<<
>>

Теория конфликта

Теорию конфликта можно рассматривать как созданную, по крайней мере отчасти, в ответ на структурный функционализм и как следствие критики, которую мы обсуждали выше. Однако следует заметить, что теория конфликта имеет и другие [146] ДЖЕФФРИ АЛЛЕКСАНДЕР: АВТОБИОГРАФИЧЕСКИЙ ОЧЕРК С самого начала моей научной жизни меня занимали проблемы социального действия и социального порядка, а также возможности таких подходов к этим проблемам, которые позволили бы избежать крайностей одномерного мышления.
Я всегда был убежден, что жесткие дихотомии, важные как идеологические течения в демократическом обществе, можно преодолеть в теоретической сфере. Мои теоретические убеждения впервые оформились в конце 1960-х-начале 1970-х гг., когда я участвовал в студенческих движениях протеста, будучи студентом Гарвардского колледжа и выпускником Калифорнийского университета в Беркли. Новый левый марксизм представлял собой интеллектуально привлекательную попытку преодолеть экономизм вульгарного марксизма, пытаясь поместить современного человека в предшествующую эпоху. Поскольку он описывал взаимопроникновение материальных структур и культуры, личности и повседневной жизни, новый левый марксизм, которому мы на счастье или на беду во многом научились, обеспечил мне первый серьезный опыт на пути к теоретическому синтезу, отметившему мою научную карьеру. В начале 70-х гг. меня перестал удовлетворять новый левый марксизм, отчасти из политических и эмпирических причин. Поворот нового левого марксизма к сектантству и насилию пугал и угнетал меня, в то время как Уотергейтский кризис продемонстрировал способность Америки к самокритике. Я решил, что капиталистические демократические общества обеспечивают возможности для принятия, плюрализма и реформ, которые не рассматривала даже новая левая версия марксистской мысли. За этим стояли также более абстрактные теоретические причины отказа от марксистского подхода к синтезу.
По мере того как я более глубоко стал заниматься классической и современной теорией, я понял, что синтез достигается скорее созданием составных терминов — психоаналитический марксизм, культурный марксизм, феноменологический марксизм, чем раскрытием центральных категорий действия и порядка. Фактически, неомарксистские категории сознания, действия, общности и культуры были черными ящиками. Это понимание привело меня к традициям, обеспечившим теоретические ресурсы для создания нового левого марксизма. Мне повезло, что в выпускной работе мной руководили Роберт Белла и Нейл Смелзер, чьи идеи о культуре, социальной структуре и социологической теории произвели на меня неизгладимое впечатление и до сих пор продолжают меня интеллектуально подпитывать. В «Теоретической логике в социологии» (1982-1983) я опубликовал результаты этой работы. Идея этой многотомной работы начала зарождаться в 1972 г., после того как необычайная встреча с шедевром Толкотта Парсонса «Структура социального действия» позволила мне увидеть марксизм в новом свете и усомниться в нем. Позже под руководством Белла, Смелзера и Лео Лоуенталя я изучал классическую и современную теорию с учетом этого нового подхода. В «Теоретической логике» я стремился показать, что Дюркгейм и Вебер создали развернутые теории культуры, чем пренебрегал Маркс, и что Вебер фактически разработал пер- источники, как, например, марксистскую теорию и работы Зиммеля в области социального конфликта. В 1950-х и 1960-х гг. теория конфликта обеспечила альтернативу структурному функционализму, но была вытеснена рядом неомарксистских теорий (см. главу 4). Действительно, одним из важнейших вкладов теории конфликта было создание основы для более промарксистских теорий, теорий, которые привлекли к социологии широкую публику. Основная проблема заключается в том, что теории конфликтов никогда не удавалось достаточно дистанцироваться от структурно-функциональных корней. Это скорее, структурный функ" ционализм, поставленный с ног на голову, нежели действительно критическая теория общества.
[147] ДЖЕФФРИ АлЕКСАНДЕР: АВТОБИОГРАФИЧЕСКИЙ ОЧЕРК (ОКОНЧАНИЕ) вый социологический синтез. Однако я сделал вывод, что Дюркгейм в конце концов стал двигаться в идеалистическом направлении и что Вебер развил механистическое понимание современного общества. Я предположил, что следует рассматривать творчество Парсонса скорее как современную умелую попытку синтеза, а не теорию функционали-стского толка. В то же время Парсонсу также не удалось достаточно определенно следовать синтезу, из-за чего его теория стала чрезмерно формальной и нормативно обусловленной. В своей работе последнего десятилетия я попытался вновь создать схему синтеза, которую считаю невыполненным обещанием раннего творчества. В работе «Двадцать лекций: социологическая теория после Второй мировой войны (Alexander, 1987) я утверждал, что различия, проводимые в постпарсоновской социологии — между теориями конфликта и порядка, микро- и макроподходами, структурными и культурными воззрениями — не плодотворны. Эти классификации заслоняли основные социальные процессы, как, например, постоянная игра упорядоченности и конфликта и двойственные измерения общества, которые всегда переплетены. Моей реакцией на эту тупиковую ситуацию был возврат к идеям Парсонса (Alexander, 1985b; Alexander & Colomy, 1990a) и к ранней классике (Alexander, 1988a). В то же время, пытаясь продвинуть теорию в новом, «постпарсоновском» направлении, я стремился выйти за пределы классической и современной теории. Встречи с сильной группой феноменологов на моем родном отделении в университете Лос-Анджелеса, особенно с Гарольдом Гарфинкелем, стали важным стимулом. В работе «Действие и его окружение» (Alexander, 1987), которую я до сих пор считаю своей самой важной теоретической работой, я изложил принципы нового объединения микро-макросвязей. . Я также сконцентрировался на разработке новой теории культуры. Раннее знакомство с работами Клиффорда Джитца убедило меня в том, что традиционные соционаучные подходы к культуре имеют слишком ограниченный характер. С тех пор на мой подход сильно повлияли семиотика, герменевтика и постструктуралистская мысль. Включая несоциологические теории, я пытался выработать теории о символических кодах и значениях, различными способами пронизывающих социальную структуру (см. Alexander, 1988a). Я считаю, что движение к теоретическому синтезу подталкивается событиями мирового масштаба. В посткоммунистическом обществе представляется важным разработать модели, помогающие нам понять наши сложные, многообразные и все же хрупкие, демократии. В настоящее время я работаю над теорией демократии, акцентирующей общественное измерение, которое называется «гражданским обществом». Я публикую ряд очерков, критикую растущий релятивизм человеческих исследований. Хотелось бы верить, несмотря на множество свидетельств обратного, что прогресс возможен не только в обществе, но и в социологии. Такого прогресса можно достичь, лишь придерживаясь многоразмерного и синтетического взгляда на общество.
<< | >>
Источник: Ритцер Дж.. Современные социологические теории. 5-е изд. — СПб.: Питер. — 688 с: ил. — (Серия «Мастера психологии»).. 2002

