

<< | >>
Источник: Ядов В.А.. Современная теоретическая социология как концептуальная база исследования российских трансформаций: Курс лекций для студентов магистратуры по социологии. Изд. второе, исправл. и дополи. — СПб.: Интерсоцис. — 138 с. («Социополис»: Библиотека современного социогуманитарного знания). 2009

Еще по теме Заключение:

  1. § 3. Окончание предварительного следствия с обвинительным заключением
  2. § 5. Действия и решения прокурора по уголовному делу, поступившему с обвинительным заключением (обвинительным актом)
  3. § 5. Заключение экспертов
  4. Консультативное заключение Международного Суда от 1951 г.
  5. г) Иные случаи допустимости доказательств - допустимость экспертного заключения
  6. § 2. АКТЫ ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ, НЕПОСРЕДСТВЕННО ПОРОЖДАЮЩИЕ ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВОЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВО, ИСПОЛНЕНИЕ КОТОРОГО СВЯЗАНО С ЗАКЛЮЧЕНИЕМ ДОГОВОРА
  7. 8.1. Заключение эксперта-почерковеда как объект оценки субъектом доказывания
  8. Процессуальные и тактические средства исследования и проверки заключения эксперта-почерковеда
  9. 23.1. Направление уголовного дела с обвинительным заключением прокурору
  10. § 4. Заключение эксперта как средство доказывания. Требования, предъявляемые к заключению эксперта
  11. 5. Стандартные минимальные правила Организации Объединенных Наций в отношении мер, не связанных с тюремным заключением (Токийские правила)
  12. § 6. Решение прокурора по делу, поступившему с обвинительным заключением
  13. 10.5. Действия и решения прокурора по уголовному делу, поступившему с обвинительным заключением или обвинительным актом
  14. Глава 9. СТАДИИ СУДЕБНО-ЭКСПЕРТНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ. ЗАКЛЮЧЕНИЕ ЭКСПЕРТА