Еще по теме Теория конфликта:

  1. § 1 МЕСТО ПОЛИТИЧЕСКОГО КОНФЛИКТА В СТРУКТУРЕ СОЦИАЛЬНЫХ КОНФЛИКТОВ
  2. 11.2. РАЗВИТИЕ ТЕОРИИ КОНФЛИКТОВ
  3. Часть первая ПОНЯТИЕ И ИСТОРИЯ КОНФЛИКТОЛОГИИ. ОБЩАЯ ТЕОРИЯ КОНФЛИКТА
  4. 3. Развитие теории социального конфликта во второй половине XX в.
  5. Часть первая ОБЩАЯ ТЕОРИЯ КОНФЛИКТА
  6. §1. КОНФЛИКТ
  7. §5. СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ПОДХОД К КОНФЛИКТУ
  8. 5.1. ТЕОРИИ «ИСХОДНОГО КОНФЛИКТА»
  9. 5.2. ТЕОРИИ «ПРОИЗВОДНОГО» КОНФЛИКТА
  10. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ОБЩАЯ ТЕОРИЯ КОНФЛИКТА
  11. Раздел II ЭВОЛЮЦИЯ ФИЛОСОФСКО - СОЦИОЛОГИЧЕСКОЙ И ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ РЕФЛЕКСИИ ПОЛИТИЧЕСКОЮ КОНФЛИКТА
  12. Раздел V ОСНОВНЫЕ РАЗНОВИДНОСТИ СОВРЕМЕННОГО ПОЛИТИЧЕСКОГО КОНФЛИКТА
  13. Теория конфликтов
  14. 12. КАРЛ МАРКС И ТЕОРИЯ СОЦИАЛЬНОГО ИЗМЕНЕНИЯ